Жизнь и другие неприятности

      Прошагав по прохладному, деревянному полу до зеркала, я кое-как смогла рассмотреть себя. Для этого понадобилось перелезть через стенку кроватки, как-то спуститься вниз, едва не повиснув, зацепившись за её угол, затем, шатаясь, подняться на ноги, — оказалось, что ходить я немного умею, правда, каждый шаг отдавался какой-то вибрацией во всём теле.       Приподнявшись на носочках, я заглянула в зеркало и испытала лёгкий ужас. Через тонкий слой пыли на меня глядела, хлопая парой ресниц, совсем ещё мелкая девочка. Впрочем, определить пол ребёнка было сложно: круглое розовое лицо, короткие мягкие волосы, торчащие в разные стороны, беззубый рот. Странно, я могла идти, а зубов почти не было… Интересно, сколько лет этому телу? Я немного покрутилась, чувствуя, как уже дико устала и невольно захныкала.       На эти звуки пришла Эмили, которая до этого работала на кухне, увидев меня, она немедленно отбросила в сторону полотенце и кинулась ко мне. Мне стало так стыдно от того, что не могу контролировать свои эмоции и начинаю реветь из-за всего. Вот и сейчас, пару раз шмыгнув носом, истерически заорала.       Эмили заботливо подхватила меня на руки и стала легонько хлопать по спине. — Ну-ну, милая, чего ты?       Я ревела звонко и истошно. Не знаю зачем. Это так иронично: когда ревут младенцы, все пытаются понять, почему они это делают, и вот я поняла — да просто так. Мы сами не знаем! — У-у-у, — протянула Эмили, — кто тут такая плакса, а?       Перед глазами всё было как в тумане от слёз, я даже ничего не слышала из-за собственного рёва, а остановиться не могла. Мне надо немедленно успокоиться, прекратить эту ничем необоснованную истерику. Ведь я должна постараться понять, где я и найти свою маму. Я до сих пор не знаю, что случилось, почему оказалась в теле маленького ребёнка.       Мне вдруг стало так страшно из-за того, что с мамой могло случиться всё, что угодно, а я вот так и проведу всю жизнь в слезах. Я грустно захлопала глазами и ощутила, как всё тело стремительно расслабляется, а по ногам что-то потекло.       Господи… нет… — О, кажется, тебе надо поменять пелёнки. Потерпи немножечко, милая.       Нет…       Не может быть!       Я даже плакать перестала от шока. Мой разум потерял всякий контроль над телом, и я не просто больше не могла нормально передвигаться или говорить, но и контролировать мочеиспускание. Какой кошмар!       Да-да, из-за новых переживаний я заревела пуще прежнего, и даже стала по-дурацки дрыгать ножкой. Остатком сознания подумала, что только мама смогла бы меня успокоить: она носила какие-то сладкие духи и мне всегда становилось так хорошо от них, да и руки мамы всегда были удивительно нежными.       Не могу перестать рыдать, хоть бедная Эмили и качает меня, пытаясь утихомирить. Ощущение, словно все эмоции, которые доступны человеку, сейчас обострены во мне. — Никогда не слышал, чтобы ребёнок так ревел, — сказал Дот, заходя в комнату. — Она точно здорова?       Эмили ласково провела рукой по моему лбу. — Жара нет.       Но я вся горела от слёз, от дикой боли в голове. Я не знала, как остановиться, и чем больше думала про это, тем сильнее плакала. Эмили, словно бы танцуя, двигалась по комнате и пыталась меня успокоить. Когда она сделала очередной пируэт, я заметила спину её мужа — на нём была бежевая куртка, украшенная розами. Этот вид показался мне призрачно знакомым и от удивления я даже перестала плакать. — Эй, родной, кажется, она засмотрелась на твою форму! — рассмеялась Эмили. — В самом деле? — он подошёл к нам и склонился надо мной. — Тебе, правда, она нравится?       Я всмотрелась в его лицо.       Доброе, смуглое лицо, пышные усы, глаза болотного цвета. Человек по имени «Дот», который носит форму с розами на спине.       А как Эмили назвала меня? «Атенаис Пиксис?»       И этот мужчина, что сейчас заботливо поправлял моё одеяло, — Дот Пиксис?       …       Что?       Меня опустили в кроватку, наверное, подумав, что успокоившись я скоро усну. Но моё внезапное оцепенение было вызвано скорее шоком, а не дремотой. Молча смотря в потолок, пыталась понять, что тут происходит.       Да, он намного моложе, и морщин меньше, но это, чёрт возьми, — Дот Пиксис — персонаж «Атаки титанов»! Поверить не могу… Может это качественный косплей?       Я задумчиво повернула голову и снова посмотрела на мужчину. Двигался он уверенно, имел привычку держать руки скрещёнными на груди. Даже если это — пародия, то как объяснить то, что я — младенец? Что тут происходит, господи?       Так, Тес, думай, думай логично. Что у тебя есть?       Я нервно оглядела то, что видела: серый, деревянный потолок, спины Эмили и Дота, широкий стол, покрытый белой скатертью. Простое убранство. Подходило это для… для чего? Для мира «шингек»? Я перевела взгляд на окно. Шторы были лёгкого, сиреневого цвета, и видно немного улицы — соседние дома, голубое небо. Очень мало визуальной информации для того, чтобы понять, где именно нахожусь.       Это было так нервно, что я не вынесла и снова заплакала. Эмили, устало вздохнув, подошла к кроватке и подняла меня на руки. — Атенаис, милая, что стряслось?       Ну, во-первых, кажется, я попала в аниме.       Во-вторых, пожалуйста, покажи мне улицу.       Не знаю, как сказать ей, что мне очень хочется посмотреть, что творится вокруг, ведь я могу только рыдать. Эмили шагала по комнате, мягко похлопывая меня по спинке, и каждый раз, когда она проходила мимо окна, я ревела сильнее. В один миг она остановилась и, улыбаясь, кивнула в сторону окошка. — Хочешь гулять?       О, я так обрадовалась, что перестала плакать и криво улыбнулась. Эмили всё же великолепная женщина и, если она и дальше будет такой понимающей, то мы, бесспорно, поладим. — Хорошо, хорошо, сейчас пойдём.       Только молоко возьми.       …И всё же поверить не могу, что и в этом мире мне дали это проклятое имечко. Да как им в голову взбрело-то? Пока милая Эмили, ласково напевая, укутывала меня в колючий платок, чтобы взять на прогулку, я размышляла о важном.       Сейчас я — маленький ребёнок, но мои мысли такие же, как и прежде. Выходит, я не переродилась, а перенеслась?       Но куда?!       Меня вынесли на улицу. Мои маленькие ноздри, расширившись, уловили запах свежего хлеба, терпкого пота и пыли. Судорожно шмыгнув носиком, я пару раз звонко чихнула. — Хах, — рассмеялась Эмили. — Будь здорова, Атенаис.       Повела головой, пытаясь рассмотреть окружающие дома, но все они были удивительно однотипные. Светло-бежевый камень, небольшая высота, покатые терракотовые крыши. Сами улочки были усыпаны чем-то вроде песка, и только иногда виднелся мощённый камень. — Гляди, какое солнышко сегодня! — радостно воскликнула Эмили и приподняла меня выше.       Я посмотрела на изумительное, голубое небо, на котором не было ни облачка, а солнце напоминало белую, сияющую монетку. Чёрные птицы, чирикая, пронеслись по небу, и я, проследив за ними взглядом, наткнулась на то, что никак не ожидала увидеть.       Монолитная, серая стена, огромная и пугающе знакомая.       Нет…       Не возможно!       Неужели мои страхи подтвердились, и меня правда занесло в мир аниме? Чёрт подери, я прочла столько фиков про попаданцев, но разве это… возможно? Как человека, живущего в мире, где «титаны» — это просто продукт медиа культуры, могло перенести в сам мир «титанов»? Немыслимо!       Я размышляла, нахмурившись, и у меня так заболела голова, что, разумеется, пришлось зареветь. Эмили уже, кажется устало, стала укачивать меня, а я всё кричала и кричала. Мне было до пунцовых щёк стыдно за свою истеричность перед этой чудесной женщиной, но я никак не могла остановиться.       Как меня занесло сюда? Что реально, а что — нет? Почему…       Я рыдала, завывая, из носа текли противные сопли, а голова разрывалась от тугой боли. Пожалуйста, думай, думай, Тес!       Итак, моё сознание — сознание взрослой, шестнадцатилетней девушки, — было каким-то образом перенесено в придуманный мир, и помещено в тело маленького ребёнка. И мне надо срочно придумать, как решить это недоразумение, пока я не залила слезами весь Трост!       Ещё несколько раз звонко всхлипнув, закрыла глаза. Похоже, моё тело, действительно, развито по возрасту, и, значит, я не смогу усилием воли всё рассказать Эмили. Да и… не хочу доводить её до инфаркта.       Сама бы померла, если бы на улице ко мне подошёл малютка и сказал: «тёть, я из другого мира».       Поэтому мне, кажется, остаётся только одно — вырасти.