Только ты

      LIPHLICH - Room 612              — Как я и предполагал, — огласил свой вердикт Тэгун, вчитываясь в принесённый им сценарий. — Стандартная ситуация для младшего и старшего партнёров. Инцест как он есть в чистом виде.       — По-моему очень даже интересный вариант, — Воншик бегло читал текст, уложив подбородок на плечо Тэгуна, хотя мог бы просто взять лист, распечатанный для него. — Разве тебе не интересно, как будет краснеть Санхёк, когда узнает, что ему нужно называть тебя папочкой, а меня — дядюшкой?       Тэгун на это лишь усмехнулся. Он не знал, как сообщить Воншику, что по крайней мере к первому обращению Санхёк уже вполне должен был привыкнуть. Его куда больше интересовало, был ли этот сюжет лишь случайным совпадением, или же Хонбин знал об их маленьких шалостях заранее и теперь пользовался этим.       — И неужели тебе хочется что-то менять в этой очаровательной истории? — Воншик активировал свой самый соблазняющий тон и встал перед Тэгуном, приобнимая его за талию. — Здесь ведь всё идеально. Один восхитительно-молодой парнишка для нас двоих. С ним, в отличие от Хонбина, мы сможем делать всё, что захотим. В рамках дозволенного, конечно.       Тэгун замялся. Воншик знал, чем его можно зацепить. Слишком уж хорошо он помнил те мучительные съёмки, когда им выпала возможность ласкать Хонбина, но нельзя было зайти дальше совсем невинных касаний и взаимного минета. С Санхёком всё могло быть иначе. Его не так сильно ограничивал контракт, и у Тэгуна пальцы на ногах подгибались от воспоминаний о том, как восхитительно ощущался этот мальчишка.       Но кроме этого, Чон помнил и каким измученным казался Санхёк в последнее время. Тяжело вздохнув, он принялся покусывать нижнюю губу, не решаясь ответить сразу. Ему уже давно не приходилось делать столь сложный выбор. Тэгун снова перевёл взгляд на пункты сценария, обозначенные как желательные.       — Давай уберём двойное проникновение, а ещё… пусть Санхёк будет сверху.       — Что?!       — Я имею в виду, пусть он возьмёт меня. А ты трахнешь его, как и хотел, — пояснил Тэгун, не сдерживая улыбки.       — Как благородно с твоей стороны пожертвовать собой ради него. Ну прямо-таки настоящий папочка, — Воншик шутливо раскланялся в ответ на это и довольно оскалился. Его вполне устраивал и такой вариант.       — Не совсем так, — Тэгун всего мгновение сомневался оглашать ему свои мысли или нет. — Просто у него не только задница отличная, но и член тоже. Я не прочь ощутить его в себе.       — Вот оно что, — протянул Воншик, совсем не меняясь в лице. — Представляю, как будет удивлён Санхёк, когда ты ему скажешь о своих планах.       — Думаю, будет куда интереснее, если мы ему не скажем об этом, — Тэгун даже не догадывался, насколько дьявольской была его улыбка в этот момент. Зато в этом смог убедиться Санхёк. Войдя в их комнату сразу же после краткого стука в дверь, он так и остался стоять у входа, ошарашено глядя на обоих мужчин.       — Ну, разве он не прелесть?— прошептал Воншик, неотрывно следя за растерянным младшим.       — Понятия не имею, что вы задумали, но я пришел, надеясь, что вы расскажете об этом. И подготовите меня морально, потому что физически я уже… — телефон Санхёка дал о себе знать звуком входящего сообщения. Парень быстро достал гаджет, но увидев, кто именно ему написал, потерял всякий пыл. — Только вышел из комнаты, а нуны-стилистки уже потеряли меня. Объясните хоть что-то? Кратко, прошу.       — Тебе понравится. Обещаю, — оскалился Воншик, совсем не щадя младшего, по молящему взгляду которого можно было без труда понять, что он желает получить более конкретную информацию.       Санхёк перевёл взгляд на Тэгуна, но тот лишь ободряюще улыбнулся. По крайней мере, попытался это сделать и не выглядеть при этом хищным котом, осознающим привлекательную беспомощность своей жертвы.       — Ну что ж… Встретимся в павильоне, — Санхёк ещё какое-то время помялся у входа, а после, так и не дождавшись подсказок, отправился прочь.       — Тебе помочь подготовиться? — Воншик приобнял Тэгуна со спины, нетерпеливо соскальзывая ладонями на упругие ягодицы.       — Не стоит. Иначе, боюсь, мы просто не доберёмся до съёмочной площадки, — и Тэгун не шутил. Он действительно уже сейчас чувствовал себя невероятно возбуждённым, будто бы вовсе и не был опытным порноактёром.       Мысленно благодаря вовремя пришедшую стилистку, он сбегал в душевую комнату. Здесь имелось всё необходимое для гигиенических процедур и подготовки к грядущему сексу. Всё было так привычно и обыденно, что Тэгун немного успокаивался и утихомиривал разыгравшуюся фантазию.       А выйдя в общую комнату, он застал Воншика полностью подготовленным к съёмкам. Обычная одежда и лёгкий, почти незаметный макияж были призваны вписаться во вполне себе бытовой сюжет: отец и его брат оказываются застуканы сыном занимающимися сексом. Довольно банально, но вместе с тем всегда пикантно и горячо при правильном обыгрывании ситуации. Тэгуну нравились такие сюжеты, как минимум, за отсутствие маскарада с «превращением» в сказочных тварей.              И ожидания старшего мужчины подтвердились. Подготовленный для них павильон представлял собой клочок обычной среднестатистической квартиры: достаточно уютная гостиная, узкий коридор с входной дверью и… в общем-то больше ничего не требовалось. Санхёка нигде не было видно, но Чон подозревал, что он, проинформированный операторами, уже стоит на позиции и ждёт сигнала, чтобы «войти в квартиру». Тэгун встал у дивана, дожидаясь, когда Воншик окажется рядом и только тогда незаметно кивнул операторам.       Воншику было достаточно такого сигнала. Он накинулся на Тэгуна, целуя и вжимая его в себя, он давал прочувствовать, до какой степени возбуждён, и старший не сдерживал довольного стона. Проскальзывая рукой вниз и касаясь чужой эрекции, он сжимал возбуждённый орган через ткань брюк. Но его инициатива была недолгой — Воншик толкал его к дивану, заставляя оступиться и упасть на него.       Моментально нависая сверху, Воншик казался ослеплённым страстью, но это было лишь игрой. Даже так, зацеловывая Тэгуна и быстро расстегивая рубашку на нём, он следил за тем, чтобы для камер открывался максимально привлекательный ракурс на происходящее. Тэгун же с трудом мог контролировать себя. С ним что-то было не так. Он стонал больше обычного, отзываясь даже на самые невинные прикосновения. Его голова шла кругом, а сердце стучало как бешеное. Тэгун пытался хоть немного прийти в себя, прикусывая внутреннюю сторону щеки в перерывах между поцелуями, но это слабо помогало.       Совсем тяжело стало сдерживать себя, когда Воншик ловко стянул с него брюки с нижним бельём и, заставив раздвинуть ноги, принялся растягивать его пальцами. Он не сводил глаз с Тэгуна, считывая любые его эмоции. И тот не знал, куда себя день. Он тянулся за поцелуем, но Воншик отстранял его, не позволяя скрыть испытываемые ощущения за привычной лаской.       Прелюдии с Воншиком, наверное, никогда ещё не вызывали у него столько эмоций. И всё, чем мог оправдаться Тэгун, так это тем, что теперь он знал этого человека чуть больше. Действительно знал. А значит, это уже были не просто взаимные ласки со знакомым и коллегой. Это была самая настоящая близость. Тэгуну было страшно признаться самому себе, но, кажется, он начинал влюб…       — Папочка, я дома! — пронзительный голос Санхёка, донёсшийся из коридора застал Тэгуна врасплох. Он почти забыл о том, что должно произойти дальше, а потому выглядел вполне естественно ошарашенным, быстро отстраняясь от Кима и пытаясь прикрыться полами рубашки перед вошедшим. — Папочка? Что ты делаешь?       — Я… Мы просто… — присутствие третьего совсем не было лишним. Благодаря Санхёку Тэгун запоздало брал себя в руки и принимался отыгрывать заранее изученный сценарий. Он соблазнительно улыбнулся. — Будто бы сам не знаешь.       — Но это же твой брат! Это… неправильно, — Санхёк споткнулся на последнем слове, потому что упомянутый Воншик быстро подошёл к нему. Ощущая и признавая чужую мощь, младший опустил взгляд. — Простите. Я не должен был этого видеть и… мешать вам.       — Совсем наоборот, — Воншик заставил Хёка посмотреть на себя, приподнимая его голову за подбородок. — Ты очень вовремя.       — Но я… — Хёка не слушали. Его бережно, но крепко держали за плечи и вели к дивану, где всё ещё сидел взлохмаченный и наполовину раздетый Тэгун.       — Посмотри, какой у тебя привлекательный папочка. Разве можно не желать такого мужчину? — зашептал Воншик быстро и достаточно громко, чтобы его слова уловили микрофоны, расположенные чуть в отдалении. Санхёк отрицательно замотал головой. — Нет? Ты не согласен со мной.       — Я согласен, — возразил Санхёк, чуть оборачиваясь к Воншику, и добавлял уже шепотом: — На всё.        И Санхёк совсем не думал сопротивляться, когда его направляли к Тэгуну. Воншик действовал с мастерством самого опытного кукловода. Раздевая младшего, он не упускал возможности и откровенно прикасался к чуть смугловатой коже всюду, где ему только хотелось. Санхёка бы напрягли эти действия, но его пьянил мёд, льющийся ему в голову с чужим сладким голосом.       — Он весь твой. Возьми его. Покажи, как любишь своего папочку, Хёкки.       Санхёк застонал, когда будто бы в ответ на эту фразу Тэгун развёл перед ним ноги и улыбнулся тепло. Приглашающе. Отказаться было просто невозможно, даже если Воншик не спешил тактично отходить в сторону, активно участвуя в происходящем. Всё ещё полностью одетый, он прижимал к себе Хёка одной рукой, в то время как второй, уже блестящей от смазки, скользил по возбуждённому члену мальчишки. Хёку лишь оставалось гадать — когда и как Воншик всё успевает делать.       — Давай же, — на этот раз нежная фраза, всё ещё остающаяся приказом, принадлежала Тэгуну. Он плавно перетёк в лежачее положение и протянул руку к младшему.       И тот с готовностью шагнул вперёд. Нависая над Тэгуном, зацеловывая его лицо и шею, он помогал себе рукой войти в такое желанное и открытое для него тело. Ощущая притягательную узость мышц, охвативших его член, Хёк просто не мог замереть хоть на мгновение, даже если всё ещё боялся доставить хёну дискомфорт. Но тот не выразил и капли протеста. Наоборот, принялся двигаться навстречу, делая каждый новый толчок младшего более глубоким и резким. Тэгуну нравилась такая несдержанность, он поощрял её как только мог: стонами, жаркими взглядами, хаотичными прикосновениями к плечам и рукам Санхёка.       И младший не знал, от чего он сходит с ума больше: от всей той гаммы звуков, которые издавал Тэгун, от его гибкости или же от тех ощущений, что приносила жаркая узость его тела. Санхёку нравилось абсолютно всё, в том числе инициатива, которую проявил Чон, вдруг останавливая его.       — Ложись, — скомандовал Тэгун и тут же выскользнул из-под мужчины, целуя его. Так, не открывая своих губ от его, он заставлял Санхёка улечься на диван, а сам седлал его бёдра, мгновенно направляя в себя член.       Санхёк не сдержал блаженного стона. Так, в лежачем положении, он мог прочувствовать эту близость совсем иначе. Ему не приходилось двигаться самому, а потому каждое движение и любая ласка ощущались чётче. Хёк прогнулся навстречу коротеньким коготкам, несильно царапающим его грудь, и содрогнулся всем телом, когда перешли на неожиданно чувствительные соски, щипая его.       От краткой вспышки боли и удовольствия Санхёк раскрыл глаза, понимая, что в какой-то момент попросту опустил веки, переживая слишком много новых ощущений. Теперь же он мог захлёбываться ещё и от вида представшего ему Тэгуна. Порочно красивого, не просто поднимающегося и опускающегося на его члене, а будто бы… гипнотически танцующего.       Запоздало Санхёк задался вопросом, почему он столь долгое время не видит поблизости Воншика. Но ответ на это нашёлся в скором времени. Хёк почувствовал влажное скользящее прикосновение к собственной промежности и чуть разочарованно застонал. Конечно же, Воншик всё ещё был здесь. И он не собирался разыгрывать из себя безучастного наблюдателя. Тэгун оказался приманкой для младшего. И теперь, когда Хёк был предельно возбуждён, Воншик собирался взять ему причитающееся. По крайней мере причитающееся по сценарию.       Тэгун перестал двигаться. Видя, что Санхёк не реагирует на него как прежде, Чон поднялся с чужих бёдер и опустился на пол у дивана. С этого ракурса он меньше загораживал Хёка для камер, да и сам с куда большим удобством мог следить за действиями Воншика. А тот действительно не терял времени.       Распалённый чужим жарким сексом, Воншик успел скинуть футболку и расстегнуть ремень джинс. Его, как и всегда при работе с новыми партнёрами, немного потряхивало от нетерпения, а потому он растягивал Санхёка быстрыми чуть грубоватыми толчками пальцев. Тот бы наверняка воспротивился такому, если бы Хакён с Джехваном не подготовили его к подобному за пару дней совместной работы.       Теперь же Санхёк практически не испытывал дискомфорта, даже когда в нём оказывалось два, а после и три пальца разом. Каждый раз, когда Воншик задевал простату, младший с трудом сдерживал рвущиеся из груди всхлипы — это всё ещё ощущалось слишком ярко, но ему не хотелось выглядеть совсем уж неопытным и голодным до секса. Он кусал губы, пытаясь молчать.       Сидящий поблизости Тэгун считал иначе. Неспешно лаская член Санхёка руками, он наклонился к его уху. Прикусывая мочку, а после оставляя влажные поцелуи на шее, он прошептал:       — Не пытайся играть. Будь собой.       Санхёк понимал, что от него требуют, но всё равно не мог достаточно расслабиться. Только не под таким хищным и жадным взглядом Воншика. Он будто бы… бросал ему вызов, говоря одними насмешливыми глазами: «Давай! Покажи, как покорен ты можешь быть». Санхёк с удивительной подростковой вредностью и упорством сжимал губы в тонкую полоску и выдавал себя лишь тяжёлым сбитым дыханием.       Тэгун на это вздохнул вроде как огорчённо и применил совершено коварный, деморализующий Санхёка приём. Он, так и не вставая с колен, подполз ближе к Воншику, и повернул его лицо к себе, целуя. И, возможно, для камер получить хороший ракурс с происходящего оказалось нереально, но это и не для них было вовсе. Наблюдая за тем, как одновременно нежно и страстно целует Тэгун Воншика, как тот с готовностью отвечает ему, Санхёк застонал и уже не смог остановиться. Это было слишком красиво и слишком…желанно.       Санхёк собирался позже рассуждать над тем, почему чужие поцелуи оказались для него более возбуждающими и раскрепощающими, чем чужие же пальцы, в его достаточно растянутой заднице. Пока он был слишком заворожён тем, как Тэгун высвобождает Воншика от джинс, а после отсасывает ему, обильно смачивая член слюной. Это было пошло, горячо и… это было очевидной подготовкой перед тем, как Воншик заполнил его собой.       —Как же долго я ждал этого, — прошептал Воншик, склоняясь над мальчишкой и слизывая рваные стоны и вздохи с его губ.       Эти слова заставляли Санхёка смущённо отводить взгляд, но так он попадал в другую ловушку. Он тонул в восторженно горящих глазах Тэгуна, а после и в его поцелуе. Прикосновения к губам оказывались контрастно-нежными и мягкими. Они были совсем не такими, как грубые толчки Воншика, к которым просто невозможно было привыкнуть. Санхёк не мог сдержать льющихся из него стонов, да и понимал, что именно этого от него и ждут.       Впиваясь пальцами в обивку дивана, Санхёк переживал накатывающие волны удовольствия. От крепкого члена, от двух рук любовников, ласкающих его то поочерёдно, то одновременно. Ему хотелось остановить их, чтобы задержаться в этой предоргазменной неге навсегда и в то же время он готов был умолять о том, чтобы ему позволили кончить. И хёны были милостивы к нему.       Тэгун чётко улавливал момент, когда Воншик замедлялся, собираясь излиться в мальчишку, и ловко подстраивался под него, обхватывая член Санхёка губами. Хёк вскрикивал, прогибался в спине, силясь толкнуться по глубже, и Тэгун в общем-то не был против. После он отстранялся и, глядя на Хёка, показательно приоткрывал рот, прежде чем проглотить всё семя и облизнуться.       Сказать, что Санхёк был этим удивлён, значило ничего не сказать. Он был ошеломлён и взбудоражен. И если бы он не кончил мгновениями ранее, то это бы произошло именно сейчас, когда Тэгун выглядел таким порочным. Старший был всё ещё возбуждён, и не скрывал этого. Он ложился спиной на мягкую поверхность ковра и призывно разводил ноги.       Воншик срывался в ответ на этот жест мгновенно. Выскальзывая из Хёка, он опускался на колени и тут же склонялся над возбуждённым органом, вбирая его в рот. Ритмично двигая головой, он по новой возбуждал Санхёка. А ещё зарождал в том уверенность, что он тоже должен спуститься вниз и присоединиться к происходящему. И довольная усмешка в ответ на чужую инициативу была тому хорошим подтверждением.       Превозмогая сонливость и усталость, Санхёк искренне желал показать старшему, чему научился за время съёмок с другими актёрами. И тот, несомненно, был доволен. Он изливался довольно быстро, не выдерживая двойного напора постоянно меняющихся любовников. Тэгун даже с закрытыми глазами различал, кто и когда ласкает его. Санхёк делал это ещё немного неуверенно, но старательно. Воншик же позволял себе быть менее сдержанным и постоянно задействовал язык, даже если этого не могло быть как следует видно на видео. Для него было важно не просто доставить удовольствие Тэгуну, а довести его до разрядки быстрее, чем это сделал бы Санхёк.       И, конечно же, он добивался нужного результата. А после Тэгун, приподнявшись на локтях, из-под подрагивающих век следил за тем, как эти двое целуются перед ним, обмениваясь вкусом его спермы. Будоражащее фантазию зрелище, приятное на физическом и моральном уровне даже в такие моменты, когда Чон чувствовал себя полностью истощённым.       — Снято! — прозвучало откуда-то будто бы из другого мира, но Санхёк и Воншик так и не оторвались друг от друга, продолжая целоваться. Тэгун лишь усмехнулся на это и расслабленно откинулся обратно на ковёр.       Он прекрасно видел, что именно Санхёк притягивает к себе Воншика, не давая отстраниться, а не наоборот. Ему требовалось ещё немного Воншика. Нового, совсем не изученного и не опробованного толком. И Тэгун полностью понимал это стремление. Он сам раньше грешил чем-то подобным. Теперь же… настоящий трепет зарождала только мысль, что Воншик согласился попробовать роль нижнего. Только с ним и только наедине. Тэгун уже представлял, как сделает это. Осознание столь прекрасного факта заставляло его улыбаться почти что зловеще. Именно с таким выражением его и заставали мужчины, наконец, оторвавшись друг на друга.       — Не знаю, что ты задумал, но не уверен, что это что-то приятное, — занервничав, прокомментировал Воншик, чем проявил удивительную склонность к телепатии или предвидению.       Санхёк неловко засмеялся и отсел чуть подальше, принимаясь взглядом отыскивать одежду. Той как назло поблизости не наблюдалось, а встать и сбежать нагишом всё ещё не казалось хорошей идеей.       — Ничего особенного, — соврал Тэгун, перетекая в сидячее положение. — Думаю, как хорошо же будет просто отдохнуть сейчас, хорошо поесть, а после подготовиться к прекрасному вечеру. Седжун умеет устраивать отличные корпоративы.       — О, да. Этого у него не отнять, — Воншик мечтательно прикрыл глаза. — Много дорогой выпивки, деликатесы для закуски, масса приглашённых музыкантов и певцов, и целых…       —…три дня полноценного отдыха после, — закончил за него Тэгун, очевидно, не менее довольный таким раскладом. Вот только он замечал, что Санхёк не разделял их настроя. — Эй! Что с тобой?       Хёк поднял голову и попытался натянуть на лицо довольное выражение. Но он не умел врать нормально, и старшие мужчины быстро замечали это. Воншик, внезапно предположил, что Хёка не устроил случившийся секс, чем он вынудил младшего спешно и в красках описывать до какой степени ему всё понравилось… И только самодовольная ухмылка выслушивающего его Воншика дала понять, что всё это было провокацией.       — Мне тоже понравилось работать с тобой, — по-деловому отозвался Воншик. Для полноты картины ему не хватало только пожать руку младшему, но он этого, конечно же, делать не собирался. Вместо этого он ловко вернулся к предыдущей теме. — Если же и я, и Тэгун тебя ничем не обидели, то почему ты тогда выглядишь так, будто твоё сердце разбито?       Тэгун на это лишь скептично фыркнул, но воздержался от комментариев. Хотя ему очень хотелось спросить у неожиданно романтичного Кима, как много он видел разбитых сердец и их обладателей. Эти мысли прервал горестно вздохнувший Санхёк.       — Всё дело в Хонбине, — признался он. — Я до сих пор перед ним не извинился, да и даже не видел его ни разу с того… инцидента. Просто задумался, увижу ли его сегодня вечером, или мне придётся мучиться от угрызений совести ещё этот день и целых три выходных.       Воншик и Тэгун переглянулись. В конце концов Воншик кивнул на Чона, призывая его, как подобает настоящему папочке, успокоить загоревавшего малыша. А после поднялся, отыскивая вещи — свои и чужие. Тэгун закатил глаза в ответ на эту необходимость, но всё-таки взял себя в руки.       — Слушай внимательно, — начал он строго, одним тоном заставляя Хёка выпрямиться и посмотреть ему в глаза. — Ты ни в чём не виноват. Ты показал своё не безразличие к Бину, дал слабину — да, но ведь это было сделано не на пустом месте. Он спровоцировал тебя, а после и отомстил. Причём достаточно, чтобы раскаялся даже самый несмышленый парень, но ты-то у меня тот ещё умничка. Так что соберись, поймай этого неуловимого Хонбина сегодня и нормально поговори с ним.       Выдав всё это, Тэгун смутился. Они всё ещё сидели обнажённые на ковре, и со стороны это должно было смотреться довольно комично. Говорил об этом своим видом и похихикивающий Воншик, всё ещё собирающий одежду и сортирующий её на несколько кучек, а после кидая полученные охапки на колени к сидящим.       — Спасибо, хён, — Санхёк улыбнулся, довольный едва заметным румянцем, проступившим на скулах Тэгуна.       — Не за что, — проворчал тот, принимаясь одеваться.       — За твои советы, как минимум. А ещё… за изменения в сценарии. Уверен, что там на самом деле всё было прописано немножечко иначе.       — Вот ещё, — фыркнул Тэгун и поспешил подняться, чтобы спрятать довольную улыбку от младшего. — Одевайся. Тут больше не жарко. Простудишься.       На этот раз Воншик засмеялся гораздо громче, не пытаясь скрыть своего веселья.