Только ты

      Добравшись до квартиры Тэгуна, Хёк меньше всего думал о каких-либо вечеринках и прочих торжествах. Ему хотелось полежать какое-то время в ванне, заказать вредной, но вкусной еды и наконец-то дочитать книгу. Но Тэгун думал иначе, а ещё прекрасно умел убеждать, что он прав. Отправляя Хёка в душ, он готовил лёгкий и совсем несытный перекус, обосновывая это тем, что наедаться перед мероприятиями, устраиваемыми Седжуном просто глупо.       — Свой рамен ты поешь и в любой другой день, а вот стейки из мраморного мяса, королевских креветок и лучших сыров со всего мира так просто не достать, — убедительно заявил он.       А после скудного обеда Санхёка заставляли перемерить те вещи, которых раньше в шкафу, отведённом под его скудный гардероб, явно не было. Джинсы, брюки, рубашки и кофты — всё так идеально подогнанное по фигуре, что Хёк заподозрил старшего в сговоре с Соичи, не так давно снимавшим с него мерки, о чём и объявил хёну.       — О, вовсе нет, — отмахнулся Тэгун, стараясь выглядеть максимально непринуждённым, и явно переигрывая. — Это просто у меня завалялось немного лишних тряпок, и я решил поделиться. Всё равно не ношу.       — Тряпок моего размера? С ярлыками? — Санхёк не мог сдержать улыбки, наблюдая за чужими тщетными попытками придумать себе оправдание. — Тэгун…       — Вот только не начинай тут как Воншик про мои отцовские инстинкты! Потому что если мне и нравится эта игра, то только в том плане, что я могу тебя как следует оттра…       — Просто спасибо. За всё.       Такая простая вроде бы фраза заставила Тэгуна осечься, растерять свой напыщенный тон и перестать разыгрывать непонятно кого. И ему совсем не требовалось объяснять, что он так опекает Санхёка потому что видит в нём прежнего себя. Слова были лишними, а улыбка Санхёка искренней и тёплой, впрочем, её быстро затмевало озорством.       — Если вы с Воншиком решите жениться, то я даже подумаю о том, чтобы согласиться быть усыновлённым вами.       — Если ты не прекратишь свои шуточки, то я усыновлю тебя прямо сейчас в особо грубой форме, — улыбнулся в ответ Тэгун. И выглядел он при этом весьма опасным хищным котом, готовым в любой момент начать охоту.       — Ты умеешь убеждать, — просто отозвался Санхёк, жалея, что он уже настолько истощён, что сил на намеренную провокацию старшего попросту не осталось. — Ну, как я тебе? Ты точно не собираешься меня там продать кому-то при случае? Потому что по мне выгляжу я очень уж круто.       Тэгун осмотрел Хёка с ног до головы и остался полностью доволен увиденным. Простая вроде бы одежда хорошо подчёркивала всё, что должна была подчеркнуть, что до недостатков… то у молодого тела их не могло быть в принципе. Тэгуну казалось, что для полной картины Санхёку нужно было расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки и чуть подвести глаза карандашом. На эти предложения Хёк отреагировал уже более насторожено и Тэгун вынужден был сдаться.       — Согласился ты на предложение Седжуна подзаработать или нет, но на мероприятии, как и все остальные, должен выглядеть на все сто. Не обязательно разыгрывать веселье и быть обаятельным с незнакомцами. Достаточно просто оставаться красивой картинкой, хотя бы на первую половину вечера. Это обязательное требование, выполнение которого приносит Седжуну свои плоды.       — Реклама?       — Реклама, — вынуждено согласился Тэгун, почему-то чувствуя себя немного предателем. Он ждал новых уточняющих вопросов, но Санхёк больше ничего не спрашивал. Он просто выполнил указания старшего, а после ушёл в чтение, дожидаясь пока Тэгун оденется сам.       И сразу становилось заметно, что Чон очень ответственно относится к своей роли «рекламного щита на празднике». Он долго выбирал рубашку, размышлял вслух о джинсах, а после и вовсе советовался с Хёком, не зная какой из двух ремней предпочесть.       Санхёк честно постарался помочь, хотя не видел особой разницы между этими клочками кожи. Разве что один был чуть темней, а у другого сильней выделялась пряжка. Но это всё казалось Хёку таким незначительным, что он вдруг понял, в чём дело.       — Ты наряжаешься для Воншика, да? — поинтересовался он чуть прищурившись и прикрыв книгу.       — Вовсе нет, — слишком быстро отозвался Тэгун и смутился, полностью себя выдавая.       — Хорошо, — не стал спорить Санхёк. — Тогда надевай правый. Думаю, его будет быстрей расстегнуть в случае острого на то желания.       — И когда я успел вырастить из тебя такого едкого монстра? — Тэгун возвёл глаза к потолку, но совету всё-таки последовал.       — Возможно, ты меня уже таким приютил, хён, — усмехнулся Санхёк и отложил книгу, нервно поглядывая на часы.— Слушай, мне точно не придётся делать там ничего… такого?       — Только всё то, что захочешь сам. И если захочешь. И с кем захочешь, — Тэгун перестал подкрашивать веки и посмотрел на Санхёка так доброжелательно, как только умел. — Возможно услышишь чуть больше комплиментов, чем обычно. Этот вечер запомнится тебе даже куда больше твоего первого секса, поверь.              И Тэгун оказался чертовски прав. Хотя бы потому, что при первом сексе Санхёка его отец не присутствовал. А тут он вроде как был. Пусть это и не сразу становилось понятно.       — Возможно, заведёшь знакомство с влиятельными людьми, но без каких-либо обязательств. Конечно, если ты сам не дашь почву для этих самых обязательств, и не будешь выглядеть должником. Делать тебе это крайне не рекомендую, — продолжал давать наставления Чон.       — Хорошо, папочка! — бодро отозвался Санхёк и замер на месте, как вкопанный. Тэгун, идущий чуть позади, чертыхнулся, едва не налетая на младшего.       Хёк обратил внимание на одну из машин, стоявших на парковке, и почувствовал как у него леденеют ноги. Знакомые марка и номер авто порождали тревогу, а человек, выбравшийся из салона — страх. Санхёк едва сдержался, чтобы не зажмурить глаза. Ему казалось, что вот, именно сейчас его свободе придёт конец. Его заберут отсюда силой, увезут и запретят видится с Тэгуном, посещать это место и вообще жить.       — Папочка, значит… — повторил мужчина холодно, давая понять, что он прекрасно слышал эту часть диалога. Он неотрывно смотрел на Хёка и его холодный взгляд был затоплен презрением. — Я, конечно, подозревал, что ты низко падёшь без материальной поддержки с моей стороны, но чтобы настолько… удивляешь. Но раз уж мы так удачно встретились, то я дам тебе ещё одну попытку. Возвращайся домой сейчас и я, возможно, не буду сильно строг.       — Мне это не нужно, — глухо отозвался Хёк, опуская взгляд и непроизвольно сжимая ладонь Тэгуна в своей руке. — Просто оставь меня в покое.       — С чего бы это? — прищурился мужчина. — Ты ещё несовершеннолетний и находишься под моей опекой. Если захочу, я верну тебя, привлекая к этому полицию и другие органы. А заодно и упеку куда следует всех тех, кто заманил тебя сюда. Так что давай ты по-хорошему выполнишь то, что я прикажу.       И если поначалу Санхёк хотел горячо возразить, то теперь, когда его отец упомянул, что может навредить другим, он умерил свой пыл. Нерешительно покусывая губы, он поднял взгляд на Тэгуна, будто бы тот мог что-то сделать. И тот действительно мог.       — На самом деле, вам лучше не поднимать шум, а уйти. Тихо и мирно, — спокойно проговорил Чон, заставляя мужчину перевести взгляд на себя. — Само ваше присутствие здесь нежелательно. Разумеется, для вашего же блага вам следует уйти.       — Что за бред ты несёшь? Тебя это вообще не касается, — зашипел мужчина, доставая телефон и принимаясь искать чей-то номер. — Я вложил немало денег в бизнес вашего директора. Я уважаемый партнёр…       —… известный для некоторых под именем Булочки?       Мужчина выронил телефон и ошарашено уставился на Тэгуна. Санхёк сделал то же самое. Он судорожно складывал в уме картинку из ранее полученных фактов, и ему крайне не нравилось то, что получалось. Не нравился испуг и узнавание на лице на лице его опекуна. Не нравилась полная коварства улыбка на губах Тэгуна.       — Бред, — повторил старший Хан, но уже не так уверенно. Его взгляд бегал с Санхёка и обратно на Тэгуна.       — Быть может и так, но это не мой выбор, вы же сами просили…       — Хватит! — рявкнул мужчина. Так громко, что его раздражённый голос эхом разлетелся по парковке. Он порывисто нагнулся, хватая телефон и направляясь обратно к машине. — Я вложил деньги в этот чёртов бизнес, ты не имеешь права…       — Мне плевать, — пожал плечами Тэгун. — Я всё равно собирался увольняться. А уйти со скандалом, с шиком и блеском разоблачая… своеобразные увлечения одного весьма известного человека очень даже неплохая идея.       — Ты не посмеешь!       — Конечно, нет, — улыбнулся Тэгун. — Как и ты, Булочка, не посмеешь командовать этим парнем. Он сам решит, что, когда и с кем ему делать. И кого называть папочкой тоже решит сам.       Мужчина не ответил. Вместо этого он издал странный рычащий звук, захлопнул за собой дверцу автомобиля и быстро выехал с парковки. Судя по его лихачеству можно было представить примерный уровень ярости господина Хана.       Тэгун и Санхёк молчали и неподвижно стояли ещё какое-то время даже после того, как шум мощного двигателя перестал быть различим.       — Только не говори мне, что во время этих… подработок ты и мой отец…       — Нет. Хэбин и Седжон периодически делятся со мной рассказами о своих приключениях. А я просто всё хорошо запомнил и сопоставил. Это удачное совпадение и всего лишь.       — Но ты выглядел так, будто был его любовником и хотел уличить в этом!       — Я актёр, в какой-то мере, не только по части порно, — пожал плечами Тэгун и, наконец, перевёл взгляд на Хёка. Блеск его глаз не предвещал ничего хорошего. — Но, конечно, не такой опытный как ты, Хёкки. Ты же говорил, что уже совершеннолетний разве нет? Или, может, я что-то путаю?       — Я… у меня день рождения в июле! Прости! — выпалил Хёк и зажмурил глаза. Выглядел он при этом таким беззащитным и раскаивающимся, что Тэгун даже если и был зол ещё минуту назад, то теперь хотел только обнять Хёка. И обнимал.       — И как только Седжун упустил из виду этот нюанс при заключении договора, — пробормотал Тэгун, отступая. На самом деле он и сам знал ответ. Судя по Хонбину, начавшему свою карьеру тоже довольно рано, директор не был придирчив к таким мелочам как возраст. — Идём. Надеюсь, на этом сегодняшние неприятные сюрпризы завершатся.       — Ты думаешь всё будет хорошо? Я боюсь, что он может вернуться сюда уже с полицией.       — Вот ещё, — фыркнул Тэгун. —Такую роскошь могут позволить себе только совершенно чистые перед законом люди. Не думаю, что твой бывший опекун попадает под это определение.       — Бывший?       — Ему самому будет гораздо проще считать себя таковым. Идём. Выпьешь немного. Повеселишься. Познакомишься с теми, кого не смог узнать раньше.              И Тэгун умел убеждать. А ещё, как оказалось, умел втягивать в беседы, вовремя предлагать напитки и различную закуску. Все знакомства начинались с призывов, подойти и поздороваться, а каждый поход к столам сопровождался предложением попробовать что-то вкусное, будь то алкоголь или деликатесы.       И благодаря этому Санхёк быстро втянулся в праздничную атмосферу. Он искренне восхищался стильным оформлением трёх, соединённых между собой павильонов, которые превратились из обычных комнат для съёмок, в место для банкета высокопоставленных персон. Здесь можно было найти буквально всё: удобные столики, размещённые перед широкой сценой, места поуединённей, длинную барную стойку, площадку для танцев и много, бесконечно много столов, уставленных блюдами.       Отдельного внимания требовало музыкальное сопровождение. На сцене то и дело появлялись коллективы молодых исполнителей, танцоры и сольные музыканты. И пусть большую часть из них Хёк не видел ранее, он понимал, что при подборе выступающих упор делался на качество их номеров, а не на известность лиц и названий групп.       Больше этого Санхёка поражало только количество присутствующих на мероприятии людей. Конечно, здесь были уже знакомые Хёку операторы, стилисты и актёры, но многих людей он видел впервые. Причём больше всего его изумляло присутствие людей с европейской и афроамериканской внешностью, которых он точно ранее не встречал. О последних он и спросил тихонько Тэгуна, занятого укладыванием еды к себе на тарелку.       — Видишь ли, — начал объяснять тот, не отводя взгляда от стола. — Седжун из тех людей, кто всегда предпочитает молоко отдельно от кофе. Не смешивая.       — Не понял. Причём здесь…       — Если бы ты внимательней изучал сайт Jellyfish, то наверняка заметил бы, что там есть видео с европейцами, афро и со всеми другими. Есть всё кроме межрасовых роликов. Это что-то вроде фишки нашей студии. Почему именно так я не имею понятия. Тебе не кажется, что ты слишком много пьёшь?       — Я? Вовсе нет, — противореча своим словам, Санхёк взял ещё один бокал с шампанским проходящего мимо официанта и сделал большой глоток под укоряющим взглядом Тэгуна. — Что? У меня стресс, между прочим, после встречи с папулей. О, привет Воншик!       Тэгун не успел обернуться. Его обняли со спины. Когда крепкие руки Воншика обвили талию, любое желание сопротивляться мгновенно пропало. Тэгун немного расслабился и против воли начал улыбаться. Санхёк бы назвал такую улыбку «чрезмерно довольной», но он собирался оставить все комментарии при себе.       — Знаешь, Хёкки, я тут заметил кое-кого уже долгое время будоражащего твою фантазию, — сразу перешёл к делу Воншик, при этом не собираясь ослаблять объятий. — И этот нам всем известный «кто-то» сейчас находится у барной стойки. Не пора ли тебе стать более решительным?       — Я приму твой совет, даже если ты его дал лишь желая избавить хёна от моей компании. Всё равно спасибо, — Санхёк криво улыбнулся и обернулся к упомянутому месту. На самом деле стойку окружало немалое количество людей. Хёк даже собрался переспросить, где тот, о ком Воншик говорил с такой конспирацией. Но тут он заметил светлые длинные волосы, блеснувшую оправу очков и ответ нашёлся сам собой. — Ты прав, мне давно нужно было действовать решительней.       С этими словами Санхёк залпом допил своё шампанское и направился в сторону Соичи. Воншик с Тэгуном заметили это слишком не сразу. Так, что кричать было бессмысленно, а бежать следом будучи трезвыми — глупо.       — Чёрт… — ёмко выдал Тэгун.       — Я думал, он поймёт, о ком я. Мы должны были его остановить сейчас, да?       — Поздно.       Действительно, сейчас встревать было бы не самой лучшей идеей. Потому что Санхёк уже подошёл к секретарю директора и, опершись на барную стойку локтями, демонстрировал мужчине свою самую очаровательную улыбку.       — Я должен был сказать это раньше, но ты охрененно красивый. Знаешь же? — Санхёк не смог найти на тонком лице хоть какой-то намёк на эмоции, но его это не особо заботило. — Наверное, тебе об этом часто говорят. Но ты не подумай, я не собираюсь тебя этим комплиментом к чему-то обязывать или что-то в этом духе! Просто решил сказать, что считаю тебя очень красивым. И очень профессиональным. И ответственным.       — Спасибо, — Соичи кивнул бармену, подавшему ему коктейль ядовито-зелёного цвета. И Хёк поначалу решил, что эти слова предназначены не ему. Но тут Соичи посмотрел прямо на него, заставляя все внутренности мальчишки замёрзнуть за секунды. — Приятно слышать это. Что-то ещё?       — Я… это… — Санхёк принялся нервно покусывать внутреннюю сторону щеки, стараясь прийти в себя. Он чувствовал, что если этого не произойдёт, то ещё немного и он выпалит что-то совершенно неприемлемое. Пошлое и откровенное. Он перевёл взгляд на коктейль всё ещё зажатый в тонких пальцах. — Что предпочитаешь пить?       — Хонбин, повтори заказ для него, — Соичи явно умел быть максимально эффективным и деловым даже в таких обстоятельствах. — Хорошего вечера. Ещё увидимся.       Секретарь отправился куда-то прочь от стойки — Санхёк обязательно бы проследил его путь, если не из любопытства, то хотя бы желая полюбоваться на зад Соичи, обтянутый узкими джинсами, но всё ещё не мог пошевелиться. Он истратил всю свою смелость на один заход. А теперь был абсолютно ошарашен и не готов к тому, чтобы обернуться и встретиться взглядом с Хонбином. Запоздало он понимал, о чём на самом деле ему говорил Воншик, заставляя подойти сюда.       Впрочем, его беспокойства оказались пустыми. Когда он всё-таки повернулся к стойке, Хонбин был уже в другой её части. Он обслуживал посетителей, улыбался им и совсем не обращал внимания на ошарашенного Санхёка. А в голове мальчишки тем временем бушевало целое торнадо из смешанных мыслей.       Соичи сказал, что они ещё увидятся. От этой мысли Хёку становилось страшно и радостно одновременно. Но ещё более странно ему было от мысли, что Хонбин застал этот их… флирт? Его это не должно было беспокоить, но горло пересыхало от волнения. Хёк сделал приличный глоток поданного ему напитка и едва сдержался, чтобы не закашляться — за насыщенным вкусом киви и чего-то химического скрывалось огромное количество крепкого алкоголя. Абсурдно, но Санхёк почувствовал себя протрезвевшим.       Руководствуясь исключительно подростковым упрямством, Санхёк допил весь коктейль, оставаясь у стойки. Он надеялся, что Хонбин подойдёт к нему, скажет хоть что-то, но тот вместе со своей напарницей находил себе массу других более важных занятий. Поэтому Санхёк вынужден был сдаться. Окончательно захмелев, он постарался побыстрее пробраться в местечко потише, где можно было бы посидеть и отдохнуть.       Сделать это оказалось не так-то просто. Его постоянно кто-то останавливал. Одни предлагали выпить с ними, другие отчаянно хотели узнать, как Хёку работается в студии, другие откровенно восхищались его актёрской игрой и пророчили ему немалую популярность. Были и те, кто представлялись, указывая не только своё имя, но и социальный статус. Директора, судьи, режиссёры — Санхёк старался быть вежливым со всеми, но с каждой новой такой остановкой он всё больше уставал. Он не знал, что такое возможно, но пресыщенность чужим вниманием стала практически болезненной.       Поэтому вместо мягких диванов, расположенных в закутках павильонов, он отправился к выходу. На этот раз ему с большим успехом удавалось миновать потенциально разговорчивых людей. Он остановился лишь единожды, когда увидел танцующих Воншика и Тэгуна. То, что творили эти двое в цветных лучах прожекторов, окутанные искусственным туманом, было совсем не похоже на секс. Увиденное им было куда откровенней и искренней чем любой половой акт, потому что для этих двоих в этот миг не существовало более никого. Наверное, именно поэтому Санхёк смутился и отвёл взгляд, а после отправился прочь из павильонов.       Снаружи тоже было достаточно шумно. Здесь то и дело проходили люди. Они спешили в уборные, возвращались из них, прогуливались до курилки и шли обратно в шум залов. Санхёку пришлось постараться, чтобы найти подходящее для передышки место. Хотя на самом деле ему просто повезло. Он толкнулся плечом в дверь одного из павильонов в конце коридора. И та открылась, являя Санхёку комнату, очень похожую на ту, в которой он давал интервью Воншику.       Хёк помедлил лишь немного, а после прошёл вперёд и уселся в кресло, предназначенное для актёров. Здесь его окружал полумрак, потому что освещения от единственной настольной лампы, забытой кем-то в углу, хватало лишь на то, чтобы превращать предметы в чуть расплывчатые тени. Отсюда шум вечеринки был почти не слышен, а потому Хёк особенно сильно вздрогнул, напуганный хрустом замка открывшейся двери.       Из-за яркого света, долетавшего из коридора, различить нарушителя спокойствия было не просто. Но Санхёк узнал этот силуэт и походку. Это был Хонбин. Мужчина вошёл внутрь и прикрыл за собой дверь. Он долгое время молчал, наблюдая Хёком, а тот, всё ещё руководствуясь исключительно подростковыми глупыми замашками, вальяжно откинулся в кресле.       — Ну что, как тебе твоя работа? — Хонбин говорил тихо, сокращая расстояние до собеседника всего на пару шагов. — Доволен?       — Немного утомительно, но в целом да, доволен. Спасибо, — Санхёк отвечал раньше, чем успевал подумать. Так было честней, но… Хонбин почему-то дёргался от его слов, как от пощёчины.       — То есть тебе правда всё это понравилось, — протянул он, подходя ещё ближе.       — На самом деле, да. Так что, если ты пытался сделать эту неделю адом для меня, то прости, что испортил твои планы.       — Значит, я ошибся первоначально. Почему-то я думал, что ты не такой как остальные…       — Остальные?       — Воншик, Тэгун… да все они! — Хонбин недовольно скривился. — Мне кажется, что они были бы рады участвовать в съёмках даже бесплатно. Их постоянное желание кого-нибудь трахнуть выглядит просто мерзко. Они помешаны на сексе!       Санхёк устало улыбнулся. Кажется, Хонбин абсолютно ничего не смыслил в людях. Или в получении удовольствия. Он мог бы промолчать, опасаясь, что Хонбин вновь обидится и придумает ещё более коварные способы мести, но не стал.       — Когда ты так говоришь, мне думается, что ты им просто завидуешь. Как часто ты сам получаешь удовольствие от полноценного секса, а? Бинни, расскажи мне.       — Ты пьян и несёшь какой-то бред…       — Расскажи. Мне, — Санхёк старался не подавать виду, но он сам поразился звучанию собственного голоса. Тон получался властным, таким, какому не следовало перечить.       И это подействовало. Хонбин смутился, отвёл взгляд, не желая больше смотреть на Санхёка. Довольного и расслабленного, в отличие от него самого.       — Ладно, — тихо пробормотал он, даже не думая опровергать чужие слова или продолжать возмущаться. — Только мне не хочется говорить об этом. Я хочу показать тебе всё сам. Надеюсь, ты не сильно утомлён и сил на это у тебя ещё хватит.