Только ты

      Санхёк не мог поверить своим глазам. Из шкафчика к его коленям высыпались десятки или даже сотни фотографий. И на всех был изображён Тэгун. Ситуация могла бы казаться менее пугающей, будь здесь только кадры со съёмок в студии, но большинство снимков очевидно были сделаны в свободное от работы время. Тэгун идущий по улице, Тэгун в книжном магазине, Тэгун выбирающий свежие овощи на рынке и множество других кадров. Ни на одной из фотографий мужчина не смотрел в камеру. Да и вообще ракурсы были взяты такие, что становилось ясно — сделаны они тайком.       По спине Санхёка поползли холодные мурашки. Он-то надеялся, что свёл Тэгуна с нормальным, влюблённым в него парнем, но никак не думал, что тот окажется сталкером. Он судорожно принялся сгребать фотографии обратно в шкаф. Снимки раскалённым железом жгли трясущиеся пальцы. Он определённо не должен был это видеть.       — Ещё немного и я решу, что тебя съел подкроватный монстр, — меланхолично прокомментировал Хонбин, так и ленясь подняться с постели.       — Не надейся, — хихикнул Санхёк, надеясь, что в его голосе не слышно испуга. Он всё-таки машинально заглянул под кровать. Монстров там не было, но зато нашёлся бутылёк с лубрикантом. Хёк поспешил взять его, захлопнуть шкафчик и забраться на постель.       Сидя меж разведённых ног Хонбина и глядя на его привлекательное обнажённое тело, Санхёк давал себе обещание, что подумает о своей находке позже. И обязательно расскажет о ней Тэгуну. Но всё это потом. Сейчас он полностью отдавал своё внимание Хонбину, желая быть внимательным и ласковым любовником. Таким, чтобы Хонбин даже мысли не допустил о разочаровании.       Санхёк не мог похвастать большим опытом в плане активной роли во время секса с парнями. В последнее время — стараниями Хонбина! — ему чаще приходилось быть нижним, но и в этом были свои плюсы. Он точно знал, как лучше распалить ласками тело любовника, по себе помнил, где нужно коснуться, чтобы зародить дрожь нетерпения, и примерно предполагал, сколько нужно этим заниматься. Хотя Хонбин реагировал на ласку таким очаровательным мурчанием, что остановиться было очень сложно.       Но Санхёк по себе знал, что подготавливать любовника к близости полноценной и одновременно продолжать дарить нежные поглаживания и поцелуи хорошо только на камеру. Так сказать, для лучшего визуального эффекта. На деле любые даже самые ласковые прикосновения не могли перекрыть дискомфортных ощущений, которые зарождали растягивающие задницу пальцы. Поэтому Санхёк отстранился и просто наблюдал за реакцией Хонбина, стараясь по ней подобрать максимально безболезненный темп.       — Смотришь на меня, как учёный на подопытного, — проворчал Хонбин, чуть морщась и рвано выдыхая, когда пальцы в очередной раз толкнулись глубже.       — Ты против?       — Не знаю. Я не решил. Но, возможно, с выключенным светом мне было бы комфортней.       — Жаль, потому что мне бы хотелось видеть, с кем я занимаюсь сексом. Видеть, что это именно ты.       Санхёк ожидал, что Бин смутится от его слов. Но, нет. Он, наоборот, стал выглядеть более расслабленным и даже сам принялся неспешно двигаться, насаживаясь на тонкие пальцы парня. Привыкая к ним.       Видя это, Санхёк чуть сменил положение руки. Он совсем немного согнул пальцы, задевая простату, и Хонбин не смог сдержать первого вскрика, звучащего скорее удивлённо, чем восторженно. И Санхёк решил, что сейчас самое время переходить к более решительному наступлению. Теперь уже он двигал рукой, намеренно скользя подушечками по заветной точке, заставляющей Бина потерять всякое самообладание. Теперь он склонялся над парнем, позволял себе поцелуи, которых, казалось, не было целую вечность. И Хонбин, будто бы стыдясь собственных стонов, с готовностью приник к чужим губам.       Казалось, этот поцелуй будет длиться целую вечность. Санхёк, чувствуя как затекает его рука в неудобном положении, даже начал опасаться, что прервётся первым, но тут Хонбин отстранился от него и призывно взглянул в глаза. Он ничего не говорил, не просил, опасаясь быть пошлым или чрезмерно банальным, но Санхёк понимал его без слов. И всё происходило само собой.       Санхёк действовал уверенно, будто бы проделывал это всё уже сотни раз. Выдавливал смазку на ладонь, а после быстрым движением размазывал её по давно возбуждённому члену. Он плавно входил в подготовленное тело, одновременно с тем прикусывая чувствительную кожу на шее Хонбина. И так, приникая губами к горлу, Хёк мог уловить вибрацию, зарождающуюся от стона протяжного мужчины. Ощущение было волшебное, контрастирующее в своей невинности с тем, каким жарким и узким Хонбин ощущался внутри.       — Ну же, двигайся, — тихо попросил Хонбин, понимая, что Хёк ещё долго может смотреть на него, вот так, как на восьмое чудо света. Ошарашено и восхищённо. От этого искреннего взгляда совсем немного хотелось спрятаться, смущённо провалиться сквозь землю, но Бин мог только прикрыть глаза.       И даже так он не переставал улыбаться, блаженно постанывал, вдохновляя Санхёка двигаться смелее, быстрее, резче. В какой-то момент он попытался отстраниться и перевернуться на спину, но Хёк ему не позволил этого сделать. Под удивлённым взглядом Хонбина, он поцеловал его в висок и примирительно улыбнулся.       — Позволь мне хотя бы в первый раз видеть все твои эмоции, — попросил он и, не встречая сопротивления, уложил щиколотки мужчины себе на плечи.       В таком положении Хонбин практически не мог двигаться и хоть как-то участвовать в процессе, но от него этого и не ждали. Ему полагалось лишь честно реагировать на ласку, что он и делал, с трудом сдерживая вскрики и сминая простыню под пальцами. В этой позе каждый толчок казался более глубоким и даже чуть грубоватым, но Хонбин понимал, что с ума сходит от этого и от собственной беспомощности. Его накрывало волнами удовольствия всё сильней и всё, что хотелось ему — ощутить ещё один поцелуй.       Он шептал об этом, почти молил. А Санхёк не умел, да и не хотел противиться чужой и своей собственной жажде. Поэтому он позволял Хонбину опустить ноги, совсем не возражая, когда те обхватили его бёдра и притянули ближе.       Санхёк пользовался этой маленькой передышкой, замедляясь, почти останавливаясь. Лениво отвечая на поцелуи, он наслаждался жадными руками Хонбина, оглаживающими его влажную от пота спину. Ему нравилось в Хонбине абсолютно всё. То, как самозабвенно он отдавался в каждом новом поцелуе, как ярко реагировал, когда Хёк принимался быстро ласкать его член. И Санхёк был просто очарован откровенным взглядом, призывающим его продолжить. Удерживая Хонбина за плечи, он всецело отдался похоти, вбиваясь в покорное тело под собой всё быстрей.       Происходящее приносило слишком много удовольствия, поэтому Хёк не сумел уловить момент, когда что-то изменилось.       — Нет! Стой. Остановись, — Хонбин попытался высвободиться из крепкой хватки, отползти к изголовью, отталкиваясь ногами, но смог только сгрести в ком часть простыни. Его держали слишком сильно, не давая даже сделать нормальный вдох не то что вырваться. — Подожди, прошу!       Санхёк слышал его мольбы, но не мог остановиться. С каждым новы толчком он распалялся всё больше, чувствуя, как подступает к нему оргазм вместе с гулкими ударами сердца, отдающимися в голове. И молящий голос Хонбина только ухудшал ситуацию, он овладевал разумом Санхёка, искажал его, заставляя вместо призыва остановиться слышать просьбы о продолжении начатого.       И он продолжал. Двигался глубокими ровными толчками, стараясь получить максимум удовольствия от каждого мгновения. И то блаженство, что накрывало всё его естество, порождало странное желание шептать Хонбину всяческие глупости. Они были бы ложью, возведённой до правды лишь силой приятных мгновений, а потому Хёк прикусывал губы лишь бы смолчать. Лишь бы не признаться в чувствах, которые в этом миг были обманчиво порождены похотью.       — Хонбин… — услышал он собственный голос, неотрывно глядя в глаза мечущемуся под ним мужчине. — Хонбин, я кажется тебя…       Ему не дали договорить. Хонбин приподнялся на локте и, хватая его за шею свободной рукой, впился в губы поцелуем. Болезненным. Трезвящим отчасти, а потому позволяющим прочувствовать всю гамму ощущений, приходящих вместе с оргазмом. Уже витая между реальностью и безграничным блаженством Санхёк осознал, что Хонбин кончил всего лишь на мгновения, но раньше его самого. Совсем без помощи рук. Он был идеален.       Санхёк хотел сказать ему об этом. Сообщить тысячу вещей о том, какой Хонбин удивительный и как ему с ним было хорошо сейчас. Зацеловывая лицо мужчины под собой, он даже начал шептать что-то ещё невнятное, но тут же замолк, ощущая на губах солоноватый вкус. И в то же мгновение Санхёк, оглушённый удовольствием, начал вновь нормально воспринимать звуки, слышать мир вокруг. И отчётливей всего звучали рыдания Хонбина.       Санхёк ужаснулся тому, каким ломким казался чужой голос. Как хрупко выглядел в этот момент отвернувшийся и не вырывающийся более Хонбин. Точно фарфоровая статуя, из глаз которой непрерывно катились крупные жемчужины слёз. Хёк осторожно выскользнул из тела мужчины, попутно с некоторым облегчением отмечая отсутствие следов крови. Значит, он был достаточно аккуратен, и дело было не в этом.       — Хонбин? Что с тобой? — обеспокоенно спросил Хёк, разрываясь между желанием успокаивать Хонбина в объятиях и пристыжено отстраниться прочь. Первое победило. Немного поколебавшись, он лёг рядом и крепко обнял мужчину за плечи. — Прости. Я не знаю, что не так, но я не хотел сделать тебе больно…       — Мне не было больно, — всхлипнул Хонбин, всё ещё не умея полностью успокоиться, но явно пытаясь. Он и не думал отстраняться.       — Но ты плачешь и…       — Да. Но это вовсе не от того, что мне плохо, а от того, что было слишком хорошо! — выпалил Хонбин, совсем не романтично для такого момента шмыгая носом. — Это просто идиотская реакция организма! Ужасная и неправильная. Где это видано, чтобы парень после оргазма начинал реветь, как девчонка? Ненавижу себя за это.       Хонбин снова попытался вырваться из объятий, но Санхёк всё ещё держал его очень крепко.       — Если бы ты сказал мне об этом заранее, то я бы реагировал соответствующим образом.       — Да?! И как же? — усмехнулся Хонбин. — Заранее подготовил одноразовые платочки?       Ни слова не говоря, Хёк извлёк коробку с платками из кровати и поставил её на подушку перед Хонбином, а тот от неожиданности рассмеялся, звонко и заливисто. Санхёку же стало немного не по себе от мысли, что они лежат в постели, где сталкер Воншик, должно быть, регулярно дрочит на фотографии Тэгуна. Он постарался отогнать странную и отчего-то пугающую картинку. Сейчас было не время для подобного.       — Так значит, ты не снимаешься в видео с высоким рейтингом из-за этой своей особенности? — поинтересовался Хёк, предчувствуя, что позже Хонбин не захочет вернуться к этой теме.       — Ну да, — Хонбин громко высморкался, а другим платочком стёр с лица влажные дорожки слёз. Только после этого он полностью повернулся к собеседнику. — Это вторая причина, по которой я не занимаюсь сексом на камеру.       — А первая? — не удерживается от очевидно напрашивающегося вопроса Санхёк.       — А первая причина в том, что я не могу спать со всеми подряд. Мне нужно чувствовать к партнёру что-то большее, чем просто симпатию, — мужчина говорил это, глядя прямо в глаза Хёку. Не смущаясь, не отводя взгляд, он буквально наталкивал Санхёка на очевидное открытие и с удовольствием следил за тем, как тот всё осознаёт. Но он не собирался оставлять комментарии об этом. — Теперь я чертовски голоден. Составишь мне компанию в уничтожении пиццы?       — Конечно, — легко согласился Санхёк. Всё ещё пребывая в некой растерянности от услышанного.       Какое-то время они ели молча. И Хёк даже удивился тому, как он голоден был. Будто бы весь этот корпоратив с чудесными закусками случился с ним где-то в другой реальности. В этой были остывшая пицца и пиво. И такая еда внезапно казалась Санхёку вкуснее любых деликатесов.       — Я тебя ни к чему не принуждаю, если что, — прервал молчание Хонбин, когда первичный голод был утолён. — Знаю, что тебе удобно обитать у Тэгуна в гостях и хочу чтобы ты знал, что я не против такого расклада.       — Хорошо. Спасибо за прямоту, — Санхёк улыбнулся, наблюдая за тем, как мужчина стаскивает оливки со всех кусочков пиццы.       — Это уже вошло в привычку. Увы, мне доводилось иметь таких любовников, которые после первой же совместной ночи претендовали на полное и безоговорочное обладание мной. Это… так глупо с их стороны!       — Определённо, — не раздумывая, согласился Хёк и даже фыркнул, выражая неодобрение таким собственническим настроем. — Может, пойдём в гостиную, посмотрим какой-нибудь фильм?       — Конечно! — сразу же согласился Хонбин, принимаясь активно перетаскивать коробки и алкоголь в указанном направлении.       Санхёк тоже старался не отставать и не показывать, что он несколько огорчён таким настроем Хонбина. Конечно, он и сам не рассчитывал на что-то серьёзное даже после произошедшей невероятно жаркой близости… И всё-таки ему было неприятно мыслить о том, что у Хонбина был прежде кто-то другой. Ещё неприятней ему было думать только о том, что Бин, давая свободу ему, остаётся свободным и сам.              Когда с едой было покончено, а выбранный ими фильм поразил невероятно нудным развитием сюжета, Санхёк решил принять душ. Он надеялся, что Хонбин составит ему компанию, но тот, казалось, был увлечён просмотром. Поэтому он отправился один.       — Не думал, что я до такой степени собственник, — поделился мыслью Санхёк со своим отражением, останавливаясь у зеркала и рассматривая себя.       Хоть на его теле не было ни засосов, ни следов царапин, он чувствовал себя как человек, у которого на лбу написано, чем он занимался. И в принципе его это устраивало. Хотя он бы не отказался и от видимых напоминаний, потому как с каждой новой минутой ему всё больше казалось, что случившееся — лишь сон.       Вытираясь воншиковским полотенцем, Санхёк невольно переключился на мысли о хозяине квартиры. Теперь он внимательней присматривался к окружающим его вещам, пытаясь выявить ещё что-то неправильное, вроде той горы фотографий. Но ванная Воншика, как и другие комнаты, казалась вполне обычной. Разве что тут было слишком чисто для дома холостяка, но это только на взгляд Санхёка. Он помнил, что в квартире Тэгуна всегда было не менее опрятно. Так что эти двое были схожи как минимум с своей чистоплотности.       Возвращаться в гостиную было отчего-то неловко. Санхёк как мог оттягивал этот момент. Приводил в порядок себя, восстанавливал прежнее положение вещей в ванной, а после и на кухне, где от их маленького пиршества осталось немного мусора. Потом он прокрадывался в спальню, чтобы заправить постель. Хёк опасливо покосился в сторону злосчастного шкафчика, но не рискнул открыть его вновь. Вместо этого он, наконец, решился вернуться в гостиную.       Хонбин ожидаемо спал. И выглядел он при этом поистине ангельски, что заставляло Хёка ещё раз усомниться — человек ли перед ним находится. Он невольно сравнивал Бина с Тэгуном, ведь тот тоже был чертовски красивым. Вот только во время сна он больше походил на взъерошенного хомячка, чем на ангела.       Продолжая любоваться расслабленным лицом мужчины, он находил плед и укрывал Хонбина. Тот, в ответ на такую заботу что-то мурчал во сне и, улыбаясь, кутался в мягкую ткань. Санхёк позволил себе наблюдать за этим совсем немного, а после вынужден был отправиться обратно на кровать Воншика — диван был слишком узок для них двоих.       Уже засыпая, Санхёк вспомнил слова Тэгуна о разнице между сексом и совместным сном. Наверное, Хонбин тоже поддерживает эту теорию. Ему нужно было с этим смириться, но внезапно он решил, что вполне может сделать так, чтобы Хонбину никто кроме него и не потребовался.              Проснулся Санхёк от того, что его осторожно потрясли за плечо. Он неохотно открыл глаза, впуская под веки утренний свет, и расплылся в улыбке. Конечно же, это был Хонбин. Впрочем, Хёк не исключал возможности быть разбуженным и Воншиком. Но, нет. Утро было достаточно добрым и не преподносило ему таких сюрпризов.       — Прости, что разбудил, но я решил, что так будет лучше, чем уйти не попрощавшись.       — Уйти? — сонливость Санхёка мгновенно испарилась. Теперь он видел, что Хонбин полностью одет и причесан.       — Ну да. Думаю, будет наглостью ещё и завтракать в чужом доме, — Хонбин пожал плечами. — Нет, я тебе этого не запрещаю, конечно, но у меня на сегодня ещё многое запланировано, так что я пойду.       Санхёк искренне изобразил, что зевает и потягивается, стараясь скрыть за этими действиями то, как он расстроен. И вроде бы выходило неплохо. По крайней мере Бин не менялся в лице и не корил его за печальный вид. Хотя, возможно, ему попросту было всё равно.       И вопреки этим невесёлым мыслям, Хонбин не спешил сбегать так просто. Внезапно он забирался на бёдра Санхёка, а после втягивал его в долгий страстный поцелуй. Опешивший было Хёк быстро сообразил, что происходит и принялся отвечать, попутно обшаривая руками тело мужчины и стараясь забраться под одежду. Его попытка обернулась провалом. Хонбин упорхнул из его объятий также быстро, как в них оказался.       — Всё было просто невероятно хорошо и я бы с радостью повторил, но мне правда нужно спешить.       — Куда? — Санхёк прикусил бы себе язык, но делать это было поздно. Впрочем, Хонбин ничуть не разозлился и не удивился его вопросу. Наоборот, оживился и с заговорщическим видом наклонился к Хёку.       — Прозвучит глупо, — шёпотом признался он, — но после хорошего секса у меня всегда самое сильное и продолжительное вдохновение. Я должен вернуться домой, чтобы поскорее записать всё то, что придумал сегодня ночью, — Хонбин поцеловал парня ещё раз. — Спасибо тебе.       — Но мы ведь увидимся ещё, верно? — крикнул Хёк уже вслед Бину, скрывшемуся в коридоре и там же обувавшемуся. Он попытался направиться следом, но потратил время на выпутывание из простыни. Когда он вышел из комнаты, Хонбин уже открывал дверь. — Мы ещё увидимся, верно?       — Конечно. Мы же работаем в одной студии.       — Я не об этом. Мы… — Хёк замешкался лишь на мгновение. — Ты захочешь стать моим постоянным партнёром для секса?       — Только если у тебя будет и дальше вставать на ревущую истеричку, — Хонбин лучезарно улыбнулся и скрылся за дверью, не видя до какой же степени светится счастьем его любовник от такого ответа.       И на самом деле первоначально Хёк хотел предложить встречаться… но почему-то был уверен, что именно такая формулировка имеет больше шансов на успех. И не прогадал. Приободрённый полученным ответом, он быстро приводил себя в порядок, ещё раз осматривал квартиру на предмет бардака и, наконец, покидал чужую обитель.       На время он обратил внимание уже в такси. Нормальные люди в столь ранний для выходного дня час должны были ещё спать. Но Хонбина это, кажется, абсолютно не интересовало. У него было вдохновение и собственный мир с вымышленными героями и, наверное, это очень много для него значило. Санхёк только теперь понял, что до обсуждения книг и темы писательства в целом они так и не добрались.       Оставляя себе этот пункт важной мысленной пометкой на будущее, Хёк осторожно пробрался в квартиру Тэгуна. К счастью, свой комплект ключей у него был при себе. Поэтому у него не было необходимости в том, чтобы тревожить наверняка спящего хозяина квартиры и его гостя. Его тайного преследователя… Санхёк отогнал от себя странные смахивающие на паранойю мысли и вошёл в квартиру.       Как он и предполагал, внутри было тихо. Значит, далеко не все умели геройствовать после бурного вечера также, как это делал Хонбин. Проходя мимо приоткрытой двери спальни, Санхёк, не удержавшись, заглянул внутрь и не смог сдержать улыбки.       Тэгун и Воншик спали вместе, крепко обнявшись. Точнее это Воншик обнимал Тэгуна, то тот, очевидно, совсем не был против и вполне уютно чувствовал себя, устроив голову на чужом мускулистом плече. Санхёк тихонечко захихикал, предполагая, что за такую романтичную позу кто-то очень скоро расплатится затёкшей конечностью. Впрочем, он быстро отругал себя за такие предположения. Его вообще не должны были интересовать такие подробности.       Более того, по-хорошему он должен был понять, что явился слишком рано, и ему следовало задержаться где-то ещё. В кафе, в библиотеке, в парке — не важно. Где угодно, лишь бы не мешать этим двоим побыть наедине друг с другом.       Хёк оправдывал себя тем, что был напуган своей находкой и так спешил к Тэгуну только чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. С Тэгуном всё было более чем хорошо, а потому Хёк позволил себе задремать. Даже если вначале планировал провести время за чтением книги.