Только ты

      Прежде чем Санхёк спросил хоть что-то ещё, Тэгун сбросил с себя прежнюю маску растерянности. Он ухмыльнулся, становясь на мгновение похожим на Воншика. Лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы Хёк изрядно подвис на этой картинке.       — Ладно тебе. Хватит препарировать мою душу, — Тэгун повёл плечами, будто бы скидывая с них тяжелый груз. — Лучше расскажи о Хонбине.       — Ну… он не признавался мне в сталкерских наклонностях, а значит, ничего особо интересного не произошло.       — Ты теперь постоянно будешь припоминать мне эту особенность Воншика? — зашипел Тэгун, Санхёк же наигранно задумался.       — Хм… Не знаю, но какое-то время точно да.       — Ладно. Я прощу тебе это. Но только если ты расскажешь о том, так тебе удалось растопить лёд нашего неприступного Хонбина. И не отнекивайся, говоря, что это очень уж личное.       Теперь Санхёку пришлось задуматься по-настоящему. Что такого было в нём самом? Что зацепило Хонбина и заставило его перейти от замысловатых намёков ко вполне конкретным действиям?       — Не знаю, — наконец признался он, после непродолжительного, но весьма мучительного анализа фактов. — Думаю, ему просто стало любопытно, вот и всё, — Санхёк хохотнул. — А может его так покорило моё упоминание о чтении его книг.       — Возможно, — согласился Тэгун, лукаво улыбаясь. — И вот же совпадение, что и у меня, и у Воншика есть его книги. Жаль мы не пробовали похваляться их прочтением самому автору.       — Да. Определённо упустили свой шанс, — скривился Санхёк, а после как-то погрустнел. — Хотя, может и нет. Хонбин чётко дал понять, что против всякого собственничества. Так что этим он не особо отличается от вас.       — И тебе это не нравится, — Тэгун не спрашивал — оглашал очевидное, на что получал почти незаметный кивок. — И сексом с другими людьми это не лечится? Не то чтобы я напрямую предлагаю свою кандидатуру, но…       — Ты именно этим и занимаешься, — Санхёк вложил в свои слова столько укора, столько мог в принципе.       — Не вижу ничего ужасного в том, чтобы желать доставить людям удовольствие. Причём ни каким-то чужим, а очень даже близким. Но если не хочешь, то насиловать я тебя, конечно не буду.       Санхёк ненавидел себя за то, что мгновенно представил, как Тэгун берёт его силой. Картинка предательски возбуждала. Он недовольно фыркнул и отвернулся к окну, наблюдая довольно обыденную картину рабочего дня, оживлённую машинами и пешеходами.       — Кажется, я никогда не смогу до конца привыкнуть к той лёгкости, с которой ты готов менять любовников вне рабочего времени, — задумчиво проговорил Санхёк. — Почему-то я думал, что ваши встречи с Воншиком наедине заставят тебя чуточку изменить своё мировоззрение, но этого не произошло.       — Удовольствие — это всего лишь повод почувствовать себя немного счастливее… — начал было философствовать Тэгун, но рассмеялся над напыщенным звучанием собственных речей. — Если ты о вчерашнем. То это ничего особо не поменяло в наших с Воншиком отношениях. Ну, да. Я дал ему себя трахнуть вне камер... это не очень привычно, но его член от этого нюанса не стал ощущаться как-то иначе.       — Не хочу ничего слышать о таких подробностях!       — Ой-ёй! Да ты покраснел, Хёкки! — теперь Тэгун не просто хихикал, а откровенно хохотал над младшим. — Когда ты делаешь такое личико, то мне ещё больше хочется провоцировать тебя.       Санхёку хотелось ответить что-то до крайности едкое, но в голову, как назло, не приходило ни одной годной идеи. Виной тому было не только смущение, которое действительно накрыло его с головой, но ещё и заливистый смех Тэгуна. Яркий и искренний. И прежде чем Санхёк пришел в себя после столь прекрасного явления его телефон зазвонил.       Им интересовался Хонбин. Вначале он задал пару стандартных вопросов о том, как идут дела и как себя чувствует Санхёк, а после приглашал парня к себе, предлагая поиграть в приставку часика этак через два. И даже от такой весьма невинной фразы Санхёка охватило предвкушение. И, наверное, это как-то отразилось на его лице, потому что никуда не ушедший из кухни Тэгун сразу всё понял.       — Тебе предложили что-то интересное и ты сбегаешь из дома, верно?       — Чуть позже, — неловко улыбнулся Санхёк, стараясь скрыть собственное ликование. Тэгун же к его удивлению шутить и допытываться на этот счёт не стал.       Вместо этого старший занялся своими делами, которые полностью исключали какой-либо контакт с Хёком. И тот был благодарен за это. Санхёку требовалось какое-то время, чтобы привести свои мысли в порядок и решить, как же вести себя с Хонбином при встрече. В итоге он пришёл к выводу, что ему стоит придерживаться той же тактики, что и сам Бин. То есть не переходить за грани дружеского общения.              Вот только все его рассуждения теряли смысл, когда он приходил к Хонбину домой. Стоило ему только потянуться к кнопке звонка, как дверь перед ним открывалась, а его самого за руку затаскивали в коридор. Прежде чем Санхёк успевал сообразить хоть что-то, его уже целовали, прижимая к одной из стен.       Он честно пытался что-то возразить и отстраниться, но Хонбин был настойчив. Противиться ему, жаркому и жаждущему, абсолютно не хотелось. Да и наряд мужчины говорил о том, что это не просто приветствие, а откровенное соблазнение — на Бине не было ничего кроме расстегнутой рубашки и плавок, совсем не скрывающих возбуждённый член.       — Ты…       — Решил немного подготовиться, чтобы не тратить время впустую.       Чуть позже, заполняя Хонбина на диване в гостиной, Санхёк понял, что «немного подготовиться» значило в понимании Бина не только подобрать максимально просто снимающиеся вещи, но ещё и достаточно растянуть себя, чтобы не тратить время на раздражающие медлительные ласки. Впрочем, раздражающими они казались только Хонбину.       Санхёк хотел дарить мужчине удовольствие всевозможными способами, доказывать, что он счастлив воспользоваться предоставленной ему возможностью. Но у Хонбина на него были другие планы. Он не скупился в откровенных выражениях, говоря как именно его нужно брать. Удерживая бёдра Санхёка ногами, он сам решал, когда тому следует остановиться, когда войти глубже, а когда двигаться быстрей.       И пусть именно член Санхёка сейчас двигался в теле Хонбина, Хёк все равно ощущал себя так, будто трахали его, а не он. Удовольствия от этого не становилось меньше, но парень всё равно чувствовал неприятный осадок, оседающий в душе. Когда он был уже готов кончить, Хонбин под ним прогнулся и вскрикнул. Лицо его скривилось в некрасивой гримасе, а по щекам заструились слёзы. Его напряженный живот украсил белёсый росчерк спермы. Переживая оргазм, он вжимал в себя Хёка, не позволяя ему двигаться, а тот едва не рычал от неудовлетворения, чувствуя, как спадает подступившая было волна блаженства.       Но Хонбин был не настолько жесток, чтобы оставить Хёка без разрядки. Ловко выскользнув из-под него, он толкнул парня в плечо, призывая распрямиться. Он накрыл ещё возбуждённый член Хёка ладонью и принялся быстро дрочить, попутно пытаясь прекратить всхлипывать. От умелой ласки Санхёк вынужден был кончить спустя непродолжительное время. Он потянулся к Хонбину за поцелуем, но тот отстранился извлёк откуда-то из складок дивана платочек и громко высморкался. Только после этого он сам с готовностью поцеловал младшего, а после отстранился, внимательно изучая его лицо.       — Ты выглядишь не очень довольным. Расстроен, что я не дал кончить в себя? Или тебя всё-таки смущает моя эмоциональность?       — Нет, всё хорошо. Просто немного не выспался, — соврал Санхёк, но что получил от Хонбина понимающую ухмылку.       — Тэгун с Воншиком спать не давали, да? Ну и как тебе с ними? Расскажи. Хочу подробностей! — Хонбин выглядел как ребёнок, в ожидании Санты, что абсолютно не вязалось с тем, о чём он допытывал младшего.       — Я не принимал в происходящем участия.       — Жаль, — просто отметил Хонбин и легко поднялся с места, направляясь в ванную.       Санхёк же ещё какое-то время приходил в себя, а после и вовсе решал, что ему не обязательно принимать участие в водных процедурах. В этот момент он стал очень даже хорошо понимать Тэгуна, потому что ему не хотелось смывать с себя ощущение случившегося секса.       — А я думал, что ты меня приглашал поиграть в приставку, — лишь бы прервать затянувшееся молчание ляпнул Санхёк, когда уже переодетый в халат Хонбин вернулся и сел рядом.       — Сейчас мы этим и займёмся, — пообещал Хонбин, улыбаясь. — Тебе ведь нужно немного отдохнуть перед следующим заходом.              Тэгуну казалось, что в квартире слишком тихо. Холодно и будто бы даже жутковато. И он прекрасно знал, что это за ощущение — такое мог испытывать только человек, привыкший жить с кем-то. Ему не нравилось это. Тэгун был уверен, что достаточно работал над собой и пересилил одиночество, превращая его из своего врага в друга. Но этот день стремился доказать обратное.       Тэгуна охватила апатия. Ему не хотелось ничего делать, ничем заниматься, и даже любимое чтение не приносило должного успокоения. Он даже попытался увлечь себя игрой, без спросу взяв ноутбук Санхёка. Но хвалёный шутер принёс больше раздражения своей непонятностью, чем веселья и азарта, обещанных младшим.       Такая безысходность подтолкнула Тэгуна на более решительные действия. Быстро одевшись, он поспешил выйти на улицу, даже не зная толком, куда направляется. Да и не важна была цель. Главное, что даже в спешке он сумел одеться так, чтобы ловить восхищённые и завистливые взгляды людей. Когда он шел к своей машине, встреченная им группка девушек громко зашепталась, причисляя его к айдолам. Более зрелая женщина, гуляющая с ребёнком в коляске , замедлила шаг. А мужчина на парковке — он мог бы поклясться, что это его сосед, — выронил ключи.       Тэгуну нравилось это. Он насыщался вниманием, заполняя внутри себя ту пустоту, что его не посещала столь долгое время. А теперь приходила вновь. Но всех этих взглядов для неё было чудовищно мало, недостаточно чтобы утолить голод пустоты. По-хорошему, нужно было посетить какой-нибудь бар, где внимание окружающих стало бы более пристальным и откровенным, но для таких вылазок ещё было слишком рано.       Поэтому он отправился в книжный магазин, затем ещё в один, а по итогу оказался в торговом центре. Обнаружив себя за рассматриванием ювелирных украшений, он вдруг подумал, что будет забавно купить какой-то подарок Воншику. Вначале он долго присматривался к кольцам, не имея сил избавиться от воспоминаний о том, как умело пальцы Воншика не раз доводили его до вершин удовольствия. Но тут его взгляд перешёл на стойку с браслетами. Он сразу заметил украшение из тёмного серебра. Плетение двойной спиралью казалось изящным, но вместе с тем достаточно строгим, подходящим скорее для мужчины, нежели для девушки. Он купил украшение поколебавшись всего мгновение.       Тэгун невольно ловил взгляды продавщиц и консультантов. Одни из них наблюдали за ним равнодушно, другие же с нескрываемым интересом. И те и другие наверняка думали, что подарок предназначен для девушки. Одна из них, подтверждая эту мысль, предложила купить к браслету серьги, но он на это лишь многозначно улыбнулся и отказался. Выбрав для подарка максимально неприметную коробочку, Чон понял, что чертовски проголодался, а потому направился в сторону ближайшего кафе.       Там-то он и увидел Хакёна и Джехвана.       Точнее это они увидели его первыми, приветственно помахали, а Джехван так и вовсе решил, что кричать и на весь зал звать Тэгуна по рабочему псевдониму более чем нормально. Впрочем, Тэгун на него не был за это в обиде. Он уже пережил тот краткий период, когда опасался быть кем-то узнанным. Он подошёл к их столику и с охотой принял приглашение присесть. Когда обмен стандартными приветствиями был завершён, Хакён рассмеялся.       — Я, конечно, не сомневаюсь в твоих актёрских способностях, Тэгунни, но, может, хватит уже с таким удивлением смотреть на нас. Можно подумать ты не в курсе, что мы — пара.       — Я не был в курсе, — Тэгун заказал у пробегавшей мимо работницы кофе и пончики. И вообще-то в заведении не было официанток, но Чону невозможно было отказать, когда он действительно чего-то хотел. — Но спасибо что поделились. Буду знать.       На мгновение оба мужчины растерялись. Обмениваясь друг с другом одним им понятными взглядами, они что-то решали для себя. Тэгун наблюдал за происходящим беззвучным диалогом не очень внимательно. Его куда больше интересовала большая чашка с фруктовым мороженым, стоящая по центру столика.       — Возможно, Седжун на самом деле ничего никому не рассказывал? — наконец, робко предположил Джехван.       — Возможно. Но тогда из него актёр ещё лучше, чем из нас всех вместе взятых, — согласился Хакён, задумчиво потирая переносицу.       — Если вы мне объясните хотя бы часть сказанного, то я буду благодарен, — признался Тэгун, не переставая вытаскивать из сливочной сладости клубнику. Сочетание сливок и сочных ягод напомнило ему об одних съёмках из прошлого. — А вы тоже участвовали в создании тех роликов, где один партнёр был десертом другого?       — Естественно, — фыркнул Хакён, очевидно, теряя аппетит от этих воспоминаний и откладывая свою ложечку прочь. — У Седжуна был контракт с кондитерской на рекламу её творений. Всё что я из этого понял, что та компания производила не лучший продукт. Слишком много химии и красителей.       — Мне живот дома пришлось минут тридцать от их крема оттирать, — пожаловался Джехван,смешно надув щёки. — Эта голубая субстанция просто въелась под кожу.       — Возможно, это был не краситель. Я до сих пор уверен, что ты просто так активно мылся, что добрался до своего истинного цвета. Так сказать, передающего твою суть.       — Эй!       — Ладно-ладно! Шучу! — Хакён непринуждённо захохотал и увернулся от желающих его стукнуть ладоней, а после поймал руки Джевана и так и не отпустил, переключая своё внимание на Тэгуна. — Что до Седжуна, то он просто вызвал нас однажды в кабинет. Сказал, что мы, видите ли, портим ролики своими чувствами. Пообещал, что расскажет об этом сценаристам и нашим коллегам, потребует от них, и от тебя в том числе, более жёсткого обращения к нам. Ну и ещё много чего говорил. Угрожал, в общем. Заявлял, что знает про отношения всех работников своей компании и не допустит, чтобы страдало качество продукции. Роликов то есть.       — И ты думал, что я обо всём знаю? — на всякий случай уточнил Тэгун, думая, что чего-то не понимает.       — Ну, ты ведь действительно после этого стал трахать меня как-то иначе! Да я временами думал, что умру от переизбытка ощущений.       — Эй… — Джехван снова надулся, но теперь уже, видимо, по-настоящему.       — Прости, родной, — Хакён ободряюще погладил его по тыльной стороне ладоней, а после вновь повернулся к Тэгуну. — Джанни не любит, когда я говорю о работе в выходные.       — Хорошо, тогда больше не будем об этом. Скажу только, что чтобы ты там не решил, всё было чистейшим совпадением. Я ничего не знал и вообще… рад за вас и всё такое.       Тэгуну принесли заказ. Какое-то время все трое занимали себя едой. Тэгун не выдержал первым. В связи с изменениями, произошедшими в его личной жизни, он просто не мог не начать беспокоиться. Немного помявшись, он поинтересовался:       — То есть дальше угроз дело не дошло, верно? — уточнил он, опуская взгляд и игнорируя слишком понимающую улыбку Хакёна.       — Верно, — замурлыкал тот. — Нас поругали, как малых деток. Сказали работать чище и без романтичных соплей, когда их нет в сценарии. А нет их очень часто, ты знаешь. О! А ещё попросили не очень уставать за домашними… делами. Так что можешь не переживать на свой счёт, Тэгунни.       — На свой счёт?! В смысле? — мгновенно оживился, Джехван, едва не расплескав молочный коктейль из своего стакана.       — Да я так, в общем и на всякий случай, — соврал не моргнув глазом Хакён, продолжая улыбаться и смотреть на Тэгуна. — Предупреждаю нашего коллегу. Вдруг и ему случится найти на работе кого-то значимого. Кого не захочется отпускать от себя ни на секундочку, а отпуская, сложно будет избавиться от ощущения тоски и пустоты.       — О, Хакён, ты такой романтик! — тихонечко пропищал Джехван, едва не растекаясь по столу от умиления. Тэгун же спрятался за чашкой и сделал вид, что его сказанное абсолютно не касается. Хакён был слишком прозорлив, а Тэгун ещё слишком растерян, чтобы обсуждать собственные ощущения с кем-то кроме Санхёка.       Но его никто и не собирался пытать. Темы довольно плавно перешли к нейтральным повседневным. Джехван счастливо поделился, что они собираются в кино, а после обязательно совершат набег на какой-нибудь продуктовый магазин. Тэгун же признался, что у него никаких особых планов нет. Хакён, недолго думая, позвал его присоединиться к ним.       — Но только к просмотру фильма, — очаровательно улыбаясь, предостерёг он. В глазах плескался ледяной огонь настоящего собственника.       Тэгун отказался. Ему не хотелось ощущать себя третьим лишним, а именно таковым он бы и стал, согласившись. Сославшись на то, что он уже видел этот фильм, Тэгун поспешил завершить обед и сбежать. Только после он вспомнил, что действительно смотрел эту картину. Вместе с Воншиком. Вспомнив о последнем, Тэгун снова приуныл.       Они не договаривались о встрече сегодня, да и в любой другой день, но он всё равно чего-то ждал. Сообщений или звонков — не так важно. Но самое ужасное заключалось в том, что все полученное от незнакомцев внимание так и не приносило ему полноценного насыщения, как прежде. Ему требовались именно взгляды Воншика.       Время слишком медленно ползло к вечеру, а потому Тэгун, раздосадованный всеми открытиями дня, передумал посещать бар. Вместо этого он вернулся домой и, долгое время провалявшись в ванне, решил, что нет лучшего времяпрепровождения чем сон.       Разморенный горячей водой с ароматными маслами, он действительно смог быстро уснуть. Кутаясь в мягкое одеяло, отчётливо пахнущее шампунем Воншика, он надолго выпал из реальности в царство грёз и проснулся только от краткой, но дикой вибрации телефона, лежащего на столике неподалёку от кровати.       Сообщение было от Воншика. Краткое, но заставляющее внутренности Тэгуна перевернуться. «Приезжай ко мне». И всё. Три слова, заставляющие Тэгуна соскочить с облюбованного места и начать сборы. Спешно выбирая наряд для похода в гости, Тэгун не мог выкинуть из головы понимающую и от того раздражающую улыбку Хакёна.       Чон пришел к заключению, что он слишком взвинчен, чтобы самостоятельно управлять машиной, а потому вызвал такси. И это было хорошо, потому что иначе бы он от переизбытка эмоций обязательно въехал куда-нибудь, получая ещё одно сообщение, в котором его приглашали «немного поиграть». И, по-честному, Тэгун понятия не имел, что именно кроется под этим предложением, но всё равно не мог перестать улыбаться и похихикивать. Ответив согласием, он запрятал телефон в складки одежды и решил, что не случится ничего страшного, если он недолго почувствует себя немного влюблённым.              Встретивший его у дверей Воншик выглядел домашним, уютным и совсем чуть-чуть загадочным. Вместо приветствия он втянул Тэгуна в медлительный полный нежности поцелуй, совсем не заботясь о том, что они всё ещё были на лестничной площадке, где в любой момент могли показаться соседи Кима. После, минуя формальности, он сразу предложил Тэгуну пройти в спальню, а там за невинными ласками и поцелуями раздел мужчину раньше, чем тот осознал произошедшее.       Чон, утопая в ласках, чувствовал себя захмелевшим, даже если ему не предложили и бокала вина. Вся эта нежность была такой желанной для него и такой нужной, что он с готовностью ложился на постель и послушно кивал, когда предложение поиграть повторялось.       Немного трезвел он только тогда, когда осознавал, что Воншик его привязывает к кровати. Конечно, ему были не в новинку такие практики на работе, и он осознавал всю прелесть обездвиживания, но всё равно начинал немного тревожиться. В его голове вирусом засели глупые опасения Санхёка. И даже так, он молча наблюдал за тем, как Воншик, закончив с его руками, начинает фиксировать ступни.       Наградой за такое послушание стал очередной поцелуй. И плотная повязка, которая погрузила весь окружающий Тэгуна мир во тьму. На мгновение ему показалось, что исчезли и звуки, но вот Воншик пошевелился. Отошёл куда-то ненадолго и вновь вернулся. Зашептала снимаемая одежда, матрас прогнулся под весом мужчины.       — Ты же не собираешься меня выпотрошить или что-то в этом роде? — нервно хохотнув поинтересовался Тэгун, когда его напряжённого живота коснулось что-то холодное. Он незаметно потянул на себя руки, но у него ничего не вышло. Воншик мастерски вязал узлы.       — Ох, вовсе нет. Я придумал для тебя кое-что поинтересней. Нечто более мучительное, — Ким едва не мурчал, проходясь горячим языком по месту, где только что были холодные касания.       — Но хотя бы приятное? — с ещё большей неуверенностью предположил Тэгун, прикидывая в уме, каковы шансы, что до языка его касался нож.       — Надеюсь, — неопределённо бросил Воншик, а после добавил чуть уверенней. — Хочу чтобы ты кричал. Чтобы рычал и сходил с ума от своей беспомощности.       — Но… — Тэгун не сумел договорить. Его губы накрыло тем самым холодом, что до этого ласкал его тело. Лёд. Обыкновенный кусочек льда.