Только ты

      

ONE OK ROCK - GoodGoodbye

             Тэгун с готовностью приоткрыл рот, принимая тающий кубик. От происходящего у него внезапно пересохло в горле, поэтому он был счастлив получить хоть капельку влаги. Пусть это и сопровождалось откровенными прикосновениями подушечек пальцев Воншика к внутренней стороне его щеки.       Чон, не имея возможности видеть, не мог перестать представлять происходящее будто бы под прицелами камер. И тело мгновенно отреагировало на эту фантазию. Он лёг чуть ровнее, перестал сжимать руки в кулаки, чтобы показать их длину и изящество. Тэгун эротично прогнулся в спине и застонал, когда по грудине скользнули пальцы, влажные от его собственной слюны. Операторы бы его похвалили за такую работу. Седжун бы пришёл восторг. Но здесь был только Воншик, и его явно не устраивала такая наигранность.       — Не смей притворяться со мной, — зашипел он, без труда улавливая в поведении любовника «профессиональные» нотки. И чуть сильней, на грани болезненного вдавил пальцы в рёбра.       — Прости, — Тэгун прикусил губу, понимая, что это действительно будет не честно. А ещё думая о том, что в прошлый раз было проще, потому что ситуацией управляли алкоголь, спешка и непреодолимая похоть. Сейчас было совершенно иначе.       Тэгун ощущал себя как человек, только-только познающий прелести интимной близости. Он не был уверен, как правильно реагировать на даримую ему ласку, а потому всё больше старался молчать, не заглушая ощущений громкими стонами. И лишь изредка, когда прикосновения Воншика приносили невыносимо много удовольствия, он выдавал себя сорванными всхлипами и вздохами.       На стоны он сорвался только когда Воншик осторожно взял его член в рот. Но на этот раз реакция была абсолютно честной. Доведённый до предела почти целомудренными ласками, теперь он мечтал получить разрядку, толкался вверх, желая показать это, но его удерживали за бёдра. Воншик мог бы довести его до оргазма за пару считанных минут, но не хотел.       — Теперь я понимаю твои слова про мучения, — признался Тэгун, переводя дыхание и тщетно силясь избавиться от повязки. — Не думай, что я не припомню тебе этого после.       — Очень на это надеюсь, на самом деле, — голос Воншика неожиданно звучал откуда-то со стороны. Пока Тэгун собирал себя прежнего по кусочкам, мужчина переместился с кровати в сторону к тумбочке. — Но всё это когда-нибудь после. Сегодня мы поиграем по моим правилам.       Тэгун заёрзал на месте, снова пытаясь высвободиться из профессиональной вязи, но не этот раз скорее неосознанно, нежели специально — ожидание нервировало его и возбуждало. Он пытался задавать вопросы. Пытался провоцировать. Старался определить хоть что-то на слух, но у него ничего не получалось.       Всё стало понятно, когда Воншик оседлал бёдра Тэгуна. Тот онемел от осознания происходящего и какое-то время глупо хватал ртом воздух, вместо того чтобы нормально заговорить. Но Воншик его не торопил. Вместо этого он на пробу качнулся пару раз, задевая ягодицами возбуждённый член Тэгуна.       — Постой, — наконец, у Тэгуна стало получаться обращать яркость эмоций в слова. — Погоди, дай мне увидеть тебя! Сними повязку. Пожалуйста!       Воншик заколебался и даже перестал двигаться. Он явно обдумывал просьбу Тэгуна и, наконец, решил, что не случится ничего страшного, если он её выполнит. Все ещё нависая над мужчиной и даря ему дразнящие прикосновения, Воншик потянулся вперёд и снял повязку. Он неловко улыбнулся Тэгуну и смущённо отвёл взгляд.       — Надеюсь, ты не против такой инициативы с моей стороны. Я просто не знал, как ещё предложить тебе сделать это.       — Я бы всеми руками за и поднял бы их, чтобы показать это, но, увы, связан. Поэтому могу поднять только кое-что другое, — Тэгун бросил красноречивый взгляд на собственный пах, а Воншик засмеялся.       — До чего же приятно знать, что ты заразился моими шуточками.       — Возможно, я заразился не только ими, но и всем тобой, — прошептал Тэгун, прекрасно понимая, что его услышали. Теперь пришла его очередь отводить взгляд. Но так было даже лучше, потому что, прикрывая глаза, он отчётливей слышал восторженный выдох Воншика, порождённый его словами.       — Ты ни о чём не пожалеешь, поверь.       И речь шла явно не о намечающемся сексе, а о чём-то большем. Вечном.       В движениях Воншика не было неловкости, он будто бы проделывал всё это уже тысячу раз. Приподняться. Помочь себе рукой и направить член внутрь. Прогнуться и насадиться чуть сильней, но с мучительной медлительностью. Воншик делал всё профессионально, даже если это был его первый раз.       Тэгуну оставалось лишь наблюдать за происходящим и стараться сдержать стоны, которые невольно зарождались в горле от каждого нового движения Воншика. Но Кима не устраивал такой расклад. Чуть-чуть привыкнув к ощущениям, он выпрямился, обворожительно улыбнулся, глядя Тэгуну в глаза, и начал скользить по собственному телу руками. Теперь его движения больше походили на полный страсти танец.       И даже если Тэгун желал выглядеть слегка холодным и привычным ко всякого рода близости, то ему попросту не давали отыграть эту роль. Воншик обескураживал своей самоотдачей и очаровывал совсем уж тихими всхлипами, которые срывались с его губ всякий раз, стоило ему только насадиться на член чуть сильнее. Он выглядел в глазах Тэгуна идеальным, а потому тот попросту не мог не начать умолять. Он просил, чтобы его высвободили, позволили сменить позу и продлить тягучее удовольствие, нарастающее в паху нестерпимым жаром.       Но Воншик был неумолим. Он двигался всё быстрее и всё чаще сбивался с ритма. На его висках проступили мелкие бисеринки пота, а язык то и дело скользил по пересыхающим губам. Следя за этим, Тэгун начал грезить о поцелуе.       И на этот раз их с Воншиком желания совпадали. Мужчина склонялся ниже, упираясь одной рукой рядом с головой Тэгуна, а второй надрачивая себе. Он едва-едва касался губ Тэгуна своими и тому, рыча от неудовлетворения, приходилось изгибаться, чтобы получить чуть больше желанной ласки.       Воншик кончил в момент, когда Чону удалось углубить поцелуй и мстительно прикусить губу любовника. Тэгун последовал за ним мгновениями позднее, не выдерживая того, как Воншик сжал его член в себе. Ким выглядел утомлённым, но всё равно первое, что он делал, отдышавшись — высвобождал руки Тэгуна из плена и бережно растирал запястья.       — Это был твой коварный план, верно? — спросил Тэгун как только снова обрёл способность говорить. Воншик бросил на него вопросительный взгляд. — Ты специально связал меня, чтобы замучить как угодно тебе. Я бы мог не кончать гораздо дольше!       — Именно поэтому я и решил несколько… предостеречься, — Воншик поморщился, приподнимаясь с опавшего члена и перемещаясь ко всё ещё связанным щиколоткам мужчины. — Признаю, что схитрил. Просто не знал, выдержу ли я долго в первый раз. Но ведь тебе всё равно понравилось, правда?       — Более чем, — теперь освобождённому Тэгуну ничего не мешало сжать Воншика в объятиях и опрокинуть его на кровать. — Будь у меня такая возможность, то я бы целую вечность провёл в тебе. В твоём богатом внутреннем мире.       Воншик засмеялся, но ничего против говорить не стал.              Тэгун и не думал, что втянуться в отношения до такой степени просто. Не то чтобы ему часто доводилось пробовать это, но то, что было у него теперь, определённо называлось отношениями. Они с Воншиком имели общую работу и общие же увлечения и, будто бы этого было мало, открывали для себя что-то ещё в свободное время. Воншик был просто кладезем потрясающих идей и совсем не важно — касались они секса, выбора нового места для прогулок или поиска развлечений.       Санхёк выслушивал всё это, стараясь не закатывать глаза всякий раз, когда голос Тэгуна звучал слишком уж восторженно. И всё-таки он был рад за друга. А ещё никак не мог смириться с мыслью, что уже прошла целая неделя с тех пор, как тот переехал в квартиру Кима. Конечно, всё это было не официально и без глобальной перевозки вещей, но чаще найти Тэгуна можно было всё-таки именно у Воншика дома. А ещё чаще — в объятиях Воншика.       — Ну, а у вас как дела?       — У нас? — Санхёк растерянно заморгал, совсем пропуская тот момент, когда Тэгун перестал щебетать о своём счастье и поинтересовался его судьбой. — Мы с Хонбином просто друзья с небольшими привилегиями. Ничего такого, что стоило бы твоего внимания.       Чон фыркнул, но переубеждать друга не стал, полагая, что тот сам расскажет то, что захочет. Когда сочтёт нужным, конечно. Хотя нужно было быть полным слепцом и идиотом, чтобы не замечать тех томных взглядов, которые бросал Санхёк на своего коллегу и, так называемого, просто друга.       А Санхёк действительно смотрел на Хонбина весьма и весьма многозначительно. Восторженно и не только как по отношению к талантливому во всех смыслах человеку. Он даже не пытался скрывать своих взглядов, зная, что они очень нравятся Хонбину — тот сам однажды признался. Вот только даже так, Санхёк не чувствовал, чтобы его отношения с Бином напоминали хотя бы частичку того идеального, что описывал Тэгун.       Его дразнили на работе, не позволяя зайти дальше прописанного в контракте, а после истощали дома, уже за пределами жадных до зрелищ камер. Хонбин приглашал его в гости часто и всякий раз с одной целью. И Хёк должен был ощущать себя самым счастливым на свете человеком, заимев в любовники такого ненасытного и эмоционального красавца, но почему-то чувствовал себя разве что шлюхой.       Санхёк даже хотел поделиться этими ощущениями с Тэгуном, но тот выглядел слишком счастливым и беззаботным. Он собирал вещи, то и дело запихивая что-то в чемодан, а что-то выбрасывая из него. Эта перетасовка не очень помогала освободить место для ещё одной груды заготовленных тряпок, но Тэгун не терял надежды совершить невозможное.       Приподнятое настроение Чона объяснялось очень просто — Воншик организовал для них настоящий отпуск. И ни где-нибудь, а на одном из живописных островов на юге Тайланда. Тэгун клялся, что понятия не имеет, откуда Воншик знал об этой его мечте, но едва не ревел от счастья, показывая Санхёку фотографии их будущего домика на берегу моря. Хёк был слишком человечным, чтобы портить чужое счастье собственным мрачноватым настроем.       Поэтому он как мог помогал Тэгуну. Провожал его до аэропорта и даже успевал немного поугрожать Воншику, обещая расправу, если с хёном что-то случиться. Ким, кажется, к угрозам относился весьма серьёзно, и очень убедительно заверял, что всё будет хорошо. И Санхёк верил, хоть ещё и не мог до конца смириться с пугающей мыслью, что Воншик — сталкер. Ну или был им, пока не добился взаимности.              Оставшись в аэропорту один, Санхёк ощутил себя чудовищно одиноко. Вокруг было множество людей, но все они были увлечены своими делами и не обращали внимания на растерянного мальчишку, замершего в одном из залов и смотрящего на дисплей собственного телефона. Санхёк ждал звонка от Хонбина — они не договаривались о встрече заранее, но Хонбин бывал предсказуем и весьма пунктуален в вопросах, касающихся их встреч. Вот только сегодня Бин определённо запаздывал.       — Неужели, дописал свою книгу, — предположил Санхёк вслух, чем заработал настороженный взгляд охранника. Поспешив на улицу в сторону желтеющего ряда такси, Хёк всё больше убеждался в правдивости собственной догадки.       Для него не было тайной, что Хонбину близость с ним нужна была не только для получения физического удовольствия, но и для вдохновения. В порывах страсти, утирая застилающие глаза слёзы, Хонбин неоднократно называл его своей музой. А после сбегал записывать пришедшие в голову идеи, оставляя Хёка доживать остатки удовольствия в одиночестве. И ощущения, остававшиеся после, были до ужаса двоякими, но сейчас у Хёка не было и их.       Когда телефон, наконец, зазвонил, он едва не выронил его на тротуар, но тут же крепко сжал дорогой гаджет в руках. Принимая вызов, он готов был рассыпаться в тысячах ласковых признаний о том, что скучал, вот только его трезвил холодный голос Соичи.       — Двести седьмой павильон, у тебя полчаса на подготовку.       Санхёк почувствовал, что у него земля уходит из-под ног. Неужели за собственными переживаниями и суетливыми сборами Тэгуна, он совсем забыл о работе и собственном расписании? Ещё минуту назад он был уверен, что у него сегодня нет съёмок, но Соичи никогда не ошибался.       Не желая злить начальство, Хёк без раздумий назвал ближайшему таксисту адрес студии и пообещал доплатить за спешность — благо в деньгах он нужды не испытывал и мог сыпать подобными щедрыми фразами. Водитель оказался не промах и смог довести его до нужного места минут за двадцать. Конечно, это не отменяло того факта, что Хёк опаздывал и не имел времени даже заглянуть в гримёрку и в сценарий, но это было меньшей из бед. Большей оказалось то, что в павильоне был только Седжун и ни единого следа съёмочной группы.       «Ну, вот и всё. Меня уволят», — подумал Санхёк как-то рассеянно, оборачиваясь на громкий щелчок — это Соичи прикрыл за ним дверь на замок и быстрым шагом прошёл к директору, садясь на кожаный диван рядом с ним.       На самом деле Хёк ждал этой встречи гораздо раньше. С тех самых пор, как Хонбин рассказал ему о связи Седжуна и Соичи, о ревности директора и исчезновениях людей. Он вообще был уверен, что его вызовут ещё на выходных после корпоратива, но ему дали на нервах отработать целую неделю. Дали поверить, что этой встречи не состоится.       — Соичи сказал мне, что он тебе нравится. Это так? — не стал ходить вокруг да около директор, сразу обозначая тему грядущего разговора.       —Это был всего лишь комплимент. Я не собирался заходить дальше, тем более, когда узнал о…       — Ты не ответил на вопрос, — голос Седжуна прозвучал чуть холоднее, а сам он прищурил глаза, показывая недовольство таким ответом. — Он тебе нравится?       — Да, — просто выпалил Санхёк, понимая, что даже так, испытывая страх при взгляде на эту парочку, не мог избавиться от ощущения некого трепета, зарождаемого от близости этого ледяного принца из страны восходящего солнца. — Да. Это так. Но я не собирался переходить ни к каким… действиям. Так что вам не о чем беспокоиться, господин директор!       — Очень жаль, — после непродолжительного молчания признался Седжун, звонко цокнув языком. — Потому что мы, знаешь ли, любим переходить к различным… действиям. Да и беспокоиться порой можно очень даже приятным образом.       — Простите… — Хёк медленно выпрямился из поклона. Он не верил собственным ушам.       — Хочешь его? — взгляд Седжуна чуть потеплел. Он улыбался, наблюдая за тем, как ошарашенный вопросом Санхёк переступает с ноги на ногу. — Можешь не отвечать. Знаю, что хочешь, а потому сразу предлагаю.       Санхёк громко сглотнул, поглядывая на невозмутимого Соичи, который и бровью не повёл пока его «предлагали».       — У меня для тебя небольшое предложение, — продолжал тем временем директор. — Я позволю тебе поразвлечься с моим прекраснейшим секретарём, а ты мне позволишь поразвлечься с тобой. И, чтобы не тратить драгоценное время друг друга, мы объединим оба этих занятия в одно. Что скажешь?       — Мне кажется…       — Пока ты не начал бездумно отказываться от моих щедрых предложений, замечу, что очень расстраиваюсь, когда работники не ценят мои гениальные идеи. Иногда после этого, расстроившись, мне хочется кого-нибудь уволить.       Санхёк напрягся. Это всё больше напоминало шантаж. Пусть и не прямо, но ему заявили, что выбор у него невелик. Либо участвовать в групповом сексе с участием начальства, либо искать себе другое место для работы.       Беда была в том, что Санхёк себя уже не представлял за другой работой. Он привык — да, что там! — ему нравилось быть частью студии Седжуна, а потому ему жаль было слышать подобную угрозу. И всё-таки он не мог согласиться, даже если от представления Соичи обнажённым всё ещё подкашивались ноги, а идея близости с директором совсем не казалась отталкивающей.       — Я не могу, — едва не простонал он, отступая к закрытой двери. — У меня есть парень и… я не хочу изменять ему даже с такими шикарными любовниками, как вы. Наверное.       — «Наверное не хочешь» или «наверное шикарными»? — не переставал забавляться Седжун, поглаживая колено Соичи.       — Второе, — Санхёк отвёл взгляд, чувствуя себя пойманным в непростую многоуровневую ловушку. Запоздало он понимал, что от него ожидали этого признания. Знал, что его подловили специально и наверняка уже давно догадывались о его чувствах к Хонбину. А это тоже могло грозить увольнением.       По крайней мере, о чём-то подобном точно предупреждал Тэгун. Впрочем, Чона никто увольнять не собирался. Хотя он и Воншик выглядели в последнее время как голубки, готовящиеся к медовому месяцу. Впрочем, Санхёк быстро помрачнел — он понятия не имел, чем заплатил Воншик за благосклонность директора. Возможно, всё было не так просто, как выглядело со стороны.       — Ну ладно. Как хочешь, — Седжун пожал плечами и неожиданно легко остановил все попытки к домогательствам и шантажу. Он кивнул Соичи, и тот направился к двери с ключом, явно собираясь её открыть. — Но давай проясним кое-что. Это уже только между нами.       Санхёк изобразил полнейшую заинтересованность и прикусил язык, лишь бы не сказать что-нибудь совершенно не вовремя. И он правильно сделал, потому что иначе не смог бы сдержать изумлённого возгласа.       — Уговоришь его подняться хотя бы до уровня R и я подарю тебе хорошую квартирку неподалёку от студии, — заявил Седжун на полном серьёзе. — Ну и повышу зарплату, конечно. Допустим, в три раза. Подумай.       Хёку тупо хотелось переспросить о ком речь, но его быстро выдворили из павильона. Прежде чем дверь перед его носом захлопнулась, он успел пересечься взглядом с насмешливыми глазами Соичи. Хёк не помнил, видел ли секретаря таким довольным хоть когда-то.       — Не думал, что ты пройдёшь проверку. Никто не проходил, знаешь ли, — раздалось сзади задумчивым голосом Хонбина. Хёк обернулся, чтобы убедиться, что ему не показалось.       — Проверку? — переспросил он, всё меньше веря в происходящее.       — Ну да. Прости, — Хонбин потупил взгляд и виновато улыбнулся. — Здесь всегда столько соблазнов, что найти по-настоящему преданного человека просто невозможно. То есть я так думал раньше. Пока не встретил тебя.       С этими словами Хонбин приблизился и крепко обнял Санхёка за шею. Пока тот пытался понять, что происходит, его руки сами реагировали на близость желанного тела и обвивали мускулистые плечи старшего мужчины. Наверное, ему стоило изумиться, как Седжун и Соичи согласились принять участие в этом представлении. Если оно, конечно, было таковым. Но все предложения директора звучали слишком уж правдоподобно. Наверное, ему следовало обидеться, чувствовать себя участником какого-то дурацкого отбора, но когда с губ Бина с такой искренностью срывалось: «Наконец-то я нашёл тебя!» думать о чём-то плохом было попросту невозможно. Теперь всё было хорошо, а обещало быть и того лучше.              Они стояли на террасе арендованного домика плечом к плечу, любуясь тем, как растворяются солнечные лучи в тёплых водах. Закатные краски разливались по морской глади замысловатым узором и не спешили угасать. Прогретый за день воздух ласкал их кожу лёгкими поцелуями ветра, а звуки цивилизации совсем не просачивались сквозь шёпот густой листвы. Они ощущали себя как единственные люди, живущие в этой вселенной, где есть только тепло, пляж и море.       — Слушай, а здесь достаточно живописно? — осторожно поинтересовался Тэгун, млея от ощущения лёгких подаренных ему объятий.       — Смотря для чего. Но по мне тут идеально, — отозвался с готовностью Воншик, уже ощущая какой-то подвох. Тэгун не заставил себя долго ждать.       — Просто хотел отсосать тебе, и вспомнил твои слова. Тогда ты сказал, что не хочешь, чтобы всё в первый раз запомнилось стенами ванной комнаты.       — У тебя поразительная память! Но может, зайдём внутрь?— Воншик быстро осмотрелся вокруг, понимая, что Тэгун вполне может потягаться с ним в целеустремлённости и сейчас, явно, отступать так просто не станет.       — А у тебя замечательный член, и, нет, мне хочется именно здесь. Ну, так что? Можно?       — Но нас могут увидеть.       — С каких пор тебя интересуют такие глупости?! — Тэгун, опускающийся на колени, выглядел возмущённым и чертовски милым одновременно. И он был прав, Воншика абсолютно не интересовало, кто их может застать за этим занятием.       Всё-таки места более живописного им всё равно было не найти ни в этой, ни в других вселенных.