Ядовитый Наркотик

      И всё же, почему мама такая безучастная? По обрывкам воспоминаний женщина всегда была такая. Отстраненная, не проявляющая любви. Словно только что нанятая нянька, интересующаяся только деньгами. Механические поцелуи в лоб, стандартные вопросы об учёбе и бесстрастное обучение этикету.        Я беру книгу, спускаюсь в гостиную. Знаю, она там. Сидит, что-то читает. Своё, женское. Правильно ли я делаю, что хочу прервать её занятие?  — Мам, — говорю тихо, садясь напротив. Она отрывается от чтения, смотрит холодно, но без раздражения.  — Помоги мне, пожалуйста, с этим, — тыкаю наугад в текст учебника. Это лишь повод заговорить. На душевные разговоры из ниоткуда я уже и не надеюсь. Их нет. Не было. И не будет. Сколько бы не пытался. Женщина всегда находила повод для своей занятости.        Она поднимает левую бровь, откладывает журнал, не закрывая, и берёт у меня учебник. Её объяснения коротки, чётки и по делу. Я киваю, всё прекрасно понимаю.        Пауза повисает, когда она пытается что-то сама себе разобрать. Я разглядываю её. Вздрагиваю, дотрагиваясь до своего носа. Мы с ней совсем не похожи. Раньше у меня хотя бы нос был её. На отцовский тоже не похож, слишком аккуратный, не такой острый и длинный.  — Хватит, — говорю я, пряча глаза. Под её вопросительный взгляд я забираю из рук учебник, разворачиваюсь и ухожу. В коридоре срываюсь на бег. Что тут происходит? Мои нынешние губы тоже не отцовские — чуть пухлее, чем раньше. Но и не этой женщины — у неё тоже узкие. У всех Блэков и Малфоев — узкие. Испокон веков так было. Я останавливаюсь на полпути к комнате, опустив голову вниз. Надо успокоиться, снова гормоны. Чёрт.        Я слишком поспешно делаю выводы. Достаю телефон. Ищу возможности проверки моей теории. ДНК-тест. Как по-маггловски. Ирония.        Заказываю анонимный тест. Через час нужный волос был у меня в руках, а через два — оба волоса отправлены на экспертизу.        Я сажусь в кресло. Прикрываю глаза. Почему же меня это так взволновало? Моя добрая, милая и всегда волнующаяся Мама уже давно не рядом. Но сейчас я здесь. С другой жизнью. Сжимаю кулаки. Надоело. Как же все надоело.        Беру в руку вазу, бросаю её в стену. Не знал, что мне будет так не хватать этих убийств для снятия напряжения. Смерть магглов десять лет была для меня как отдушина. К сожалению, закончил я на столе для пыток. Маггловском столе для пыток.        Руки задрожали. В голове всплыл образ умирающего Поттера, отдавшего за меня жизнь. Последнее слово «живи». Но как я мог нормально жить без тебя?        Поджимая колени под себя, я кладу на них голову.  — Прости, прости меня, пожалуйста, только вернись, — молю я в миллионный раз. Никогда не помогало. И сейчас не поможет. Почему ты оставил меня одного?

***

       У меня в руках конверт. Давно не видел почтовых сов. Телефон заменяет всё. Но он также небезопасен. С другой стороны — защищённое магически письмо. Я вдохнул запах. Действительно, они и пахнут необычно. По-своему. Раньше я этого не замечал.        Пальцы пробегаются по конверту. Открывать было слишком страшно. А успокаивать себя — бесполезно. Бумага, заверенная каким-то медицинским учреждением. Смотрю на результаты. Сердце падает в пятки. А я ведь почти уверил себя, что просто параноик.        Вздыхаю и накладываю самые мощные чары сокрытия на документ, какие только знаю. Я внебрачный ребёнок. Могу понять причины. Того, почему они скрывали. Быть несовершеннолетним внебрачным ребёнком в нашей семье — Ад. Куча родственников. И все против тебя.        Я кусаю ручку. Невидяще смотрю на лист с заданием. Кто же моя мать? Отец — альфа. Вердикт — омега. А Нарцисса — бета. Слишком малая вероятность рождения в их паре омеги. Что-то мне подсказывает, именно у них она равна нулю.        Тру виски. Снова устал. Я ложусь на кровать и засыпаю.

***

 — Ай! — кричу я, держась за больное место.  — Поттер, ты что, только что укусил меня за зад?! — кричу, пытаясь догнать Гриффиндорца.  — Фу так выражаться аристократу, хорёк, — усмехнулся он. А я не могу пробить его магический барьер. Силён, гад.  — К черту аристократию! Играй по-честному — укус за укус.  — Вау, от кого я это слышу, — он улыбается, взъерошив волосы. Мое предательское сердце кувалдой бьет по ушам. Барьер медленно слетает, осыпаясь ярко-желтой пылью. Я как загипнотизированный смотрю ему в глаза. Температура резко подскакивает. Его руки на моей талии. А губы на губах. Дыхание перехватывает. Голова кружится. Мой личный наркотик.

***

       Открываю глаза. Закрываю глаза. Сон. Интересно, зачем я все ещё жив? Наверное, потому что Гарри этого желал. Противный. Не мог забрать с собой?        Переворачиваюсь на живот. Стону в подушку. Сегодня тридцать первое июля. Его день рождения. Который раньше мы праздновали вместе. Все пять лет наших отношений. А теперь я праздную один. Вот уже десять лет.

***

       Экспресс мчится. Лето слишком быстро пролетело. За окном мгла и дождь. Такой обычный, свойственный Британии. Пэнси увлечённо рассказывает о её новом увлечении — коллекции плёток. И как ими правильно пользоваться. Краснел даже Блейз. Я же загадочно улыбался. Кажется, процесс возвращения Пэнси Паркинсон начался. Не могло не радовать.        Дверь в купе со скрипом открывается. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие очков. Поттер без очков. Ужасно, что данную картину вижу не только я. Закройте глаза. Надень Очки.  — Драко, я соскучился, — слащавая улыбка. Видимо, наконец показал себя истинного. Противно. Уйди. И надень, наконец, очки.  — Почему ты меня снова игнорируешь? — спрашивает он, нависая сверху. Вырос. Блейз встал. Тоже вырос.        Оглядываю свои тонкие запястья. Раньше мог посоревноваться с ним в росте. А сейчас. Теперь уже встаю я. Низкий, утонченный, смазливый. Ещё и этот нос. Фу.  — Прекратите. Поттер, уйди. У меня нет настроения тебя видеть. Блейз, сядь, — предотвращаю конфликт. Гарри всегда был конфликтным во всём, что касается меня. В такие моменты глупое сердце грело, а разумную душу разрывало.        Кажется, теперь брюнет стал ещё больше раздражать. Настолько, что все тёплые чувства перекрыло. Сейчас, когда он зашёл такой высокомерный, прилизанный и без очков — как отрезало. Сердце, наконец, поняло, что это не тот Гарри, который ему нужен. Я выдохнул с облегчением. Подпёр щёку рукой. Продолжил смотреть на вид за окном. Паркинсон отпускала шуточки. Блейз разбрызгивал феромонами из-за неслучившейся стычки. Идиллия.        Приветственный ужин. Речь директора. Испепеляющий взгляд Гриффиндорца. Кровать. Одеяло. Сон.        Пятый курс.

***

 — Малфой, что ты себе позволяешь?! — меня толкают в стену. Подставляюсь. Пара омег с Когтеврана, трое с Гриффиндора. Вот же дуры. За такое ждёт прямое исключение. Это не добрый директор Дамблдор. Марволо живет по старым порядкам. Провинился — отвечай. А я молчать не собираюсь. Чем меньше дерьма в мире, тем быстрее будут справляться жуки-навозники.  — О чем ты, Гленси? — смотрю на них предупреждающе. Не в моем стиле наказывать детей. Да ещё и слабого пола. Но они уже второй месяц терроризируют меня. Шутки в стороны. Лягушки в супе, скользкий пол, тычки. Многое. Так по-детски. И очень зря.  — Ты ещё и не понимаешь, — милый парень-омега с Когтеврана. Конечно, я понимаю. Открыто посылаю обнаглевшего и распускающего руки Поттера на протяжении всего семестра. Он, наверное, их и послал. Скорее всего. Учитывая, что тот перестал играть на публику. Иногда доходило до прямых угроз.  — Не понимаю, — я ухмыльнулся. Прикрыл глаза, видя замах руки. После удара им будет очень и очень плохо. Главное, что зачинщик — не я.        Однако секунды шли. Удара не последовало. Открываю глаза. Как же так? Я разочарован. Не успел отомстить перед тем, как они упадут в компостную яму.  — Все! В мой кабинет, — голос Тома звучал действительно устрашающе. Я удивлён. Обычно он достаточно саркастичен. Всегда. А сейчас зол?  — Директор Марволо, — говорю я достаточно тихо. Но он слышит. Оборачивается. Смотрю недоверчиво. По-привычке.  — Зайди ко мне в кабинет после занятий, — он подмигивает, разворачивается, подталкивая провинившихся. Не думаю, что их отчислят. Накажут. Может и нет. Если не всплывет информация о травле. Я улыбнулся. Марволо, кажется, не так уж и плох.        Возвращаюсь в подземелья. Он думает, я не замечаю его присутствия. Вздыхаю. Встаю. Не оборачиваюсь.  — Ты придурок, Поттер, раз думал, что запугивание поможет, — жестоко чеканю я. Взмахиваю мантией. Сердце зудит. Расстроен, что кто-то с этой внешностью творит всякую дрянь. Так и хочется вцепиться в воротник. Встряхнуть хорошенько. Врезать. Выбить всю дурь. Изуродовать до неузнаваемости. Мне тяжело.        Захожу в комнату. Оседаю на пол. Пэнси громко захлопывает книгу. Кажется, больше она молчать не может. Угрожает плёткой. Я смеюсь. Она такая забавная. Тяжело смотрю на неё снизу вверх. Но молчу. Прости, подруга. Не думаю, что ты хочешь это знать.

***

       Двери распахиваются сами. И я словно попадаю за пределы старого замка. Огромное помещение. Столько невероятной техники… Глаза разбегаются. Современный дизайн. Директор сидит за своим стеклянным столом. И накладывает заклинания на что-то техническое. Перед ним голографическая схема.  — Занятия закончились? — оторвавшись от побрякушки, он посмотрел на меня. Я вздрагиваю. Перевожу взгляд на него. Любого бы впечатлило это зрелище. Вызвало восхищение. Желание узнать получше всё и обо всём. А я чувствую, как ноги онемели. Дыхание перехватило.  — Что-то случилось? — он хмурится. Я не говорю ни слова. Просто смотрю в ответ. И пытаюсь взять себя в руки. Я всегда был трусом. Трусом и остался.        Директор встаёт. В голове каша. Подходит ко мне.  — Драко?        Он протягивает руку. Я смотрю на него, словно загнанный в угол волк. Дотрагивается до плеча. В голове сцены пыток становятся чётче. Крики волшебников. Женщин. Детей. Плач.  — Не трогайте меня! — я срываюсь на крик. Оседаю на колени. Слышу звук разбитого стёкла. Взрыв. Темнота.

***

 — …ом возрасте?!        Слух начал возвращаться вместе с сознанием. Нет сил открыть глаза. Плохо помню произошедшее. Что произошло?  — Это была паническая атака. Я ещё не понял, чем она была вызвана. Но в таком состоянии магический разумный исход.        Голос директора. Хорошо. Он жив. Паническая атака. Как же я слаб. Помучился несколько месяцев в маггловской лаборатории перед смертью. И теперь всю жизнь бояться похожих мест?        Открываю глаза. Медленно поворачиваю голову на звуки. Директор Марволо и отец. К сожалению, их разговор было больше не разобрать.        Отец встречается со мной взглядом. Я вздрагиваю. Никогда не видел его таким взволнованным. Даже перед своей смертью он держал аристократический холод.  — Очнулся, — выдыхает директор. Замечаю его подбадривающую руку на плече отца. Они хорошо общаются? Удивительно. Директор — альфа, относится к сильнейшим магам. Он — долгожитель и выглядит как мужчина средних лет. В следующем году ему семьдесят. Я бы больше поверил в их дружбу с моим дедом. Может, так и есть.  — Драко Люциус Малфой, что это было? — отец вернул свою строгость. Говорит требовательно. Холодно. Я чувствую. Не могу говорить. Наивно хлопаю глазами.  — Люциус, ему сейчас нужен отдых, — Том улыбается. Нахмурившись, отец отвернулся. И ушёл. Я почувствовал разочарование. Детскую обиду.  — Он всегда так, скоро вернётся, уверен. Не расстраивайся, — меня потрепали по волосам. Стало так спокойно. Прикрыл глаза. Снова окунулся в объятия к Морфею.        Отец всё же вернулся.

***

       Невидяще смотрю на фигуру перед собой. Он прижал меня к стене. В одном из классов. Предусмотрительно заперев заклинанием дверь. И парализовав меня. Я его ненавижу.  — Малфой, какой же ты идиот, — улыбается сумасшедше, водя пальцами по моей шее. Кажется, я догадываюсь, что он хочет сделать.  — Я устал изображать из себя пай-мальчика, — шепчет где-то в районе ключицы, играючи прикусывая шею. Плохо изображал. Хорошо, что в классе темно. Не вижу его рожи.  — Как же ты сводишь меня с ума, — срывается на рык. Ебанутый альфа. Чувствую, что сейчас он совершит это. Метка — не шутки. Мальчишка.        Снимаю парализацию. Секунда. Держу его за шею на вытянутой руке. Магией делаю в кабинете бешеную атмосферу. Если взрослый волшебник кое-как выдержит, то школьник точно потеряет сознание.        Перед тем, как уйти, накладываю тёмное проклятье собственного производства. Теперь месяц-два в больнице ему обеспечены. И память о последних двух годах — стёрта. Будем надеется, что он выживет. Если местные медики поймут, как лечить. А на омегу никто не подумает.        Громко хлопаю дверью. Заметаю следы. Всю дорогу до комнаты думаю о том, что не будь место встречи очень темный класс, в котором ничего не видно — я бы не смог его остановить.        Весь следующий месяц я спокоен. Новогодние каникулы. Суета захватила страну.        Прогуливаясь с Блейзом и Пэнси по Косому переулку, я замер посреди улицы, выронив пакеты с подарками. Сердце упало в ноги. Магазин мадам Малкин. Рядом с которым стоят два аристократа. И мальчик. Похожий на них, но не имеющий той же изысканности и плавности. Растрепанные волосы. Большие круглые очки. И глупая-смущенная чем-то улыбка.