Bewitched

      В лучах заходящего солнца Запретный лес вовсе не выглядел опасным. Просто обычный лес, заполненный зелёным папоротником и тихим гудением насекомых. Они шли прямо к середине леса и вскоре вышли на поляну с огромным одиноким деревом по центру. Среди высокой травы можно было увидеть тропинку, протоптанную теми, кто часто ходил сюда.       — Юнги-хён и я часто приходим сюда, чтобы поговорить о личных вещах, — пояснил Чимин. Его крошечные пальцы тянули Чона за его огромную руку. — В замке практически невозможно уединиться, так что это место идеально для того, чтобы просто расслабиться в тишине или поговорить о секретах, — слизеринец многозначительно посмотрел на Чона через плечо. Чонгук позволил притащить себя ближе к дереву.       — А что может быть настолько личным, чтобы это нельзя было обсудить, например, в ванной?       — Ну, во-первых, здесь намного красивее, и можно избежать столкновение с неудачными попытками флирта Миртл и её слюнями, которые она пускает, когда видит голых парней, что просто хотят принять ванну. Это действительно стрёмно, — Чонгук воздержался от того, чтобы представить, как слизеринец заходит в тёплую ванну с пеной в чём мать родила, вместо этого смотря на дерево, под которым они стояли. — А во-вторых, тебе придётся заслужить моё доверие, чтобы узнать, что может быть настолько личным.       Чонгук понимал, что Чимин имеет право молчать о своих секретах, но ему всё равно стало обидно. Похоже, он надул губы слишком сильно, чтобы это было заметно, и Чимин немедленно повернулся к нему. Казалось, что слизеринец был расстроен... возможно, обеспокоен тем, что ранил чувства Чонгука.       — Но не волнуйся! — поспешил добавить он. — По сравнению с другими, ты завоёвываешь моё доверие намного быстрее, чем ожидалось, — после этого он снова отвернулся и начал карабкаться по низким веткам дерева, вскоре оказываясь почти на самом верху. — Ты идёшь?       Чонгук начал взбираться на дерево вслед за слизеринцем, размышляя обо всем, что сказал Чимин. Что в мире могло быть настолько секретным, что Чимин даже не мог дать ему подсказку? Они, это было видно, хорошо ладили, но было что-то, что мешало Чимину быть полностью честным с Чонгуком.       Слизеринец был сплошной загадкой, и нельзя отрицать, что любопытство когтевранца было задето, и Чон завидовал Юнги, потому что тот был достаточно близок к Чимину, чтобы знать о его тайне.       Они достигли почти что самой высокой ветки. Слизеринец уселся на неё и немного подвинулся, оставляя место младшему. Чонгук уселся в пространство между Чимином и стволом дерева, их плечи плотно прижимались друг к другу, а запах Пака щекотал рецепторы носа. Чонгук заметил, что слизеринец мог бы сдвинуться подальше и оставаться в безопасности, но старший не пошевелил и мышцей, вместо этого продолжая смотреть вперёд со спокойным выражением лица.       Уже был поздний вечер, и закат освещал Чимина наилучшим образом. Его профиль был наполнен мягкими чертами и изящными изгибами, которые Чонгук отчаянно хотел отследить кончиками пальцев. Прежде чем он успел отвести взгляд, Чимин поймал его с поличным, но на этот раз не чувствовал себя неловко.       — Снова пялишься? — ухмыльнулся Чимин, и Чонгук должен был счесть его самодовольство раздражающим, но в этот момент он испытывал только нежность.       — Привычка.       Слизеринец удивлённо вскинул брови.       — Так ты на всех так пялишься?       — Нет, — пробормотал Чонгук и посмотрел на руку Чимина, лежащую между их бедёр на ветке, и прежде чем он успел одуматься, он уже схватил её. — Только на крошечного слизеринца с розовыми волосами и милым смехом.       — Тебе стоит забрать крошечную часть назад, иначе мне придётся убить тебя, — ответил Чимин и переплёл свои пальцы с чужими.       После этого Чимин осторожно прислонил голову к плечу Чонгука, и тот только и мог что улыбаться, пытаясь сдерживать счастливый писк.       Они сидели в тишине и оставались в таком положении почти час, пока Чимин не заговорил.       — Это и впрямь забавно. Я никогда не доверял кому-то так быстро. Особенно кому-то с другого факультета.       Чонгук совсем не знал, что ответить на это, поэтому он промолчал и мягко сжал ладошку Чимина, побуждая его продолжить.       — Может это потому, что я не очень хорошо схожусь с людьми. Каждый раз, когда я знакомлюсь с кем-то, мы остаёмся на уровне знакомых. Мне кажется, это из-за того, что другие обычно недолюбливают меня, когда узнают поближе.       Теперь Чонгук был ещё больше удивлён.       — Не сходишься с людьми? Но ведь ты так популярен! Все в школе знают тебя и...       — Они знают лишь маску, — Чимин прервал его, и хотя его слова были произнесены шёпотом, Чонгук немедленно замолчал, когда услышал лёгкое колебание в голосе старшего. — Они знают лишь цвет факультета и имя, — сердце когтевранца немного сжалось из-за его слов. — Только горстка людей знает меня настоящего, и они возненавидели меня, и только один из них всегда рядом со мной. Но в этом есть и моя вина, люди, которые дороги мне, всегда находятся в опасности.       — Это неправда, Чимин! — умоляюще сказал Чонгук и немного повернулся, чтобы Чимин смог взглянуть на него и увидеть честность и искренность в его глазах. — Ты удивительный человек! Нежный, дружелюбный и такой замечательный!       Чонгук наклонился, собираясь коснуться своими губами пухлых чужих, как Чимин осторожно прижал к губам младшего указательный палец, останавливая его.       — Хотел бы я поверить тебе, Чонгуки.       Прозвище заставило сердце Чонгука вспыхнуть от дикой привязанности, и он схватил чужую ладонь свободной рукой.       — Так поверь!       — Нет, Чонгуки, ты не понимаешь, — ответил Чимин, и Чонгук увидел блеск собирающейся влажности в уголках глаз слизеринца. Его голос был пропитан отчаянием. — Я нехороший человек.       — Объясни мне, почему? Я хочу понять!       Секунду Чимин, казалось, размышлял, и Чонгук подумал, что он расскажет ему, что у него на уме, но затем Чимин опустил голову обратно на его плечо и прошептал:       — Скоро.       И этого было достаточно, чтобы Чонгук замолчал.

***

      — Итак, дорогие ученики, именно поэтому мы никогда не прикасаемся к ребёнку-фениксу, если не знаем, где его "мать".       Чонгук рассеянно смотрел в окно. Его голова была заполнена кучей вопросов. После того разговора с Чимином в Запретном лесу прошла неделя, и всю неделю эти вопросы мучили его, мешая спать. Что скрывает Чимин? И что он имел в виду, когда сказал, что люди, которые узнавали его, начинали ненавидеть его? И почему, чёрт возьми, он думает, что он плохой человек?       Так много вопросов и так мало ответов. Он понимал, что единственным другом, о котором говорил Чимин, был Юнги, ведь они, было очевидно, очень близки, да и Чонгук никогда не слышал о других близких друзьях Чимина. Чонгук знал, что ему не хватает некого пазла для полной картины. Возможно, если бы Чимин дал ему подсказку...       После того, как урок закончился, Чон приложил все усилия, чтобы как можно быстрее собраться, но он всё равно был слишком медлителен, поэтому собрался только к тому моменту, когда почти все ученики покинули класс. Совсем вымотанный, Чонгук поспешил к выходу из класса, как кто-то положил руку на его плечо, и он развернулся, чтобы увидеть знакомое лицо.       — Выглядишь неважно, — прокомментировал Джексон с лёгкой усмешкой, после продолжив, не дожидаясь ответа. — Слушай, приходи в гриффиндорское общежитие на Рождество, будет большая вечеринка. Как насчёт того, чтобы ты присоединился, и мы немного повеселились?       — Не делай такое лицо, будто ты собираешься там устроить что-то с рейтингом 18+, —хихикнул Чонгук.       — Прости, сила привычки, — поиграл бровями Джексон. — Ну так что?       — Я не любитель вечеринок, но, — Джексон смотрел на него щенячьими глазами, — я загляну.       — Круто, чувак! — воскликнул гриффиндорец и легонько похлопал Чонгука по плечу. — Увидимся там, — и с этими словами он ушёл.       Чонгук спокойно выходил из класса, как ему в голову пришла замечательная, по его мнению, идея. Он скорее побежал к Большому залу. Сейчас было время обеда, и, если когтевранцу повезёт, он сможет поймать Юнги по дороге или в самом зале. Сталкиваясь с учениками, Чонгук нёсся к залу, перепрыгивая ступени. Вдруг в коридоре он заметил знакомого брюнета и бросился к нему. Чон на ходу выкрикнул имя Юнги, пытаясь привлечь его внимание.       Лицо слизеринца было безразличным, но можно было заметить, что на секунду он удивился, что Чонгук позвал его.       — Что ТЕБЕ надо? — спросил он, скептически смотря на задыхающегося Чона.       — О, я думал, что мы могли бы пообедать вместе или типа того, — с неловкостью в голосе объяснил Чонгук.       Юнги скрестил руки, выглядя так, будто знал истинные намерения Чонгука ещё до его рождения.       — Слушай, если ты хочешь дружить с Чимином тебе не нужно становиться моим другом. Я Чимину не мамочка, ему не нужно моё одобрение, чтобы выбирать с кем тусоваться.       — Я... — ничего себе, это было совсем не то, чего ожидал Чон, но ладно. — Я просто, хмм... Знаешь, многие говорят о тебе хорошие вещи, и я подумал...       Чонгуку показалось, что он немного смягчил Юнги, но слизеринец лишь с издёвкой ухмыльнулся и поднял бровь.       — Ты говоришь обо мне с другими людьми у меня за спиной? О, да, это хороший повод для дружбы.       Расстроенный, Чонгук опустил голову, и Юнги отвернулся, собираясь уходить, как когтевранец пробормотал:       — Мне сказали, что ты всем даёшь шанс, — когда он поднял глаза, его надежда ожила, когда он увидел, что Юнги замер. Он смотрел на затылок слизеринца и продолжил, слегка дрожащим голосом, — а ещё, что ты верный и отличный друг для тех, кто это заслуживает.       Последовало короткое молчание, и Чонгук с нетерпением ждал реакции парня, дёргая от нервозности рукава мантии. Наконец, Юнги небрежно покачал головой, словно приказывая Чону следовать за ним. Без малейших колебаний Чонгук поправил ремень сумки на плече и нагнал старшего. Теперь, взглянув на него поближе, когтевранец мог понять, что его лицо было не безразличным, а уставшим.       Слегка тёмные круги под глазами говорили о том, что брюнет очень мало спит. Чонгук не мог не задаться вопросом, что могло быть причиной, которая не давала слизеринцу спать.       Чон не совсем знал с чего начать разговор. Его первым побуждением было спросить у старшего о его дружбе с Чимином, но Юнги бы тогда точно подумал, что Чонгук решил познакомиться с ним поближе, чтобы получить его одобрение на общение с Паком.       — Мне нравится твой кот, он очень красивый.       Возможно, это было глупо, но что-то подсказывало Чонгуку, что это было именно то, что нужно сказать Юнги для начала разговора. И судя по всему, он на верном пути, так как лицо Юнги внезапно стало расслабленным и дружелюбным.       — Его зовут Диего. Очень хороший мальчик.       — Когда ты получил его?       — Около пяти лет назад, — объяснил Юнги, обходя группу студентов. — Он был подарком от Чимина.       Чонгуку потребовалось время, чтобы обработать полученную информацию, и, когда до него дошло, он с удивлением посмотрел на слизеринца.       — Вы знакомы уже пять лет?       — Мы знаем друг друга с детства, он мне как младший брат, — вздохнул Юнги.       — Круто, — сказал Чонгук, и Юнги что-то согласно промычал, — а так же многое объясняет.       Юнги бросил на него вопросительный взгляд, когда они уже спускались по ступенькам в Большой зал.       — Объясняет что?       — Почему ты так защищал его в первый день? — неуверенно ответил Чонгук, ожидая, что ему сейчас влетит от старшего, но тот лишь бросил на него сщуренный взгляд кошачьих глаз.       После этого они вместе сели за слизеринским столом и нагрузили свои тарелки кучей еды.       — Знаешь... — неожиданно начал Юнги. — У Чимина очень тяжкое бремя. Я просто хочу максимально облегчить его. Это меньшее, что я могу сделать для него после всего, что он сделал для меня.       В этот самый момент Чонгуку хотелось спросить, что же это за бремя? Однако Юнги явно не глупый, и как только Чонгук бы закончил свой вопрос, Мин послал бы его подальше и больше не подпустил бы к себе. Он не был таким человеком, Чонгук уверен в этом. Юнги никогда не расскажет ни одного секрета Чимина, даже если от этого будет зависеть его жизнь.       Поэтому Чонгук решил повести разговор в другом направлении.       — И что он сделал для тебя?       Даже сейчас Юнги не очень горел желанием отвечать на вопрос, но, съев что-то с тарелки, всё же ответил.       — Спасал мою задницу чаще, чем хотелось бы. Скажем так, у меня есть привычка попадать в неприятности из-за других, у Чимина же появилась привычка вытаскивать меня из этих неприятностей.       — Ты, похоже, и правда преданный друг, — сказал Чонгук и подумал, что Юнги, должно быть, услышал лёгкую зависть в его голосе. Он знал, что Юнги повезло, что у него есть Чимин... Но теперь он был убеждён, что Чимину повезло с Мином также.       — Как ты и говорил, — пробормотал Юнги, опять что-то беря с тарелки, — только для тех, кто это заслуживает.       В его голосе не было напыщенности или насмешки, это было просто очевидное утверждение. Хоть они и познакомились в не очень приятной ситуации, но теперь Чонгук понимал, что намерения Юнги никогда не были плохими. Всё, чего хотел слизеринец, это защитить своего друга, и как бы Чон не захотел бы разозлиться на Мина, он бы попросту не смог.       — Эй, — буркнул Юнги, осторожно толкая Чонгука в плечо, вырывая его из оцепенения, — ешь давай. Остынет, будет невкусно.       Лёгкая улыбка появилась на лице Чонгука.       — Хорошо, мамочка.       — Осторожней со словами, — процедил Юнги, указывая своей вилкой на юного когтевранца, — или я скажу всем, что даже не знаю тебя, и что ты снова сел не за тот стол.

***

      Хоть у Чонгука раньше и было плохое мнение о Юнги, но теперь он пожалел о своих мыслях. У Юнги оказалось отличное чувство юмора и огромный аппетит, хотя это было странно, учитывая то, что старший был тонкий, как щепка, но Юнги объяснил это тем, что иногда просто забывает поесть, слишком занятый другими вещами. Чон также узнал, что у них очень похожие предпочтения. Юнги был первым человеком, которого он встретил в Хогвартсе, который предпочитает провести вечер за книгой, чем на вечеринке с громкой музыкой и алкоголем. Утешительный факт, а то Чонгук уже начал думать, что у него единственного такое мнение.       Они также договорились о том, что Юнги поможет младшему в подготовке к экзамену по зельеварению, так как является экспертом по этому предмету. В общем, их обед был замечательным, и Чонгук искренне расстроился, когда узнал, что до следующего урока осталось десять минут. Он попрощался с Юнги и отправился на следующий урок. По пути он проходил мимо ванной и решил, что у него ещё хватает времени, чтобы освежиться, поэтому он повернулся и зашёл в ванную.       Когда он вошёл внутрь, в комнате никого не было и стояла абсолютная тишина. Даже факелы на стенах не горели, и Чонгуку эта ситуация показалась странной. Тихое завывание ветра, проникающего через приоткрытую форточку, словно несло нечто губительное. Но Чон быстро потряс головой и сказал себе, что он параноик и просто пересмотрел ужастиков. Он наклонился над одной из раковин и наполнил руки холодной водой, чтобы умыть лицо. Прохлада была очень приятной, и он вздохнул, потирая кожу возле носа.       Стук.       Чонгук замер и открыл глаза, игнорируя легкое жжение, когда вода попадала в них. Быстрым движением он вытер лицо рукавом мантии. Он думал, что ванная комната была пуста, но, видимо, он ошибался. Он с подозрением посмотрел в зеркало. В отражении кроме него ничего не было.       Медленно, он закрыл кран и обернулся. Сердце бешено стучало. Так же, как и в отражении, его встретила пустая комната. Он чуть не скончался, когда из темноты из одного из углов внезапно донёсся шелестящий звук.       Чонгук медленно сунул руку в карман мантии, крепко сжал палочку и вытащил её.       — Кто здесь?       Ответа не последовало. Он вытянул палочку в сторону скрытого противника, пытаясь подавить свой растущий страх, начиная приближаться к углу из которого ранее доносились звуки. Снова прозвучал шелест, и Чонгук отчаянно думал, что ему делать, когда внезапно шорох раздался с другого конца ванной, и он застыл. Страх крепко сжимал его горло и мешал ему нормально дышать. Чон даже не знал подходящих заклинаний для боя, за первые два месяца он только изучил основы.       Он ждал в тишине, с дрожащими ногами, прислушиваясь к звукам. Когда Чонгук сделал несколько шагов в сторону выхода и ничего не произошло, то он бросился к двери. За спиной он услышал топот, но не осмелился оглянуться. Как можно быстрее он открыл дверь, сердце колотилось так сильно, что казалось, будто сейчас пробьёт грудную клетку. Как только он выскользнул в коридор, то сразу же захлопнул дверь, да с такой силой, которую он не мог контролировать от пожирающего его страха.       Он прислонился к двери спиной, тяжело дыша.       Проходящие ученики бросали на него вопросительный взгляды, но Чонгук никак не реагировал. Он закрыл глаза, пытаясь контролировать своё дыхание. Что это было?       Он нахмурил брови, пытаясь вспомнить, заметил ли он что-нибудь, но ничего не приходило ему в голову. Всё, что он засвидетельствовал, так это шелест, будто от одежды, и топот. Неохотно выпрямившись, Чонгук прижал ухо к деревянной двери ванной, прислушиваясь. Ничего. Чон расслабленно выдохнул.       И тут он почувствовал себя очень глупо. Это была его собственная паранойя, играющая с ним в игры? Или, может быть, привидение, которое пугает учеников в пустых ванных? В конце концов, в школе более десятка привидений.       У него не было много времени, чтобы подумать об этом, так как школьный звонок внезапно раздался в коридорах, и Чон был вырван из своих мыслей. Удивительно, но он успел вовремя добраться до класса, хотя ему и пришлось пропихнуть ногу в дверной проём, когда учитель уже закрывал дверь. Сейчас был урок истории магии, и, единственное, что радовало Чонгука, что он сидит рядом с Югёмом. Этому когтевранцу всегда удавалось сделать урок немного веселее. Сегодня Чонгук был особенно рад, что сидит рядом с этим парнем.       — Эй, Юг? — прошептал Чон, немного наклоняясь к своему другу.       Югём отвёл взгляд от доски, по-видимому, так и не найдя ничего интересного в сегодняшней теме.       — Что случилось? Я уже думал, что ты пропустишь урок.       — Как-нибудь в другой раз, дружище, — пробормотал Чонгук. — Я хотел тебя кое о чём спросить, — Югём коротко кивнул, показывая, что слушает. — Есть ли в школе призраки, которые... невидимы?       Это, видимо, очень позабавило Югёма, ибо тот постарался подавить смех, прежде чем ответить.       — Ну да, они же призраки, они все могут становиться невидимыми.       — Хорошо, — вздохнул Чонгук, — позволь мне спросить ещё кое-что. Они запугивают студентов из темноты?       — Ну, им всем нравится поиздеваться, но это розыгрыши, ничего серьёзного, — задумчиво ответил Югём. — Судя по твоим словам, это не было похоже на розыгрыш. Так ты видел что-то?       — Скорее меня видели, — ответил Чонгук. От воспоминаний неприятная дрожь пробежала по спине. — Я слышал только разные звуки, но ничего не видел.       — Это странно и не похоже на призраков, — пробубнил Югём, хмурясь. Это был первый раз, когда Чонгук видел такую серьёзность на лице своего друга, и он не мог сказать, что его это радовало.       Взяв своё перо в руку, Чонгук нарисовал несколько волнистых линий на краю своего пергамента.       — Я просто чувствовал, будто... — Чон запнулся. — Будто что-то наблюдает за мной.       — Чёрт, Гук... — Югём бросил на него взволнованный взгляд. — Это звучит пугающе, — затем его осенило, судя по выражению его лица. — Точно! Если ты хочешь узнать что-нибудь о призраках, есть один парень, мой знакомый, который дружит с ними.       — Парень? — спросил Чонгук. Он ничего не слышал об ученике, который дружит с призраками, и он не думал, что это обычное дело, даже учитывая то, что они находятся в Хогвартсе.       Но Югём только уверенно кивнул.       — Его зовут Бэкхён. Он гриффиндорец с третьего курса, если кто-то в школе и знает, кто или что напугало тебя, так только он.       — Думаю, стоит попробовать, — пожал плечами Чонгук, потирая шею. — Так где я могу найти этого Бэкхёна?