Bewitched

      Когда занятия наконец закончились, Чонгук с радостью обнаружил, что то, с чем он пересёкся в ванной, больше не появлялось.       Похоже, это из-за того, что он был окружён людьми. Пока он не был один, он чувствовал себя в безопасности. Югём рассказал ему, где найти гриффиндорца, и после того, как последний урок подошёл к концу, и Чонгук оставил свои книги в общежитии Когтеврана, он был полон решимости найти нужного ему человека среди сотен и сотен людей в замке.       Югём сказал, что Бэкхён часто сидел во дворе замка после уроков, поэтому Чонгук направлялся сейчас туда. Однако стоило ему только повернуть за угол, как кто-то сзади позвал его по имени. Когда он повернулся, его встретили ангельской улыбкой и копной розовых волос. Он немедленно отреагировал широкой и счастливой улыбкой, когда Чимин приблизился к нему. Он выглядел ошеломляющим, как и всегда. Сегодня было довольно тепло, поэтому слизеринец был одет в штаны и рубашку с зелёно-серебряным галстуком. Штаны так плотно облегали шикарные бёдра Пака, что Чонгук не мог сосредоточиться и сформулировать предложение.       — Куда ты идёшь? — спросил Чимин, быстро обнимая когтевранца.       Мягко схватив Чимина за руку, Чонгук посмотрел на красивого парня.       — Ищу кое-кого. Ты случайно не знаешь Бэкхёна?       — Бён Бэкхён? Сумасшедший парень из Гриффиндора? — спросил Чимин, а Чонгук кивнул, предположив, что данное описание хорошо подходило для кого-то, кто дружит с призраками. — Я знаю Ким Чонина, он хороший друг Бэкхёна. Они обычно тусуются у большего дерева во дворе около полудня. Я проведу тебя, пошли!       Чонгук знал, что и сам бы дошёл, как и знал Чимин, но, тем не менее, он позволил маленькой нежной руке потянуть себя, и они пошли бок о бок. Когда они проходили мимо групп учеников, Чонгук чувствовал несколько взглядов на себе, а также на его спутнике. Неудивительно, что Чимин привлекал людей, которые не знают его, своей внешностью, в частности, нежно-розовыми волосами и мощной аурой, окружающей его. Чонгук чувствовал ярое желание защищать Чимина, когда замечал, как все пялятся на него, и он задался вопросом, было ли это похоже на то, что чувствовал Юнги по отношению к розоволосому парню.       Но Чимин казался абсолютно равнодушным к всеобщему вниманию и просто продолжал вести Чонгука через знакомые коридоры. Вскоре они достигли двора, и Чимин потянул его к огромному дереву в углу. У его корней сидела группа молодых студентов с разных факультетов. Их было около десяти человек, но Чонгук без труда нашёл Бэкхёна. На парне был красный галстук гриффиндорского факультета, и он смеялся громче всех. Что-то в его ауре было мистическим. Это не то, что бы пугало, но понадобилось бы время, чтобы привыкнуть.       — Чимин! — один из ребят позвал слизеринца, и Чонгук предположил, что это и есть Чонин, о котором говорил Пак.       — Привет, ребят, — поздоровался Чимин с яркой улыбкой.       На короткое мгновение Чонгука перемкнуло.       Эта была не та нежная улыбка, которую Чимин дарил ему, когда они здоровались. Небольшое объятье, которым Чимин обменялся с Чонином, не выглядело таким мягким, как то, что Чон получил не так давно. Действия Чимина очень отличались. Осторожные, будто он возводит стену от других, защищая себя... или других?       Поначалу это испугало Гука, но одновременно с тем он почувствовал гордость. Гордость за то, что он сумел завоевать доверие Чимина, чтобы тот мог быть с ним достаточно искренним.       — Бэкхён, тут кое-кто хочет поговорить с тобой, — объяснял Чимин парню, который, как и догадался Чонгук ранее, был Бэкхёном, и сел рядом со всей компанией на траву.       Он аккуратно потянул Чонгука за собой, сажая его на землю рядом с собой, а Чон в это время разглядывал Бэкхёна. Он ярко улыбался, волосы были спутаны, будто он только что катался по земле, даже пару листочков запуталось. Но в целом он производил впечатление хорошего парня с его-то яркими глазами и приветливой харизмой.       — Я чувствую себя знаменитостью! — воскликнул гриффиндорец и протянул руку Чонгуку. — Бён Бэкхён, рад встрече.       — Чонгук, — робко представился когтевранец и пожал руку гриффиндорцу.       Довольный, Бэкхён прислонился к парню рядом с собой, который, должно быть, как минимум на голову выше него. Возможно, он бы выглядел пугающим, если бы не глупая улыбка и огромные уши. К такому забавно-милому человеку сложно испытывать страх. Чонгук также заметил, что громила одет в форму Когтеврана.       — Так чем могу быть полезен?       Чонгук неспешно прочистил горло, и внезапно нежная рука накрыла его ладонь, даря спокойствие.       — Я хотел спросить тебя, знаешь ли ты всех призраков в школе?       — Имя, возраст, причина смерти, — радостно кивнул Бэкхён, и Чимин тихо фыркнул. — Так что тебя беспокоит?       Чонгук кивнул, тщательно обдумывая, как всё сказать.       — Я… Я что-то встретил в ванной комнате, и я не уверен, что это было.       Интерес всех вокруг резко возрос, над всей компанией повисла тишина, а Бэкхён наклонился вперёд с широко раскрытыми глазами.       — Ты можешь описать это?       — Вряд ли, — ответил Чонгук и почувствовал нервную дрожь Чимина рядом, — я не видел этого. Только слышал. Назови меня сумасшедшим, но я точно уверен, что там было что-то… или кто-то.       Бэкхён начал усердно обдумывать полученную информацию, и вокруг него все затаили дыхание, даже Чимин.       — Извини, но я правда не знаю, о чём ты говоришь. Если призраки становятся невидимыми, они не могут издавать никаких звуков, иначе никак.       — Разве, — неожиданно заговорил Чимин, — это не может быть какой-то тип… ну, знаешь, магического заклинания?       Но на этот вопрос ответил не Бэкхён, а сидящий рядом с ним высокий когтевранец.       — Существует заклинание, при помощи которого волшебник становится невидимым, но его всё равно будет слышно, так что, возможно, ты прав, — пожал он плечами, и Чонгук почувствовал, как Чимин рядом с ним напрягся. — Но не знаю, кому пришло бы в голову использовать его, чтобы ошиваться в пустых ванных, это странно, так ведь?       Так, о призраке не могло быть и речи. Но волшебник? Был ли кто-то, кто наблюдал за ним? Может, Юнги всё ещё не доверял ему и следил за ним? Но это мысль казалась настолько глупой и маловероятной, что Чонгук быстро отказался от неё. Чем больше вариантов он перебирал, тем чаще стало биться его сердце, он взял руку Чимина и сжал.       Внезапно Чимин потянул руку Чона, помогая встать, и махнул ребятам с широкой улыбкой на лице.       — Спасибо, что помогли нам, ребята, у нас ещё есть дела, так что простите нас.       Прежде чем Чонгук успел попрощаться с группой учеников, его уже тащили по коридорам к месту назначения, которое знал только Чимин. Слизеринец выглядел очень серьёзным. Чонгук молчал, боясь помешать размышлениям Пака, поэтому он слепо следовал за ним. В одном из коридоров Чонгук успел заметить проходящего Тэхёна, но друг даже не заметил его, поглощённый разговором с Хосоком.       Через некоторое время Чонгук наконец понял, куда тащил его старший, когда Чимин достал свою палочку и пробормотал заклинание у замка на входной двери Астрономической башни. Пак быстро проскользнул внутрь и потянул Чонгука за собой, опять же, не встречая никакого сопротивления. Чон уже привык к мании Чимина нарушать всевозможные правила, установленные школой, после того, как часто находился рядом со старшим. Даже страх получить наказание отсутствовал, только прибавлял адреналина. Когда он был с Чимином, ему было всё равно, поймают его или нет.       Когда когтевранец закрыл за собой дверь, Чимин будто расслабился и повёл младшего в комнату, в которой находилась куча огромных подушек, разбросанных на полу. Не задумываясь, они легли на них рядом, соприкасаясь плечами.       Тихое хихиканье вырвалось из уст Чимина, и Чонгук бросил на него вопросительный взгляд.       — Это напоминает нашу первую встречу, — объяснил Чимин, и Чон сразу же вспомнил тот случай, — мы тогда боролись в реке, а потом отдыхали на том большом камне, лежали так же, как и сейчас. Тогда это было самой радостной вещью, случившейся со мной за долгое время. Ты сделал меня по-настоящему счастливым. Наверно, именно поэтому я привязался к тебе.       Чонгук повернул голову и покраснел, обнаружив, что их носы сталкиваются в темноте тихой комнаты. Чимин, похоже, не возражал, только щёки налились румянцем, когда он осторожно потёр свой нос об чужой, и когтевранец решил, что на его месте отвернулся бы только идиот. А он не был идиотом. Не мог быть, не зря же он в Когтевране.       — Я хочу всегда радовать тебя, Чимин, — пробормотал Чонгук, и ему почему-то показалось, что сердцебиение Пака участилось. У них всё ещё были переплетены руки, но Чимин почувствовал желание положить свободную руку на грудь Чона, а тот совсем не возражал.       Вскоре Чонгук смело положил руку на талию Чимина, полностью поворачиваясь к нему и укладываясь на мягких подушках.       — Это ведь хорошее желание?       Чимину от вопроса Чона стало ещё приятней, и он кивнул, всё ещё прикасаясь носом к Чонгуку. Их лица были так близко, и в голове Чонгука все мысли состояли только из Чимина, Чимина и Чимина. Эти невероятные глаза должно быть самая красивая вещь, которую Чон видел за всю свою жизнь, и он был уверен, что от поцелуев губы слизеринца лишь станут пухлее и краснее. Сладкое дыхание Чимина обдувало его кожу. Чон так хотел поцеловать его. Так сильно. И пусть он будет проклят, если не рискнёт.       Он придвинулся ближе, глаза прикрылись, но прежде чем он успел почувствовать на вкус губы Чимина, его аккуратно оттолкнули.       — Чонгук… — прошептал Пак, и когтевранец сразу замер. — Я не могу.       Сердце Чона замерло от разочарования.       — Извини, Чимин. Я не должен был…       — Нет! — поспешно ответил Чимин и послал тёплую волну по телу Чонгука, положив руку на его щёку, потирая большим пальцем кожу лёгким, как пёрышко, прикосновением. — Нет, Чонгук, ты всё сделал правильно, только вот…       Затем Чонгук понял.       — Чимин, не волнуйся. Ничего страшного, если ты не хочешь… если ты не готов, я не буду тебя принуждать.       Последовало короткое молчание, в течение которого они только обменивались взглядами. Жгучее желание поцеловать Чимина всё ещё присутствовало, но зная, что слизеринец не готов, Чонгуку было легче противостоять ему. Без сомнения, сердце сжималось от боли отказа, но, тем не менее, Чон чувствовал удовлетворение, что Чимин всё ещё держит свою руку на его щеке, с невероятной нежностью поглаживая.       — Как ты можешь быть таким идеальным, Чон Чонгук? — пробормотал Чимин.       Ответ, который дал Чонгук, вызвал яркий румянец и застенчивый смешок.       — Я мог бы задать тебе тот же самый вопрос.       — Я серьёзно, — резко нахмурился слизеринец. — У меня никогда не было ничего подобного. Никогда не чувствовал ничего подобного.       — И я.       — Я напуган, Чонгук, — прошептал Чимин, и Чонгук не мог не услышать боль в голосе слизеринца, которая делала огромную дыру в его сердце. — Когда у меня появляются те, кто по-настоящему дорог мне, они страдают.       Сразу же Чонгук почувствовал необходимость держать Чимина крепче и обрадовался, когда его не оттолкнули. Просто чтобы убедиться, что он не пересекает зону комфорта Чимина, Чонгук притянул розовую голову под свой подбородок и начал поглаживать мягкие пряди. Чимин был взволнован, но всё же прижался ближе к Чону, утыкаясь носом в ключицы младшего.       — Тебе не нужно бояться, хён, — прошептал Чонгук впервые используя такое обращение, но Чимина это только успокаивало. — Со мной ничего не случится, я буду в безопасности.       — Да, — пробормотал Чимин, внезапно осторожно вырываясь из хватки Чонгука и садясь, глядя на когтевранца с мягким блеском в глазах. — Я позабочусь об этом.       Он казался невероятно решительным, и это пугало Чона. У него возникло ощущение что, что бы не планировал там у себя в голове слизеринец, он совсем не думал о своей собственной безопасности. Со страхом, охватившим его сердце, Чонгук снова попытался взять старшего за руку и выдохнул с облегчением, когда обнаружил, что Чимин делает то же самое. Их пальцы переплелись, и Чонгук снова почувствовал себя комфортно.       — Я исчезну на некоторое время, — сказал Чимин, а Чонгук будто не слышал его... не хотел слышать. — Не беспокойся, я позабочусь о твоей безопасности. Никто не причинит тебе вреда.       Разум Чона наполнился кучей вопросов, которые заставляли его дыхание сбиться. Что имел в виду Чимин, говоря, что исчезнет? Куда он пойдёт? И почему сейчас, вдруг? Если Чимин так серьёзно относился ко всему этому, правда ли, что Чонгук в опасности? В этот момент труднее всего было оттолкнуть все сомнения и вопросы, чтобы сосредоточиться на настоящем. На Чимине.       Чон выпрямился, их глаза снова оказались на одном уровне, и провёл кончиками пальцев по линии подбородка слизеринца, аккуратно обхватывая щеку.       — Пожалуйста, останься, — умолял Чон, а Чимин прикрыл глаза и начал тереться щекой об его руку.       Он не хотел знать, что за планы у Чимина. Он не хотел знать, что у него за секреты. Всё, чего он хотел, так чтобы его милый Чимини был в безопасности. Чонгук понимал, что если старшего не будет слишком долго, он не выдержит. Он за такой короткий срок так привязался к Чимину, что всё его нутро скручивало от мысли, что Пак куда-то уйдёт.       Чимин прижался лбом к челюсти Чонгука, и они несколько мгновений вдыхали запахи друг друга.       — Мне нужно идти.       — Пожалуйста... — шёпот. Тихая мольба.       Глаза Чимина были полны беспокойства и раскаяния, и Чонгук хотел стереть эти плохие эмоции с помощью нежного поцелуя.       — Пойми, это важно, Чонгук. Я должен.       Вздохнув, принимая поражение, Чонгук опустил глаза, перемещая руку на затылок слизеринца и впутываясь пальцами в его волосы.       — Где ты будешь? Как я смогу найти тебя?       — Никак, — ответил Чимин, делая Чону ещё больнее, — но я вернусь, — после короткого молчания он добавил. — Ты доверяешь мне, Чонгук?       Не долго думая, Чонгук кивнул и, не удержавшись, нежно поцеловал Чимина в лоб. Сейчас для него этого достаточно, но только Бог знает, что он желал большего. Чимин уходил. Куда, он не мог сказать, и грудь Чонгука сжалась от беспокойства, в то время как его инстинкт когтевранца требовал искать ответы в каждом углу.       — Я буду ждать тебя, — пробормотал Чонгук, и, когда он снова провёл большим пальцем по щеке Чимина, он готов был поклясться, что почувствовал лёгкую влажность на коже слизеринца.