Bewitched

      Верный своему слову, Чимин исчез на следующий день. Не было никаких зацепок, которые помогли бы в его поисках. Никаких признаков того, что он всё ещё был в Хогвартсе и ему просто лень ходить на занятия. Он сказал Чонгуку не волноваться, но он наверняка понимал, что это невозможно. Ночью все попытки Чона уснуть заканчивались бессоницей, а днём он бродил по замку, как зомби. Интересно то, что никто не обращал внимания на исчезновения Чимина: ни ученики, ни учителя. Всё было как и прежде, и теперь пустое место, которое раньше занимал Чимин в Большом зале, казалось абсолютно неважным для окружающих.       Единственный, кто был немного затронут, это Юнги. Это сказывалось на мешках под глазами, которые стали ещё темнее, и то, что он всегда был один и старался держаться вдали от всех, но всё же обычно кто-то был рядом. Через две недели после исчезновения Чимина Чонгук обнаружил Юнги одного в библиотеке, сидящего у окна и задумчиво смотрящего на улицу, а не в свою книгу. На столе, свернувшись в клубок, лежал Диего, наслаждавшийся мягкой лаской, которую рассеянно ему дарил Юнги. В течение нескольких секунд Чонгук размышлял о том, чтобы оставить слизеринца наедине со своими мыслями и сесть за другой стол, но после он решился и направился к самому дальнему столу.       Когда он бросил сумку рядом со стулом и сел, то Юнги вздрогнул, вырванный из своих глубоких мыслей, и прекратил поглаживать своего кота. Диего тоже немного вздрогнул и будто удивленно смотрел на Чона, в то время как Юнги так же, с удивлением, смотрел на когтевранца. Впервые за последние дни Чонгук слегка улыбнулся, замечая сходство между ними. Должно быть правда, что люди говорят, что питомцы похожи на своих хозяев.       — Выглядишь отвратительно, — прокомментировал Юнги, а Чон даже не разозлился на него.       — Что есть, то есть, — ответил он и вытащил из сумки книгу, перо и лист пергамента. — К счастью, до твоего состояния мне ещё далеко.       На это Юнги фыркнул и слабо улыбнулся, снова начиная гладить Диего, который снова успокоился.       — Что делаешь?       — Домашнее задание, — ответил Чонгук. — Никуда от него не денешься.       — Тебе нужна помощь?       — Нет, спасибо, — улыбнувшись предложению, покачал головой Чон. — Думаю, я справлюсь.       — Тогда что ты здесь делаешь?       Это заставило Чонгука поднять глаза и удивленно посмотреть на Юнги.       — Я… Я хотел бы немного пообщаться с тобой. Ты показался мне немного одиноким, и мне нравится быть с тобой, поэтому я подумал…       — Это из-за Чимина? — спросил Юнги настороженно.       На мгновение Чонгук серьёзно задумался, прежде чем дать ответ.       — Отчасти. Полагаю, он является причиной твоего измученного лица?       — Кто бы говорил, — пропыхтел Юнги, откидываясь на спинку стула. В его голосе не было гнева или же других отрицательных эмоций, только едва различимое беспокойство. — С той ночи, как он исчез, ты выглядишь как ходячий труп.       — Мало сплю.       Юнги пристально смотрел на него.       — Ты действительно волнуешься, да? — Чонгук только пожал плечами. — Чимин — сильный волшебник, ты знаешь?       Это пробудило интерес у Чонгука, и он оторвал взгляд от пергамента, переводя его на слизеринца.       — Он намного могущественнее, чем большинство старшекурсников, даже некоторых учителей.       — Как это возможно? — ахнул Чонгук.       — Ну, во-первых, он чистокровный, — объяснил Юнги, несколько отстраненно глядя, будто переживая кучу старых воспоминаний. — Плюс к этому, его обучали магии до поступления в Хогвартс. Он был способен убить человека даже раньше, чем впервые переступил порог замка.       Образ Чимина, причиняющего кому-то боль, никак не укладывался в голове Чонгука, но это сказал Юнги, а Чон доверял ему.       — Есть много влиятельных людей, которые заинтересованы Чимином из-за его способностей, — продолжил слизеринец. — Кто-то звал его вежливо, кто-то — нет, поэтому со временем Чимин привык к опасности.       — Похоже, он способен на многое, — удивлённо признал Чонгук, но всё равно продолжая беспокоиться.       — На многое, кроме заботы о себе, — возмущённо пробормотал Юнги, но потом расслабился. — Он всегда рвался в самое пекло, рискуя жизнью, пока не встретил тебя и не узнал поближе.       Отталкивая домашнее задание, Чонгук сложил руки на столе.       — Что ты имеешь в виду?       — Знаешь, в начале я тебя терпеть не мог, — Чонгук кивнул с кислым выражением лица. — Я думал, что ты глупый, жаждущий, неконтролирующий гормоны подросток, который хочет Чимина просто трах…       — Хорошо, Юнги, я понял.       — В любом случае, когда я понял, что твоё влияние не позволяет Чимину рисковать жизнью, я хотел, чтобы вы двое хорошо поладили, — с теплотой в голосе продолжил Юнги. — Поэтому я доверил его тебе, но, единственное, что меня беспокоило, что он рьяно хотел защитить тебя, — чувство вины поглотило Чонгука. — Но я не могу винить тебя. Чимин по натуре такой человек, не так ли?       — Да уж… — смущенно улыбнулся Чонгук.       — Он делает это все из-за того, что чувствует к тебе, — сказал Юнги, а сердце Чонгука подпрыгнуло от неожиданных слов. — Когда он уходил той ночью, я говорил с ним по поводу того, почему он уходит. Он мало что рассказал, только что это важно, и он делает это для тебя.       Нервно выдёргивая пух из своего пера, Чонгук уставился на стол.       — Но всё равно, что заставило его так внезапно исчезнуть?       — Я не уверен, но знаешь, что мне известно? — спросил Юнги, и Чонгук поднял глаза, встречаясь с серьёзным взглядом. — Что бы то ни было, это чертовски важно для него.       Они провели несколько часов в библиотеке, пока Юнги не решил, что уже слишком поздно для занятия, и не начал собирать вещи.       Слизеринец предложил Чонгуку провести того до общежития Когтеврана, и Чон с радостью принял предложение, так как ещё помнил странный случай в ванной. Он не хотел оставаться один, тем более в такой поздний час, как бы по-детски это ни звучало.       Они не очень много разговаривали, но всё же присутствие Юнги успокаивало Чона, и они спокойно шли по пустынным коридорам и лестницам. Они собирались свернуть в прихожую, ведущую прямо в гостиную Когтеврана, когда Чонгук вдруг услышал крики. Он остановил Юнги, положив руку ему на грудь, и тот бросил на него вопросительный взгляд, пока сам не услышал голоса.       Следуя туда, откуда доносятся звуки, Чонгук молча прижался к стене и с любопытством заглянул за угол. Там было четыре человека: три гриффиндорца и один пуффендуец. Все они были парнями, и, казалось, спорили о чем-то. Пуффендуйца оттолкнули в стену, и он упал на колени, сжимаясь, будто пытаясь спрятаться, в то время как другие начали бить его и оскорблять.       — Ты самая трусливая шлюха, ты знал это? — со смехом выкрикнул один из гриффиндорцев.       — Когда ты уже поймёшь, что никто не хочет, чтобы в нашу школу ходил бедный наркоман? — добавил ещё один.       — Это удивительно, что тебя ещё не исключили. Жалеют такого бедненького человечишку, а?       Они безжалостно засмеялись, когда пуффендуец захныкал, когда на его лицо был нанесён ещё один удар, и Чонгук вздрогнул.       Слабый голос пуффендуйца показался таким знакомым, но он не мог понять, кто это, так как его голова была слишком низко опущена.       — Серьёзно, ты должен убить себя! Только сделай на этот раз всё правильно.       И наконец, показалось заплаканное лицо пуффендуйца. Если до этого Чонгук был в ужасе, то теперь он был в ярости, когда увидел прекрасное лицо Ким Тэхёна, измученное болью, окрашенное кровью и слезами. Они заплатят за это.       Прежде чем Юнги успел что-то сделать, хотя бы схватить за край мантии и затащить обратно, Чонгук уже направился к группе парней.       Похоже, они все одногодки Тэхёна, и все как один выше Чонгука, и когтевранец знал, что он явно проиграет, но если бы он не попытался заступиться за друга...       — Ты кто такой, чёрт возьми? — спросил один из хулиганов, но прежде чем он успел закончить предложение, Чонгук выкрикнул Остолбеней, и парня отбросило к стене, на которую опирался Тэхён.       Двое других были слишком быстрые, и уже вытащили свои палочки, и до того, как Чон успел среагировать, один из гриффиндорцев его атаковал. Ярко-синий волшебный свет приближался, и Чон стиснул зубы и зажмурил глаза, но боль, которую он ожидал, так и не пришла. Он снова открыл глаза, и увидел, что перед ним стоит Юнги. В одной руке слизеринец держал палочку, а в другой за воротник гриффиндорца.       — Слушайте внимательно, жалкая кучка крыс, — процедил Юнги, а от холода в его голосе даже у Чона побежали мурашки. — Если я ещё раз узнаю, что вы хотя бы прикасаетесь к этим парням, я лично найду каждого из вас, разорву на части, сделаю из вас консервы и скормлю своему коту. Я достаточно детально объяснил?       — Да, Юнги, — захныкал гриффиндорец, дрожа от страха.       — Умница, — слизеринец отбросил гриффиндорца в сторону его дружков. — Теперь проваливай и своих друзей не забудь, а то я передумаю и выполню своё обещание сейчас же.       И вот их и след простыл. Чонгук не потратил ни секунды, чтобы полюбоваться Юнги в этот момент, сразу же падая на колени перед Тэхёном. Он нежно обхватил лицо друга руками, приподнимая вверх, чтобы Тэхён посмотрел на него, и убрал несколько прядей с мокрых глаз. Нижняя губа была порвана, бровь рассечена, из носа текла кровь, а на щеке начал образоваться тёмный синяк.       — Позволь мне, — Юнги оттолкнул Чонгука, и когтевранец неохотно отошёл, наблюдая, как слизеринец рассматривает лицо Тэхёна, даже открывает рот, заглядывая внутрь. Когда он посчитал свой осмотр законченным, то удовлетворенно кивнул. — Ничего не сломано, зубы на месте. Они больше нигде тебя не били?       — Нет, — выдохнул Тэхён, и Юнги кивнул, поднимая свою палочку.       С широко раскрытым ртом Чонгук с восхищением наблюдал, как Юнги произносит несколько заклинаний, и на лице Тэхёна раны начали зарастать, а синяк бледнеть, после вовсе исчезая. Затем Юнги взял край своей мантии, намочил языком и начал заботливо оттирать оставшуюся кровь на лице пуффендуйца. Когда он закончил, Чонгук уже подумал, что сам вообразил раны на лице Тэхёна.       — Теперь он в порядке, — сказал Юнги, поднял Тэхёна и подтолкнул к Чонгуку.       Чонгук немедленно схватил его, заключая в крепкие объятия, и тогда Тэхён начал рыдать в его плечо. Горячие слёзы заставили Чонгука вцепиться в мантию пуффендуйца крепче. Как это могло случиться? Что было бы, если бы они не нашли Тэхёна вовремя? И самое главное: сколько раз это случалось раньше?       Однако он не мог заставить себя спросить, когда увидел, как Тэхён медленно успокаивается. Глаза пустые, он выглядит разбитым.       — Пусть он сегодня переночует в общежитии Когтеврана, думаю, так будет лучше, — решил Юнги, а Чонгук кивнул в знак согласия.       Им удалось расположить Тэхёна на спине Чона, и когтевранец делал всё возможное, чтобы не споткнуться и не уронить друга. Когда они дошли до двери в гостиную Когтеврана, Чон уже слышал тихий храп под ухом и слегка улыбнулся. Он повернулся, чтобы посмотреть на Юнги, а тот в это время всё ещё с беспокойством посматривал на Тэхёна.       — Спасибо, хён, — пробормотал Чонгук, вкладывая всю свою благодарность в слова.       Юнги кивнул, и свет от факелов пробежался по его волосам цвета вороньего крыла.       — Заставь его выпить немного воды перед тем как уложить.       После этих слов слизеринец развернулся, собираясь уходить, но Чонгук не мог отпустить его, не сказав, что у него на душе.       — Хён? — Юнги остановился, снова поворачиваясь к нему лицом. — Ты совсем не такой, как люди говорят, — прошептал Чонгук, глядя на нечитаемое выражение лица Мина. — Ты намного, намного лучше.       Мягкая улыбка в ответ, и вот слизеринец исчез в темноте тихо, словно кошка.

***

      На следующее утро Чонгук удивился тому, что проснулся на полу, а не в своей мягкой кровати. Под ним были лишь тонкое одеяло и подушка, и он задрожал, когда холод от каменного пола прошёлся по всему его телу. Он потёр глаза, стирая лёгкую дымку, появившуюся после сна. Затем он вспомнил, почему он спал на полу, и его взгляд бросился к его кровати, где под одеялом уютно расположилась фигура. Чонгук не мог ничего видеть, кроме растрёпанных золотистых волос, что вызывали у него приступ умиления.       В комнате никого не было, все когтевранцы уже ушли, сегодня суббота как никак. Единственный, кто ещё был в комнате — Джебом, спящий, зарытый в подушках в очень странной позе. Чон решил умыться и убрать с пола одеяла и подушку, после ложась к Тэхёну в свою собственную кровать. Как только он успел найти удобное положение в небольшом пространстве, оставшемся на маленькой кровати, Тэхён пошевелился и высунул кончик носа из-под одеяла. Чонгук тепло улыбнулся на милое и забавное поведение друга.       — Хорошо спалось? — пробормотал Чон, потирая плечо в успокаивающем движении.       — Лучше, чем когда-либо, — ответил хриплым ото сна голосом пуффендуец. — Единственное, что сбивает меня с толку, почему всё вокруг синее. Почему я здесь?       Чонгук не решался ответить, желая, чтобы Тэхён ещё немного насладился временным наивным незнанием.       — На тебя напали какие-то хулиганы. Юнги спас тебя.       — Но ведь ты... — резко вспомнил пуффендуец.       — Я вообще ничего не сделал, — виновато почесал затылок Чонгук. — Юнги прогнал их и залечил твои раны.       — Но ты был тем, кто заступился за меня, — возразил Тэхён. — Ты ведь, наверняка, понимал, что не сможешь победить их. Никто, кроме Хосока, не заступался за меня. Спасибо.       Не в силах найти нужные слова, Чонгук кивнул, поглаживая Тэхёна по волосам.       — Так что случилось?       — Кто-то из них думал, что я переспал с его девушкой, чтобы получить какое-то странное волшебное лекарство, которое недавно появилось в продаже. Одна мысль, что я увёл у него девушку... — Тэхён грустно усмехнулся, его глаза были пустые, пока он говорил. — Когда люди лажают, они ищут козла отпущения, — вздохнул пуффендуец, — а я козёл отпущения номер один во всей школе. Естественно, они приходят ко мне и избавляются от своей агрессии. Такое часто случается.       — Ты рассказывал мне о слухах, — Чонгук сжал руку в кулак. Гнев и разочарование пожирали его, — но ты никогда не говорил, что всё настолько плохо.       — Я думал у тебя другие заботы, не хотел тебя беспокоить, — смущённо пробормотал Тэхён.       Первым желанием Чона было отругать друга за такие глупые мысли, но он решил, что сделает это позже.       — Хосок знает?       — Не всё, но больше, чем другие, — прикусив губу, сказал Тэхён, вспоминая о своём возлюбленном. — Он хорошо заботится обо мне.       Остаток утра они провели в постели, играя в шахматы и карты, позже позвав присоединиться к ним Джебома, который проснулся за час до обеда. Проводя время с Тэхёном: смеясь, шутя и даже устраивая шуточные драки, Чонгук вовсе забыл о своих нынешних переживаниях. Когда наступил обед, Чонгук расстроился, что им приходится покинуть эту уютную атмосферу, которую они создали.       Вместе они дошли до Большого зала и сели за стол с ещё несколькими ребятами, Чонгук специально оставил пустое место между собой и Хосоком, чтобы туда сел Тэхён. Он не мог сдержать нежной улыбки, наблюдая, как эти двое взаимодействуют друг с другом, явно не выглядя как простые друзья. В итоге Чонгук начал думать, когда эти двое начнут встречаться? Он надеялся, что в ближайшее время. Они и правда хорошо смотрелись. Чон собирался положить в свою тарелку картофельное пюре, когда заметил краем глаза знакомое лицо. Повернувшись, он увидел Сокджина, сидящего за гриффиндорским столом недалеко от него, а рядом с ним круглолицый парень с ямочками на щеках. Они сидели рядом друг с другом, не обращая ни на кого внимания, будто находясь в своём собственном мирке, и это вызвало в душе Чонгука тоску. Всё утро он был отвлечён, но теперь желание сжать Чимина в своих объятиях достигло максимума. Он не мог не задаться вопросом, когда его чувства стали настолько сильными, но в итоге он подумал, что отвечать на этот вопрос бессмысленно. Не важно, как давно это началось, сейчас он был готов горы свернуть лишь бы быть рядом со слизеринцем.       Слегка покачав головой, пытаясь отогнать эти мысли, он повернулся обратно к своим друзьям и увидел перешёптывающихся Тэхёна и Хосока, что вообще не помогало ситуации. Он хотел отвернуться от парочки, когда его взгляд остановился на Тэхёне. В его голове возникла мысль, и он встал со своего места за столом. Не обращая внимания на вопросы друзей, которые спрашивали, куда он собрался, Чонгук направился к Сокджину и другому гриффиндорцу.       Хотя ему было неловко прерывать идиллию старших, но Сокджин, заметив его, радостно улыбнулся и показал садиться на место напротив них.       — Намджун, это Чонгук, — представил Сокджин, и Чонгук ослепительно улыбнулся Намджуну. — Он очень милый парень, может быть, ты помнишь его?       Намджун нахмурился, а потом в его глазах вспыхнуло узнавание.       — А! Ты тот ученик, который в первый день сел не за свой стол, да? Не мог перестать смеяться весь день!       Чонгук вздохнул, когда его старая репутация всплыла на поверхность.       — Да, это я, — ответил он и пожал руку тепло улыбающемуся Намджуну.       — Чем могу быть полезен, Чонгук? — полюбопытствовал Сокджин.       Прочистив горло, Чонгук думал, как лучше сформулировать просьбу.       — Ты сказал, что поможешь мне, если мне понадобится помощь, и я... Я хотел спросить, есть ли у тебя что-то для защиты?       — В ванных комнатах обычно спрятаны презервативы, — сказал Сокджин с невозмутимым лицом, — они высокого качества, мы их тоже используем.       Лицо Чонгука никогда не было таким красным как в данный момент.       — Я не совсем это имел в виду...       — Ну, ещё есть чары, которые помогают сохранять концентрацию в нужном органе, так...       — Я вообще не это имел ввиду! — прервал его Чонгук, чтобы объяснения не зашли ещё дальше.       Когда Намджун заметил отчаянное выражение лица Чонгука, то хихикнул и объяснил:       — Я думаю, то, что ищет наш когтевранец, это защита от некой опасности, а не... защита, о которой ты подумал, Сокджин.       — Ой! — воскликнул гриффиндорец, но на его лице не было и капли смущения или стыда. — Ну, так какую опасность ты хочешь предотвратить? Разрыв сердца? Несчастные случаи во время квиддича? Переломы?       Переломы...?       — Эм, у меня есть друг, который часто... вступает в драки, — медленно сказал Чонгук, чтобы не выговорить лишнего. — Поскольку я не всегда могу быть рядом, я хотел бы, чтобы у него было что-то, что могло бы защитить его, даже когда он один.       Но вместо Сокджина ответил Намджун.       — Что насчёт фамильяра? Сейчас они довольно популярны и их не так сложно купить. Они продаются в Хогсмиде.       Чонгук разочарованно вздохнул, и Сокджин спросил, в чём дело.       — Я первокурсник, — уныло объяснил Чон. — Я не могу пойти в Хогсмид.       Короткое молчание, во время которого Сокджин и Намджун обменялись нежными взглядами.       — А мы тебе на что, глупый, — хмыкнул Сокджин.       Чонгук поднял взгляд, на него были направлены две пары дружелюбных глаз.       — Вы... вы правда сделаете это?       — Конечно! — воскликнул Сокджин. — Не зря меня называют очаровательным принцем Гриффиндора!       — И не зря меня называют парнем очаровательного принца Гриффиндора! — добавил Намджун, вызывая смех у Чонгука. Эти двое идеально подходят друг другу.       — Я у вас в долгу, — счастливо улыбнулся Чон, а двое гриффиндорцев начали умиляться его милой кроличьей улыбке.

***

      День только начинал набирать обороты, когда они закончили обедать, солнце на улице сияло. Приближается зима, и Чонгук решил воспользоваться последними достаточно тёплыми деньками и прогуляться. Поэтому, он попрощался с друзьями и направился к выходу, ведущему к хижине Хагрида. Чем дальше он отходил от замка, тем меньше учеников встречалось на его пути, и спустя некоторое время он вовсе стал единственной живой душой, блуждающей в округе.       Когда Чонгук прошёл мимо самой хижины и приближался к кладовой, то до него донёсся свистящий звук. Он застыл на месте, оглядываясь вокруг. Ничего. Опять. На этот раз он сразу же достал свою палочку. В его голове не было ни одного заклинания, которое было бы нужно для данной ситуации. Чёрт возьми, что вообще нужно для такой ситуации? Он поступил так глупо, забыв о случае в ванной и снова оставшись один.       — Кто здесь? — закричал он напряжением в голосе, которое он никак не мог скрыть. — Покажи себя!       Тишина, а затем снова шелест одежды. Чонгук прижался к каменной стене, сердцебиение усилилось от страха.       — Я сказал, покажи себя!       И затем, кто-то будто сорвал мантию-неведимку, перед Чоном появилась огромная фигура, выше его на целую голову. Фигура была обернута в огромную чёрную ткань, а когда Чон хотел увидеть лицо, то смог увидеть лишь маску. Человек протянул к нему руку, и Чонгук почувствовал как дрожит, и явно не от холода. Рука фигуры приближалась всё ближе и ближе, тонкие бледные пальцы собирались вцепиться в лицо парня, и Чонгук застыл, неспособный пошевелить ни одной мышцей.       Если бы только Чимин был тут. Или Юнги. Хоть кто-нибудь, кто мог бы помочь ему. Он плотно закрыл глаза, ожидая, когда фигура схватит его и утащит в темноту.       Только вместо темноты появился свет. Яркий голубой свет из окна кладовой. Его противник отвлёкся на свет, и Чонгук, пользуясь возможностью, поднял палочку и направил её на живот тёмной фигуры. Прошептав заклинание, Чонгук позволил маленькому огоньку вырваться из палочки, и фигура отлетела на десять футов назад. У Чона не было так много времени удивляться, поэтому он был готов рвануть в сторону замка в любой момент. Он бы так и сделал, если бы не бросил взгляд на кладовую. Там, сквозь грязное стекло, через которое недавно было видно яркий свет, он заметил розовую шевелюру.       Чонгук взглянул на место, куда отлетел противник, и обнаружил, что там никого не было. Его нигде не было. Ну что ж, Чону же лучше. Нерешительными, но быстрыми шагами Чонгук добрался до двери в помещение и зашёл внутрь. Он ожидал, что это был лишь образ, игра истосковавшегося разума, который беспокоил его всё это время.       Но недалеко стоял он. Прекрасный, как всегда, завернутый в тёмное одеяние, которое на нём смотрелось даже лучше, чем слизеринская форма.       — Чонгук!       — Что за... — Чон даже не успел договорить, как его мгновенно обняли.       Он сразу же обнял слизеринца в ответ, вдыхая его запах, словно это был кислород, и вдруг все его заботы остались позабытыми.       — У меня не так много времени, — прошептал Чимин, неохотно отрываясь от Чонгука и смотря ему прямо в глаза. — Мне нужно отдать тебе кое-что.       — Как ты попал на территорию замка? — спросил Чонгук, не слушая Чимина. — Я думал, здесь нельзя трансгрессировать.       — Объясню в другой раз, — бросил Чимин, роясь в карманах, пока не нашёл то, что искал. — Есть кое-что, о чём я хочу тебя попросить, Чонгуки.       — Чт...       — Вот, — Чимин сунул ему в руки маленький флакон с мерцающим веществом. — Это очень важно. Я не могу держать это при себе, если они узнают, что у меня это есть...       — Кто узнает?.. Чимин, что блин происходит? — отчаянно спросил Чонгук.       Виновато покачав головой, Чимин схватил Чонгука за плечи, глядя серьёзно прямо в глаза.       — Всегда носи с собой, ясно? Всё время. И никому не рассказывай об этом, даже Юнги.       Глаза Чимина метались в панике по помещению взад-вперёд, и видя слизеринца таким, Чон убедился, что происходит что-то злое. Что сильнее всего расстроило Чона во всей ситуации, что Чимин не ответил ни на один из его вопросов. Всё, что он получил, это маленький флакон с непонятным содержимым и просьбу Чимина защищать его. Ради Бога, ему всего семнадцать и он всего лишь первокурсник. Он практически ничего не знает о защитной магии и уж тем более о боевой.       Итак, как он вообще может защитить эту маленькую вещь? Такой вопрос вызывал другой: от кого нужно защищать флакон, и, если он столкнётся с ними, был ли у него хоть какой-то шанс выжить? Воспоминание о существе из ванной вернулось к Чону, и он хотел рассказать об этом Чимину, но ещё один нервный взгляд Пака отвлёк его.       — Я должен снова уходить, — пробормотал Чимин, беря Чона за руки. — Береги себя.       Он уже собирался отвернуться, когда Чонгук потянул его назад, обнимая со спины и вызывая удивлённый вздох.       — Чимин, подожди секунду, пожалуйста...       — Чонгук, времени не так много, я...       — Ты появляешься из ниоткуда, — сказал Чонгук голосом, дрожащим от ярости, растерянности и отчаянного желания задержать Чимина ещё немного, — после почти недели, когда я не знал о твоём местонахождении и беспокоился о тебе, даёшь мне флакон непонятно с чем и снова уходишь? — нотки обвинения проскользнули в его голосе, и Чимин низко опустил голову. — Я просто хочу получить ответы на некоторые вопросы. Это всё, чего я прошу, Чимин, пожалуйста.       — Чонгук, — слизеринец развернулся, чтобы взять лицо Чонгука в свои руки. На мгновение его рукав задрался, и Чон успел заметить край чего-то тёмного, но Пак быстро одернул ткань, прикрывая. — Слушай, я понимаю, что это сложно, но ты ведь доверяешь мне?       — Куда ты пойдёшь?       Чонгук чуть не заскулил от отчаяния, когда Чимин отвёл взгляд и просто прижался лбом к его.       — Обещаю, расскажу тебе, как только вернусь. Но сейчас нет времени.       А потом он снова отошёл от когтевранца, оставляя приятное покалывание на коже в местах, где он касался. Тёмная мантия тянулась за слизеринцем, напоминая Чону падшего ангела. Вытащив палочку, Чимин прошептал заклинание, вызывая то же голубое свечение, что заманило Чонгука в кладовую. Прежде чем шагнуть в портал, который принял нужную форму, Чимин бросил короткий взгляд на Чонгука. Взгляд, в котором отражалось такое доверие, что Чонгук почувствовал себя виноватым, что сумел усомниться в Чимине.       Он ушёл, как призрак, оставляя Чонгука в одиночестве в кладовой, погруженного в свои мысли и с необычно тяжёлым флаконом в руках.