Bewitched

      Если Чонгук был расстроен из-за первого исчезновения Чимина, то после второго он был как ходячий хаос. Друзья заметили его странное поведение, как и люди, просто проходящие мимо в коридорах. Конечно, было несложно заметить, как Чонгук нервно дёргается, паникуя, когда кто-то неожиданно трогал его, или как он постоянно оглядывается, когда идёт по относительно пустым коридорам. Но Чон ничего не мог с собой поделать: он был на грани после встречи с тёмной фигурой и Чимином.       Он даже подумывал рассказать директору о случившемся, но тут же отверг эту мысль. Если Чимин ввязался во что-то опасное, и директор узнает об этом, велика вероятность, что Чонгук больше никогда не увидит Пака, так как его исключат из школы. Может быть, от этой мысли Чонгук вздрогнул, его даже отправят в Азкабан.       — Земля вызывает Чонгука, — когтевранец часто поморгал, избавляясь от белой дымки, застилавшей обзор, и посмотрел в яркие глаза Тэхёна.       Они сидели в гостиной Пуффендуя, делая домашнее задание. Чонгук не записал ни одного слова, но Тэхён был так поглощен работой, что не сразу заметил отстранённое состояние друга. До этого момента.       — Что, прости?       Тэхён покачал головой и оттолкнул домашнее задание в сторону.       — Ты в последнее время будто с катушек слетел. Всё в порядке?       Чонгук хотел рассказать всё Тэхёну, но воспоминания о том, что Чимин попросил никому ничего не рассказывать, вынудили отказаться от этой мысли.       — Я... Я в порядке, просто... — Чон вздохнул, пытаясь найти оправдание. — В последнее время так много всего происходит, что мне сложно сосредоточиться.       Кивнув, сделав понимающий вид, Тэхён опёрся головой о руку.       — Мне было интересно, чем ты занимался последнее время? Я заметил, ты много крутишься возле Юнги. Он классный парень, да?       — Да, — согласился Чонгук, — он крутой.       — Я дал ему кучу конфет и благодарственную открытку за спасение меня на днях. Он поблагодарил меня, и мы немного поболтали, — продолжил рассказывать пуффендуец. — Он действительно хорошая компания и удивительный человек. Честно говоря, я думал, он такой же как и Чимин, но он совсем не похож на него, так что, если...       — Почему ты так ненавидишь Чимина, Тэхён? — выпалил Чонгук, самого себя удивляя этим вопросом.       Тэхён начал пристально на него смотреть, обдумывая, что сказать.       — У меня есть свои причины. А что? Он тебе нравится?       — Н-нет, — нервно кашлянул Чонгук, — то есть... Я же его почти не знаю.       Почему он лгал Тэхёну, он не знал. Возможно дело было в ненависти, которую Тэхён испытывал к слизеринцу, поэтому Чон скрывал правду. Ему казалось, что если Тэхён узнает, насколько он на самом деле близок с Чимином, то Чон будет вынужден выбрать либо друга, либо возлюбленного, а это худший сценарий, который он мог себе представить.       — Хм, я заметил, — задумчиво посмотрел на друга пуффендуец. — Ну, всё, что я могу тебе сказать: держись подальше от этого парня. Будешь с ним, попадёшь в неприятности, если не в серьёзную опасность.       Чонгук проглотил свой растущий гнев. Тэхён был его лучшим другом, но слышать, как кто-то говорит такое об его Чимине... Когетевранец сжал руки в кулаки, к счастью, Тэхён не заметил ярости друга и спокойно продолжил делать домашнее задание.

***

      — Ты уже выбрал, с кем пойдёшь на вечеринку? — спросил Тэхён, когда они вышли из гостиной Пуффендуя, направляясь кто куда: Чонгук в общежитие Когтеврана, а Тэхён в гости к гриффиндорцам, с которыми недавно познакомился на поле для квиддича.       — Вечеринка? — Чонгук практически забыл о рождественской тусовке, на которую его пригласили. — А, вечеринка... На самом деле, сомневаюсь, что приду.       — Че-е-е-его-о-о-о-о? — протянул Тэхён, шокированно глядя на когтевранца. — Но эта самая крутая вечеринка всего семестра! Ты должен прийти!       — Серьёзно, Тэхён, вечеринки — это не моё.       На самом деле Чонгук не собирался идти на вечеринку, потому что единственный человек, с которым он хотел туда прийти, снова исчез неделю назад. На протяжении всего этого времени Чонгук держал флакон при себе: в кармане или в своей сумке между книг, не оставляя её вне поля зрения. Он даже прятал его под подушку на время сна, и ставил на раковину, когда принимал душ. А также, верный своему обещанию, Чонгук держал рот на замке. Никто кроме него не знал про флакон, что вызвало некое отдаление от других учеников. Общался Чон только с Тэхёном. Даже с Юнги он старался меньше пересекаться, так как чувствовал себя виноватым, скрывая от него всё, хотя думал, что он должен знать.       — Ладно, не оправдывайся, — пробурчал слегка обиженно пуффендуец. — Увидимся на обеде?       Чонгук кивнул, и они разошлись. Когда Чонгук бродил по заполненным учениками коридорам, то глубоко погружался в свои мысли. В дополнение к рассмотрению идеи об избавлении от флакона, Чон решил выяснить, что он вообще защищает. В некоторых книгах в библиотеке были похожие изображения светящегося вещества, которое словно парило в невесомости. Были и другие предположения, но после более внимательного изучения флакона, Чонгук был уверен.       Чимин дал ему воспоминания.       Их можно было посмотреть через Омут памяти, магический объект, через который желающий мог увидеть воспоминания как по телевизору. Чон не был уверен, имеет ли он право открывать флакон, но, учитывая, что Чимин на этот счёт ничего не говорил, когтевранец подумал, что именно это он и сделает. Теперь единственное проблемой было найти Омут.       Слава Богу, что у него есть тот, кто всегда может помочь ему.

***

      — Омут памяти? — с любопытством переспросил Сокджин, выглядывая через край книги. Чон кивнул. — Ну и нафига тебе Омут?       Неловко прокашлявшись, Чонгук попытался скрыть свой мыслительный процесс по поиску подходящего оправдания.       — Эм... Моя мама прислала мне воспоминания моей умершей бабушки, и она хотела, чтобы я... посмотрел... память... о ней?       И хоть его объяснение закончилось вопросительным тоном, Сокджин сочувствующе посмотрел на него.       — Понятно. На сколько я знаю, в замке только один Омут, он находится в кабинете директора.       Чонгук почувствовал, как сдулся от ответа. Кабинет директора. Просто прекрасно. Он никогда не попадёт туда, даже если использует ту же отговорку, что и для Сокджина. Ему бы пришлось доказать, что ему нужен Омут ради бабушки, но этого он сделать не мог. Кабинет директора отменяется.       Поблагодарив Сокджина за помощь, Чон выбежал из гостиной Гриффиндора, направляясь в Большой зал, собираясь попросить у кого-нибудь из когтевранцев помочь ему с приближающимися экзаменами. Как только огромные двери его цели были видны, его грубо втянули в темноту мало используемого коридора, болезненно ударяя спиной о стену. Издав мучительный стон, Чонгук краем глаза заметил знакомый серебристо-зелёный галстук, подумав о возвращении своего слизеринца. Но волосы вороньего крыла успокоили его, хотя хватка стала крепче и болезненней, удерживая когтевранца возле стены.       — Где он, Чонгук?       — Юнги, какого хрена, — прохрипел Чонгук, пока пальцы не сжались ещё сильнее, заставляя его замолчать.       — Ты ведь встречался с Чимином, не так ли? — спросил Юнги. Его голос был напряжён, и Чонгук заметил, что слизеринец говорит как-то наигранно гневно. — Ты знаешь, куда он пошёл.       — Клянусь, я... — уже задыхаясь, шептал Чон, — не знаю, куда он пошёл.       Наконец, Мин отпустил его, позволяя младшему свалиться на колени и кашлять, жадно хватая воздух.       — Но ты встречался с ним, — недовольно пробормотал Юнги, и глаза Чонгука расширились от страха, когда он почувствовал, как его лицо поднимают выше, зацепив волшебной палочкой за подбородок. — Ты даже не пытаешься отрицать это.       — Ладно-ладно! — выкрикнул Чонгук из-за паники, поднимая руки в знак поражения. — Да, я встретил его! — Юнги смотрел на него с сомнением, и что-то в голове когтевранца щёлкнуло. — И ты тоже!       Медленно кивнув головой, Юнги прижал конец палочки ближе к сонной артерии Чона, слегка надавливая.       — Да, встретил. Он появился около семи дней назад и снова исчез без всяких объяснений.       — У меня так же.       — Хотя он сказал мне кое-что, — продолжил Юнги, игнорируя слова Чонгука. — Он сказал мне защищать тебя, несмотря ни на что.       Между ними возникла короткая пауза, во время которой из Чонгука вырвался нервный смех.       — Э, тебе не кажется, что держать палочку так близко к моему лицу не очень похоже на защиту?       Что-то проворчав и закатив глаза, Юнги убрал палочку подальше от Чонгука, пряча её обратно в карман мантии.       — Извини, думал, что вытащу из тебя побольше информации, если запугаю.       — Поздравляю, тебе это удалось, но больше пугать меня не надо, — расслабленно выдохнул Чонгук, вставая на ноги. — Но всё равно сказать мне тебе особо нечего, — продолжил Чон, сжимая маленький флакон в кармане. — Он пришёл, велел быть мне осторожным и снова ушёл.       — Это немного странно, зачем ему это делать? — спросил Юнги, и Чонгук услышал, что в его голосе сквозит недоверие к словам младшего.       Ему нужно казаться убедительным.       Чон просто пожал плечами и ехидно улыбнулся.       — Может быть, он соскучился по мне?       — Тц, — цокнул Юнги, в его глазах что-то вспыхнуло, что показалось Чону забавным. — Не будь о себе такого высокого мнения, мелкий.

***

      Уже было поздно, когда Чонгук пробирался по коридорам, направляясь в гостиную Гриффиндора. Прошёл ещё один месяц без Чимина, и, наконец, наступила ночь вечеринки. Чонгук, беспокоясь о слизеринце, почти что забыл про неё. Сначала идея провести время в комнате, полной людей, противоречила его предпочтениям, но, когда его мысли возвращались к Чимину и флакону, то Чон понял, что ему нужно развеяться.       Когда он приближался к нужной комнате, до него уже доносились звуки громкой музыки, и Чонгук был удивлён, что директор позволил устроить что-то подобное. Как только он вошёл в комнату, его встретила пара тёплых рук, обнимая его за широкие плечи. Когда он поднял глаза, то удивился, увидев искрящиеся весельем глаза Сокджина.       — Чонгук! — закричал гриффиндорец, покачиваясь, и Чон понял, что тот уже успел перебрать. — Я уже подумал, что ты не придёшь!       — Я и не собирался, — признался Чонгук.       — Давай, топай-топай, у меня есть кое-что для тебя! — пропыхтел старший, потянув Чона в сторону лестницы, ведущей в спальни. — Мы с Джуни всё обыскали, но нашли то, что нужно!       Чонгук краем глаза наблюдал, как Сокджин рылся в своих вещах, сам с любопытством рассматривая спальню, сидя в ожидании. Молодому человеку понадобилось несколько минут, в течение которых он безостановочно ворчал, пока он не нашёл нужную вещь и не вытащил со счастливым: «Ага!».       Повернувшись назад к Чонгуку, Сокджин взял его ладонь и вложил туда небольшой предмет. Когда Чон поднял ладонь на свет, то увидел, что держит красивое ожерелье. Синий драгоценный камень обвивал серебряный дракон.       — Когда твоему другу понадобится помощь, — начал объяснять Сокджин, — дракон оживёт и защитит его, — Чонгук бросил на него неуверенный и испуганным взгляд, и Джин сразу понял, что тревожит младшего. — Не волнуйся, дракон отделяется от ожерелья, когда растёт, чтобы не сломать хозяину шею. Но всё равно надо быть осторожным. Если драгоценный камень получит повреждение, заклинание не будет работать.       Чонгук кивнул, с тёплой улыбкой пряча ожерелье в карман.       — Спасибо, Сокджин-хён, — прошептал он, заключая старшего в объятья. — Я в долгу перед тобой. И Намджун-хёну спасибо.       — Мы просто хотели помочь тебе, Гуки, — пробормотал Джин, крепко обнимая в ответ.       Затем они разошлись, когда Сокджин почувствовал необходимость найти Намджуна и "потанцевать с его душой". Чонгук решил не останавливать его и спустился обратно в гостиную. Слишком стесняясь присоединиться к танцующей толпе и боясь попробовать сливочное пиво, Чон уселся в удобное кресло, иногда переговариваясь с друзьями и просто знакомыми. В целом вечер оказался комфортнее, чем он ожидал.       В конце концов он даже решился попробовать стаканчик сливочного пива, вставая так, что ему открывался вид на вход в гостиную. Он хотел вернуться обратно к камину, когда заметил движение возле двери. Диего сел возле двери, уставившись на Чонгука светящимися изумрудными глазами. Нахмурившись, Чон сменил направление и пошёл к коту. Но как только он начал подходить, кто-то вышел в коридор, и, когда двери открылась, кот юркнул в коридор. Чонгук последовал за ним, побежав за котом по коридорам замка, который уводил его подальше от громкой музыки. Диего вывел парня на улицу, каждый раз останавливаясь, если когтевранец отставал от него, теряя из виду.       Чем дольше он следовал за котом, тем быстрее понимал, куда его ведут. Его предположение довольно скоро подтвердилось, когда Диего довёл его до лестницы, ведущей на нижние этажи, на которых находилось общежитие Слизерина. Может, Юнги надо от него что-то? Может быть, он поленился идти сам, поэтому послал за Чоном Диего. Чонгук хихикнул от этой мысли и вошёл в гостиную.       Однако тот, кого он увидел, сидящим перед тёплым камином, не был Юнги.       — Чимин, — едва слышно выдохнул Чонгук.       Юный слизеринец услышал его, повернулся в его сторону и посмотрел на Чона.       — Привет.       Медленно шагнув к парню, Чонгук не решался подойти ближе. Это должно быть сон.       — Ты вернулся.       — Да, — выдохнул в ответ Чимин, делая шаги увереннее, чем Чон, и останавливаясь перед ним, — но у меня не так много времени.       — Как всегда, — Чонгук правда старался, чтобы в его голосе не отражалась его боль. — Что ты здесь делаешь?       — Хотел увидеть тебя, — их пальцы переплелись, и Чонгук снова почувствовал, как его одолевает тоска.       — Я так волновался, — с дрожью прошептал Чон.       — Я знаю, Чонгук, я знаю, — пробормотал Чимин, в привычном жесте прижимаясь лбом ко лбу. — Мне очень жаль... Я хотел бы тебе всё рассказать, но...       — Так расскажи же уже наконец! — вырвалось у Чонгука. — Ты знаешь, что ничто в мире не изменит моих чувств к тебе! Я бы никогда не осудил тебя.       Грустная улыбка, глаза Чимина начали блестеть в свете огня.       — Я не был бы так уверен в этом, малыш.       Это заявление напугало Чона на секунду, но прозвище оттолкнуло все волнения.       — Чимин... пожалуйста, — прошептал когтевранец, сжимая ткань одежды Пака. — Пожалуйста, останься...       — Прости, я не могу, Чонгуки. Пока что нет. Я ещё ничего толком не сделал, — ответил парень с розовыми волосами, прижимаясь носом к чужому, снова оказываясь так близко...       Чонгук наклонился, сокращая расстояние, ища прикосновение, но Чимин отклонился. Снова. Его хватка на мантии слизеринца стала жёстче, когда он почувствовал, как на его сердце появляется ещё одна трещина. Это ощущение медленно душило его.       — Чонгук, ты присмотрел за тем, что я тебе дал?       Слегка кивая, Чонгук вытащил маленький флакон и передал Чимину.       — Вот.       Взяв его в руки, Чимин поднёс его к свету от огня в камине и осмотрел, после вновь вкладывая в ладонь Чонгука.       — Это очень важно для меня, ты должен продолжать защищать этот флакон, хорошо?       — Что это такое? — спросил Чон, итак зная, что не получит ответ на свой вопрос.       — Нечто, что положит конец всему этому, — объяснил Чимин. — Всё закончится. Тебе просто нужно ещё немного подольше сохранить это в безопасности, и я обещаю тебе, что всё объясню. Тебе нужно только продолжать доверять мне.       Чонгук сунул флакон обратно в карман и нахмурился.       — Ты же знаешь, что доверяю.       — Знаю, — кивнул Чимин, после виновато посмотрев на младшего. — Ты действительно так сильно волновался?       Чонгук сжал кулаки.       — У меня была бессонница, идиот, — ответил он сердито, не сдерживаясь и слегка ударяя Чимина в грудь. — У меня в голове какие только предположения не появлялись. Я боялся, что тебе больно! Я боялся, что ты... не вернёшься...       — Чонгуки, — выдохнул Чимин, и по его щеке внезапно скатилась одинокая слеза.       — Ты... — не совладал с эмоциями Чон. — Ты так много значишь для меня. Я просто не смогу жить без тебя.       Чимин ничего не отвечал, и Чонгук подумал, что сказал много лишнего. Но даже если это ничего не значит для Пака, он не сожалел о сказанном. Лёгкий проблеск стыда и вины появился в глазах Чимина, и это странным образом было удовлетворяющим, и Чонгук ненавидел себя за это чувство. Эти глубокие глаза были заполнены до краёв секретами и скрытыми чувствами, которые Чонгук мог прочитать, лишь заглянув в них.       Но у него не было времени рассматривать глаза слизеринца, так как Чимин мягко схватил его за челюсть, наклоняя, прижимаясь губами к Чонгуку. Последний не понял, что произошло, настолько жест был слабым. Простое прикосновение. Но Чонгук не собирался это так оставлять, хватая Чимина за затылок и впиваясь в пухлые губы. Это вызвало мурашки по всей коже. Он так долго ждал этого момента, и теперь, наконец, он целует Пака.       Слизеринец одной рукой держал Чона за скулу, а другой за бедро, вжимая младшего в своё тело, доминируя, в то время как всё, что мог делать Чон — это сжимать в своих руках мантию Чимина, чтобы не рухнуть от дрожи в коленях. Единственные звуки, которые были слышны в комнате — это потрескивание огня и непристойные причмокивания. В какой-то момент Чимину, похоже, надоел их нежный и довольно спокойный темп, и он настойчиво прижал язык к губам Чонгука, когтевранец открылся для него без малейших колебаний. Никогда он прежде не целовался с кем-то вот так. Это было волнующе: язык Чимина тёрся о нёбо, а руки собственнически сжимали задницу Гука. Небольшие хныканья, которые время от времени вырывались изо рта Чонгука, только поощряли действия Чимина. Это было похоже на игру с огнём, когда ты знаешь, что пламя может сжечь тебя в любой момент. Но в данном случае Чонгук не возражал, чтобы сгореть.       На секунду Чимин отстранился, но через мгновение он снова прижался к губам когтевранца словно завтра никогда не наступит. Их желание, разочарование, гнев и любовь столкнулись в страстном танце, и когда Чонгук обнял слизеринца за шею, тот переместил руки на спину младшего, лаская всякий раз, когда их языки сплетались. Через некоторое время они уже начали задыхаться, поэтому были вынуждены оторваться друг от друга.       — Ух ты... — вздохнул Чимин, и их лбы снова столкнулись. — Я чувствую, что могу целовать тебя годами.       — То же самое, — ответил Чонгук, слегка краснея от того, как тяжело он дышал.       — Ты же понимаешь, что я снова должен уходить, да? — нехотя добавил Чимин.       Чонгук попытался избавиться от боли в сердце с помощью ещё одного поцелуя и обнаружил, что он приятно ослабляет его боль.       — Я понимаю, но... пожалуйста, возвращайся ко мне скорее.       — Я был бы дураком, если бы не вернулся, — последний, нежный чмок в лоб Чонгука, и Чимин отошёл от него.       Когтевранец чувствовал себя маленьким ребёнком, который держится за мать, когда та собирается уходить. Его пальцы снова схватились за мантию Чимина, чтобы удержать его, но он знал, что это бесполезно, когда Пак взял его руку и начал освобождать ткань. Слёзы наполнили уголки глаз Чонгука и затуманили зрение, но даже сквозь дымку он мог разглядеть грусть в глазах Чимина, когда тот отступал назад и доставал свою палочку, чтобы создать портал.       — Я люблю тебя, Чонгук. Я не заставлю тебя ждать.       И после этих слов он ушёл, оставляя Чонгука одного. Чон оттянул ткань на груди, его сердце сжималось, как и горло, из-за чего он начал задыхаться, а слёзы так и грозились сорваться с его глаз.       А потом он плакал.