Bewitched

      — За всё своё обучение в Хогвартсе, нет, даже не так, за всю свою жизнь, я никогда не встречал кого-то с такими странными просьбами, как твои, Чон Чонгук, — тихо сказал Сокджин, когда когтевранец проводил его до библиотеки.       По дороге ему удалось поймать гриффиндорца, и он сразу же высказал свою просьбу, не задумываясь. Очевидно, Сокджин был довольно смущён просьбой, но у Чонгука не было времени, чтобы ходить вокруг да около. Нет, если на кону стояла жизнь Чимина.       — О, я верю тебе, — ответил Чон. — Слушай, я знаю, что просил тебя об услуге кучу раз, и технически у меня нет никакого права просить у тебя что-либо ещё, но... — он тяжело вздохнул. — Мне правда, правда очень нужна твоя помощь.       — Да ладно, Чонгуки, ты же знаешь, что я помогу тебе хоть миллион раз, если смогу, — ответил Сокджин, и красивая улыбка появилась на его лице. — И я вижу, что это чертовски важно для тебя.       — Ты понятия не имеешь, насколько важно, — прошептал Чонгук дрожащим голосом.       Если Сокджин и заметил лёгкое колебание в голосе младшего или то, как его глаза повлажнели, то не упомянул это.       — Ты ведь понимаешь, что я не могу не задаться вопросом, для чего тебе нужно оборотное зелье.       Несколько секунд Чонгук обдумывал всё это. Затем, прикусив нижнюю губу, он потянул Сокджина за рукав из библиотеки к ближайшему туалету. Высокий гриффиндорец отреагировал удивлением, но не стал сопротивляться, просто бросая на Чонгука вопросительный взгляд. Вскоре они скрылись в нужном помещении и гвалт других учеников стих. Чонгук быстро проверил каждую кабинку туалета, убеждаясь, что здесь никого нет, только потом начиная объяснять всю суть дела Сокджину. Он понимал, что если парень готов помочь им с зельем, то он определённо должен знать, зачем оно вообще нужно.       Когда он закончил, брови Сокджина были настолько сильно приподняты, что исчезли за чёлкой, и его губы сложились в маленькое "о".       — Погоди, погоди секунду. Ты хочешь сказать... Чимин, Пак Чимин, — Пожиратель смерти?       Немного расстроенный фактом, что это была единственная информация, которую Сокджин отфильтровал от всей истории Чонгука, когтевранец попытался прояснить ещё раз.       — Не добровольно. Он получил метку, чтобы завоевать доверие Тёмного Лорда и защитить свою истинную личность. И свою семью!       — Я понял, — Ким тяжёло вздохнул. — Вот чёрт. Твой слизеринец определённо оказался в затруднительном положении, а?       — Боюсь, что так. Вот почему ему нужна наша помощь. Нам нужно попасть в министерство и вовремя принести ему воспоминания! — повторил Чонгук.       В течение нескольких секунд молчания Сокджин просто задумчиво смотрел на него.       — Он тебе, действительно, дорог, да?       Вопрос застал Чонгука врасплох, но, тем не менее, он ответил, не задумываясь.       — Да.       Кивнув с нежной улыбкой, Сокджин выпрямился и вздохнул.       — Что ж, считай, что дело сделано, друг мой.

***

      Следующие дни прошли как в тумане. Чонгук не помнил ничего, что учителя говорили ему хотя бы на одном из уроков, не помнил, чем он сам занимался в свободное от занятий время. Всё, что было у него в голове, — оборотное зелье и Чимин. Верный своим словам, Сокджин начал готовить зелье вместе с Хосоком в заброшенном углу Астрономической башни и, кроме того, даже привел с собой Намджуна, который оказался неуклюжим, но всё же чрезвычайно полезным в процессе, когда они готовили зелье.       Но опять же, Чонгук чувствовал себя совершенно беспомощным из-за того, что он ни коим образом не мог помочь им в готовке зелья. Юнги всё время говорил ему держаться подальше от них, так как это было реально единственная полезная вещь, которую он мог сделать. Чон понимал, что у слизеринца не было злых намерений, но всё же это заявление немного расстроило его.       Таким образом, он просто продолжал таскать свою тушку с урока на урок, следуя расписанию каждый день, пока, наконец, не наступил вечер четверга. Все они сидели вокруг котла с зельем в Астрономической башне, и Хосок осторожно переливал жидкость в три маленьких пузырька. Все нервно следили за его движениями, но пуффендуец уверенно держал себя в руках, не обращая внимания на пристальные взгляды. Когда он закончил с этим, каждый — Чонгук, Юнги и Тэхён — получили свой пузырёк.       — Помните, волосы, которые вы используете, должны быть свежими, и чтобы вы знали, кому они принадлежат, — объяснил Хосок, и Чонгук нахмурился.       — Понял, — кивнул Юнги.       — Э-э, — Чонгук немного нервно поднял руку. — Я... я не понимаю.       — Ты не знаешь, как это работает? — спросил Тэхён, и когтевранец застенчиво пожал плечами. — Ну, это не так сложно, ты быстро вникнешь.       Не очень утешительно, но Чонгук более-менее успокоился, наблюдая, как Юнги укладывает каждое зелье в свою сумку. При мысли о завтрашнем дне, Чонгук почувствовал, как его живот перевернулся. С самого начала он знал, что будет нервничать из-за вторжения в министерство во второй раз. Но нервозность была очень мягким определением того, что происходило с ним в данный момент. Потому что, как бы он ни хотел этого отрицать, Чонгук чувствовал себя напуганным.       В первый раз, когда они попали в министерство, Чон не ощущал особую угрозу со стороны этого места, он в большей степени был взволнован и шокирован. Да, парень был ошеломлен, но он был в безопасности, поскольку Чимин был рядом с ним, а Пак — мракоборец, а министерство — в здравом уме. Как потом оказалось, последнее — ложное предположение. Теперь их появления ожидали там и явно не чаи в дружелюбной атмосфере погонять. Казалось, ничто не может пойти не так, но только один неверный шаг может убить их всех или, что ещё хуже, отправить в Азкабан. Чон должен был постоянно напоминать себе, зачем он вообще всё это делает, поскольку Пак был, действительно, единственным, что давало ему надежду. Чимин, с его сладкими улыбками и маленькими руками. С его тёплыми прикосновениями и мягкими губами. Пропади он пропадом, если не вытащит своего мальчика из всего этого дерьма живым. Если ничего не выйдет, для Чона это будет приравниваться к смерти.       И всё-таки, как бы он ни пытался утихомирить своё волнение, он не смог уснуть, как попросили его друзья, когда они разошлись. Юнги был последним, кто разошёлся с Чонгуком, и Мин одобряюще сжал плечо когтевранца перед тем, как сказать ему не делать глупостей и как следует отдохнуть. Но Чонгук прекрасно понимал, что как бы он ни пытался, уснуть у него не выйдет. Так что вместо того, чтобы тратить своё время, ворочаясь на пыльном матрасе, он решил подышать свежим воздухом и вместо гостиной Когтеврана направился во двор.       Там было пустынно, место залито светом полной луны, из-за которого всё выглядело белым. Чувствуя прохладный ветерок на своей коже, Чонгук уселся на скамейку, откинув голову назад, чтобы внимательно посмотреть на звёзды. Он надеялся, что Чимин тоже видит их прямо сейчас. Надеялся, что он хотя бы мельком видит что-то столь прекрасное, кроме как переживая ужасные муки от дементоров. Лишь только это, на что Чонгук мог надеяться, казалось хоть немного реалистичным.       — Уже время баюшки, приятель, — глаза Чонгук удивлённо расширились от знакомого голоса.       — А что же ты не спишь, Бэкхён? — ответил он с лёгкой улыбкой, когда парень уселся с ним рядом.       Мягко пожав плечами, Бэкхён проследил за взглядом Чонгука в небо.       — Я никогда не сплю много, простое валяние в постели не считается.       — Почему ты мало спишь?       Бэкхён, горько посмеявшись, покачал ногами.       — Ты становишься немного параноиком, когда заводишь дружбу со слишком большим количеством призраков.       Вместо ответа Чонгук только коротко кивнул, и они некоторое время сидели молча. Удивительно, но присутствие Бэкхёна не беспокоило и не раздражало его, как он ожидал. Скорее, это наоборот его успокаивало. Стояла приятная тишина, и лишь время от времени ветер проникал сквозь листья деревьев во дворе, и Чонгуку почти казалось, что кто-то шепчет его имя. Если бы он только немного прислушался, то мог бы представить, что это мягкий голос Чимина.       — Если я спрошу — ты ответишь? — Бэкхён наконец разрушил тишину.       В замешательстве глядя на него, когтевранец отвёл взгляд от неба.       — Спросишь что?       — Ты выглядишь так, будто собираешься сделать что-то действительно плохое, — тихо пробормотал гриффиндорец. — Знаешь, похоже, будто я наблюдаю за человеком-самоубийцей прямо перед тем, как он планирует спрыгнуть.       Чон почти хотел спросить, откуда Бэкхён знает, как выглядит такой человек, но быстро сообразил, что он, возможно, может надавить на больное.       — Не знаю, сопоставимо ли это. Но ты прав. Я собираюсь сделать кое-что довольно... опасное.       — Без сомнений, — кивнул Бэкхён, смеясь. — У меня ещё с первой встречи было ощущение, что у тебя явно тяга к неприятностям.       Почти обиженный, Чонгук нахмурился.       — Ну и дела, спасибо.       — Эй, я не пытаюсь быть злым и как-то оскорбить тебя, — быстро исправился парень, — просто... Пойми, от некоторых людей реально исходит такая аура. Как от некоторых твоих друзей! К примеру, Юнги или тот парень, Тэхён! — затем он задумался ещё на секунду. — О, и Чимин. У Чимина очень сильная смутная аура.       Раньше Чонгук мог принять это как шутку, но после всего, что пришлось пережить Паку, Чон просто не смог бы заставить себя рассмеяться.       — В любом случае, ты прав, я собираюсь сделать кое-что ради одного человека...       — Вот как, — Бэкхён повернул голову в сторону когтевранца. — Он, должно быть, много значит для тебя, а?       — Это так легко заметить? — Чон заметил, что этот вопрос он слышал довольно часто, так что он уже почти привык к нему. Это даже смутило его немного.       Ещё одно короткое пожатие плечами заставило спутанные волосы Бэкхёна ещё больше растрепаться.       — Назовём это интуицией. Я просто сложил два и два. Я вижу, что ты не отступишь от этого... опасного дела ради этого человека.       Чон задумчиво смотрел на Бэкхёна, анализируя его слова.       — Я умру за него... — искренне прошептал он.       — М-да-а-а, — кашлянул Бэкхён, выглядя, можно сказать, даже разочарованным. — Я думал, ты готов сделать гораздо больше.       — Что может быть больше, чем желание отдать свою жизнь за другого? — спросил Чонгук сухо.       — Ты прав, жизнь — это высокая и драгоценная плата, которую мы можем обменять на кого-то другого, — гриффиндорец мягко фыркнул, — но жизнь больше смерти, Чонгук.       Мягко наклонив голову, Чонгук молча усомнился в высказывании Бэкхёна, когда тот продолжил.       — Хотя ты и можешь отдать свою жизнь за кого-то и дать тому человеку шанс в этом мире, но, полагаю, есть одна вещь, которая гораздо важнее и ценнее. Сама...       — Жизнь...? — закончил Чонгук, прервав гриффиндорца.       — Жизнь, — подтвердил Бэкхён, и Чонгук с сожалением заметил, как глаза парня заполнились влагой. Видимо, для него это и правда больная тема. — Жизнь может быть тяжёлой, настоящим дерьмом. Она может трахать тебя в задницу просто потому что. Неважно, если ты сделал что-то неправильно. Прежде всего, если ты выбрал прожить такую жизнь, при этом спасая человека из беды и не оставляя его одного... Это делает тебя героем. Потому что ты не оставляешь людей, нуждающихся в тебе, в одиночестве. Ты не просто платишь цену и убегаешь. Ты платишь цену...       И остаёшься.