Восстать из мертвых

Ноттингем, Иванов день, 24 июня Ей никогда не нравился Ноттингем с его толпами людей, покрытыми копотью стенами, узкими, вечно темными, утопающими в грязи улицами, неизбывным запахом гнили. В детстве, когда ее семья переехала сюда, она в основном проводила дни в замке, ставшем для нее любимым местом игр. Когда отец ушел в отставку, она была рада оказаться в Найтоне, таком спокойном после городской суеты. Мэриан много ездила верхом, изучая перелески на подступах к Шервуду и знакомясь с крестьянами окрестных деревень. Но при всей ее застарелой неприязни к Ноттингему, она рада увидеть, как город постепенно оправляется от разрушений, причиненных осадой. Арчер предложил ей поехать вместе с ней, но она отказалась: ей не хотелось болтать всю дорогу, нужно было собраться с мыслями перед встречей с Брюером. Возможно, просьба о ссуде – всего лишь предлог, и она не уверена в исходе этого дела, но Брюер, кажется, собирается задержаться в Ноттингеме на какое-то время. Если отношения с ним не сложатся, то это потом это может ей выйти боком. Еще на подъезде к Ноттингему Мэриан замечает новую каменную кладку, выделяющуюся своим светлым цветом в тех местах, где метательные снаряды осаждавших оставили зияющие бреши в городских укреплениях. Некоторые башни надстроили в высоту, что улучшило обзор для стражи. Появился новый барбакан – въезжающие в город больше не смогу сразу попасть в ворота: им придется обогнуть небольшую внутреннюю башню со множеством бойниц. Это очень действенный прием, чтобы остановить атакующих. Кто бы ни явился сюда в надежде на легкую добычу, решив, что Ноттингем остался после осады беззащитным, он скоро осознает свою ошибку. Однако изнутри городские стены все еще напоминают строительную площадку. Развалины на месте разрушенных зданий начинают потихоньку разбирать, но пока их еще не вывезли, а просто сгребли в сторону, чтобы освободить проезд по улицам. Из руин начинают подниматься новые здания –там, где у старых или новых хозяев есть деньги, конечно. Место, где раньше был замок, уже расчищено: старые, потемневшие от времени валуны сдвинуты в кучу, а рядом с ними возвышается груда новых каменных плит. Фундамент нового крепостного сооружения уже обозначился, хотя в высоту он пока достигает всего лишь несколько футов. Очевидно, что в новом замке жить еще невозможно, тем более – шерифу и его семье. Следуя подсказке Арчера, Мэриан просит указать ей дом Томаса Клива. Клив, местный торговец вином, часто бывает в разъездах, а его семья по понятным причинам предпочитает жить за городом, на природе. Предприимчивый купец решил приумножить доход, сдав свою городскую резиденцию шерифу, которому нужно было где-то поселиться. Само собой получилось, что в то же самое время Клив получил монополию на поставку вина к шерифову столу. Дом винного торговца громоздок и нелеп, но как только слуга открывает дверь и Мэриан переступает через порог, она видит просторные, хотя и несколько претенциозно обставленные покои. Зал украшен яркими парчовыми шпалерами, массивный камин у задней стены затмевает собою все вокруг, пол покрыт медвежьими шкурами, а с резного, раскрашенного в яркие цвета потолка свисает бронзовый канделябр. – Прошу вас обождать здесь, миледи. – Слуга отвешивает поклон и жестом указывает ей на массивное дубовое кресло. – Я передам шерифу, что вы желаете встретиться с ним. Она не назвала ему свое имя. Вообще-то большинство жителей Ноттингема знают ее гораздо лучше, чем Брюера. Мэриан думает, что помпезное убранство досталось шерифу вместе с домом и отражает вкусы Клива, но появление Брюера заставляет ее усомниться – настолько новый шериф хорошо вписывается в окружающий интерьер. Коренастый мужчина средних лет, он одет богато, хотя, может быть, слишком ярко для своего возраста – на нем длинная расшитая золотом котта бордового цвета с соболиной обтачкой. Глубоко посаженные проницательные светло-зеленые глаза какой-то миг изучают ее, прежде чем шериф обращается к ней: – Вы – леди Мэриан Найтон. Она встает и делает реверанс. – Да, это я, милорд. – Рад видеть вас, миледи. Добро пожаловать в Ноттингем! – отвечает Брюер, слегка кланяясь. – Я много наслышан о вас. Хорошо бы, чтобы те люди, от которых шериф уже что-то узнал о ней, не были ее недругами. – А я много слышала о вас, милорд. Мой отец очень хорошо отзывался о вас, когда сам был здесь шерифом. В лучшем случае, Мэриан преувеличивает. Сэр Эдвард, если и вспоминал о Брюере, то лишь удивлялся амбициям последнего: стремлению добиться новых и новых должностей, стать одним из баронов казначейства, приобрести все больше земли. Однако немного лести не может повредить, кроме того она таким образом ненавязчиво напоминает собеседнику, что сама близко знакома с обязанностями шерифа. – Ах, да, конечно, сэр Эдвард… – Мэриан не может понять, плохие или хорошие воспоминания пробуждает у Брюера это имя. Как и самая первая реплика Брюера, эти слова говорят только о том, что он знает, кто она такая, но установить, какого он мнения о ней и об ее отце, по ним невозможно. – Мои соболезнования по случаю его кончины. – Спасибо, милорд. По крайней мере он способен на обыкновенную учтивость, в отличие от его предшественника в должности. – И конечно, по случаю столь несвоевременного ухода из жизни вашего супруга. – Благодарю вас. – Она низко склоняет голову, добиваясь, чтобы он заметил ее скорбь. Она здесь для того, чтобы просить об одолжении, и сейчас не время демонстрировать независимость и стойкость. Может быть, нужно было бы даже еще больше подчеркнуть ее горькую вдовью долю. Во всяком случае, Мэриан постаралась соблюсти баланс в своем облике – одновременно указав на положение вдовы и продемонстрировав свое знатное происхождение: на ней темно-синего цвета платье и дорогой, расшитый серебром пояс, а волосы под вуалью покрыты такой же серебряной сеткой. – Не проходит и дня, когда бы я не оплакивала его. – Да-да, конечно. Не знаю, как бы я перенес, если что-нибудь дурное случилось бы с моей любимой Беатрис… Однажды Мэриан довелось подслушать, как отец пересказывал кому-то сплетни о Брюере. Леди Беатрис де Валль, прежде чем стать супругой Брюера, будто бы состояла в связи с графом Корнуоллом Реджинальдом де Дюстанвилль, от которого прижила внебрачного сына. И тем не менее Брюер женился на ней, и она родила ему нескольких детей. Что подвигло Брюера на этот брак – красота ли дамы, ее богатство или связи, – Мэриан так и не узнала, но эта история поразила ее тем, что в этом вполне заурядном во всех отношениях человеке проступили какие-то человеческие черты. А сейчас воспоминания об этой истории могут помочь ей еще немного польстить ему. – Я слышала, ваша супруга известна своей красотой. – Хочется думать, что Беатрис по крайней мере не полная уродина и Брюер не сочтет этот комплимент издевательством. Кажется, ей везет, раз невозмутимые черты Брюера смягчаются в улыбке: – Можно и так сказать. – Он смотрит на Мэриан. – Вы сами сможете судить об этом, миледи, если окажете нам честь и отобедаете с нами. Сейчас как раз время обеда. Мэриан непроизвольно отвечает улыбкой. Приглашение Брюера дает ей возможность пообщаться с ним в неофициальной обстановке, наладить отношения и, если ей повезет, она познакомится поближе с его женой. Конечно, на обратном пути ей придется спешить, чтобы вернуться в Локсли до полуночи: вряд ли в доме Клива есть свободная спальня, коль скоро все семейство шерифа нынче обретается здесь. Но это не страшно: летний день долог. Может быть, она даже не станет заводить разговор о займе за обедом, а подождет, пока разум Брюера слегка не затуманится от еды и вина. – Почту за честь. Благодарю вас, милорд. – К нам обычно присоединяется мой заместитель, если он уже вернулся, – добавляет Брюер. – По-моему, вы знакомы с лордом Гисборном. Мэриан старается не выдать своих чувств. Представляется отличная возможность увидеть Гая и при этом не нужно разыскивать его по всем замковым подземельям. Это, конечно, очень хорошо, но она боится того смятения, какое ее неожиданное появление может вызвать у Гая, тем более что их встреча произойдет на глазах нового шерифа и его жены. Она осторожно улыбается Брюеру. – Да, мы знакомы. Он был здесь при прежнем шерифе… – Возможно, эти слова – не самая хорошая рекомендация. – Насколько я понимаю, в тех обстоятельствах у него не было особого выбора. Мы много времени проводили вместе. Заметив обращенный на нее взгляд Брюера, Мэриан с некоторым опозданием соображает, что может быть уже сказала слишком много. – Он часто считал своим долгом позаботиться о моей безопасности, – добавляет она, надеясь таким образом объяснить уже сказанное. – И он с большим рвением относился к своим обязанностям… Его рвение часто противоречило ее собственным интересам, но сейчас это уже не важно. – Да-да, я наслышан. – Соглашается Брюер. – Я тоже заметил, какой он ответственный. Его познания очень пригодились нам при воссоздании оборонительных укреплений. Мэриан догадывается, что Брюер вполне оценил еще одно качество Гая: в отличие от своего нового начальника Гай не амбициозен, его единственная цель сейчас – не оказаться на эшафоте. Или точнее, – с горечью думает Мэриан, – он хочет там оказаться на своих собственных условиях. – А, вот и он! Взгляд Мэриан, следуя взмаху руки Брюера, устремляется в распахнутое окно. Помяни чертушку… Брюер, возможно, заметил, как расширившись ее глаза, но с этим уже ничего не поделать. Первое, что ей приходит в голову при виде Гая, – насколько лучше он выглядит сейчас, чем при их последней встрече. За месяц, прошедший с его отъезда из Локсли, Гай обрел свою привычную ловкость и уверенность в седле. Спина прямая, голова поднята высоко, смертельная бледность сменилась значительно более здоровым цветом лица – видимо, он не только поправился, но и много времени проводил на открытом воздухе. Одет он с гораздо большим изяществом, нежели раньше – во всяком случае, до их злосчастной поездки в Акру. Дорогой кожаный дублет идеально подчеркивает его широкие плечи и точеную, атлетическую фигуру. Но все же, не без грусти отмечает она, он все еще неуклюже спускается с седла, и преодоление полдюжины ступенек крыльца занимает у него какое-то время. Мэриан слишком хорошо знает, как ноет и затрудняет движения плохо зажившая рана. Никто иной как Гисборн и нанес ей эту рану, а теперь страдает от такого же увечья. Что с того? – Мысль об этом не приносит ей никакого удовлетворения. В доме значительно сумрачнее, чем на ярком солнечном свете, и потому Гай не сразу замечает ее и Брюера, сидящих в зале. Разглядев ее наконец, он едва не врезается в колонну, и Мэриан не знает, льстит ли это ей или, наоборот, расстраивает ее. – Сэр Гай… – Опережая Брюера, она встает, чтобы поприветствовать Гая. Ругая себя мысленно за такое нарушение этикета, Мэриан рада тому, что ей хотя бы отвечают вежливой улыбкой – осторожной, но все же искренней улыбкой. А потом он склоняется, чтобы поцеловать ее руку. – Для меня всегда большая честь видеть вас, миледи. – Леди Мэриан присоединится к нашей трапезе, Гисборн. – Поясняет Брюер своему заместителю и звонит в колокольчик, чтобы отдать прислуге распоряжение накрывать на стол. В это время Мэриан замечает брошенный на нее украдкой любопытный взгляд Гая. – Ну а пока мы ждем, леди Мэриан, – продолжает Брюер, оборачиваясь к ней, – не могли бы вы рассказать, чем я могу вам помочь? Итак, шериф догадался, что она здесь не просто ради обмена любезностями или ради того, чтобы увидеть Гисборна, хотя последнее и не так уж далеко от правды. Беда в том, что вряд ли в присутствии Гая уместно говорить о том, зачем она здесь. Хуже этого только обсуждать их путешествие в Святую землю. Но попросить отложить этот разговор нельзя: это только вызовет подозрения обоих мужчин. – Вообще-то мне подумалось… Может быть, я могу осмелиться и попросить Вашу светлость оказать мне небольшую помощь… – Видя, как Брюер изображает вежливый интерес, Мэриан продолжает. – Мой манор, точнее – манор моего отца, был разрушен в начале прошлого года… Краем глаза она видит, как лицо Гая каменеет, но она заставляет себя продолжать. – В настоящее время я… Гай вклинивается в разговор прежде, чем она успевает закончить: – Милорд, это была моя… Его лицо при этом – смесь ужаса и боли. Нет никаких сомнений в том, что он сейчас брякнет, и Мэриан перебивает его: – Лорд Гисборн хочет сказать, что вина за этот прискорбный инцидент лежит всецело на его начальнике, шерифе Вейзи. Если Брюер и удивился ее вмешательству, то еще больше изумлен Гай – он выглядит совершенно ошеломленным. – Я здесь не для того, чтобы требовать возмездия за прошлое. Я всего лишь нижайше прошу: нельзя ли мне получить ссуду из казны графства, которую бы я, вместе с процентами, выплатила в течение этого года? Видя, что Брюер не выражает неудовольствия, она поясняет: – Я получаю оброчные платежи с поместья Найтон, которое я унаследовала от моего отца. Их достаточно, чтобы покрыть расходы на строительство манора. Единственная проблема – платежи в основном поступают после сбора урожая, а если я затяну с началом строительства, то не успею закончить до зимы. Если бы вы могли ссудить мне пятьсот марок… Прекрасно, шериф не подпрыгивает от возмущения, услышав сумму. Это дает ей решимость продолжить: – Я бы вернула эту ссуду с процентами к Рождеству. Если вы соблаговолите взглянуть на мои предложения, как именно я собираюсь выплачивать кредит… – Она лезет в карман плаща и достает документ, который они с Арчером подготовили накануне. – Ваша светлость поймет, что это вполне надежное предложение. Несколько мгновений Брюер молча размышляет и Мэриан спрашивает себя, не ошиблась ли, приняв его молчание за согласие. Может быть, оно всего лишь означало, что он внимательно ее слушает. Но вот наконец он отвечает ей, и от его слов по телу разливается волна облегчения. – Это разумная мысль, леди Мэриан. Конечно, я должен изучить ваше предложение в деталях, но на первый взгляд я не вижу причин, почему это невозможно осуществить. Предлагаю, чтобы мы обсудили это в подробностях после обеда, – заканчивает Брюер, видя, как слуга просунул голову в щель между дверью и косяком, давая знать, что стол накрыт. – Пройдемте? – Брюер поворачивается спиной, чтобы первым пройти в обеденный зал. Пока Гай не устремился за ним, Мэриан хватает его за рукав дублета, заставляя немного задержаться. – О чем ты думал?! – Возбужденно шепчет она, как только Брюер удалился на некоторое расстояние. Видя замешательство собеседника, она продолжает: – Я знаю, ты собирался сказать, что пожар в Найтоне случился по твоей вине. Ну почему ты сам напрашиваешься на то, чтобы тебя покарали за прошлое? Ведь если Брюер узнает, что ты имеешь к этому какое-то отношение, он заставит тебя оплатить строительство. – Я в любом случае должен это сделать, потому что именно я и виноват в случившемся. Гай все еще никак не опомнится, но по крайней мере у него хватает ума не орать. – Но у тебя теперь же нет денег, чтобы покрыть мои расходы! Он качает головой, отчего его лицо на какой-то миг скрывает волна густых иссиня-черных волос. – Я что-нибудь придумаю. Вам не следует волноваться… – Лучше взять ссуду из тех денег, что собраны шерифом на новую войну, которую ведет король Ричард, чем ты будешь голодать! – отрезает она. – Я не голодаю. – Кажется, их разговор начинает его забавлять. – Тебе придется, если… – она обрывает фразу, громко фыркая от возмущения. – В любом случае, я здесь не для того, чтобы тебя в чем-то обвинить. Я просто подумала, что может быть, мне повезет и я получу этот заем. К тому же, пришло время познакомиться с Брюером и… Она останавливается, внезапно чувствуя смущение, и слегка улыбается Гаю: – И я хотела тебя повидать! На мгновение он улыбается ей. Не своей обычной ухмылкой, не вежливой, осторожной улыбкой, которую он подарил ей раньше, но открыто и радостно. Увы, эта улыбка пропадает слишком быстро! – Как бы мне хотелось, чтобы это было правдой. – Он говорит об этом просто, как о свершившемся факте. В голосе Гая нет и тени враждебности, он всего лишь озвучивает то, что – как ему кажется – они оба знают и так. И хуже всего то, что в этот раз она совершенно не притворялась! C изменившимся лицом, она вцепляется ему в руку, прежде чем заговорить: – Но это правда, Гай! – Мэриан заглядывает ему в глаза. Ей больно от той неуверенности, которую она там видит. – Я больше не собираюсь тебе лгать! С этим покончено! Он смотрит на нее, и она не отводит глаз. Ей кажется, она видит в его взгляде слабый проблеск надежды и удивления. – А-а-а, вот вы где! – Стоя на пороге зала, Брюер окидывает их несколько удивленным взглядом. Он, может быть, и не понимает деталей, но явно угадал общий смысл развернувшейся перед ним сцены. – А я подумал, что вы заблудились. Нас ждет леди Беатрис. – Приносим извинения, милорд, за то, что заставили вас и ее светлость ждать. – Поспешно отвечает Мэриан, хотя в этот момент обед, шериф Брюер и леди Беатрис совершенно ее не занимают.