Глава 6
13 апреля 2020 г., 13:57
Пожалуй, если бы Рождество было человеком, то оно бы имело рыжую шевелюру, веснушки на щеках и носило фамилию Уизли. Все праздники в Норе были особенными, теплыми и уютными, но в Рождество в этом несуразном на вид доме происходили настоящие — даже для мира чародейства и волшебства — чудеса. В канун праздника уже с самого утра в каждом уголке Норы витал аромат миндаля и корицы, а изо всех комнат слышались звонкие голоса и заливистый смех домочадцев.
По обычаю Джинни хлопотала вместе с матерью на кухне, Артур с рассветом приносил из леса роскошную, раскидистую ель — зеленую, но всю припорошенную ночным снегопадом от самой верхушки до пушистых ветвей у основания. Близнецы вместе с Роном и Гарри украшали главный символ Рождества, озаряя своими препирательствами и следующим за ними хохотом весь дом. И только Перси старался и носа не высовывать из комнаты, лишь бы не участвовать в этом, по его мнению, балагане.
Он уже и не мог вспомнить, когда именно разлюбил Рождество.
С наступлением вечера Перси спустился в гостиную, осмотрел длинный стол, до краев уставленный разными угощениями, и незаметно для всех фыркнул. Он не сомневался, что в подарок получит очередную ненужную вещицу, которая будет бессмысленно занимать место в шкафу, пока ее не сожрет голодная моль, но зато он, Перси, наестся на все каникулы вперед, глотая запеченного цыпленка под неминуемые подколы младших братьев.
Мерлин! Кто бы знал, как Перси ненавидел Рождество!
Конечно же, в подарочном свертке, который он разворачивал без энтузиазма, оказался очередной свитер с первой буквой его имени. Наверное, раньше эти подарки имели смысл, но Перси не слишком вырос с прошлого года и уж точно не окреп, да и вообще с четырнадцати лет он не носит эти дурацкие свитера.
— Дорогой, примерь-ка! — улыбнулась миссис Уизли. Перси выдавил сухую улыбку.
— Спасибо, мам, я обязательно надену его позже.
— Перси боится, что мы тут все потеряем сознание от его бицепсов, — хохотнул Фред. Перси сжал зубы так сильно, что, как они не раскрошились, он не знал.
— Фред! — шикнула Молли и вновь устремила теплый взгляд на Перси.
— Я надену его позже, мама, — сквозь зубы с нажимом повторил он.
Улыбка на губах женщины стала стремительно таять от понимания, что один из ее сыновей явно не обрадовался подарку, над которым она корпела днями и ночами, вкладывая всю свою душу и любовь.
Джордж больно толкнул локтем брата по ребрам.
— Надевай, живо, — прошипел тот.
Перси недовольно засопел и с остервенением натянул чертов свитер, а затем, коротко взглянув на Джорджа, средним пальцем поправил съехавшие очки.
Фред неуместно прыснул.
После ужина Перси едва не бежал в свою комнату, и, как только спасительная дверь спрятала его от родни, он облегченно выдохнул и подошел к зеркалу. С той стороны на него смотрел высокий худой юноша с зализанными рыжими волосами, в дурацких квадратных очках и не менее идиотском свитере с желтой буквой «П» на красном фоне, что красовалась на груди. Чем больше он неподвижно рассматривал свой силуэт, тем сильнее презирал свою жизнь.
Какой красивой девчонке понравится этот очкастый тощий болван в обносках и именном свитере, будто мать боится однажды забыть имена всех своих отпрысков? Какая красивая девчонка посмотрит на того, у кого ни сикля за душой?
Перси медленно снял очки и стал всматриваться в свое слегка расплывающееся отражение: даже так он не стал чуть более привлекательным. Он яростно стянул подаренный свитер и швырнул его в раскрытые створки шкафа, а затем ногой захлопнул дверь.
«Какого черта меня это теперь так волнует? — думал он, сидя на краю кровати и вцепившись пальцами в волосы. — Какого черта меня все это ранит?» Он был больше не в силах гнать от себя эти мысли, которые вот уже которую ночь услужливо подбрасывали ему в сны совершенно нелепые картины, которые при этом делали таким поразительно счастливым, каким он не был никогда за всю свою сознательную жизнь.
Картин было много, но неизменно чудились темные волосы, серые глаза и ямочка на подбородке.
***
В заснеженном лесу, чей простор нахально разрезала железная дорога, ей вспоминалось детство. Жареные каштаны, яблоки в карамели, аромат выпечки и какао с корицей, раскрасневшиеся от мороза щеки, снежинки на ресницах, подснежники, что они с Максом по весне собирали охапками в таком же лесу, что мелькал сейчас за окном. Все это было так давно, и Сиерра боялась однажды потерять эти хрупкие мгновения, навсегда стерев их из своей памяти. — Прием! Как слышно? — заголосила Кира и улыбнулась, глядя на растерянную подругу, что уютно устроилась в углу и безучастно следила за лесным пейзажем. — Прости, я что-то задумалась. — Такое чувство, что ты спишь с открытыми глазами. Очень, между прочим, полезная способность. Представь, как она бы выручила на занятиях? Сиерра улыбнулась и бросила последний короткий взгляд на чужой лес, который не имел ничего общего с ее детством. — Удалось тебе попасть в Касл Комб? — поинтересовалась Кира, откусывая внушительный кусок от шоколадной лягушки. Блэк кивнула. — Да ладно? Как? Хочу знать все! — Я убедила тетушку, что мне это необходимо, а для безопасности позвала ее с собой. — Андромеда — мировая женщина! — уважительно присвистнула Кира. — А что было дальше? — Ничего особенного, в общем-то. — Сиерра пожала плечами. — Дом в плачевном состоянии, а из вещей отца всего только две коробки, набитые по большей части всяким хламом. Однако, музыкальный вкус у него был отменный, я стащила пластинки магловских групп, будем устраивать рок-н-ролл вечеринки. Купер заливисто засмеялась и довольно причмокнула. — Господин староста повесится или повесит нас. — Брось, он не сможет пройти в женское крыло, — усмехнулась Блэк. В этот момент дверь купе приоткрылась, и в проходе показался Перси Уизли собственной персоной, рыжие брови которого сосредоточенно сдвинуты к переносице. Остановив блуждающий взгляд на Сиерре, равнодушие ко всему происходящему, что плескалось на самой поверхности его голубых глаз, сменилось каким-то оживлением. — Ну вот, накликала я беду, явился… — фыркнула Купер. Перси приосанился и прочистил горло. — Добрый день, девушки, я провожу традиционный обход, слежу за порядком. — Проследил, что мы тут не курим, не пьем и не совокупляемся? — спросила Кира и язвительно выгнула бровь. К бледным щекам юноши прильнула кровь. — Купер, хватит, — мягко осадила Сиерра и слабо улыбнулась на ее выражение. — Ты его смущаешь. — Я не обращаю внимание на такие глупые шутки, у меня иммунитет. После этих слов он вышел и закрыл за собой дверь, на несколько мгновений прислонившись лбом к ее холодной поверхности. — Я его настолько смутила, что он даже не смог смотреть на нас? — веселилась Кира. — Глазки опустил, покраснел, как спелый томат, и быстренько свалил. Услышав это и последующий звонкий смех, Перси мгновенно подскочил и быстрым шагом пошел прочь — как можно дальше от унизительного женского смеха. Первые учебные дни летели, как секунды, сменяясь новыми темами, заданиями, самостоятельными работами и рефератами. Сиерра настолько сильно уставала, что никак не могла найти в себе силы и время, чтобы зайти на вкусный чай к профессору Люпину и поделиться с ним своими чувствами от посещения Касл Комб. Ей казалось, что только он, настолько близкий отцу человек, поймет ее так, как нужно. Обычным морозным утром в Большой зал ворвались совы с охапкой писем, газет и кричалок для учеников. Сиерра с улыбкой читала письмо из дома, отвлекаясь лишь на крик миссис Уизли, которая была явно недовольна поведением близнецов; те уже в первый учебный день взорвали мужской туалет навозной бомбой и сорвали тем самым уроки. — Я чуть не оглох, — фыркнул Джордж и демонстративно поковырял в ухе. — И зачем так орать, будто мы разнесли Хогвартс по кирпичикам? Подумаешь, туалет… — меланхолично заявил Фред. — И правда! Всего-то дерьмом несет до сих пор даже в гриффиндорской башне, — съязвила Сиерра. — Зато в Слизерине и вовсе невыносимо! — радостно объявил Джордж. — Пускай сроднятся с истоками, — поддержал брата Фред. — Но фонтан из дерьма я вряд ли смогу когда-нибудь забыть, — усмехнулась Кира. — Можно не за завтраком? — недовольно протянул Рон. — А что такое, братец? — удивился Фред. — Я думал, что твой чудовищный аппетит ничего уже не испортит. — Очень смешно, — буркнул тот. — Говорят, Розье дня два блевал после случившегося, — засмеялась Анджелина. — Правда? — оживилась Блэк. — Такое количество дерьма телесная оболочка уже не в силах была сдержать — вот и прет наружу. Вокруг послышались одобрительные смешки. В этот момент в зал влетел одинокий статный филин иссиня-черного цвета, некоторое время гордо кружил над головами учеников, привлекая к себе внимание, а затем бесшумно приземлился возле Сиерры и аккуратно положил ей в тарелку письмо, после чего взмахнул крыльями и улетел прочь. — Ответа от тебя явно не требуют, — хмыкнула Кира. — Что это? Сиерра осторожно взяла в руки свернутый пергамент и принялась его рассматривать. Бумага была явно дорогой, а само письмо опечатано. Рассмотрев печать, Сиерра прерывисто вздохнула и подняла удивленный взгляд на друзей. — Ну же, не томи! — не сдержалась Купер. — Это фамильная печать рода Блэк, — мрачно заключила та. — Вот же драконье дерьмо! — выругалась подруга. — Ну я же просил насчет дерьма! — заныл Рон, не обращая внимание на озадаченные лица братьев. — Ты бы лучше сама не открывала, а отнесла Макгонагалл или лучше Дамблдору, мало ли что там… — предостерег Джордж. — Знаешь, дорогуша, твой папаша, видимо, совсем обезумел, если присылает письма вот так в открытую, — заключил Фред. — Мы не знаем наверняка, что это Сириус, — ворчливо ответила Кира. — А кто? — передразнил ее Фред. — Бабуля с наступающим днем рождения решила поздравить? — И то, и другое — самый настоящий абсурд. Джордж задумчиво почесал лоб. Сиерра, почти не слушая друзей, сверлила злосчастную печать долгим томительным взглядом, а затем, подняв его, встретилась глазами с Перси Уизли, что сидел неподалеку и заинтересованно рассматривал ее. Пока все спорили стоит ли открывать письмо, Сиерра решительно сломала печать и развернула лист пергамента. Ребята замерли в ожидании, но ничего не произошло, однако Сиерра жадно уставилась в черные строчки, написанные ровным витиеватым почерком. Здравствуй, Сиерра! Не думаю, что ты меня помнишь, а благодаря твоей тетушке, наверное, знаешь как жестокое чудовище. Я не обижаюсь, так как многими своими поступками действительно не горжусь. С годами, проведенными в одиночестве, мне удалось переосмыслить свою жизнь. Все мы после смерти ответим за свои грехи, и я как никогда приближаюсь к этому роковому порогу. Я не имею никакого права даже писать тебе, не то что просить о встрече, но все же прошу. Уповая на твое милосердие, я молю тебя, позволь мне объясниться напоследок. Я слабею с каждым днем, но желаю лишь одного — перед смертью повидать тебя. Ты вольна отказаться, и тебя никто за это не упрекнет, но все же я лелею призрачную надежду на твое согласие. В день, следующий за получением этого письма, в полдень приходи на самый верх астрономической башни, там в назначенное время тебя будет ждать мой домовой эльф — он-то и доставит тебя ко мне и после вернет обратно. Он не сможет прождать тебя долго, поэтому, если вскоре после полудня ты не появишься, я буду знать, что ты не желаешь меня видеть. С нетерпением жду нашей встречи. Твоя бабушка — Вальбурга Блэк Сиерра прерывисто вздохнула, а затем звонко рассмеялась. Друзья переглянулись и осторожно покосились на нее. Кира положила руку на плечо подруги и несильно сжала его. — Мне нужно идти, — серьезно произнесла Сиерра и тут же ринулась прочь из зала. Сердце почти вырывалось из груди, дыхание сбилось: Сиерра не заметила, что перешла на бег. Она остановилась, когда выбилась из сил, и даже не подозревала, что подруга все это время следовала за ней по пятам. — Ты что, решила забег устроить? — запыхавшись, спросила Кира. — Какого черта это было? — Случилась самая невероятная нелепость — мне действительно написала дражайшая бабуля Блэк. — Чего-о-о? — Глаза Киры округлились. Вместо ответа Сиерра протянула подруге пергамент. Её карие глаза быстро забегали по листу, жадно проглатывая строчку за строчкой, букву за буквой. — Охренеть! — выдохнула та и вернула письмо. — Какого фестрала происходит, Купер? Я уже ничего не понимаю. — Твой отец сбежал из тюрьмы, ищет тебя, и тут же тебе пишет его помешанная на темной магии мамаша — твоя бабушка, которой все почти семнадцать лет было на тебя плевать. Удобно, правда? Также удобно, как нелепо. — Не знаю… Я не думаю, что это ловушка. — Сто-о-оп! — Кира скрестила руки на груди. — Ты еще обдумываешь вариант согласия на эту встречу? Ты сумасшедшая, Блэк? Она явно в сговоре с твоим отцом. — Даже если и так! Может, он хочет со мной встретиться! Я же тебе рассказывала, в его взгляде не было жестокости или безумия по отношению ко мне. — Ох, Мерлин, пошли этой женщине мозгов! — выругалась Кира. — Ты просто хочешь так думать. Не доверяй ему, это какой-то чертов обман! Если ты пойдешь, он убьет тебя. — Может, его и вовсе там нет! Может, эта старуха и правда перед смертью решила замаливать свои грехи. — Тогда ей еще одной жизни не хватит, чтобы их все хотя бы вспомнить. Сиерра, прошу, не делай этого, у меня плохое предчувствие. Блэк окинула подругу теплым взглядом и в ободряющем жесте сжала ее руку. — Я ценю твою заботу и клянусь все хорошенько обдумать, но, если я решу пойти, обещай помочь мне и не сдавать никому. — Ты уже решила, что пойдешь, я это вижу. В тебе, вот здесь, — она положила руку на грудь в районе сердца, — теплится надежда встретить там Сириуса — того отца, которого ты сама нарисовала в своем воображении. Но, молю тебя, откажись от этого плана, это точно плохо кончится. — Я пойду к Люпину, давно хотела, заодно поспрашиваю о госпоже Вальбурге Блэк. — Сомневаюсь, что ты услышишь о ней что-то хорошее. — Люпин умеет смотреть на людей непредвзято, Купер, именно поэтому я ценю его мнение. И, если бы он не был моим учителем, я бы поделилась с ним этой ситуацией без утайки. — Ты слишком доверяешь людям, которые тесно связаны с твоим отцом. Будь осторожна, Блэк. — Ты же знаешь, что я не смогу иначе. Кира тяжело вздохнула и сокрушенно покачала головой. — Потом не говори, что я тебя не предупреждала. Когда Сиерра постучала в кабинет профессора Люпина, тот открыл не сразу. Судя по его растерянному взгляду и бледному лицу, что-то было не так. — Сиерра? — хрипло произнес он. — Профессор, добрый день, простите, что отвлекаю в выходной, но мне очень нужно с вами поговорить. — О чем? Что-то случилось? Сиерра отметила, что он не пригашает ее внутрь, и краем глаза из-за его спины она заметила жуткий бардак, будто профессор здесь с кем-то боролся. Почему-то от сложившейся ситуации стало немного жутко. — Я была в Касл Комб, нашла некоторые вещи отца… И еще хотела поговорить с вами о моей семье… Ну… — Она замялась. — О бабушке, например. О Вальбурге Блэк. Об их отношениях с отцом. Люпин быстро стер носовым платком испарину со лба и бегло оглянулся за спину. Сиерра нахмурилась. — Послушай, сейчас не лучшее время, я… немного занят. Давай обсудим это на неделе? — Но… — Она вздохнула. — Неважно. Я понимаю. — Превосходно. — Люпин ей вымученно улыбнулся. — Профессор, у вас все хорошо? — Да, всего лишь немного приболел, не волнуйся. Она кивнула и направилась в башню, услышав позади себя лишь тихий щелчок закрывающейся на замок двери. Сиерра не спала всю ночь, ворочаясь и гадая, чем же для нее закончится встреча с бабушкой, которую она в своей жизни видела лишь раз — и то в глубоком детстве. Поджидает ли ее там отец? И, если да, ловушка это или шанс на встречу? Утром голова раскалывалась. За завтраком и кусок в горло не лез. Сиерра вяло ковырялась в тарелке и изучала ее содержимое отсутствующим взглядом. — Что это с ней? — удивился Джордж. Купер окинула подругу тяжелым взглядом. — Бессонница мучает. Больше вопросов никто не задавал, и даже неуместных шуток тоже не последовало. Уже в спальне, когда Сиерра натянула на себя черные джинсы и такого же цвета водолазку, Кира фыркнула. — Что, одета под стать фамилии? — хмыкнула Блэк. — Скорее под стать черному сердцу твоей дражайшей родственницы. Сиерра пригладила волосы, окинула свое отражение долгим взглядом и шумно выдохнула. — Если не вернусь через два часа после полудня, иди к Макгонагалл и расскажи ей обо всем. — Два часа — не слишком ли много? За это время тебя успеют убить десятки раз. — Не волнуйся, Купер, я не сдамся без боя. Перед смертью я потреплю им нервишки. — О, не сомневаюсь! — язвительно заметила Кира. — И все же постарайся до этого не доводить. Если с тобой что-то случится, я отыщу всю грязь в лице твоей семейки и придушу их собственными руками. Сиерра засмеялась и посмотрела на подругу потеплевшим взглядом. — Ты настоящий друг, Купер. Я правда ценю это. — Это что, прощание подоспело? — Кира сузила глаза. — Сейчас запру тебя в спальне. — Просто факт. Спасибо, что прикрываешь меня. Это все для меня и правда важно. Кира понимающе поджала губы и вздохнула. — Ты мне уже должна на целую жизнь вперед, Блэк. — Хотя бы поэтому я и не умру, — хохотнула в ответ она. Купер одобрительно засмеялась. В назначенное время Сиерра стояла на самом верху астрономической башни, со всех сторон объятой январским ледяным ветром. Она зябко куталась в кожаную дубленку и прятала замерзший нос в ее белый мех воротника. Она не могла точно сказать, действительно ли дрожит только лишь от холода. За спиной послышался хлопок. Сиерра вздрогнула и резко обернулась, выудив из кармана волшебную палочку. Перед ней возник обыкновенный домовой эльф с большими ушами и скрюченным носом, но в глазах его было лишь презрение. — Моя госпожа ожидает вас, — проскрежетал он. — Поторопитесь, ну же, живее! Она не любит ждать. — Я так погляжу, у этой семейки даже домовики мерзкие, — фыркнула Сиерра и с долей отвращения протянула ему руку. Эльф довольно неучтиво и грубо схватил ее, после чего все завертелось, и Сиерру словно засосало в водоворот. Но уже через пару мгновений она оказалась в просторной мрачной гостиной, а желудок практически подступил к горлу. Сиерра поморщилась. — Сядьте здесь, я оповещу госпожу о вашем визите. Она демонстративно пропустила эту фразу мимо ушей и стала осматриваться. Кожаный диван с креслами в комплекте, красивая и явно жутко дорогая мебель из красного дуба, тяжелые темные шторы, поглощающие и без того скупые крупицы света, что проникали в помещение, серый ковер с высоким мягким ворсом, стеллаж с книгами, с корешков которых кто-то любовно и скрупулёзно смахивал пыль; а справа находилась широкая лестница, ведущая наверх — к спальням. На стенах висели картины, и одна из них была портретом некой молодой черноволосой женщины с высокой прической и в жемчужном ожерелье. По ледяным серым глазам и аккуратной ямочке на подбородке Сиерра сделала вывод, что это и есть хозяйка дома. — Добро пожаловать, Сиерра, я рада, что ты все же приняла мое приглашение, — послышался высокий женский голос. Она обернулась и увидела стройную черноволосую женщину — точь-в-точь на потрете, только волосы ее были теперь коротко стрижены под каре, а выразительные глаза и грустно опущенный рот обрамляли возрастные морщины. Но она была по-прежнему красива и величественна, словно сама королева почтила своим присутствием. — Присаживайся, дорогая, сейчас нам принесут чай и угощения. Плавным движением тонкой руки Вальбурга указала на диван, и даже в этом обычном жесте было столько властности, что Сиерра на миг растерялась. Опомнившись, она молча присела, избегая смотреть в глаза собеседнице, которая, наоборот, беззастенчиво разглядывала гостью. — Кикимер не помог тебе снять верхнюю одежду? — спохватилась она. — Никчемное создание. Кикимер! Сиерра вздрогнула от звонкого вскрика. — Да, моя госпожа, я принес чай… — лебезил тот самый неучтивый домовик. Он прятал испуганный взгляд и поджимал перед хозяйкой уши. — Почему ты не взял у Сиерры верхнюю одежду? Где твои манеры? Почему ты меня всегда позоришь, глупое отродье? — Я все исправлю, моя госпожа, — промямлил тот и протянул костлявые пальцы к Сиерре. Та едва подавила желание сделать ему гадость и молча протянула дубленку. — Прошу простить его, моя дорогая, у Кикимера скверный характер. Он будет наказан позже. После этих слов домовик весь сжался, и Сиерре стало даже жаль его. Черт знает, на что была способна эта женщина, даже если в мягких интонациях ее голоса проскальзывала сталь. — Вы не очень похожи на человека, который находится при смерти, — ехидно заметила Сиерра, разглядывая расслабленную позу собеседницы. Вальбурга рассмеялась и аккуратно поставила дымящуюся чашку на блюдце. — А что ты ожидала увидеть? Растрепанную бледную старуху со впалыми щеками и хриплым голосом? Прикованную к постели и умоляющую о прощении буквально на последнем своем издыхании? — Ну, скажем так, — Сиерра закинула ногу на ногу, — меня бы этот вариант вполне устроил. Вопреки ожиданиям Вальбурга улыбнулась и опустила глаза, скрывая их за густыми и не по годам шикарными ресницами. — Я будто разговариваю с Сириусом в его школьные годы. Ты похожа на него больше, чем думаешь. — И все же зачем вы меня пригласили? У меня, видите ли, не так много времени. Вальбурга тяжело вздохнула. — Я действительно очень больна, дорогая моя внучка. Я не хочу умирать унизительно, поэтому никогда и никто не увидит картину, которую ты была бы не против наблюдать. Оглядываясь на прожитые годы, я о многом жалею. Наверное, ты думаешь, что я жестокое чудовище, так тебе рассказывала Андромеда? — Если честно, она мне практически ничего не рассказывала, а я не спрашивала. Мне было достаточно того, что вы отказались от собственного сына и внучки, которой даже ни разу за все эти годы не написали и не поздравили с днем рождения. — Сиерра усмехнулась. — Мне плевать на ваши зверские грехи, я сужу по отношению к себе — к брошенному всеми ребенку, одинокому и ненужному. — Сириус поклялся, что не подпустит меня к тебе, а потом это продолжала делать и твоя мать, пока ее не убили. Что я могла? — Постойте… — Сиерра нахмурилась. — Моя мать умерла от оспы, о каком убийстве вы говорите? Во взгляде Вальбурги мелькнуло изумление, а затем нотка сожаления. Она вздохнула и сделала маленький глоток ароматного чая. — Это не доказано, но я больше, чем уверена, что ее оспа вызвана ядом. Видишь ли, Сиерра, оспа — крайне заразная болезнь, но вот незадача — никто, кроме твоей покойной матушки, ею не заболел. Все предпочли считать это чудом, что ты осталась здорова, что Ремус Люпин остался здоров, хотя приходил к вам в дом регулярно, Андромеда со своим никчемным супругом… — Допустим. — Сиерра едва подавила дрожь в голосе и незаметно вытерла вспотевшие ладони о штаны. — Но кому и зачем это было нужно? — Кому? Не знаю, а вот зачем… Дорогая, возможно, ты не знаешь, но, когда Сириуса арестовали, твоя мать боролась за него до последнего. Единственная. Она собирала различные сведения, находила свидетелей — одним словом, делала все, чтобы доказать его невиновность. Могу предположить, что ей это удалось. Мои шпионы доложили мне, что она нашла какие-то доказательства и собиралась пойти с ними к министру, дабы добиться правосудия, но вот беда: за день до назначенной с таким трудом аудиенции София чувствует сильное недомогание, а буквально на следующий день не находит в себе сил подняться с постели и угасает прямо на глазах. — Это всего лишь домыслы, — фыркнула Сиерра. — Просто красивая история без доказательств, чтобы убедить меня в невиновности отца. В этом заключается ваш план, госпожа Блэк? Сейчас по замыслу я начинаю вам верить, и вот по этой самой лестнице спускается никто иной, как Сириус Блэк собственной персоной. После нескольких секунд тишины Вальбурга расхохоталась. — Завидую твоей фантазии, дорогуша. Я бы хотела, чтобы случилось именно так, но Сириус ни за что не переступит порог этого дома, пока я жива. — Он так сильно ненавидит вас? — Сначала я думала, что это переходный возраст, желание протестовать против семьи, системы, устоявшихся правил… Но сейчас я понимаю, что он действительно презирает меня как олицетворение тьмы и всех пороков, что претят его натуре. А я так сильно его любила, что пыталась перекроить и навязать свое мнение и позицию. Вальбурга устремила пустой тяжелый взгляд на стену. Сиерра проследила за ним и увидела вырисованное родовое древо. Присмотревшись, она заметила, что несколько фотографий были выжжены. Среди них было место, предназначенное тетушке Андромеде и самому Сириусу Блэку. — Я так злилась, что мой первенец, мое солнце в этом мире, переполненном ненавистью, отдаляется, делает все наперекор… Возможно, сначала он и правда делал все мне назло: поступление в Гриффиндор, дружба с оборванцем Поттером. А потом он заигрался, и я окончательно потеряла его. Я так сильно акцентировала внимание на Сириусе, что совсем упустила из вида несчастного Регулуса, который так сильно во мне нуждался. Но мне всегда было не до него. И что я имею на выходе? Я потеряла обоих сыновей и осталась одна вместе с этим проклятым эльфом. Все, во что я верила, разрушено. На некоторое время воцарилась тишина. Сиерра обдумывала душещипательную речь своей бабушки и гадала, стоит ли ей верить. — Вы верите, что отец и правда сделал то, за что его заключили в Азкабан? — Это возможно только под империусом и никак иначе. Либо его использовали, и Крауч не захотел разбираться в этом деле, предпочитая закрыть на тысячу замков лучшую кандидатуру — представителя рода Блэк, либо он этого не делал, и Крауч все равно не захотел ни с чем разбираться. — Почему вы так уверены в его невиновности? — не унималась Сиерра. — Ох, моя дорогая Сиерра, единственный человек, которого Сириус смог бы убить, это я. И то вряд ли бы он стал пачкать об меня руки. Сиерра взглянула на часы и отметила, что два часа почти прошли и ей необходимо возвращаться, если она не хочет проблем. Словно заметив это, Вальбурга осторожно присела рядом с внучкой и коснулась ее холодной рукой. — Надеюсь, ты сможешь меня простить за все ошибки. Я правда хотела забрать тебя после смерти Софии, но Андромеда мне не позволила, оно и понятно. Если не веришь, можешь спросить у нее. Сиерра сглотнула ком, подступающий к горлу. — Я очень счастлива, что ты дала мне шанс на встречу и честный разговор. О большем я уже и мечтать не могла. И вот еще что. Вальбурга легкой походкой подошла к комоду и выудила что-то из ящика, после чего протянула небольшую коробку Сиерре. — Это что-то вроде нашей семейной реликвии. Она должна была перейти к Сириусу или Регулусу, но все сложилось иначе. Я знаю, что буквально вскоре у тебя день рождения, и пусть это кольцо станет моим первым и последним подарком тебе. Внутри коробочки оказался серебряный перстень с массивным камнем черного цвета с вкраплениями, напоминавшими звездное небо. Это показалось Сиерре очень символичным, исходя из страсти этой семьи к звездным именам. — Это обсидиан, — пояснила Вальбурга. — Поскольку перстень волшебный, то он всегда подстраивается под палец своего владельца. Попробуй. Сиерра с сомнением надела кольцо, и практически в это же мгновение оно сузилось и очень удобно обхватило средний палец девушки. Вальбурга улыбнулась. — Идеально. — Спасибо, — честно поблагодарила Сиерра, впервые взглянув в глаза бабушки долгим прямым взглядом. — Надеюсь, оно не проклято, а то разные слухи ходят о благороднейшем роде Блэк. — Я бы не стала проклинать одного из последних представителей нашей семьи — слишком уж дорожу кровными узами, особенно на закате жизни. — Мне уже пора. — Разумеется. Кикимер! Эльф тут же возник в гостиной, покорно склонив голову перед своей властной госпожой. — Доставь мою внучку обратно в Хогвартс. — Слушаюсь, моя госпожа, — тихо произнес он и протянул Сиерре руку. Вальбурга слегка приобняла ее и, оставив легкий поцелуй на щеке, прошептала: — Найди доказательства невиновности Сириуса. Я уверена, что София их надежно спрятала. Сиерра бросила последний взгляд на эту статную женщину и уже через несколько мгновений оказалась на астрономической башне. Снежинки застревали в волосах и не спешили таять. Сиерра взглянула на перстень, что красовался на пальце, и тяжело вздохнула, вглядываясь вдаль. Эта встреча не подарила ни одного ответа, зато подкинула массу новых вопросов. И, кажется, пришло время распутывать этот клубок интриг и темных тайн прошлого.
