Back to Black

      Август ворвался в жизнь Сиерры без размаха и привычной эксцентричности. Она получила короткую весточку от отца, в которой он убеждал ее в своей безопасности и настойчиво просил присматривать за Гарри. Вздохнув, она аккуратно сложила мятый, испачканный какими-то кляксами пергамент и убрала его в ящик письменного стола. Сиерра знала, что по правилам его надо было сжечь, но рука так и не поднялась на единственное и такое ценное послание от отца.              Спустившись к ужину, она привычным жестом согнала со своего стула Локи, который, издав недовольный звук, с шумом спрыгнул на пол, чуть не угодив под ноги Андромеде, в руках которой была тарелка с запеченной индейкой.       – Мерлин, Сиерра, опять твой кот путается под ногами! – возмутилась та, едва не потеряв равновесие. – Ты вообще спросила нас, готовы ли мы жить с этим троглодитом?       Нимфадора засмеялась и отправила в рот тонкий кусок сыра.       – Брось, ма, Локи классный!       Вместо ответа та фыркнула. Трапеза началась под привычные будничные разговоры, в которых Сиерра не любила принимать участие. Поэтому она старалась быстрее жевать, а часть птицы отщипывала и незаметно бросала под стол, где их и ловил хитрый низзл.       – Жаль, что из-за смены я не смогу попасть на чемпионат мира по квиддичу! – заныла Дора, сменив цвет волос на синий. – Четыре года ждала, а в итоге пропущу его.       – О, твой отец расскажет все в мельчайших подробностях, – ехидно заметила Андромеда. – Или попроси Сиерру, хотя я искренне считаю, что не стоит сейчас привлекать к себе внимание.       – Мы же решили уже, что папа невиновен! – воскликнула она, вспоминая сложный и долгий разговор тети с Альбусом Дамблдором. Андромеда устало вздохнула.       – И все-таки…       Гневно хмыкнув, Сиерра откинулась на спинку стула. После того, как невиновность Сириуса стала известна, жить с Тонксами стало труднее. Андромеда то и дело нервничала и воспринимала все упоминания о кузене с недоверием, а Сиерра слишком акцентировала внимание на этом, мечтая лишь о жизни рядом с отцом.       В один из пасмурных, но теплых дней Сиерра шла вдоль досконально изученных улочек Касл Комба. Она решила в одиночку наведаться к могиле матери.       Кладбище этой богом забытой деревне было в кошмарном запустении: ржавые прутья ограды, провалившиеся могилы с утопленными крестами и надгробиями, чуть ли не до конца уходившими под слой стылой воды. Всех этих людей или забыли, или их просто больше некому навещать. От этого места веяло тоской и скорбью больше, чем где-либо еще. Редкие птицы, неуютно устроившиеся на ветках деревьев, в основном сидели молча, словно не желая нарушать гнетущее молчание мертвых. И только ветер колыхал листья, и их шелест создавал скудное подобие жизни.       Когда нужное надгробие было найдено, Сиерра присела на корточки и легким касанием руки смела сухие ветки и гнилые листья, а затем, взмахнув палочкой, распустила роскошный венок из белых лилий, что так нравились маме. Теперь их сладкий аромат, разносимый вокруг услужливым порывом ветра, наполнял каждый потаенный участок кладбища.       Сиерра бережно коснулась выгравированного имени и даты под ним, и, казалось, холодный шершавый камень ответил ей легкими импульсами тепла.       София Монро       1957 – ∞       Этот символ бесконечности в конце вселял надежду, что однажды мы все встретимся, и смерть – это не конец, это лишь новое начало, следующая ступень, сокрытая вуалью тишины.       – Привет, мам, – тихо произнесла Сиерра. – Давно мы не виделись.       Она замолчала, словно действительно ожидала ответа, но не отзвучавшие слова подхватил августовский ветер и унес куда-то ввысь.       – Я пришла сказать, что папа не виновен. Возможно, ты это и так знала, но, будь уверена, мне тоже стала известна истина. Однако он еще не оправдан, но это дело времени: я приложу все свои силы, чтобы помочь ему вновь обрести семью. Свою семью.       На последних словах ее голос дрогнул, и Сиерра опустилась на колени, склонив голову вниз, словно в молитве, а на самом же деле просто прятала горячие слезы, хотя сама и не знала от кого.       – Я знаю, мам, что и тебя предали. И, клянусь, я поквитаюсь со всеми, кто прямо или косвенно причастен к твоей смерти и разрушении нашей семьи. Если для этого понадобится стереть полмира в порошок, я готова, мам, слышишь?       Она подняла глаза к небу, будто таким образом действительно могла увидеть красивое лицо матери, ее добрые глаза и задорную улыбку.       Посидев еще немного, Сиерра отряхнула колени и пошла прочь, даже не оглядываясь. У нее возникло желание наведаться в гости к Максу, но настроение было более чем паршивым, поэтому, трансгрессируя, Блэк мысленно пообещала, что обязательно сделает это в следующий раз.       В утро перед чемпионатом Сиерра педантично собирала дорожный рюкзак, стараясь не забыть все, что ей может пригодиться, а на видное место пристроила небольшую коробочку, перевязанную красной лентой. Внутри находился подарок для Перси, который именно в этот день, двадцать второго августа, праздновал свое восемнадцатилетие. Сиерра понятия не имела, как вручить ему подарок, прекрасно зная, что он вынужден будет сопровождать на матч Барти Крауча. Вздохнув, она застегнула молнию и водрузила рюкзак себе на плечи.       Перси все утро прилизывал рыжие волосы специальным волшебным гелем, чтобы выглядеть подобно Краучу и прочим холеным министерским работникам. Он надел свой лучший костюм (конечно, не из-за собственного дня рождения) и отрепетировал свой самый самоуверенный взгляд, чтобы козырять им перед Мией Стилтон и Джереми Лерманом, в частности, ведь они будут торчать на обычных скамьях, а Перси выпала честь сопровождать Бартемиуса Крауча. «Может, и с министром удастся перекинуться парочкой слов», – фантазировал Перси в пути до Дартмура.       Добравшись до места, Сиерра немного отстала от Тэда и Андромеды, рассматривая огромное количество самых разных временных пристанищ: целый палаточный город расположился вокруг недавно выстроенного Золотого стадиона, а люди слонялись из стороны в сторону, словно обезумевшие муравьи, в ожидании финального мачта чемпионата за заветный кубок.       Где-то среди этой толпы Сиерра чудом отыскала свою подругу вместе с отцом, и вскоре они присоединились к многочисленному и шумному семейству Уизли, с которым были Гарри и Гермиона.       – Привет, – улыбнулась Сиерра. Гарри подарил ей ответную улыбку. – Как ты?       – Нормально, – признался он и подошел ближе. – Как Сириус? Слышно о нем что-то?       – Практически ничего, но он вроде бы в безопасности. – Она пожала плечами.              Продолжить им не дала Молли Уизли, налетевшая на Сиерру с теплыми приветственными объятиями. Андромеда с удивлением смотрела на это, но Кира услужливо объяснила причину. Миссис Тонкс нахмурилась, чувствуя себя крайне глупо, будто только она из всех присутствующих не знала о наличии парня у своей племянницы.       Когда наступил вечер, члены семьи Уизли и их гости прошли к своим местам в Верхней ложе, восхищаясь циклопическим стадионом, построенным всего за один год. Сиерра вместе с подругой прошли с ними. Тэд тут же нашел общий язык с Беном Купером, являясь яростными фанатами квиддича, а Андромеда гордо восседала в стороне, за надменным выражением лица пытаясь скрыть неуверенность из-за пребывания здесь. Сиерра отвлеклась от происходящего, разглядывая масштабы отстроенного стадиона, и обернулась к друзьям как раз в тот момент, когда Кира отчитывала Фреда за неразумные размеры ставок касательно матча, а Гарри уже успел отыскать какого-то несчастного домового эльфа. Приблизившись, она услышала разговор о каком-то Добби, которому в голову ударила свобода.       Винки, так звали новую знакомую Гарри, опасливо покосилась через перила и зажмурилась.       – Все в порядке? – осторожно поинтересовался Гарри.       – Я… боюсь высоты, – пискнула Винки.       – Но зачем же тогда хозяин послал тебя сюда? – недоумевал тот.       – Винки хороший домовой эльф, она слушает своего хозяина, а хозяин сказал занять ему место.       – И кто же этот жалкий подлец? – усмехнулась Сиерра, встревая в разговор. – Это жестоко и абсолютно глупо.       Винки с ужасом осмотрелась по сторонам и прижала большие уши, явно очень сильно опасаясь своего хозяина. Но ответить ей не удалось, так как с другой стороны вальяжно вошел Бартемиус Крауч, за которым гордо семенил Перси. Тот старался держаться уверенно, чтобы родня и все остальные оценили его значимость, и именно в этот момент ему в руки практически влетела шляпа начальника. Близнецы залились неистовым хохотом, а сам Перси побагровел так сильно, что на его лице точно можно было пожарить яичницу. А Винки тем временем как раз приблизилась к Краучу и послушно встала за его спиной.       – Какой он мерзкий, – зло прошептал Гарри.       – Считает себя лучше других, – хмыкнула Сиерра, подразумевая отвратительное поведение по отношению к ее парню.       Перси поймал взгляд своей девушки и коротко ей кивнул, улыбаясь краешком губ. Сиерра же ему подмигнула и, довольная собой, уставилась на стадион.       Сначала на поле вышли прекрасные талисманы болгарской сборной – вейлы, которые произвели сильное впечатление на Гарри и Рона: мальчишки таращились на них и восторженно переглядывались, не замечая, как Гермиона Грейнджер закатила глаза. А затем взвились в небо талисманы сборной Ирландии – лепреконы: их так много, что они способны собираться в различные сверкающие фигуры. Собравшись в огромный трилистник, они разбрасывают по трибунам золотые монеты.       После того как талисманы удалились с поля, на стадионе, под громогласные объявления комментатора, появились игроки сборных, и матч начался.       Игроки двигались настолько быстро, и игра велась в таком темпе, что Людо Бэгмен едва успевал называть фамилии спортсменов. Кира где-то возле уха выкрикивала напутствия для игроков, а затем на пару с отцом стала распевать самодельные и остроумные кричалки.       Игра шла напряжённо, ирландцы вели по очкам, и ловец Болгарии Виктор Крам решился применить финт Вронского, позволяющий ему на время вывести из строя ловца команды-соперницы. Пока врачи приводили в чувство ирландского ловца, Крам не спеша отыскал снитч. Тем не менее, болгары проигрывали уже со счётом 130:10.       Битва разворачивалась не только в воздухе, но и на земле, когда вышеупомянутые талисманы затеяли между собой потасовку, в ходе которой прекрасные вейлы приобрели свой истинный облик и стали метать в лепреконов огненные шары. Сиерра отняла у Гарри омнинокль и стала таращиться на драку талисманов.       – Если я когда-нибудь скажу, что квиддич – это скучно, – прокричала подруге Сиерра, – напомни мне драку вейл и лепреконов! Это самое забавное, что я видела в жизни.       – Кажется, министерство не разделяет твое веселье, – хмыкнула Купер, указав на служащих, спешащих вниз.       Среди них оказался и Перси, поэтому Сиерра уставилась в омнинокль с удвоенной силой, наблюдая, как тому чуть не прилетело от разбушевавшейся вейлы.       Но драка талисманов – ничто по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Когда ирландский загонщик Куигли мощнейшим броском отправил бладжер прямо в лицо Виктору Краму и сломал ему нос, судья этого не заметил, поскольку в это время гасил свою подожжённую вейлами метлу.       Несмотря на льющуюся по лицу кровь, Виктор Крам заметил, что его противник Линч летит к снитчу, и понесся вслед за ним. Два ловца вышли в пике за золотым мячиком, но Линч во второй раз врезался в землю и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл.       В результате Виктор Крам благополучно поймал снитч, но даже это достижение не смогло принести победу сборной Болгарии. Игра заканчилась со счётом 170:160 в пользу Ирландии.       Из-за разбушевавшейся толпы и всеобщего гама Сиерре так и не удалось улучить момент встречи с Перси, так как тот довольно быстро покинул ложу вслед за Краучем, беседовавшим с министром магии. Тогда Сиерре не оставалось ничего другого, как начать веселиться вместе со всеми.       Уже в палаточном городке близнецы устроили безумные танцы под песни собственного сочинения, привлекли к этому сопротивляющуюся и визжащую Купер, а Сиерра тихонько сидела на траве и пила чай с лимоном, грея о термос озябшие руки.       И все казалось таким правильным и радостным в этот миг, пока шум веселья и радостные крики не стали приобретать оттенки страха, паники и отчаяния. Сиерра нахмурилась и тут же встала, пристально вглядываясь в толпу. Вскоре стало понятно, что случилась какая-то беда: люди срывались со своих мест, бросали собственные вещи и бежали как можно дальше, не разбирая дороги и не пытаясь помочь тем, кто упал на землю: их просто втаптывали в грязь.       Всеобщее безумие заразило многотысячную толпу людей, которые еще недавно улыбались друг другу и делились выпивкой. Когда Сиерра бежала вместе со всеми, инстинктивно пересчитывая своих друзей, отовсюду только и слышалась одна фраза, вызывавшая неподдельный ужас.       Пожиратели смерти здесь.       Сиерра прекрасно знала, кто они, и то, что эти варвары покинули свои жалкие укрытия, только усиливало страх. «Что-то кошмарное грядет», – бегущей строкой отображалось в голове. Блэк спотыкалась и чудом оставалась на ногах. Дыхание сбилось, вызывая неистовую боль в груди, но останавливаться было нельзя. В очередной раз обернувшись, Сиерра с ужасом осознала, что с Гермионой и Роном нет Гарри.       – Где Гарри? – крикнула она, вглядываясь в перепуганные и мрачные лица ребят.       Когда внятного ответа не последовало, Сиерра отпустила руку тети и ринулась назад, игнорируя крики Андромеды, которую шумная толпа уносила вперед. Пробиваясь сквозь обезумевшую орду, Блэк один раз упала и, пока поднималась, ее больно пнули по ребрам. Выругавшись и подавив отчаянное желание бросить в спину этому ублюдку какое-нибудь гадкое заклинание, она продолжала свой путь, примерно представляя, насколько сумасшедшей кажется всем вокруг.       В воздухе все сильнее чувствовался запах гари, а черный смог пожара затруднял видимость. Дышать становилось еще труднее, поэтому, когда людей стало меньше, Сиерра остановилась и закашлялась. Боль в горле и груди раздирала ее, а каждый жадный вдох вынуждал заходиться в сухом кашле.       Выпрямившись, Блэк осмотрелась и заметила лишь дотла сожженный палаточный городок, выжженную сочную траву, на месте которой сейчас был только пепел и чернота, а на редких участках все еще полыхало пламя. Где-то лежали люди, и Сиерре совершенно не хотелось смотреть в их лица, потому что в удушливом горячем воздухе слишком отчетливо витал приторно-сладкий запах смерти.       Ей потребовалось много времени, чтобы отыскать Гарри. Перед этим она видела много остекленевших взглядов и обуглившихся лиц: каждый новый труп вызывал приступ тошноты, который едва удавалось подавлять.       Гарри лежал лицом вниз, и, разворачивая его, Блэк молилась Мерлину и Моргане, чтобы тот был жив. Он действительно дышал, но в сознание его привести никак не получалось, поэтому было принято решение оттащить его в безопасное место любой ценой. В этот момент послышались тяжелые шаги, и Сиерра замерла, пригнувшись к земле. Она видела тяжелые мужские ботинки, черные брюки и кожаный плащ, воротник которого поднят вверх на новомодный лад. Мужчина словно прогуливался по выгоревшей земле и трупам, с интересом рассматривая каждое мертвое лицо. В его руках была волшебная палочка, а пальцы усыпаны жутко дорогими и безвкусными перстнями из серебра. Мужчина насвистывал веселую мелодию и иногда, будто танцуя, крутился вокруг своей оси. Он был красив, отметила Сиерра. Правильные аристократичные черты лица, манящая полуулыбка и соломенные волосы, чуть спадающие на один глаз.       Присмотревшись, Сиерра обратила внимание на задранный рукав его плаща, открывавший взору татуировку на предплечье, и она знала, что та означает. Черная метка. Он пожиратель.       От этой мысли бросило в дрожь. Блэк осторожно повернула голову Гарри так, чтобы неизвестный не видел его лица и, в частности, шрама. Сам мужчина остановился, закрыл глаза и втянул в себя раскаленный воздух, а затем засмеялся.       – Морсмордре! – послышался его мелодичный звонкий голос.       Сиерре думалось, что мужчинам с такими бархатными голосами стоило петь песни о любви или читать трагичные стихи, но этот использовал темное заклинание, увековечив на фоне неба ярко-зеленый череп, из пасти которого выползала змея. Сиерра зажмурилась, умоляя его поскорее уйти, немного отползла от Гарри, а, когда услышала шаги, приближающиеся к ней, не могла найти в себе смелость открыть глаза.       – А кто у нас здесь? – сказал он насмешливо, играючи, словно все происходящее вокруг его невероятно веселит.       Блэк распахнула глаза и встретилась взглядом с пожирателем. Он ухмылялся, угрожающе возвышаясь над ней, а затем присел на корточки, вглядываясь в ее лицо.       – Интересно… Ты случайно выжившая?       – Я ничего тебе не скажу, – рявкнула она и старалась изо всех сил храбриться.       – А ты смелая. – Он усмехнулся и двумя пальцами поднял ее подбородок. – Или безрассудная?       Вместо ответа Сиерра ударила его по руке и отшатнулась назад, напоминая перепуганного зверька. Мужчина рассмеялся, а затем посмотрел на ее кисть и удивленно вскинул брови, заметив фамильный перстень.       – Ты Блэк… – благоговейно прошептал он и схватил ее за руку. Он поднес массивное кольцо с обсидианом к глазам и ухмыльнулся. – Рад знакомству, Сиерра Блэк – дочь мятежного Сириуса Блэка.       – Ты не назвал своего имени, чтобы наше знакомство действительно состоялось, – осмелела она.       Его лицо так быстро оказалось напротив лица Сиерры, что та невольно отпрянула и шлепнулась на задницу. Пожиратель засмеялся.       – Однажды ты узнаешь мое имя… Все узнают. – Он поднялся на ноги и махнул новой знакомой рукой. – Мы еще обязательно встретимся. Сиерра…       Он произносил ее имя так, словно пробовал на вкус, смаковал. Задрожав всем телом, Сиерра пристально следила за тем, как мужчина уходит, и, когда тот скрылся, вновь подползла к Гарри и попыталась его растормошить.       – Гарри! Гарри, очнись! – лепетала она, с опаской поглядывая на сияющую в небе метку.       Сиерра с таким рвением пыталась привести приятеля в чувство, что даже не заметила, что снова оказалась не одна. Увидев чьи-то ноги, она молниеносно выудила волшебную палочку и нацелила на человека. Эван Розье иронично выгнул бровь.       – Какого дьявола ты тут делаешь? – прошипела она, пряча оружие под куртку. – Пришел посмотреть на плоды трудов своих друзей?       – Если ты думаешь, что я или моя семья как-то к этому причастны, то ошибаешься, – холодно произнес он.       – Ну конечно! – ехидно заметила Сиерра. – Все знают, что твой отец был верным слугой Сам-знаешь-кого.       Против воли Розье рассмеялся и покачал головой.       – А я нет. – Для наглядности он продемонстрировал чистое запястье.       – О, ну как будто отсутствие метки что-то гарантирует.       – Кто это сделал? – проигнорировав выпад однокурсницы, Розье кивнул на небо.       – Какой-то пожиратель был здесь, разгуливал, как по собственному саду с фонтанами и обнаженными феями.       Розье прыснул.       – Фантазия у тебя богатая. Тем не менее, Блэк, если не хочешь проблем, надо уходить.       – Мне? С тобой? – Та фыркнула. – С какой стати?       – Ты же знаешь, что, если дочь Сириуса Блэка застанут под этой меткой… Особенно, если это сделает помешанный на ненависти ко всем этим устоям Крауч…       Сиерра поджала губы, прекрасно зная, к чему он ведет.       – Я не брошу Гарри.       – О, перестань! – возмутился Розье. – Избранного мальчика обязательно в скором времени отыщут и спасут, а вот тебя кто спасет?       – А что, ты хочешь стать спасителем? – усмехнулась она. Тот пожал плечами.       – Я просто советую.       И на этих словах он протянул ей руку. Сиерра сверлила широкую ладонь долгим задумчивым взглядом, пока не услышала приближающиеся голоса. Она перевела взгляд в сторону их звука.       – Время уходит, Блэк.       Посмотрев на Гарри виноватым взглядом, Сиерра крепко ухватилась за руку Розье и позволила этому слизеринцу увести себя черт знает куда. Всю дорогу, что они торопливо брели и прятались от любого шума, Блэк корила себя за абсолютное безрассудство и несоразмерную трусость. Ее не волновало, что Эван по-прежнему держит ее за руку и отпускать точно не собирается.       Они остановились возле леса, до которого пламя не дошло лишь благодаря переменившемуся ветру и почти осеннему дождю. Вымокнув по пути, Сиерра спряталась под широкой кроной дерева и неуютно поежилась. Розье облокотился на широкий ствол и стал разглядывать её внимательным взглядом.       – Почему ты вернулась за Поттером? Вы же не были друзьями, так что вас связывает теперь?       – С чего ты взял, что я вернулась? – Розье смерил ее снисходительным взглядом. – Какое тебе дело?       – Мне кажется, как человек, спасший тебя от проблем, я имею право знать.       – Я не просила! – взвилась Сиерра, пытаясь с помощью палочки высушить свою одежду. – И с чего это ты такой добренький, Розье? Вопреки своей репутации спасаешь гриффиндорку…       – Если ты не отвечаешь, то я тоже не отвечу.       Сиерра закатила глаза и замолчала. Ни о чем с ним говорить ей не хотелось, но чувство любопытства практически сводило ее с ума. Сдавшись, она всплеснула руками, стараясь игнорировать победную улыбку на самодовольном лице собеседника.       – Некоторые обстоятельства сблизили нас с Гарри, если ты помнишь окончание учебного года. Я просто не смогла бросить его в беде.       – Похоже, ты друг получше его заучки и этого паршивого Уизли, – усмехнулся Эван, а, заметив гневный взгляд девушки, засмеялся и поднял руки вверх. – Прости, я забыл, что ты спишь с одним из них.       – Еще слово, и я сломаю тебе нос, а затем подвешу вниз головой, а тут-то тебя долго не спасут, – сказала Сиерра, мстительно улыбаясь.       Розье помрачнел, вспоминая как Перси Уизли унизил его так, что еще неделю все однокурсники практиковались в остроумии. И больше всего его злило, что этот хренов болван разболтал все еще и в Гриффиндоре.       – О, неужели малыша Эвана это так задело? – сладко пропела она.       – Скажем так, если представится случай, я твоему парню шею сверну, – с мерзкой ухмылкой ответил тот, вмиг стирая с лица тень злости.       – Ну и зачем же ты мне помог? – перевела тему Блэк, досушивая мокрые волосы. Эван встряхнул головой, смахивая с кудрей капли дождя.       – Ты можешь учиться в Гриффиндоре, дружить с самыми отъявленными его представителями, встречаться с самым мерзким парнем на планете, но для большинства чистокровных слизеринцев ты навсегда негласно будешь своей.       От его слов на коже выступили мурашки, и это случилось далеко не от холода. Что-то было в его словах хлесткое и честное, словно она действительно могла принадлежать совсем другому факультету, сложись обстоятельства иначе. Могла бы дружить с заносчивыми ухоженными змейками и вместо Перси могла бы встречаться с кем-то другим… Да с тем же Розье, который сейчас равнодушно смотрел куда-то вдаль. Сиерра никогда раньше не фантазировала на эту тему, но слова Розье взбудоражили в ней что-то неведомое и чужое.       – Дождь закончился, – буднично произнес он. – Иди по этой тропе и никуда не сворачивай – через четверть часа найдешь своих друзей.       – А ты? – машинально спросила она. Розье ей улыбнулся.       – За это не переживай. Меня никто не ждет.       Она еще несколько минут смотрела ему в спину, наблюдая, как он удаляется, и почему-то было так не по себе от его слов, насквозь пропитанных неведомой горечью. Вздохнув, Сиерра шагнула в неизвестный лес и, не торопясь, побрела навстречу своим родным и друзьям.       Увидев племянницу, Андромеда растолкала всех и побежала навстречу: волосы всклочены, одежда грязная и местами рваная, но во взгляде застыла решимость и гнев.       – Сиерра Блэк, как это понимать? – взвилась тётя. Краем глаза Сиерра отыскала Гарри и облегченно выдохнула.       – Я единственная из вас всех бросилась спасать Гарри, пока все они и ты, взрослая женщина, бросила ребенка умирать! – вспылила та. Губы Андромеды сжались в тонкую невзрачную линию.       – Ну и почему же Гарри тогда оказался здесь раньше тебя? А я в первую очередь должна думать о своих детях!       – Я тебе и не мешаю думать о своем ребенке! – фыркнула Блэк. – А меня избавь от нравоучений.       – Да как ты можешь?       В голосе тети звенела сталь и неприкрытая ярость. Тэд поравнялся с ней и в успокаивающем жесте сжал тонкое плечико. Андромеда раздраженно повела им, сбрасывая руку мужа.       Сиерра встретилась с заинтересованным и настороженным взглядом Перси. На его лице красовались несколько ссадин, а идеально приглаженные волосы, еще с утра лежавшие идеально, взъерошены.       – Мы возвращаемся, Сиерра. Обсудим все дома, – холодно произнесла Андромеда и попыталась схватить племянницу за локоть для трансгрессии.       – Я не хочу ничего обсуждать, Андромеда, – ледяным тоном ответила ей Сиерра. – У меня были другие планы.       Игнорируя окрики тети, которую всеми силами пытался урезонить муж, Сиерра практически влетела в объятия Перси, игнорируя всех вокруг, и уткнулась носом ему в шею. От кожи пахло кровью, огнем и липким страхом, но она все равно так чувствовала себя спокойнее, как будто его объятия и были для нее домом.       – Это самый запоминающийся твой день рождения, готова поспорить на что угодно, – ухмыльнулась она, своим дыханием щекоча его кожу. Перси слабо улыбнулся.       – Пожалуй, я бы хотел больше не вспоминать его.       В отголосках памяти слышались яростные крики пожирателей и их безумный смех, а перед глазами то и дело вспыхивали зеленые вспышки на фоне полыхающей плоти еще живых людей.       Не разрывая объятия, они трансгрессировали на узкую улочку ночного Лондона. Сиерра прекрасно изучила путь до небольшой квартирки, что Перси снимал в старом историческом доме магловской части города. Они поднимались по плохо освещенной лестнице, стены которой были исписаны неприличными фразами. Перси жил на последнем, пятом, этаже, но из окна открывался вид на задний двор в форме колодца, где всегда было пустынно и темно. Сама квартирка была маленькая и не очень уютная, поэтому Сиерра изо всех сил старалась привнести в помещение уют, таская разного рода милые безделушки.       – Я так волновался за тебя! – наконец, взорвался Перси, все это время хранивший молчание. – Это был крайне безрассудный поступок.       – Я не могла его бросить! Ты даже не представляешь, каково было бежать в этой обезумевшей от страха толпе… Они готовы были затоптать собственного ребенка, чтобы спастись.       Перси покачал головой.       – Я прекрасно видел эту толпу, когда стоял плечом к плечу с Краучем и прочими министерскими работниками, становясь своего рода щитом для всех этих людей. А ты, наплевав на все это, бросилась кого-то спасать! – Перси яростно стянул рубашку, демонстрируя мелкие ушибы и ссадины на теле. – Хватит уже считать себя бессмертной! То, что ты учишься в Гриффиндоре, не значит, что нужно поддаваться стереотипам этого факультета.       – А если бы его убили, Перси? – спокойно произнесла Сиерра. – Как бы я жила с этим?       – Ты и так его не спасла, подвергнув себя опасности!       Блэк раздраженно фыркнула и отвернулась.       – Как его нашли?       Перси умылся холодной водой и уставился на свою девушку через отражение в зеркале, уперев руки на раковину.       – Родители сообщили нам о случившимся, – холодно ответил Перси. – Мне, министру и мистеру Краучу. Мы отправились на поиски, и ключом ко всему стала огромная темная метка, вызов которой считается темной магией и знаком Темного лорда. Это незаконно, – пояснил он и промокнул лицо полотенцем. – Там мы и нашли Гарри. Он стоял и смотрел в небо.       – Главное, что его нашли, – с облегчением выдохнула Сиерра.       – И Крауч, и Фадж подозревают его в вызове этого знака, потому что он утверждает, что был без сознания и ничего не видел.       Сиерра в ужасе округлила глаза.       – Эти старые идиоты действительно подозревают Гарри? Того самого подростка, чьих родителей убил этот злобный лорд? Того ребенка, которого он тоже хотел убить? – Она яростно усмехнулась. – Немыслимо!       – Побольше уважения, Сиерра, они все же высокопоставленные люди и, я уверен, вскоре со всем разберутся. Они забрали у Гарри палочку на проверку, так что, если это не он, то…       – Если? – взвилась Блэк, устремив на Перси разгневанный взгляд. – Он не виноват! Я была там и видела того пожирателя, который это сделал!       Перси резко обернулся, смерив свою девушку хмурым настороженным взглядом.       – Ты была там?              – Да! – Она уселась на край кровати и опустила глаза. – Я нашла его. Он был без сознания, а потом явился какой-то мужчина, не знаю, кто он, который сотворил эту метку.       – Он тебя не видел? – взволнованно спросил Перси.       – Нет, – соврала она. – Я притворилась мертвой. Когда он ушел, я испугалась. Представь, что со мной бы сделали, учитывая мою фамилию, если бы нашли возле этой хреновины на небе?       Перси сел перед ней на корточки и осторожно взял за руки, большими пальцами поглаживая кожу.       – Министерство бы тут же во всем разобралось, Сиерра, но, тем не менее, ты поступила разумно, решив уйти.       – Я струсила, – прошептала она.       – Эй. – Перси заглянул в ее уставшие глаза. – Это не так. Ты самая храбрая девушка из всех, кого я знаю.       Сиерра выдавила из себя слабую улыбку.       – Но как можно доверять министерству и верить в его справедливость и адекватность, если все высокопоставленные чиновники, готовы без труда повесить преступление на подростка, который является жертвой, и это знают абсолютно все?       Перси вздохнул и поднялся на ноги.       – Они со всем разберутся в ближайшее время, и я лично хочу убедиться в этом завтра, когда окажусь в министерстве.       – Я думала, это выходной день…       – Учитывая обстоятельства, завтра будет совещание, – ответил он. – И я должен присутствовать.       – Перси… – неуверенно начала Сиерра. – Тебе не кажется, что министерство просто не желает разбираться?       – Ну что за глупости? – разозлился тот.       – Им проще повесить на любого клеймо преступника и закрыть дело! Так же, как могло быть и с моим отцом!       – Сиерра, мы уже обсуждали это, – хмуро ответил он. – Против твоего отца были неопровержимые доказательства, а сегодня просто случилось недопонимание. И мне совершенно не нравится, что ты подвергаешь сомнению решения министерства магии.       Сиерра поджала губы и покачала головой.       – Надеюсь, ты не оступишься, выбрав этот путь, – произнесла она и стянула свой свитер.       Перси нахмурился, уставившись на огромный лиловый синяк, расползающийся по всему боку Сиерры.       – Откуда это?       – Едва не раздавила обезумевшая толпа, – отмахнулась та. – Заживет.       Перси осторожно коснулся обнаженного потемневшего участка кожи и поджал губы.       – Не хочу однажды узнать, что ты пострадала из-за глупого геройства.       – Не узнаешь, – хохотнула она и, спохватившись, вытащила из рюкзака подарочную коробку. – Чуть не забыла! Это тебе. С днем рождения.       Перси с интересом разворачивал ее подарок и увидел внутри роскошное перо золотого цвета на специальной удобной подставке, на котором ровным каллиграфическим почерком была выгравирована его фамилия и инициалы.       – Ты как будто знала, – улыбнулся он, целуя ее в благодарность.       Сиерра улыбалась в ответ, довольная тем, что попала точно в цель. Засыпая с ним рядом, укутанная его теплыми крепкими объятиями, она готова была отдать многое, чтобы продлить этот миг как можно дольше.

***

      Весь следующий день Перси провел в министерстве, выслушивая яростные крики Крауча о том, что эти «проклятые псы совсем потеряли страх» и «перебить бы их всех к чертовой матери».       – Мистер Крауч, это тоже указать в рапорте? – спросил Перси. Министр смерил его яростным взглядом.       – Ты что, тупой, Уэзирби? Вычеркни! Запиши, что все сподвижники Темного лорда будут найдены и заточены в Азкабан в ближайшее время, и порядок в магической Британии снова будет восстановлен.       Барти Крауч-старший расхаживал по кабинету из стороны в сторону, меряя помещение собственными шагами. Непослушная седая прядь выбилась из некогда идеально прилизанных волос, и тот постоянно раздраженно откидывал ее со лба.       – А что с Гарри Поттером и его причастностью? – осведомился Перси.       – Его волшебная палочка чиста, однако, я уверен, этому юноше нельзя доверять… Уэзирби, – вдруг окликнул его начальник. – Поттер ведь постоянно гостит в твоей семье.       Перси весь похолодел, чувствуя, что пальцы, которыми он пишет отчет по случившемуся для министра, перестают его слушаться. Едва подавив порыв сказать, что все это не так, он кивнул.       – Мой младший брат с ним дружит.       – И что ты можешь сказать об этом мальчике?       Перси был уверен, что, если сейчас вступится за Гарри, то навсегда потеряет расположение Крауча, а, если согласится с ним, то сможет сойти за неугодного подхалима. Поэтому он неопределенно пожал плечами.       – Я никогда не обращал на него внимания, так как был занят успешной учебой и планами в министерстве.       Кажется, этот ответ начальника устроил, однако лицо его ничего не выражало.       – Что ж, мой мальчик, – вздохнул Крауч, – тебе стоит присмотреться к нему в будущем. Мы же не хотим совершить ошибку, слишком доверяя ему?       Под пронзительным взглядом холодных глаз напротив, Перси нерешительно кивнул и уставился на пергамент, пытаясь дописать, наконец, одно чертово предложение. А перо с гравировкой отдавалось неприятными покалыванием в пальцах, будто негодующий разочарованный взгляд Сиерры.       Домой он возвращался поздно, чувствуя себя вымотанным, и привычно поднял глаза на обшарпанный дом, ставший ему теперь пристанищем. Он знал, что именно сегодня ему бы следовало поторопиться, так как прямо в это мгновение его там ждут. Из квартиры лился приятный теплый свет, а сама Сиерра потратила большую часть дня, чтобы впервые в жизни смастерить большой и красивый бисквитный торт с ягодами и сливками. Не замечая ничего вокруг, она пританцовывала и облизывала пальцы, пробуя на вкус, что же у нее получилось. А Перси, как идиот, стоял в дверях и наблюдал за ней, не представляя, как меньше, чем через неделю отпустит ее в Хогвартс одну.       Сиерра обернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности, схватившись за сердце. Перси улыбнулся и сделал шаг ей навстречу.       – Ты меня напугал, – недовольно фыркнула она, впрочем, с удовольствием оказываясь в объятиях. – Я приготовила торт. Надеюсь, на вкус он также неплох, как выглядит.       Перси не знал, как выразить словами свою благодарность. Он знал всю школьную программу наизусть, мог вступить в диспут с профессором, но всегда терялся во всем, что касалось выражения собственных чувств.       – Давай сделаем вид, что твой день рождения сегодня? – предложила она, и Перси согласно кивнул.       Этот обычный вечер был для него каким-то особенным – таким, что хотелось вытащить его из своей головы, запереть в склянку, а одинокими осенними вечерами доставать и наслаждаться теплом и уютом.       – Мама собирается завтра устроить празднование моего дня рождения в Норе. – Перси сморщился. – Ты ведь придешь?       Сиерра вздохнула.       – Я и так надолго сбежала из дома, поссорившись с тетей. Завтра я должна вернуться и обсудить с ней случившееся.       Перси кивнул и покрепче обнял её, пристроив свой подбородок на ее макушку.       – Я бы хотел, чтобы так было всегда: только ты, я и больше никого. И, возможно, однажды тебе не придется ниоткуда сбегать.       – Что ты имеешь в виду?       Перси почувствовал себя глупо, ляпнув эту фразу, но отступать было некуда.       – Ну… Может, после школы тебе больше не придется никуда уходить?       – Я обещаю подумать. – Блэк улыбнулась и зажмурилась, пытаясь отпечатать в своей памяти это воспоминание. – Ты придешь проводить меня на поезд?       – Разумеется, – с готовностью отозвался он. – Разве я могу это пропустить?       Когда наступило первое сентября, Сиерра больше не испытывала радости, зная, что оставляет здесь, в Лондоне, свое сердце. Андромеда скупо простилась со своей племянницей, все еще испытывая на нее обиду за все брошенные слова и саму выходку в целом, поэтому Сиерра стояла на перроне одна. Близнецы вместе с Кирой уже заняли купе, а она все ждала, пытаясь разглядеть в толпе знакомые рыжие волосы.       Раздался предупреждающий сигнал поезда, сразу после которого из дверей выглянула голова Купер. Девушка поджала губы, наблюдая за сосредоточенной подругой, но все же осторожно коснулась ее плеча.       – Си, нам пора, поезд вот-вот тронется. Он не придет.              – Он обещал! – возразила Сиерра.       Хогвартс-экспресс издал последний оповещающий об отбытии звук. Сиерра сделала глубокий вдох и нырнула внутрь. Состав тронулся, унося учеников в новый учебный год. А Сиерра сидела в шумном купе, разрываемом смехом, и мрачно размышляла о том, что Перси так и не сдержал свое обещание.       Сам Перси совершенно забыл заранее предупредить начальника о том, что будет отсутствовать утром, поэтому пришел пораньше, чтобы было время и на разговор с Краучем, и на дорогу к Кингс-Кросс.       Начальник Департамента международного магического сотрудничества встретил его с привычным равнодушием и холодом. Перси выразил свои мысли и желания максимально коротко и, скрестив руки за спиной, стал ждать вердикта. Крауч поднял на него взгляд и поправил очки.       – Насколько мне известно, ты имеешь какие-то тесные связи с дочерью беглого преступника, – начал тот.       – Но…       – Господин Лерман сообщил мне, что однажды она приходила к вам, Уэзирби.       Перси мысленно придушил этого болвана, поражаясь лишь тому, откуда этот придурок знает Сиерру.       – Это разве запрещено?       – Вы же понимаете, Уэзирби, что для блестящего будущего в министерстве магии необходима безупречная репутация?       Перси проглотил тревожный ком в горле.       – Поэтому, если вы действительно так умны и амбициозны, как пытаетесь демонстрировать, подумайте о том, что порочащие связи с сомнительными личностями могут негативно сказаться на вашей карьере. – Крауч опустил взгляд на документы. – А среди ваших знакомых число таких личностей не то что не уменьшается, оно только растет.       – Так… – хрипло начал Перси. – Я могу отлучиться на пару часов?       – Не разочаровывайте меня, Уэзирби.       – Я Уизли, – сквозь зубы процедил он, чувствуя одно лишь негодование. А Крауч словно и не слышал его поправку.       – Если вы хотите хоть чего-то добиться в своей жизни, вам следует работать прилежнее и не брать отгулы. Для истинных карьеристов их работа и будущее – важнее всего. Так что, Уизли, сами ответьте на свой вопрос.       Перси вышел из кабинета начальника, чувствуя себя отвратительно грязным. Он зашел в уборную, умылся ледяной водой и посмотрел на свое смертельно бледное отражение.       «Сами ответьте на свой вопрос», – крутилось в его голове.       Зайдя в кабинет и игнорируя бессвязный лепет Дилана, Перси рухнул на свой стул и уставился на светлую стену невидящим взглядом. Он ненавидел себя за принятый выбор, но убеждал, что головокружительная карьера гораздо важнее для их с Сиеррой будущего, чем проводить ее в школу. А ей он скажет, что из-за большого объема работы и важного совещания Крауч попросту его не отпустил.       В самом деле, что страшного может случиться из-за маленькой безобидной лжи?