Back to Black

      Всю дорогу по пути к Хогвартсу Сиерра мысленно торопила время, желая лишь одного: чтобы этот чертов день кончился. Она намеревалась недолго посидеть за ужином, после чего принять горячий душ и улечься спать, однако ее желаниям не было суждено сбыться.       Предстоящий год стал для многих особенным и интересным, о чем перед началом трапезы вещал Дамблдор, рассказывая о Турнире Трех Волшебников, Кубке Огня и двух школах, что на девять месяцев станут почетными гостями Хогвартса. Не выдерживая паузу, профессор представил магическую академию Шармбаттон во главе с их директором – великаншей мадам Максим. Она с гордостью следила за отрепетированным приветствием своих воспитанников: златовласые изящные француженки в небесно-голубых шелковых мантиях двигались так плавно, словно они парили по воздуху.       Увидев, как мужская половина Хогвартса следит за представительницами французской школы благородных девиц, Сиерра с Кирой переглянулись и одновременно закатили глаза. Юношей было гораздо меньше, однако все были как на подбор: слишком красивые и слишком самоуверенные.       Гордые представители самой северной магической школы Дурмстранг впечатлили абсолютно каждого: их красные утепленные мантии с мехом, удивительные атлетические способности и Виктор Крам в придачу. Здесь же было меньше девушек, но те, кого смогла рассмотреть Сиерра за широкими спинами юношей, имели дикую северную красоту – недосягаемую и необузданную.       – Это что, правда Виктор Крам? – раскрыв рот, спросила Купер.       – Ага, – лениво протянул Фред. – Рот прикрой, а то надует.       Сиерра прыснула и под рассерженным взглядом друга с виноватой улыбкой пожала плечами.       Французы устроились за столом Когтеврана, а северяне расселись за слизеринским столом, и все это происходило под негодующие шепотки гриффиндорцев.       – О Дурмстранге и так ходит дурная молва, а они еще и со слизеринцами якшаются, – фыркнул Джордж, искоса поглядывая на гостей.       – Хватит мыслить так однобоко! – возмутилась Сиерра. – По твоей логике и меня нужно записать в отряд плохих ребят.       – Вот и запишу!       – Не забудь, – засмеялась она и покосилась на слизеринский стол. Оттуда за ней следили внимательные черные глаза Розье, но, как только тот был пойман с поличным, тут же отвернулся, имитируя увлекательную беседу со своим однокурсником.       Когда Дамблдор объявил о правилах участия в турнире, по скамьям всех факультетов прошел взволнованный гул. Многих разочаровал факт разграничения участников по возрасту. Фред и Джордж больше всех кричали и возмущались немыслимой несправедливостью.       – Мы все равно что-нибудь придумаем! – авторитетно заявил Фред, когда ужин закончился.       – Представь, что случится, если кубок выберет нас обоих! – мечтал Джордж. – Это же исторический момент!       – Ну да, – скептически заметила Кира, – если вы не помрете на первом же задании, опозорив честь школы.       – А тебя только честь школы волнует? – притворно удивился Фред. – Мне показалось или я вновь слышу тень сомнения на наш счет, дорогуша?       – Я просто считаю, что все ваши жалкие попытки очень глупы, Фред, – внезапно серьезно ответила Кира. – Почему вам везде надо сунуть свой нос? Этот турнир – не забавная шутка, это набор смертельно опасных заданий, которые могут повлечь гибель!       Фред хитро прищурился, а затем сграбастал Купер за плечи, прижимая теснее к себе.       – Так ты волнуешься!       Кира толкнула его и заносчиво фыркнула.       – И ничего я не волнуюсь, хватит сочинять!       Сиерра с улыбкой слушала препирательства друзей, как вдруг в дверях столкнулась с высоким юношей. Он обернулся и устремил на нее пронзительные серые глаза, что почти терялись на бледной коже. Едва заметная темная щетина обрамляла его лицо, а на фоне острых скул орлиный нос казался очень длинным. Воспитанник Дурмстранга ухмыльнулся, глядя на растерянную Сиерру, и чуть наклонился вперед в пропускающем жесте. При этом прядь его отросших густых волос упала на лицо, но юноша привычным жестом смахнул ее.       Замешкавшись, Сиерра нахмурилась и проскочила в коридор, чувствуя себя настоящей идиоткой.       – У Перси случится инфаркт, когда он узнает, что в школе появилось столько потенциальных соперников, – засмеялся Джордж, догоняя подругу.       – О, думаю, ему все равно, – хмуро ответила она, так некстати вспоминая о своем парне.       – С чего бы это? – удивился он.       – Этот баран так и не явился на Кингс-Кросс! – фыркнула Блэк, ослабляя форменный галстук. – Хотя обещал.       – Даже не удивлен, – хмыкнул Джордж. – Он же теперь мнит себя важной шишкой, когда на деле просто кто-то вроде домовика-прислужника: держит шляпу, носит кофе и пишет никому не нужные нудные отчеты, от которых отказались все нормальные люди.       – Твое предвзятое мнение сейчас мне ничем не помогает, дружок.       Тот вздохнул и обнял подругу за плечи.       – Не грусти, Блэк, вот увидишь, уже завтра к тебе прилетит Гермес и кинет письмо, в котором будет тысяча причин, почему Перси не смог прийти.       – Как ты бесишь! – Сиерра засмеялась и пихнула его локтем. – А где, кстати, наши голубки?       Джордж оглянулся по сторонам, а затем пожал плечами.       – Может, решили уединиться в каком-нибудь пустом классе?       Сиерра закатила глаза.       – Тогда не хочу ничего знать, пойдем скорее.       Пустой коридор озарил заливистый смех Джорджа, который, вопреки всем канонам, до самой башни Гриффиндора так и не убрал руку с плеч Сиерры.       Уже утром Сиерра отметила излишнюю проницательность своего друга: за завтраком Гермес действительно влетел в Большой зал и бросил письмо прямиком в её пустую тарелку. Фыркнув, она развернула послание.       Сиерра, я очень-очень виноват перед тобой! Клянусь, я сделал все возможное, чтобы прийти, но из-за важного совещания, на котором я должен был протоколировать, мистер Крауч не отпустил меня. Надеюсь на твое понимание, ведь ты же знаешь, как будущее в министерстве важно для меня!       Скучаю.       Перси       Блэк закатила глаза и, закинув письмо в сумку, отправилась на первый в этом году урок. Так как Ремус Люпин был вынужден покинуть пост преподавателя Защиты от темных искусств, ему быстро нашли замену в лице отставного мракоборца Аластора Грюма, имевшего прозвище Грозный глаз.       Уже подходя к классу, Сиерра застала крайне странный разговор Розье с однокурсницей. Эмилия Роули настойчиво тянула его в кабинет, убеждая в правоте своих мыслей, а тот сопротивлялся. В конечном итоге он вырвал свою руку из ее цепких пальцев и прошипел:       – Отвали, Эм, я же сказал, что не пойду на занятие, которое ведет этот убийца-психопат! Уму непостижимо! Чем этот чокнутый Дамблдор думал, приглашая его? Будто он не знает, что этот ублюдок сделал!       – Но, Эван…       Проигнорировав робкую попытку Эмилии вразумить его или хотя бы остановить, Розье вихрем пронесся мимо, даже не заметив удивленную Сиерру. Блэк нахмурилась, поражаясь такому внезапному, гневному порыву всегда сдержанного слизеринца. Кажется, он таит не меньше тайн, чем сама Сиерра.       Совмещенное со Слизерином занятие не делало счастливым ни одного гриффиндорца, поэтому всюду Сиерра натыкалась взглядом на недовольных сонных однокурсников. Кира уже сидела за привычной им обеим последней партой у окна и мечтательно следила за плывущими белыми облаками, похожими на сахарную вату, которую летом можно купить в любом магловском парке.       – И где ты вчера торчала? – шепнула Сиерра. Подруга вздрогнула и цокнула языком.       – Зачем так пугать?       – Я так и не дождалась тебя, – невозмутимо продолжила Блэк, раскладывая перед собой школьные принадлежности.       – Я… Ну, мы… – замялась Кира.       – Обновили какой-то класс, ясно, – флегматично отозвалась Сиерра, но не смогла долго сдерживать порыв хохота, глядя на смущенную подругу.       – А что такого? Мы же встречаемся! Все так делают, – оправдывалась та, вызывая еще больший приступ хохота у Сиерры. – Да иди ты в жопу, Блэк!       Послышался громкий удар учебника о женское плечо, но смех от того не стал тише. Не выдержав, Кира тоже улыбнулась и одними губами проговорила что-то похожее на слово «дура».       Разговоры и смех стихли мгновенно, как только новый преподаватель вошел в класс. Он хромал и опирался на палку, больше похожую на странный посох, но походка его все равно была пружинящей, а движения – резкими. Грюм обернулся к ученикам и обвел их своим искусственным глазом. Купер поежилась и опустила глаза на шершавую поверхность стола, исписанную какими-то признаниями и шутками.       Профессор остановил взгляд на Сиерре дольше, чем на ком-либо еще, а затем отвернулся к доске и стал выводить на ней мелом тему предстоящего урока.       – Все вы знаете, что существуют три непростительных заклинания, за применение которых светит долгое и не очень увлекательное путешествие в Азкабан, – хриплым, грудным голосом начал он, обходя класс по кругу. – Но также есть множество и других, применяя которые вы становитесь преступником. Кто мне назовет хотя бы одно?       Он обвел взглядом кабинет, изучая учеников двух непримиримых факультетов, которые сидели в этот момент очень тихо, лишь бы ничем не скомпрометировать себя.       – Полагаю, профессор, – начала Эмилия Роули, заправив светлые волосы за ухо, – это любые заклинания, прямо или косвенно связанные с Тем-кого-нельзя-называть.       – Можно сказать и так, – хмыкнул он и остановился возле письменного стола Сиерры. – Кто-нибудь знает, что из себя представляет заклинание «Морсмордре»?       Его взгляд замер на ней. Сиерра занервничала, пытаясь убедить себя в том, что этот вопрос лишь совпадение и никак не имеет отношения к случившемуся на чемпионате.       – Может быть, вы, мисс Блэк?       – Я не называла своего имени, – зачем-то сказала она, чувствуя липкий холодок, бегущий по позвоночнику.       – Думаю, с репутацией вашей семьи вас легко узнать и без дополнительных представлений, – бесстрастно ответил Грюм. – Вы ответите на вопрос?       Сиерра подняла на него прямой взгляд и выгнула бровь.       – Я никогда не сталкивалась с данным заклинанием, профессор.       Грюм смерил ее ироничным взглядом и, ей показалось, даже кривовато ухмыльнулся, но Сиерра так и не смогла понять, почудилось ей это или нет. Преподаватель отвернулся и тяжелым шагом добрел до доски, откуда и продолжил вещать об этом и других заклинаниях, являвшихся преступными. И почему-то до самого звонка колокола Сиерра чувствовала, что что-то в этой истории не складывается.       Сначала Сиерра планировала игнорировать Перси пару дней, все еще чувствуя на него обиду, но уже к вечеру она пришла к выводу, что это неправильно, и принялась писать ответное письмо.       – Я так понимаю, ты уже не злишься на него, – заметила Купер, поглядывая на свою подругу насмешливым взглядом.       – Нет смысла злиться, – вздохнула та, не отрываясь от письма. – Что он мог сделать? Послать Крауча в задницу? Не такой уж веский повод. Все же он теперь работает под патронажем влиятельного человека.       – Ну-ну, – фыркнула Кира. – Может и не было вовсе никакого совещания.       – У меня нет поводов сомневаться в честности Перси, – строго заметила Сиерра, устремив на подругу хмурый взгляд. – Он никогда меня не обманывал.       – Все когда-то случается впервые.       – Купер, я даже не хочу это обсуждать. Займись своими отношениями, а мои разрушить не пытайся.       Кира вскинула брови, поражаясь такой агрессивной реакции, но в ответ лишь хмыкнула и замолчала.       Перси прочел письмо уже утром, прямо за завтраком, когда Гермес бесцеремонно бросил свернутый пергамент ему на голову, словно осуждал за ту ложь, что он недавно скормил своей девушке и даже не поморщился.       Изначально я на тебя очень сердилась, врать не стану. Даже собиралась из мести игнорировать. Но потом я все обдумала и поняла, что ты ничего не мог сделать в этой ситуации, ведь она совершенно не зависела от твоих желаний! Я лишь хочу, чтобы однажды тебе не пришлось у кого-то вымаливать возможность отлучиться на пару часов в рабочее время, чтобы именно у тебя спрашивали разрешения на недолгую отлучку. Но для этого сейчас нужно приложить много сил и зарекомендовать себя. Я все это понимаю и уважаю твои амбиции, однако… Перси, я прошу тебя, будь начеку. Я не хочу, чтобы Министерство в лице высокомерного Крауча и недальновидного Фаджа пережевало тебя, а потом выплюнуло другим человеком. Помни о том, кто ты.       Я тоже скучаю.       Сиерра       Первая часть письма вызвала в Перси тепло и стыд в одном флаконе. Тепло – потому что Сиерра его понимает и принимает, стыд – потому что он совершенно не заслуживает этого. Но вторая часть вызвала лишь недоумение: как Сиерра может сомневаться в справедливости министерства? Ведь то ни разу не давало повода считать иначе. Он покачал головой и отложил ответ до вечера, так как не собирался опаздывать на работу.       К удивлению Перси, его коллега Дилан уже был на своем рабочем месте и что-то усиленно печатал, отбивая худыми пальцами комбинации букв и знаков на магической печатной машинке.       – Ты сегодня рано. Неужели пишешь заявление на отпуск? – усмехнулся Перси. Дилан засмеялся и почесал темную макушку.       – Крауч попросил подготовить пару договоров с французами, и, так как придурок Лерман заболел, я единственный, кто может выполнить это поручение.       – Что в этом поручении такого особенного? – поинтересовался Уизли, чувствуя укол обиды, что это задание поручили не ему.       – Кроме Лермана из нашего отдела, только я в совершенстве владею французским языком, – отмахнулся тот.       Перси ограничился сухим кивком и принялся за свою работу, которая теперь ему казалась действительно никчемной.       – Эй, Уизли, помнится, ты обещал мне поход в бар, – напомнил Дилан. Перси поморщился. – Предлагаю сделать это именно сегодня.       – Не думаю, что это хорошая идея.       – Ты слишком много думаешь, дружище, а развеяться будет не лишним.       Вздохнув, Перси обдумал предстоящую перспективу, решил, что это точно бесполезная трата времени, а потом согласился. «В конце концов, почему бы и нет, – думал он, – а Сиерре я и позже смогу ответить».       Когда вечером они трансгрессировали на шумную улицу Лондона, Перси на мгновение пожалел о своем решении, но отступать было некуда. Сам паб, о котором Дилан так восторженно вещал всю дорогу, был довольно просторным, но забитым практически под завязку. Приятели с трудом нашли небольшой столик на двоих, и Дилан взял на себя ответственность по выбору напитков, уверяя Перси, что в этом вопросе тот на него может всецело положиться. Ему не оставалось ничего другого, как покорно кивнуть и наблюдать за окружающими в ожидании заказа.       Бородатый крупный бармен с легкостью наполнял стаканы разными видами пива, а его напарник – невысокий, но резвый парнишка – с невероятной скоростью и ловкостью смешивал различные коктейли. Их движения были отточенными, и это мастерство гипнотизировало Перси: он с интересом наблюдал за их практически слепыми движениями, что в считанные мгновения создавали такие интересные комбинации из алкоголя.       – И как тебе? – с довольной улыбкой спросил Дилан и поставил перед ними четыре пинты пива.       – Это все нам? – Он удивленно вытаращил глаза, игнорируя заданный вопрос.       – Только для разогрева, дружище. Дальше – больше.       – Не уверен, что это хорошая идея.       – Брось! – отмахнулся Дилан. – Магловское пиво в самом деле лучшее, что есть в этом мире.       – Так это магловский паб?       – Именно! – Дилан широко улыбнулся, отпил из своего бокала и вытер пенные усы над губой.       Перси нерешительно последовал его примеру, не возлагая на вкус магловского алкоголя никаких надежд, но, к его величайшему удивлению, пиво было действительно вкусным. Кажется, Дилан прочел это по его лицу и радостно засмеялся.       – А теперь рассказывай, каким это образом ты склеил такую девчонку?       – А что, это так удивительно? – напрягся Перси.       – Не подумай ничего такого, просто это все больше похоже на сюжет любовного романа для недалеких подростков, – засмеялся Дилан. – Отличница и плохой парень или строго наоборот, как в твоем случае.       Перси улыбнулся и постучал пальцами по стакану.       – Как видишь, такое бывает и в жизни.       – Значит тебе с девчонкой повезло больше, чем мне.       – А что с твоей не так? – поинтересовался Перси, поражаясь тому, что ему это действительно интересно.       – У меня ее нет, – засмеялся тот. – Я все школьные годы был влюблен в слизеринку, а они же сам знаешь какие… Но это в прошлом. А сейчас она, кажется, работает в Мунго и наверняка вскоре выйдет замуж за какого-нибудь богатенького аристократа.       Перси показалось, что Дилан сказал это с едва скрываемой горечью, которая свидетельствовала лишь об одном: все это даже близко не в прошлом.       – И кто же эта слизеринка?       – Эльза Нотт, у нее еще младший брат есть, учится сейчас то ли на третьем, то ли на четвертом курсе, – с готовностью ответил Дилан. – Ты должен ее помнить. Невысокая, темноволосая и всегда громко смеялась вопреки правилам этикета в их обществе. Вокруг нее всегда собиралась стайка девчонок, они хихикали и, словно церберы, обступали Эльзу, отгораживая от таких неугодных, как я.       Перси растерялся, не зная, как реагировать на такую личную исповедь, ставшую достоянием общественности всего лишь после пары бокалов пива. Также, Перси хорошо помнил Эльзу Нотт. У нее были густые каштановые волосы до плеч, бледная кожа и румяные щеки, а еще очень длинный нос, который портил фарфоровое лицо слизеринки, делая ее не такой уж привлекательной. Но при этом она действительно была приметной девушкой, вокруг которой всегда было много людей, притянутых ее солнечной энергетикой.       – Но, если быть честным, она даже один раз поцеловала меня, – ухмыльнулся Дилан. – Когда умер мой лучший друг, я словил какую-то адскую паническую атаку, а Эльза оказалась рядом.       – Звучит как романтичное начало истории, – заключил Перси, чувствуя, как захмелел с одного стакана янтарной жидкости.       – Если бы. – Дилан горько усмехнулся. – Она сделала вид, что ничего не было, и после выпуска упорхнула в новую взрослую жизнь. Так что, Ромео, не у всех романтических историй бывает счастливый финал.       – А что с твоим другом? Его звали Рэймонд, кажется…       Дилан вздохнул.       – Рэй был хорошим парнем.       Дилан помрачнел и углубился в свои воспоминания, а Перси гадал, винит ли он Джинни за случившееся или понимает, что у нее просто не было выбора? Но озвучивать свой вопрос не стал, так как чувствовал – тот не хотел обсуждать эту тему.       – И какие у тебя планы на работу в Министерстве? – перевел тему Перси. Дилан часто заморгал и уставился на собеседника обыкновенным привычным взглядом.       – Если честно, понятия не имею, что здесь делаю. Мой выпускной год закончился крайне хреново, и было просто не до выбора.       – Но ты же должен был заранее подумать об этом!       Дилан бросил на него насмешливый взгляд.       – У меня всегда было много желаний, Перси. Я прекрасно играл в квиддич, я отлично учился, имея предрасположенность и интерес ко всем предметам одинаково. Я мог пойти куда угодно, и мои желания менялись каждый месяц. Однако жизнь повернулась так, что стало на все плевать.       – Тогда еще не поздно задуматься.       – Я обязательно подумаю, – внезапно серьезно ответил Дилан. – Ну, а ты? Не просто так ведь выбрал Министерство?       – Я карьерист. – Перси пожал плечами. – А Министерство лучше всего подходит под удовлетворение моих отнюдь не самых скромных амбиций. К тому же я уверен, что у меня есть все данные для скоростного подъема по карьерной лестнице.       Мартин присвистнул.       – Ты точно окончил гриффиндор?       Перси улыбнулся и промолчал. Домой он вернулся поздно, изрядно подвыпивший и имеющий лишь два желания – принять душ и лечь спать. И, когда голова коснулась подушки, он даже не вспомнил про письмо от Сиерры, что лежало на прикроватной тумбе. Но утром он действительно написал ответ и незамедлительно отправил сову в Хогвартс.       Сиерра получила послание после обеда и уселась на ближайший широкий подоконник. Из окна открывался вид на Черное озеро и еще по-летнему зеленую листву роскошного дуба, под сенью которого еще прошлой весной она часто укрывалась от любопытных глаз вместе с Перси.       Сиерра, тебе не о чем волноваться, у меня все под контролем! Мистер Крауч меня ценит и доверяет важные поручения, а все те, кто насмехаются над этим, просто придурки. Мне неважно, что они все думают, мне важна лишь твоя вера. Но, Сиерра, раз я теперь часть Министерства, ты должна верить и ему, как это делаю я. Запомни, справедливая власть непогрешима. Тебе следует выкинуть из головы все предрассудки и фантазии на тему ошибочности вердиктов Министерства, в частности это касается твоего отца. Вернись в реальный мир и взгляни правде в глаза. Неужели тебе легче поверить в невиновность жестокого преступника, чем в честную политику Министерства? Подумай об этом.       Все еще скучаю.       Перси       Фыркнув, Сиерра скомкала пергамент и, не теряя ни минуты, подожгла его. Когда пепел в руках рассыпался сквозь пальцы, она спрыгнула на пол. Ей было обидно получить вместо ожидаемого теплого письма сборник нравоучений и восхвалений Министерства, особенно когда восхвалять-то было и нечего. Но поток ее безрадостных размышлений прервала встреча с Купер.       – И что они придумали на этот раз? – скептически поинтересовалась Сиерра на пути к залу, где находился Кубок огня, в который любой семикурсник, достигший семнадцати лет, мог бросить записку со своим именем. Многие хотели представлять школу на Турнире и обрести богатство и славу, став чемпионами, но на деле действительно к этому были готовы лишь единицы.       Кира закатила глаза.       – Я не знаю, зачем им понадобилось это делать, но не одобряю.       – Если эти два олуха действительно считают себя настолько умными, что смогут перехитрить эту систему отбора, то я завидую их самомнению, – фыркнула Сиерра. Кира в ответ лишь пожала плечами.       Вокруг Кубка огня столпилось много людей, которые, в основной своей массе, пришли поглазеть на то, как «великие близнецы Уизли обманут установленные лучшими волшебниками правила и смогут стать чемпионами Хогвартса на турнире».       – Принимаем ваши ставки на нас, господа! – громогласно вещал Фред. – Это будет лучшая авантюра в истории.       – А вы ее свидетели! – вторил брату Джордж. – Уникальный шанс! Делайте ваши ставки!       – И что, много уже собрали? – усмехнулась Кира.       – Достаточно, чтобы достать тебе звезду с неба, Купер, – ухмыльнулся Фред и обнял её за плечи.       – Неужели в нашей школе учится столько идиотов? – Она вздохнула. – Я опечалена.       – Джордж! Давай-ка сюда наше зелье, сейчас мы докажем этой Мисс Я-Все-Знаю-Лучше-Тебя-Фред, что она ошибалась на наш счет.       – Ну-ну, с радостью погляжу. – Кира отошла и скрестила на груди руки.       – Дамы и господа, вы готовы? – заголосил Джордж и схватил брата за руку. В свободной руке находилась маленькая склянка с прозрачной чуть искрящейся жидкостью.       – Шоу начинается!       – Или цирк, – засмеялась Сиерра, шепнув это подруге на ухо. Та искривила губы в усмешке.       Близнецы синхронно осушили свои склянки и также вместе прыгнули за возрастную черту. Ничего не произошло. Магия не вытолкнула их наружу и никак не дала понять, что они нарушители.       – Получилось? – Парни переглянулись. – Получилось!       – Как тебе такое, Купер? – выкрикивал Фред, радостно подпрыгивая на одном месте.       – У них что, и правда получилось? – удивилась Кира.       В это же самое мгновение черта загорелась ярким светом, а синее пламя в Кубке стало бесноваться и создало магический толчок такой силы, что ребят разбросало в разные стороны – прочь от заветного Кубка. А когда они оба уселись и встряхнули головами, то осознали, что теперь их волосы стали седыми и выросла белая старческая борода.       Не сдержавшись, девушки начали хохотать вместе со всеми, наблюдая, как братья дерутся между собой, пинаясь, брыкаясь и обвиняя друг друга в случившемся.       – Фред, ты бы осторожнее, а то вдруг радикулит… Ну, знаешь, возрастное… – смеясь, крикнула Кира. – Действительно, шоу, – улыбаясь, произнесла Сиерра.       В этот момент в помещение вошел Эван Розье и некоторое время, хмурясь, наблюдал за этим седовласым клубком ругани, а затем спокойно направился к Кубку и с легкостью закинул внутрь записку со своим именем. Кубок жадно проглотил клочок пергамента, и его пламя вновь стало спокойным.       – Какое счастье, – начал он, обращаясь к своему приятелю, но так, чтобы услышали все, – что этим двоим нет семнадцати. Конечно, кубок вряд ли бы выбрал таких придурков, но черт знает? Вдруг там что-то заколодит, и нашу школу бы представляли эти.       Проходя мимо Сиерры, он остановил на ней долгий взгляд, который та стойко выдержала, вынуждая Эвана первым отвернуться и продолжить свой путь.       – Ну, тебя-то точно Кубок не выберет, ты же трус, как и все на этом мерзком факультете, – выплюнула ему вслед Кира.       Эван остановился и чуть повернул голову, давая понять, что услышал ее, но затем, ухмыльнувшись, покинул помещение.       – Самоуверенный кретин, – фыркнула та.       Сиерра же предпочла воздержаться от комментариев, совершенно не зная, как ей к нему относиться, ведь отныне Эван Розье вызывал в ней крайне противоречивые чувства.       – Почти удалось! – переговаривались между собой близнецы, сидя на своих больничных койках, изрядно порыжевшие, но все еще с проблесками серебристых нитей в волосах.       – Надо попробовать усовершенствовать зелье, и тогда…       – Что тогда, Фред? – возмутилась Кира. – Тебе мало того, что случилось? Вам ясно дали понять, чтобы вы оставили эти глупые попытки.       – Тебе легко говорить, ты и так можешь спокойно бросить записку со своим именем, – буркнул Джордж.       – Только у нас хватает ума этого не делать, – строго ответила Сиерра. – Это все не весело, парни, и этот турнир – не безобидное шоу.       – Неужели ты не хочешь бросить свое имя, Блэк? – удивился Фред.       – Славы мне и так хватает, и плевать, что она дурная. Обойдусь без смертельно опасных турниров. Если я решу умереть, то выберу более изощренный способ, будьте уверены.       Однако, несмотря на собственные слова, Сиерра думала об этом и где-то в глубине души фантазировала, как ее выбирают чемпионом Хогвартса, а затем она – хрупкая девчонка – обходит и Шармбаттон, и закаленных северян, становясь победителем Турнира. Не просто одна из трех лучших, а действительно лучшая.       Именно эта мысль привела ее поздним вечером к Кубку огня. Его спокойное синее пламя игриво подрагивало, будто манило её к себе, убеждая в собственной уникальности. Сиерра нервно теребила в кармане бумажку со своим именем и никак не решалась вынести ее на свет, а затем бросить внутрь, сжигая все мосты.       – Не помешаю? – послышался бархатный голос – настолько мягкий и волнующий, что в него хотелось укутаться, как в любимое теплое одеяло.       Сиерра вздрогнула и, обернувшись, увидела поодаль от себя того самого парня из Дурмстранга, с которым на днях столкнулась в дверях Большого зала.       – Я уже ухожу, – спешно бросила она, намереваясь сбежать.       – Но ты ведь не бросила свое имя, – возразил он. Блэк замерла как раз возле него, словно его слова, голос и пронзительный взгляд пригвоздили ее к полу.       – А с чего ты решил, что собиралась?       Он ухмыльнулся.       – Ты слишком долго смотрела на пламя, будто оно убеждало тебя сделать это. Не сомневаюсь, что у тебя даже записка подготовлена.       И он кивнул на тот самый карман, где она действительно находилась.       – Густав Тогерсен, – представился он, чуть склонив голову. – Ударение на первый слог.       – Сиерра Блэк, – на автомате выдала она.       – Рад знакомству, Сиерра.       Он улыбнулся так тепло и заманчиво, что ей все больше становилось не по себе. Она блуждала взглядом по залу, не в силах найти ему пристанище.       – Даже если Кубок не выберет тебя, это не страшно, Сиерра, – произнес он мягко, и от его тембра ощущалось спокойствие и умиротворение. – Для того, чтобы решиться бросить свое имя в Кубок не ради забавы, нужно иметь много храбрости.       – Но ведь, если кубок тебя не выбирает, значит, считает… недостойным.       Густав улыбнулся, все также не отводя взгляд от лица Сиерры.       – Недостойным чего? Смерти? – Он засмеялся. – Пожалуй, я не против.       – Странные рассуждения, – заметила Сиерра, ответив на его взгляд иронично выгнутой бровью.       – Справедливо, – хмыкнул он, а затем решительно забросил свое имя в кубок. – Я принимаю правила игры и ставлю свою жизнь на кон. А ты?       Не дождавшись ответа, Густав ухмыльнулся и тихим, едва слышным шагом покинул зал. Сиерра осталась один на один с Кубком, который так и манил ее, обещая ту славу, которую она сама создаст своими руками, которую заслуживает. Будто риск и смертельная опасность могли очистить ее имя и подарить билет в новую жизнь, которую она выстроит лишь собственными силами – настолько, насколько хватит храбрости.       Она вытащила из кармана записку со своим именем и еще долго всматривалась в буквы, будто могла там увидеть что-то новое. А затем, сделав глубокий вдох, бросила в огонь, и Сиерра Блэк на пергаменте тут же сгорела дотла в синем пламени судьбы.