Back to Black

      Сиерра довольно быстро шла на поправку. Все родные и друзья сплотились вокруг нее в незримый безопасный круг, внутри которого удавалось с легкостью набираться сил. Она практически никогда не оставалась одна: близнецы и Кира приносили кучу сладостей и постоянно смешили, Гарри писал из Хогвартса раз в неделю, справляясь о здоровье, Гермиона тоже не отставала и советовала разные магловские упражнения для восстановления физического здоровья. Также в одном из писем она упомянула о дыхательных практиках, которые ей порекомендовала Лаванда Браун для снятия стресса, но сама Гермиона в это слабо верила, однако все же настояла купить специальные благовония. Во всех этих письмах Рон неизменно передавал привет.       Эван заходил не часто, так как теперь мог полноценно заняться своим бизнесом, который за все эти месяцы пришел в значительный упадок. Перси пришел однажды, но после того, как Фред недвусмысленно послал его в задницу и подлил в стакан с водой новую разработку неизвестного происхождения, тот обходил особняк Блэков стороной. Сам Фред секрет изобретения не раскрывал, однако весело сообщил, что это была порча на мгновенный понос, поэтому Перси и бежал из дома так быстро, насколько только мог.       И вот спустя пару ленивых недель, полных безделья и чревоугодия, Сиерра, наконец, заныла, что устала отдыхать, и начала рваться на работу. Макс хоть и настаивал, что прекрасно справляется, но Сиерра знала, что он совершенно не умел врать: его уставший покрасневший взгляд молил о помощи. Сириус же мнение дочери не разделял.       — С того момента, как ты чуть не умерла, прошло всего две недели! Дай своему организму время на восстановление.       — Па, я все же волшебница, а ты наслушался Гермиону и ее наставления.       — Волшебница, но не бессмертная. Со следующего месяца приступишь.       — Если Макс к этому моменту меня не разорит, — невесело усмехнулась Сиерра.       Сириус подошел к дочери, аккуратно взял ее за плечи и вынудил посмотреть ему в глаза.       — Послушай, детка, я бы не пережил, если бы потерял тебя. Вы с Гарри — все, ради чего я сейчас живу. Прошу, больше не скрывай от меня ничего.       — Прости. — Девушка, устыдившись, отвела взгляд.       — Почему ты обратилась за помощью к Розье и Уизли?       — Потому что их холодные и трезвые умы действительно были способны мне помочь.       — Такие ли холодные? — Сириус хитро прищурился. — Розье все неустанно обивает наши пороги и веники тебе носит, на которые у меня точно скоро начнется аллергия, а Уизли я не раз видел наворачивающим круги у нас под окнами. Правда он благоразумно решает не заходить.       — Вот так вы обходитесь с человеком, который нашел способ, как вернуть меня с того света? — притворно возмутилась Сиерра, скрывая за улыбкой нервный трепет, который вызвало услышанное.       — Ты не подумай, мы все очень благодарны им обоим, но это не значит, что я должен назвать Розье своим сыном, а Перси Уизли слишком много дерьма натворил в собственной семье, да и тебе нервы потрепал.       — Ох, папа… — выдохнула девушка и отвернулась.       Сириус только открыл рот, чтобы продолжить тему, но в комнату бесцеремонно вошел Фред и следом за ним раскрасневшаяся от мороза Кира. Их глаза блестели, когда они переглядывались, а с губ не сходили глупые улыбки.       — Поговорим об этом позже, Сиерра.       — Да-да, — отмахнулась она и с облегчением вздохнула, как отец ушел.       — Погляжу, ты уже готова идти надирать всем зад, но Сириус как заботливая курочка-наседка не выпускает из гнездышка? — развеселился Фред.       — Что-то вроде того. Мне так скучно, что я уже в действительности начала практиковать дыхательные упражнения на снятие стресса.       — А я думаю, чем тут воняет? — сморщилась Кира и уселась в кресло.       — И как, помогает? — искренне поинтересовался Фред, нахально двигая свою девушку.       — По-моему, теперь мне хочется еще и открутить кому-нибудь голову, — честно призналась Сиерра под одобрительный смех друзей. — Все эти «дышите так, дышите сяк, слушайте мой голос и представьте, что вы вознеслись к архангелам».       — Так там и говорится? — недоверчиво поинтересовалась Кира.       — Не совсем, но того, кто эту чушь придумал, очень хочется вознести к этим архангелам.       — Просто ты недостаточно просветленная, — хмыкнул Фред.       — И не слишком духовно развитая, — поддержала его Купер.       — Я как-то больше по выпивке.       Ребята громко заржали.       — Теперь я точно уверен, что наша Си снова в строю! — радостно объявил Фред. — Это надо отметить.       — Я все еще на восстанавливающих зельях, что еженедельно мне высылает Гермиона. — Сиерра вздохнула. — Так что праздник откладывается.       — И вечно эта Грейнджер портит все веселье, — фыркнул Фред и закинул руку на плечи Киры. Та тут же прильнула к нему и устроилась поудобнее. — И что Джордж в ней нашел?       — Они все же начали встречаться?       — Якобы нет, но я-то знаю, что он пишет ей не только ради советов по тому или иному вопросу в разработке наших товаров. Просто не представляю, что можно написать на два листа пергамента.       — Повезло Гермионе, выбрала более романтичного близнеца Уизли, — ухмыльнулась Кира.       — Я не понял, ты вдруг стала недовольна моей романтичностью? — искренне оскорбился Фред.       — Оставьте свои супружеские препирательства за моей дверью, пожалуйста.       — Кстати, об этом… — Ребята обменялись короткими многозначительными взглядами. — Скажи ей, Фред.       — Давай лучше ты, Купер.       — Да почему всегда я?       — А почему я?       Сиерра скрестила руки на груди и, выгнув бровь, выжидающе уставилась на спор своих друзей. Фред сдался и всплеснул руками.       — Невыносимая! Ладно! — Он устремил взгляд на Сиерру. — Летом мы с Купер женимся.       Сиерра невидяще нащупала рукой стул и, пододвинув к себе поближе, села, неэстетично открыв рот.       — Ну вот, я же говорил, что лучше бы ты сообщила, а то от моих слов у Блэк, похоже, случился инсульт. Потыкай в нее, жива ли она? А то даже не моргает.       Кира цокнула языком.       — Просто ты болван, зачем так прямо-то?       Сиерра вздохнула, а затем нахмурила брови.       — То есть пока я тут умирала, вы решили пожениться?       — Мы даже решили взять на свадьбу доску для спиритического сеанса, — развеселился Фред.       — Не сомневайся в том, что в моем ответе с того света не было бы ни одного цензурного слова, Фред Уизли, — фыркнула Сиерра.       — Это добавило бы нужную перчинку нашей торжественной церемонии, — ухмыльнулся он. Сиерра закатила глаза и улыбнулась в ответ.       — Просто мы решили, когда, если не сейчас? — серьезно добавила Кира.       — Я очень рада за вас обоих, но не удивлена. Между вами всю жизнь искры так и летели, что тут иного исхода и не представишь.       — Был еще вариант, что я оторву его рыжую башку, — усмехнулась Купер.       — И как бы ты тогда жила без меня, садистка?       — Я бы с достоинством пережила утрату, достойно оплакивая твою безвременную кончину. Ну пары дней бы хватило.       Сиерра с улыбкой слушала их такие родные и знакомые шутливые препирательства, но где-то внутри поселился вполне осязаемый страх, что однажды она может их обоих потерять навсегда.       Перси долго не решался навестить Сиерру. Почти физически невыносимо было находиться там, где все взгляды, прикованные к нему, излучали лишь презрение и осуждение, и он до безумия боялся вновь увидеть те же эмоции в глазах Сиерры — сейчас, когда страх смерти позади, и он снова больше ей не будет нужен. Но в один из дней Перси набрался решимости и смог перешагнуть порог дома на площади Гриммо. В этот раз ему повезло: никого из родных внутри не оказалось, и нужно было выдержать лишь тяжелый и проникающий в самую душу взгляд Сириуса Блэка. Теперь-то юноша знал в кого у нее это умение смотреть на тебя, как на ничтожество.       Сиерра спустилась в гостиную. Ее кожа вновь приобрела здоровый розоватый оттенок, глазам вернулся утратившийся блеск, да и сама она выглядела как прежде. Перси выпрямился и поднял на девушку решительный взгляд.       — Рад, что тебе лучше.       — Благодаря тебе. — Перси ей слабо улыбнулся. — Надеюсь, это не повредило твоей работе?       Он чувствовал эту подчеркнутую отчужденность, что исходила от девушки, хоть она и очень старалась ее скрыть.       — Были некоторые сложности, но я с ними разобрался, — уклончиво ответил он. — Не беспокойся об этом. Все случившееся в какой-то мере пошло мне на пользу, и, как бы стыдно ни было это признавать, но я понял, что все это время был полным ослом.       Сиерру явно развеселило это откровение. Это стало ясно по тому, как она едва сдерживала дрогнувшие победной улыбкой губы.       — Да ну? Возвращение сам знаешь кого недостаточно открыло тебе глаза?       — До меня долго доходит, ты же знаешь. — Он улыбнулся и взглянул ей в глаза.       На мгновение Сиерра почувствовала, как контроль ускользает от нее, но сжала руки и стойко выдержала его взгляд, пряча дрогнувшее от воспоминаний сердце поглубже.       — Да, это похоже на тебя. — Она повернулась в пол-оборота, и Перси мог беззастенчиво рассматривать ее идеальный профиль. — Так что же ты такого узнал о министерстве?       — Министерство многие годы проводило эксперименты с Аркой Смерти на людях: осужденных и просто неугодных правительству по тем или иным причинам. Я нашел кучу записей об опытах.       — Что если их обнародовать?       Перси задумчиво уставился в окно.       — Я думал об этом, но, мне кажется, они и здесь найдут как выпутаться: как всегда найдут парочку якобы виновных и дело с концом. Хотя наказать тех, кто к этому причастен и по-прежнему жив, очень заманчивая перспектива.       — Я не верю своим ушам! — Сиерра картинно присвистнула. — Ты ли мне об этом говоришь?       Перси ухмыльнулся и бросил на девушку короткий взгляд.       — Может я не так безнадежен, как все считают?       — Время покажет, однако теперь я твоя должница. Можешь просить все, что угодно, кроме предательства друзей и семьи во благо министерства.       Перси обратил внимание на эту заслуженную колкость, брошенную в него будто бы вскользь, но все же засмеялся и покачал головой.       — Этого делать я точно не попрошу, но вообще есть кое-что.       Сиерра склонила голову вбок, с интересом прислушиваясь к тому, что он сейчас скажет.       — Прости меня. За все. За то, что я был таким дураком и все испортил. Мне предстоит просить прощения у многих людей, и на это уйдет время, но раз уж так вышло, что ты оказалась мне должна, то воспользуюсь возможностью.       Сиерра вздрогнула, когда услышала от него слово «прости» — такое отчаянное и искреннее, что так болезненно укололо ее. Она была уверена, что ничего не почувствует, даже если он приползет на коленях и будет молить о прощении, но вот Перси Уизли стоит перед ней, а внутри бушует вихрь чувств, который только набирает обороты. Ей с трудом удавалось скрывать истинные эмоции, поэтому она отвернулась. Перси считал, что она обдумывает услышанное, а Сиерра изо всех сил старалась дышать. Еще недавно ей казалось, что все закончилось, однако у судьбы довольно специфическое чувство юмора.       — Думаю, я смогу это сделать, но не сейчас, — честно призналась она, повернувшись к нему. — По крайней мере, я сделаю все, что в моих силах.       Впервые за столько времени они искренне улыбнулись друг другу, как старые приятели, и каждый признавался самому себе, что, оказывается, мирно разговаривать очень даже просто.       Когда он ушел, Сиерра устало опустилась на диван и закрыла лицо руками. Она думала, что так лихо пообещала прощение, но сама и не знала, сможет ли когда-нибудь до конца простить его за всю боль, что он ей причинил. Не знала, сможет ли однажды довериться хотя бы на одну десятую от того, что было когда-то, словно в другой жизни и не с ними. Сиерре порой казалось, что это и была другая жизнь. В новой они оба чужие люди и совершенно ничего не знают ни друг о друге, ни о себе самих.       — Простишь его? — Раздался голос, от которого девушка вздрогнула.       Она обернулась и встретилась взглядом с Эваном. И хотела бы она прочесть его мысли сейчас, но те таились за плотной завесой и совершенно безучастным взглядом.       — Ты подслушивал?       — Да.       — Даже не отпираешься? — Сиерра ухмыльнулась.       — Какой в этом толк? Так что же, опять наступишь на свои любимые грабли?       От ядовитой язвительности в его интонации Сиерра внезапно разозлилась, понимая к чему он клонит.       — Прощение — это не всегда постель и «жили они долго и счастливо», Розье.       — Вот с последним однозначно согласен, — спокойно ответил Эван, мгновенно возвращая себе самообладание, а своей интонации привычную отстраненность. — Долго и скучно разве что.       Сиерра цокнула языком.       — Не будь такой задницей, Эван. В конце концов он спас мне жизнь.       — Ну, разумеется, Перси Уизли наш герой, — фыркнул Розье.       — Ты невыносим, — устало заключила Сиерра.       — Я знаю, — самодовольно признался он.       Сиерра не знала, что именно скрывается за всей этой откровенной неприязнью к Перси: личное непринятие, беспокойство за Сиерру или ревность. Хотя она допускала, что все вместе могло создавать всю эту презрительную ненависть, большую часть которой Эван наверняка попросту не демонстрировал. Девушка так некстати вспомнила, что пообещала себе разобраться в собственных чувствах и отношениях с Розье, но отчего-то сейчас это обещание совсем не хотелось выполнять, будто бы она до жути боялась найти ответ, который совсем не хочет услышать.       Проходя вдоль заснеженного сада по ровно расчищенным дорожкам, Эван чувствовал лишь злость. Он даже позволил себе сожалеть, что взял со всех слово молчать о том, как именно проходило спасение Сиерры.       В конце концов он спас мне жизнь.       Эван плюнул на землю и зло уставился на эльфа, собиравшего снег в кучу. Захотелось сорвать все свое зло на нем, но он вовремя одернул себя. Нельзя позволять гневу брать над собой верх. Позволишь один раз и больше не сможешь взять его под контроль.       Как только Эван переступил порог дома и отряхнул ботинки от налипшего снега, остолбенел. Он резко поднял голову и втянул аромат знакомых французских духов: удушливых, приторных, но, несомненно, жутко дорогих. Когда юноша дошел до гостиной, то уже смог унять свое раздражение и нацепить на лицо привычную непроницаемую маску.       — Здравствуй, мама, — холодно поприветствовал он и едва взглянул в сторону женщины.       Беатрис Розье, казалось, ничуть не постарела, будто вместо кофе на завтрак пила не шампанское, а молодильный эликсир с кровью единорога и святых девственниц. Она растянула полные губы в полуулыбке и махнула сыну рукой, на тонком запястье которой звякнули золотые браслеты.       — Чем обязан?       Эван небрежно бросил пальто в кресло и вальяжно расположился на диване, закуривая сигарету. Беатрис подвинула к нему массивную и тяжелую пепельницу из хрусталя и театрально вздохнула.       — Я не могу соскучиться по своему сыну?       — Не можешь.       Стойко выдержав тяжелый взгляд сына, женщина откинулась в кресле и стерла с лица маску благодушия.       — Если ты не забыл, это и мой дом тоже. То, что ты прогнал меня в изгнание, не меняет этого факта. К тому же, может, я и правда по тебе скучала.       — Наверное, места себе не находила все эти полтора года, мучалась догадками, как же я тут поживаю.       Беатрис закатила глаза и грациозно закинула одну ногу на другую.       — Все, что мне нужно, я и так знаю. Бизнес твоего отца процветает, не так ли?       — Это мой бизнес, — упрямо заявил Эван.       — Разумеется, — равнодушно отозвалась она. — Тебе пора задуматься о наследнике.       — Когда он появится на свет, ты узнаешь об этом первой.       — Надеюсь, он будет не от этой мерзавки Блэк?       Эван вскинул брови.       — С каких пор она стала мерзавкой?       — Она всю жизнь чуралась своей семьи, зато радостно пользуется всем тем, что досталось ей в наследство от Вальбурги, — брезгливо ответила Беатрис.       — О, я и забыл, что ты отчего-то решила, будто часть этих денег должна достаться тебе. Все не можешь успокоиться?       — Мой дорогой сын, сейчас крайне непростые времена, и все знают на чьей она стороне.       — Что ты этим хочешь сказать?       Эван чувствовал, что уже порядком устал от этого разговора, будто мать одним только своим цепким взглядом вытягивала из него энергию.       — Я все еще часто бываю в обществе чистокровных семей, а ты знаешь, что среди аристократов очень много сторонников Темного Лорда, и некоторые из них задают вопросы. Я не хочу, чтобы наша семья попала под прицел и пострадала из-за твоей слабости.       — Слабости?       — Ох, ты в точности как отец, — фыркнула она. — Сиерра Блэк — это проблема, Эван, и ее надо устранить.       Эван закатил глаза и с силой потушил сигарету о дорогой хрусталь.       — Не хочешь краснеть за мой круг общения, перестань ходить на эти сборища снобов и кретинов с промытыми мозгами.       — Ты так уверен, что эта девчонка стала бы за тебя также заступаться, знай она правду о нашей семье?       — О какой правде речь?       — Ты, верно, в курсе, что ее мать умерла много лет назад.       — Да, от драконьей оспы. Причем здесь это? Папа еще и в эпидемии виноват?       Эван начинал злиться, и то, к чему шел разговор, сильно выводило его из себя.       — Ее мать умерла не от оспы. Возможно, ты не в курсе, но госпожа София Монро была уникальной ведьмой. Для того, чтобы творить магию, ей не нужна была волшебная палочка. Она стихийный маг. Такие рождаются раз в столетие, она едва ли не потомок Морганы, как поговаривали.       — Как это относится к нашей семье?       — Волан-де-Морт узнал о ее силе. Он заполучил пророчество, которое гласило, что потомок Морганы придет в этот мир и установит свой порядок вещей. Он боялся ее мощи, боялся, что она уничтожит все, чего он так добивался, и тогда он поручил одному из своих самых верных слуг отыскать ее и убить, но сам исчез раньше, чем это случилось.       — Он поручил это дело отцу?       — Да. Твой отец решил, что это она убила Темного Лорда, он буквально повернулся на этом деле, считая, что не справился и подвел своего господина, но поклялся во что бы то ни стало завершить начатое.       — Черт, мама! — раздраженно произнес Эван.       — Спустя годы поисков он нашел ее. Убивать обычным способом было рискованно, так как возникли бы вопросы, поэтому он воспользовался своими связями и нашел сыворотку драконьей оспы, синтезированную вручную лучшим зельеваром Европы. Она не была заразна, но убивала быстро и эффективно.       Эван побледнел.       — Он говорил, что хотел убить и ее дочь, но так и не смог к ней подобраться.       — Ты хочешь сказать, что отец был готов убить ребенка?       Беатрис неопределенно пожала плечами. Эван же чувствовал, как его пробивает мелкая дрожь.       — Он боялся, что девочка унаследует дар матери и станет той самой волшебницей из пророчества.       — Сиерра обыкновенная волшебница.       — Он не хотел рисковать.       — Это какой-то сюр.       Эван не хотел верить в то, что услышал, ведь весь собирательный образ отца, каким он его помнил, совершенно не вязался с мясником, которого описывала мать.       — Вовсе нет, но теперь ты знаешь кто виноват в том, что Сиерра Блэк стала сиротой. Думаешь, если она узнает, то простит тебя?       — Я не в ответе за грехи своего отца.       — Уверен, что это так? Потому что он уже давно гниет в сырой земле, а последствия его вероломства по-прежнему не имеют наказания. Не думаешь, что Сиерра захочет наказать тебя?       — Ты ее совершенно не знаешь. И я думаю тебе пора.       Беатрис покачала головой и встала с места. Эван тоже поднялся на ноги, чтобы ее проводить. Тогда женщина на мгновение остановилась возле сына и посмотрела прямо в глаза.       — Не обманись в своих ожиданиях, Эван. Не все можно простить.       Той ночью Эван не сомкнул глаз. Он всегда знал, кем был его отец, и уже давно смирился с этим, но всплывшая наружу правда внезапно слишком больно ударила его под дых. Было легко представлять отца убийцей каких-либо гипотетических людей, но осознавать, что тот самый человек, что учил его что правильно, а что нет, воспитывал и подавал пример, хладнокровно убил женщину просто из одержимости собственным провалом. Хуже всего, что он мог поднять руку на ребенка — на ровесницу собственного сына. И как бы он потом, придя домой, смог смотреть тому в глаза? Эван задавался этим вопросом, но ответ на ум никак не шел. Когда серый холодный рассвет поднялся над фамильным поместьем Розье, Эван, наконец, смог признаться себе, что все эти годы идеализировал хладнокровного убийцу и до сих пор совершенно не знал собственного отца.       Он чувствовал, что должен был рассказать об этом Сиерре, однако в действительности не был уверен сможет ли она принять эту информацию так, как он себе это представлял. Перси Уизли, который собственноручно переломал все, заслуживал прощения, а мысль, что Эвана она и слушать не захочет, если правда всплывет, приводила в бешенство. Больше недели он с трудом мог сосредоточиться на работе, каждый раз мысленно возвращаясь к разговору с матерью и правде, которую мечтал забыть.       Заверив Сириуса, что уже достаточно окрепла для самостоятельной жизни, Сиерра вернулась в Касл Комб. В доме было очень холодно, а затхлый воздух так и кричал о призраке смерти, что заносил здесь свой топор. Плотнее кутаясь в меховой ворот пальто, Сиерра распахнула окна, впуская внутрь морозный январский воздух. Ветер резво раздул занавески и вихрем закружил пушистые снежинки. Когда дышать стало легче, Сиерра закрыла все окна и жарко растопила камин, все подбрасывая и подбрасывая дрова в пламя.       Дома было спокойнее.       Когда в доме потеплело, Сиерра удобно устроилась в кресле и заварила себе травяной чай, кутаясь в шерстяной плед. Уютное потрескивание камина и приятный жар убаюкивали, и девушка начала проваливаться в сон. Сиерра еще побаивалась засыпать, отчетливо помня сны, которые послужили катализатором ее недуга. Но с тех пор, когда она открыла глаза здоровой, ей больше вообще не снились сны.       Следующие несколько дней Сиерра безвылазно проводила в лавке, удивляясь, как со всем этим кошмаром в отчетности у нее еще не возникло проблем. Макс виновато пожимал плечами, но сердиться на него она не могла, ведь он и так взвалил на свои плечи непомерно много.       Эван зашел однажды вечером. Сиерра была так поглощена работой, что не сразу заметила гостя в своем кабинете. Он покашлял, демонстрируя свое присутствие, и девушка встрепенулась.       — Что ты здесь делаешь?       — Прозвучало грубо, — хмыкнул он.       Сиерра потерла уставшие глаза и бросила на него виноватый взгляд.       — Прости, я так устала, что совсем себя не контролирую.       — Может не стоит вот так сразу окунаться с головой в работу? Организму нужно время, а ты вновь заставляешь его испытывать стресс.       — Чем быстрее я разберусь с этим, тем скорее войду в нормальный режим.       — Нормальный — это какой? Помнится, ты с самого открытия лавки тут ночевала.       Сиерра смущенно улыбнулась, пойманная с поличным.       — Ты прав. Мне еще предстоит узнать, что значит «нормальный режим работы».       Эван ухмыльнулся и сел в кожаное кресло напротив хозяйки лавки.       — Так зачем ты пришел?       — Я пришел к тебе домой и, не обнаружив там, отправился сюда.       — Я и правда немного увлеклась, — устало улыбнулась Сиерра и решительно отложила стопку документов в сторону. — За время, что я отсутствовала, дел скопилось предостаточно.       — Я не удивлен, ведь Сиерра Блэк фанат своей работы.       Эван усмехнулся. Он изо всех сил старался не показывать, что нервничает, и наткнулся взглядом на колдографию в красивой золоченой рамке. На ней маленькая Сиерра широко улыбалась в объятиях своих счастливых родителей. В голове вертелась мысль: она могла иметь счастливое детство, если бы не твой паршивый отец. Юноша встряхнул головой.       — Ты совсем не похожа на маму.       Сиерра перевела взгляд на колдо и нежно улыбнулась. Казалось, в ее голове всплыло счастливое воспоминание, от которого холодный взгляд вмиг потеплел.       — Я типичная Блэк.       — Мы почти не говорили о твоем детстве, — заметил Эван.       Он как мазохист хотел услышать все из первых уст, будто это могло помочь ему решиться на роковое откровение.       — Это не самое прекрасное время. Потерять обоих родителей так рано — тяжело.       — Драконья оспа никого не пощадила.       Сиерра нахмурилась.       — Я не верю, что все было так.       Эван напрягся.       — Что ты имеешь в виду?       — Моя мама была уникальной волшебницей, единственной в своем роде. Насколько мне известно, существовало некое пророчество, связанное с ней, и сам знаешь кто узнал, что в нем, и это его напугало. Мы с отцом думаем, что ее убили приспешники лорда.       — А доказательства есть?       — Нет, но я поклялась себе найти их. Возможно время пришло.       — Что сделаешь, если найдешь виновного? — спросил Эван, заранее догадываясь, каким будет ее ответ.       Сиерра пожала плечами и опустила взгляд на столешницу.       — Убью его и всех, кто ему дорог.       — Не думаю, что ты способна на убийство.       Сиерра перевела на него раздраженный взгляд. Злость внутри вскипела и грозилась вылиться через край. Неужели он ничего не понимает, думалось ей.       — Кто-то лишил меня матери, оставил сиротой, уничтожил все мое детство, и ты думаешь, что я не найду в себе достаточно сил отомстить? — Она зло усмехнулась. — Розье, ты теряешь хватку.       Эван сухо кивнул, подводя итог беседе. Он и так услышал достаточно.       — Что ж, держи меня в курсе. Если нужна помощь, ты знаешь, где меня найти.       Он ушел поспешно, так и не найдя в себе силы рассказать ей всю правду. Эван знал, что вряд ли Сиерра сама докопается до истины, хоть для нее это и очень важно, однако он не хотел однажды потерять ее навсегда. Сегодня он не решился пролить свет на главную трагедию жизни девушки, которая была ему важна. И именно поэтому, вероятно, уже никогда не решится.       Сначала Перси предпочел извиниться перед родителями. Он никак не мог на это решиться, все мучая в голове полный боли и непонимания взгляд матери, когда покидал отчий дом, казалось, уже навсегда, и смиренный, но совершенно безжизненный взгляд отца. Он подвел их — людей, которые были готовы отдать ему все до последнего, людей, которые любили его, но не так, как он того хотел. Перси всегда считал, что заслуживает большего: больше внимания, участия, заинтересованности и поддержки, а на деле все минуты его славы были испорчены — каждая до единой. У него было много времени, чтобы обдумать собственные поступки и разложить в голове действия своих родных. И все пути вели к непомерно раздутому эго, кучке комплексов и стыду, что он испытывал за то, что родился в простой и нищей семье. Но юноша был тогда слишком горд и глуп, чтобы попытаться решить свою проблему как-то чуть мягче, чем радикально, и вот теперь он мялся возле покосившегося забора, который служил лишь жалким подобием, ограждающим Нору. Сделав глубокий вдох и мысленно проговаривая заготовленную речь, Перси двинулся к дому. Пришла пора разгребать ворох ошибок своего прошлого.       Дверь ему открыла мать. Увидев сына, Молли так и обомлела не в силах вымолвить и слово. Из недр дома послышался вопрошающий голос отца, и через пару мгновений он сам показался позади жены. Перси замялся, чувствуя, как к бледным щекам приливает жгучая стыдливая краска. Вот он здесь — униженный и побежденный пришел молить о прощении, которого не заслуживает.       — Я… В общем… — Перси прокашлялся. — Я был глупцом, и мне очень жаль. Если сможете однажды простить меня, я…       Молли не дала ему закончить предложение и заключила в крепкие объятия. Перси напрягся, но вскоре, почувствовав знакомый и такой родной запах матери, расслабился и неловко обнял ее в ответ. Когда он обнимал ее в последний раз? Перси не мог вспомнить. Ему казалось, что этого не было никогда.       — Ох, родной, — дрожащим голосом произнесла Молли и отстранилась. — Дай я на тебя посмотрю!       Она все еще крепко держала сына за плечи, будто тот мог исчезнуть в любой момент.       — Я очень виноват перед тобой, мам. — Он перевел взгляд на улыбающегося отца. — И перед тобой, папа.       — Мы знали, что ты вернешься, — с уверенностью произнес Артур. — Правда ты слегка задержался.       Перси стыдливо опустил глаза. Задержался — не то слово. Если бы он только мог вернуться в прошлое и все изменить…       — Проходи скорее, будем обедать. И, Перси, не забудь помыть руки.       Юноша слабо улыбнулся и, покачав головой, послушно побрел к рукомойнику. В Норе ничего не изменилось. Только, казалось, она еще больше покосилась, однако стараниями отца и Билла ее еще удавалось держать в пригодном для жизни состоянии. Он никогда раньше не понимал, как можно быть такими по-идиотски счастливыми, когда в твоих дырявых карманах всего пара монет, а на обед луковый суп, но сейчас, спустя время, он сидел на знакомой с детства маленькой кухоньке, вовсю уплетал когда-то до тошноты надоевший луковый суп и чувствовал себя счастливым. Молли и Артур все улыбались и наперебой болтали, с нежностью поглядывая то друг на друга, то на сына.       — Сынок, расскажи, как ты поживаешь? Как твоя работа? — поинтересовался отец.       — Не знаю, — честно признался он. — Я так заблуждался насчет министерства и его непогрешимости. Они лжецы, лицемеры и мясники, а я так хотел стать частью этого жестокого мира. Лучше бы я чаще слушал вас.       — Полно, Перси, — строго пресек Артур. — Мы должны учиться на своих ошибках и думать своей головой. Ты получил очень болезненный и жестокий урок, но зато теперь твои глаза видят правду.       — Я столько потерял. Я потерял все из-за своей одержимости, и сейчас чувствую себя потерянным и одиноким.       Молли заботливо сжала прохладную руку сына и улыбнулась.       — Ты никогда не будешь одинок, пока у тебя есть семья и дом, в который ты можешь возвращаться когда пожелаешь.       — В любой момент, — поддержал жену Артур.       Перси сжал руку матери и благодарно улыбнулся. От такого теплого приема он чувствовал себя еще большим мерзавцем, чем прежде. Родители ждали его здесь каждый чертов день, а он заявился сюда так поздно, как побитый пес.       — И не переживай, всегда есть шанс вернуть утраченное. Тем более после того, как ты спас ей жизнь.       Молли заговорчески улыбнулась и подмигнула. Перси впервые за долгое время засмеялся. Отец и мать переглянулись, подумав в этот момент об одном и том же: они с ужасом забыли звук смеха собственного сына.       — Знаешь, мы ведь тоже были к тебе несправедливы, так что и ты нас прости, — произнес отец.       — Папа…       — Да-да, — поддержала мужа Молли. — Ты всегда был другим, всегда требовал больше всех внимания, а мы так глупо и позорно игнорировали это.       — Давайте просто забудем об этом раз и навсегда, — смущенно проговорил Перси. — Кстати, пап, давай помогу тебе починить крышу, я видел, что она, кажется, протекает.       Пока у тебя есть семья и теплый дом, куда можно вернуться, ты счастливый человек. А лучший ученик Хогвартса выпуска тысяча девятьсот девяносто четыре додумывался до этого непозволительно долго.       От Билла Перси досталось больше, чем он ожидал. Старший брат рассыпался в нравоучениях, хмурил рыжие брови и даже один раз повысил голос, а после череды словесных оплеух все же протянул руку для пожатия.       Самым морально сложным решением стало появление в магазине близнецов. Он никогда не был внутри, только пару раз нерешительно и бегло осматривал витрину, проходя мимо. Внутри «Всевозможных Волшебных Вредилок» было полно людей. Со всех сторон раздавался заливистый детский смех, а в воздухе словно и витала атмосфера радости и счастья. Даже будучи взрослым и серьезным человеком было тяжело не восхититься и не улыбнуться происходящему. А ведь когда-то Перси совершенно не верил в своих легкомысленных братьев… Сейчас это казалось настолько глупым, стоило лишь увидеть масштабы их работы и с какой любовью сделан каждый из многочисленных товаров на полках.       — Ну и ну, Джордж, ты погляди кто к нам пожаловал! У меня что, галлюцинация после испытания эликсира сладких грез?       Перси будто прирос ботинками к полу, но все же решился поднять глаза. Братья спускались по пестрой лестнице, одетые в абсолютно идиотские аляповатые мантии и яркие галстуки с рисунком в виде звезд.       — У вас тут очень здорово, — признал Перси. — Вы молодцы! Магазин замечательный. Столько занятных изобретений…       — У нас на все есть разрешение министерства, так что не пытайся нам насолить — не выйдет, — грубо оборвал его Джордж. — Выход там же, где вход.       — Я пришел поговорить и… извиниться.       — Да как будто тут уже нужны кому-то твои извинения, — фыркнул тот. — Уйдешь сам или помочь?       — Джордж, завязывай нудеть, — раздраженно произнес Фред. — Он заслуживает хотя бы высказаться.       Джордж удивленно посмотрел на своего близнеца, который все эти годы при упоминании Перси впадал в припадок и готов был задушить того голыми руками.       — Спасибо.       Перси слабо улыбнулся и направился вслед за братьями наверх. Он прошел по узкому коридору, с интересом заглядывая в любое доступное и незакрытое помещение, пока не оказался в кабинете. Повсюду творился хаос: исписанные листы пергамента валялись на столах, на полу и на подоконнике, все было завалено разными книгами и сломанными перьями, а кляксы от чернил красовались даже на стенах.       — Ну и бардак, — не выдержал он.       — Настоящие гении господствуют над хаосом, — усмехнулся Фред и плюхнулся в кресло. — Ну, вещай.       Джордж присел на край стола, перед этим смахнув на пол все, что мешало. Перси поразился такой пренебрежительности к собственной работе, но разумно промолчал.       — Я был ослом! — Перси всплеснул руками и принялся так активно жестикулировать, что Джордж на всякий случай отошел подальше. — Я был полным идиотом, самодовольным кретином, эгоистичным болваном, я был…       — Услада для моих ушей, — ухмыльнулся Джордж.       — Давай ближе к делу: ты был до поросячьего визга обожающим министерство, предавшим свою семью лопухом, жадным до власти и признания придурком, — подытожил Фред, манерно раскачиваясь на стуле.       Перси тяжело вздохнул.       — Даже добавить нечего.       Близнецы переглянулись и синхронно подошли к старшему брату.       — Что ж, зато честно, — сказал Фред, протягивая руку Перси.       После примирительного рукопожатия Джордж хлопнул Перси по плечу и широко улыбнулся.       — Рад, что ты вернулся.       В июне из Хогвартса вернулись Рон и Джинни. Несомненно, они уже были в курсе случившегося, но Перси был просто обязан принести извинения и им. Рон бухтел весь день, всячески стараясь поддеть старшего брата, но к вечеру успокоился, а с Джинни вышло хуже всего.       — Ладно, я не злюсь.       — Правда? — искренне удивился Перси. Девчонка мстительно улыбнулась.       — Конечно, но теперь ты сыграешь со мной в квиддич.       — Нет!       — Да, Перси, и это не обсуждается. Предлагаю не откладывать и сделать это сейчас.       Перси закрыл лицо руками и простонал. Он поплелся вслед за сестрой во двор и молился, чтобы это унижение закончилось как можно скорее. Но мольбы не были услышаны, так как зрителей скопилось множество: помимо собственной семьи туда заявилась Кира Купер вместе с Сиеррой. Что могло быть хуже?       — Что они здесь делают? — прошипел Перси.       Джинни обернулась на девушек и махнула им рукой.       — Через неделю здесь состоится свадьба Фреда и Киры, ты что, забыл?       Перси шумно выдохнул.       — Я помню.       — Девочки пришли обсудить с мамой все детали. И, вообще, хватит болтать. Садись на метлу и играй.       Перси с трудом поймал брошенную им метлу и покосился в сторону Сиерры. Та поймала его взгляд и едва сдержала смешок. Перси не смог поймать ни один квоффл, зато сумел дважды попасть в кольца, которые охраняла сестра. Однако, думалось ему, что Джинни просто поддалась. После игры она сняла перчатки и протянула брату руку.       — Отличная игра.       — Не думаю, — ухмыльнулся Перси. — Квиддич — это не мое.       Он протянул ей руку в ответ, и в этот момент девчонка с силой потянула его на себя и обняла. Перси, не ожидая такого, легко поддался вперед и неловко приобнял Джинни в ответ. Она отстранилась, чувствуя смущение за свой порыв, но решительно подняла взгляд на брата.       — Хорошо, что ты теперь дома.       После смерти Альбуса Дамблдора в Ордене на некоторое время воцарился бардак. Все его члены не могли смириться с таким вероломным предательством Северуса Снейпа, однако было совершенно нельзя опускать руки. Не сейчас, когда тьма все больше сгущалась над магическим миром. Во главе Ордена встали Аластор Грюм и Кингсли Бруствер, и именно последний настаивал на том, чтобы принять Перси в состав ордена. Перси знал, что был им полезен, находясь близко к министру, и так как больше не имел желания сливать свои силы на бессмысленную работу внутри, с удовольствием согласился стать шпионом Ордена Феникса. Прощение он получил, теперь осталось заслужить доверие и уважение.       За пару дней до свадьбы Фреда Перси смог присутствовать на своем первом собрании ордена. Многие по-прежнему относились к нему с опаской, а молчаливую поддержку он получал лишь от членов своей семьи, однако изо всех сил старался быть полезным. Он рассказал о делах высших чиновников в Отделе Тайн, передал привычное расписание Руфуса Скримджера на неделю в руки Кингсли и пообещал пристально следить за министром.       — Ты молодец! — Близнецы хлопнули брата по спине. — Только не перестарайся, а то вечно пытаешься всем угодить.       Перси кивнул и направился к выходу, но у самых дверей его поджидал Сириус Блэк. Его мрачное лицо и холодный взгляд не выражали ничего кроме подозрения и неприязни. Мужчина проводил его взглядом, а затем крепко ухватил за предплечье.       — Если ты вздумаешь нас всех предать, я тебя убью.       Перси стойко выдержал острый взгляд.       — Я понял.       — И еще кое-что. Подойдешь к моей дочери, ходить больше будет нечем.       Это было вполне ожидаемо, и Перси ничуть не удивился, хотя искренне надеялся избежать подобного разговора. Он хотел заверить Блэка, что не имеет никакого желания предавать их или причинять боль Сиерре, но из-за угла как раз вышла она и нахмурила брови.       — Папа? — Она заметила, как Сириус молниеносно отпустил руку Перси. — Что здесь происходит?       Сириус с силой — большей, чем нужно, хлопнул Перси по плечу, что тот даже дернулся, и улыбнулся.       — Я как раз говорил, что Перси нам очень помог своей информацией о министерстве. Так ведь?       Перси почувствовал внушительный толчок в спину и уныло кивнул.       — Ну и славно, а теперь иди. Ты вроде торопился?       Перси натянуто улыбнулся и, попрощавшись, вышел на улицу. Он смотрел на алеющее закатное небо и понял, что Сириус Блэк будет очень большой занозой в заднице.       Первого июля Сиерра на рассвете появилась на пороге дома Купер. Ее отец Бен сонно улыбнулся и кивнул, пропуская девушку внутрь. Сиерра закинула чехол с платьем на плечо и поднялась к подруге. Кира сидела перед зеркалом и безуспешно пыталась замазать темные круги под глазами. Увидев довольное лицо подруги, невеста застонала.       — Я совсем не спала, а еще меня жутко тошнит! Даже перед соревнованиями я и то так не нервничаю.       Сиерра смешливо фыркнула и рухнула на мягкую кровать.       — А чего нервничать? Как будто ты выходишь замуж за тролля, с которым тебе предстоит не очень увлекательная брачная ночь!       — Как смешно! Вот будешь выходить замуж и поймешь меня.       — Я не выйду замуж, — вздохнула Сиерра и подошла к подруге. — Буду всю жизнь ходить к вам с Фредом в гости.       — И кусать локти, что Джордж не с тобой, а с Грейнджер.       Девушка закатила глаза.       — Я рада за них обоих, и тебе тоже стоило бы.       — Я рада, но не от чистого сердца, — засмеялась Кира.       Сиерра развернула ту к себе и принялась колдовать над ее лицом. Она только и делала, что меняла пушистые кисти и тыкала ими в самые разные баночки. От обилия пудры, Кира чихала и чертыхалась, когда в носу снова предательски щекотало.       — Такое чувство, что ты просрала свою жилку в мире живописи: так ловко орудуешь всеми этими кисточками.       Сиерра ухмыльнулась.       — Я отлично получаюсь на картинах, и этого мне более чем достаточно. Ну, смотри.       Кира перевела взгляд в зеркало и не узнала себя. Кожа ровная, цвет лица здоровый и отдохнувший, а под глазами как будто и не было следов бессонницы; выразительные карие глаза и пушистые ресницы тонко подчеркнуты легким макияжем.       — Используешь магию вне Хогвартса? — усмехнулась Купер.       — Имею на это право.       — Надеюсь, Фред не испугается, когда вечером я все это смою.       — Даже если испугается, деваться уже некуда: к тому времени будет прочно окольцован. Мерлин, не могу поверить! Мои лучшие друзья сегодня женятся!       — Я сама не верю, — внезапно серьезно призналась девушка. — Не поторопились ли мы?       — На носу война, поэтому живите на полную катушку. И хватит терзать себя всеми этими страхами, а то я тебя укушу! — Для убедительности Сиерра клацнула зубами, чем очень развеселила подругу.       Девочки вместе позавтракали, болтая на отвлеченные темы, а затем Сиерра помогла невесте надеть платье. Кира не любила помпезность, поэтому ее выбор лаконичного, но очень изящного наряда был очевиден. Белоснежное платье с кружевными рукавами длиной три четверти, на спине которого глубокий треугольный вырез, а на поясе изящно вписался маленький атласный бант; спереди более скромный вырез такой же формы, верх платья расшит неброским узором из кружева, а плотная расклешенная юбка длиной всего лишь немного не доходила до щиколоток.       С прической пришлось повозиться, так как Сиерра была в этом не сильна, однако общими усилиями им удалось собрать волосы Киры в чуть небрежный низкий пучок, который украшала небольшая заколка из жемчуга. Когда образ был завершен, Кира надела белые туфли на шпильке и покружилась, демонстрируя свой образ во всей красе.       — Ты прекрасна, — с нежной улыбкой произнесла Сиерра.       Кира нервно покрутила выпущенные завитые пряди волос и засмеялась, закрыв лицо руками.       — Я не могу поверить, что это происходит со мной! Я и Фред!       Сиерра взяла подругу за руки и подмигнула ей.       — Ну что, в последний раз Купер?       Пока Кира заканчивала приготовления совместно с родителями, Сиерра отправилась в квартиру к близнецам. Внутри творился хаос, и девушка застала Фреда бубнящим о том, что он не хочет выглядеть в этом дурацком официальном смокинге, как Перси каждый чертов день. Джордж убеждал брата, что не стоит шокировать новоявленную родню желтым костюмом с красной бабочкой, но, кажется, это не помогало.       — Ты можешь надеть голубую бабочку, — с улыбкой заключила Сиерра.       Джордж облегченно вздохнул.       — Хорошо, что ты пришла!       — Чего ты радуешься? — ворчал Фред. — Эй, Джордж, ты куда?       — Спаси меня, — одними губами проговорил тот и ретировался в торговый зал.       — Вот говнюк, — фыркнул Фред. — Что ты там говорила про бабочку?       — Купер выбрала основным цветом — голубой, у всех подружек невесты платья одного тона, так что тебе тоже необязательно выбирать между официально-черным и торжественно-белым.       Фред принялся рыться в шкафу, а спустя пару минут сокрушенно всплеснул руками.       — Есть только красная, зеленая и голубая в горошек.       — Последняя подойдет, — ухмыльнулась Сиерра. — Почему бы не добавить немного баловства?       Фред одной рукой обхватил подругу за плечи.       — Именно поэтому мы и дружим. А теперь, будь добра, помоги мне ее надеть.       Во второй половине дня, когда солнце уже начинало клониться к закату, гости в полном составе собрались во дворе Норы. Подвесные фонарики в виде звезд обрамляли всю лужайку и ждали своей очереди засиять; под навесом, скрываясь от солнечных лучей, стояли множество круглых столов, накрытых белыми скатертями, они были доверху заполнены закусками и бокалами с шампанским, а в центре каждого стояли разные маленькие букеты с гиацинтами и гортензиями.       Сиерра отыскала взглядом двух девушек в голубых платьях: Гермиона и Джинни стояли возле чаши с освежающим пуншем и о чем-то увлеченно переговаривались.       — Хорошая сегодня погода, не жарко, — сказала Сиерра, встревая в разговор.       — Скажи это умнице Гермионе, которая надела платье с длинным рукавом, — фыркнула Джинни, сверкая длинными обнаженными ногами.       — Основной праздник намечен на вечер, поэтому мой выбор вполне благоразумен, — парировала Гермиона.       — Ага, только все равно зря, тебя и Джордж согреть в состоянии.       Гермиона густо покраснела и стала ловить ртом воздух, пока пыталась придумать, как ответить на такую дерзость. Сиерра засмеялась и коснулась ее руки.       — Ты же знаешь, что у Джинни язык без костей, а я очень рада, что вы с Джорджем вместе.       — Спасибо. — Гермиона смущенно улыбнулась.       Вопреки ожиданиям, Кира хотела, чтобы все было по правилам: торжественная музыка, клятвы и обмен кольцами, а после обязательно танец. Фред не любил все эти условности, поэтому жутко нервничал и без конца теребил голубую бабочку в горошек, пока, в конце концов, Джордж не шлепнул его по рукам. Когда зазвучали первые аккорды той самой свадебной композиции, Фред заметно приосанился. Кира вышла на лужайку, держа под руку своего отца, который едва только не лопался от гордости и счастья за любимую дочь. При взгляде на свою уже-почти-жену Фред растерял остатки самообладания и просто пялился на нее, как дурак, с глупой улыбкой на лице. То, с каким восхищением он смотрел на Киру, вызывало болезненные уколы зависти вперемешку с ликованьем. Джордж пихнул подругу локтем.       — Наши молитвы услышаны.       Сиерра прикусила губу, чтобы не засмеяться.       Кира подготовила очень длинную и трогательную речь, после которой Фред, казалось, чуть не прослезился, но тут же развеселил всех своей, где упоминал много смешных и чудесных моментов, связывающие только их двоих. Сиерра держалась до последнего, но после обмена кольцами и скрепляющего клятву поцелуя ее губы задрожали, и она тайком вытирала слезы.       — Я все видел, — засмеялся Фред, одной рукой обнимая Сиерру, а другой Киру. — Ты плакса, Блэк.       — Ой, иди в задницу! — засмеялась девушка.       Когда торжественная часть осталась позади, все заметно расслабились и начали веселье. Музыка из проигрывателя лилась рекой, но смех и крики гостей постоянно ее заглушали. Фред не отлипал от Киры ни на минуту, Джордж без конца увлекал раскрасневшуюся Гермиону в безумные танцы, а Сиерра, чувствуя усталость, сидела неподалеку и с улыбкой наблюдала за друзьями. Перси не смог упустить такую возможность.       — Почему ты здесь одна?       Она подняла на него взгляд и улыбнулась.       — Уже не одна. Просто устала.       В подтверждение своим словам она с наслаждением сняла неудобные туфли и облегченно выдохнула.       — Прекрасно выглядишь, — заметил он, беззастенчиво рассматривая ее платье.       — Ты так пялишься, потому что перебрал с пуншем?       — О, с чем я только не перебрал, — усмехнулся он. Сиерра засмеялась и откинула волосы за спину.       — Хорошо, что ты смог найти в себе силы помириться с семьей.       — А что насчет примирения с тобой?       — Смотря на что ты рассчитываешь под словом «примирение».       Их взгляды встретились. Сиерра смотрела на него, как и всегда раньше, заносчиво, насмешливо и бесстрашно, а Перси вопреки ожиданием не стушевался и выдержал ее взгляд.       — А чего хочешь ты?       Сиерра засмеялась и покачала головой.       — Ты изменился. Я совершенно тебя не узнаю.       — Это плохо?       — Пока не знаю.       Сиерра зябко повела плечом и обхватила себя руками. Заметив это, Перси ловко накинул ей на плечи свой пиджак. Когда его пальцы на мгновение коснулись ее обнаженных плеч, девушка вздрогнула, но вскоре расслабилась и благодарно улыбнулась.       — Спасибо. Кажется, я просчиталась с платьем.       — Не думаю. Платье прекрасно.       Сиерра лукаво взглянула на него и посильнее укуталась в его пиджак, который насквозь пропах до боли знакомым запахом — тем, что она никак не могла забыть. Вихрь воспоминаний без спроса ворвался в ее мысли, услужливо подливая масло в огонь. Воспоминания от зарождения симпатии и начала их отношений до феноменального и фатального провала, когда все закончилось. Сиерра поклялась себе больше никогда ни в кого не влюбляться и держит свое слово, однако сердце все еще предательски кровоточит и ноет от такой непозволительной и непривычной близости. А что, если я больше и не смогу влюбиться ни в кого кроме него?       — Знаешь, мне всего этого чертовски не хватало.       Сиерра открыла глаза, вырываясь из своих мыслей в реальность. Она взяла себя в руки, силой отгоняя паршивое наваждение, улыбнулась и сжала плечо Перси как жест поддержки.       — Главное, что ты это понял.       Когда Кира объявила, что пришло время ловить букет невесты, Сиерра хотела скрыться, но подруга едва ли не силой заставила выполнить эту свою маленькую прихоть. Девушка вернула Перси пиджак и улыбнулась.       — Что ж, приятно было поболтать, а сейчас долг зовет.       Сиерра пристроилась сбоку от всех немногочисленных незамужних девушек и очень удивилась, увидев между Джинни и Гермионой тётушку Мюриэль, которая с характерным хрустом разминала пальцы.       — Даже не знаю, что мне делать с такой конкуренцией, — засмеялась Сиерра. Гермиона тоже улыбнулась.       — Может это ее последняя надежда выйти замуж в шестой раз.       — Разве не в седьмой?       — Я сбилась со счета во время ее монолога, — усмехнулась Гермиона.       Кира, тем временем, вышла в центр лужайки, босыми ступнями ступая на траву, и приготовилась к своему лучшему броску. Фред заулюлюкал в поддержку своей жены, а все остальные парни весело наблюдали за происходящим. Кира досчитала до трех и не глядя бросила свой аккуратный букет назад. Тот, словно заколдованный, летел прямиком в руки Сиерры. Та, не растерявшись, в последний момент сделала шаг в сторону и подтолкнула Гермиону на свое место. Когда букет угодил той прямо в грудь, раздались аплодисменты и одобрительный смех. Гермиона смущенно сжала в руках букет, игнорируя пронзительных свист Фреда и Джорджа.       — Он же твой, Сиерра.       Блэк махнула рукой и стащила со стола последний стакан с пуншем.       — У меня даже парня нет, да и папу удар хватит, он и так весь вечер под оборотным зельем притворяется каким-то очередным пятиюродным дядюшкой Уизли.       В этот момент к ним подошла Кира, скрестив руки на груди.       — Ты жульничаешь, Блэк.       — А вдруг букет и правда заколдован на замужество? — фыркнула Сиерра. — И придется мне выйти замуж за первого встречного, а так, глядишь, и Гермиона скоро породнится с Уизли.       — Сиерра! — шикнула Гермиона под одобрительный смех девчонок.       Праздник затянулся до глубокой ночи, когда на смену искусственным звездам-светлячкам пришли настоящие, которые то и дело мерцали и подмигивали, словно заигрывали. Все дальние родственники уже давно разошлись по домам, остались лишь самые стойкие.       — Уже уходишь, Блэк? — осведомился Фред, глядя как Сиерра надевает туфли.       — Пора и честь знать. Где, кстати, Купер?       — С этого дня она Уизли, — картинно оскорбился юноша, обнимая за талию подоспевшую к ним жену.       — Для меня она навсегда останется Купер, просто смирись.       Девушки засмеялись, и Кира с удовольствием прижалась к теплому телу Фреда, чувствуя на своей коже всю прохладу ночи.       — Смотрите-ка, я думал, Перси уйдет первым, а то у него в школе вечно был отбой в десять часов вечера, — хохотал Фред.       — Наверняка из-за Сиерры тут торчит. Весь вечер вокруг нее круги наворачивает, — фыркнула Кира.       Сиерра цокнула языком.       — Какие вы душные. И сплетники. Всего вам хорошего, любите друг друга и все такое, а я пошла домой.       — Мы еще об этом поговорим! — крикнул ей вслед Фред.       Сиерра лишь махнула ему рукой и побрела прочь. Уже возле забора с ней поравнялся Перси, старательно делая вид, что вовсе не бежал со всех ног следом. Девушка едва смогла скрыть улыбку.       — Я могу тебя проводить?       — Нет, не можешь.       — Понял. А что тогда я могу сделать?       Сиерра остановилась на узкой тропинке и сделала вид, что задумалась. Ее забавляло наблюдать за сменой целого спектра эмоций на лице парня, поэтому не спешила отвечать. Она прекрасно понимала к чему все эти попытки, но допустить повторения своих прошлых ошибок не могла. Эти ошибки ей слишком дорого обошлись: настолько дорого, что ментальное здоровье дало трещину и едва ее не убило. Сиерра знала, что судьба будет давать уроки до тех пор, пока человек их не усвоит, только с каждым разом эти уроки будут все жестче. И она не знала, сможет ли пережить следующий.       — Ты можешь зайти на днях ко мне и забрать оборотное зелье, о котором шла речь на последнем собрании ордена.       — Напомни, чем оно отличается от обычного?       — Ты не превратишься в объект, но все будут видеть вместо тебя — его. Это сложно. — Она отмахнулась. — Я работала над этим несколько месяцев. Эффект пока крайне недолговечный, поэтому тебе придется поторопиться.       — Что ж, я зайду, — заверил он.       — Кстати, ты так и не рассказал, как тебе удалось достать волос Скримджера.       — Ну… — Перси неловко почесал макушку. — Пусть это останется моей тайной.       Сиерра тихо посмеялась.       — Как хочешь. Доброй ночи, Перси.       И не дав ему ответить, девушка трансгрессировала, а Перси еще какое-то время стоял и пялился на то место, где только что стояла Сиерра. И думалось ему, какая же она сегодня была чертовски красивая.       Перси считал, что это все было лишь предлогом, ведь забрать зелье он мог и на предстоящем собрании ордена, однако Сиерра решила пригласить его только лишь за этим. Это не укладывалось в голове и не имело логики, поэтому Перси готовился к встрече очень тщательно. Он в три раза дольше обычного думал какую надеть рубашку, чрезмерно дотошно проверил достаточно ли выглажены брюки, до зеркального блеска начистил ботинки и не прекратил это делать, пока не обнаружил через них свое отражение. Перси привычно зачесал волосы и уложил их гелем, чтоб ни одна мелкая деталь не испортила внешний вид. Перед выходом он критично осмотрел себя в отражении зеркала, в сотый раз поправил ворот рубашки и с ног до головы облился туалетной водой. На мгновение он замер, вспоминания, что уже делал нечто похожее в день, когда состоялось их с Сиеррой первое свидание. Он так хотел произвести на нее впечатление, хотя умом и понимал, насколько все это глупо. Тогда ему было семнадцать, и спустя почти четыре года он делает то же самое с той же самой девушкой, только в этот раз никаких подсказок с ее стороны, никакой помощи и, возможного, никакого желания.       — Прекрасная перспектива, — проговорил себе под нос Перси и направился к двери, на ходу надевая пиджак. — Я опять по уши влип.       Он долго размышлял нужно ли покупать цветы, но потом решил, что тогда все будет слишком очевидно и скорее всего окончательно отпугнет Сиерру.       Перси никогда не был в Касл Комб. Проходя по узким, выложенным неровной брусчаткой, улочкам, он с интересом рассматривал похожие друг на друга двухэтажные дома, выстроенные почти вплотную друг к другу. В этот жаркий июльский день на площади городка с большим фонтаном резвились дети, охлаждаясь под прохладным брызгами воды. Из пекарни аппетитно пахло хлебом, но вот ветер переменился и принес с севера сладкий цветочный аромат из ближайшей лавки, а вокруг шумел неприступный лес, ставший невольным и неизменным стражником покоя живущих в городе людей. Дом Сиерры располагался в самом конце улицы, замыкая Касл Комб. Чем ближе он подходил, тем реже становились дома. Сиерра расположилась на самой окраине леса в удалении от кипящей жизни города. В уединении. Перси спокойно прошел через дверь в заборе и оказался на просторной лужайке с помпезным фонтаном в виде статуи красивой женщины, льющей чистую воду из огромного кувшина. Он нажал на дверной звонок и принялся оглядываться по сторонам, примечая роскошный розарий, апельсиновое дерево и идеально ровно скошенную траву. И ни одного садового гнома, которыми просто кишел сад в Норе. Девушка открыла дверь довольно быстро, но не сразу смогла скрыть удивление, проскользнувшее тенью по красивому лицу. Она инстинктивно поправила лямку светло-желтого шифонового платья, упавшую с плеча, и приветливо улыбнулась.       — Привет, не ожидала тебя увидеть.       — Я пришел за зельем. Ты говорила, что я могу зайти.       — Ах точно! Проходи, я сбегаю за ним в лабораторию.       Сиерра указала на гостиную и скрылась за дверью, ведущую, по всей видимости, в подвал. Перси остановился возле дивана и принялся осматриваться. Ему казалось, что обстановка в доме Сиерры должна быть другой — не такой мягкой и лаконичной, и эти догадки, столкнувшиеся с реальностью, еще раз дали понять, что он ее вовсе не знает. По крайней мере вот эту повзрослевшую, спокойную и абсолютно чужую Сиерру. Когда он услышал шаги, обернулся и оцепенел, чувствуя, как холод скользит по позвоночнику. Из кухни ему навстречу шел Эван Розье в рубашке с расстегнутым воротом, закатанными до локтей рукавами и только что открытой бутылкой вина в руках. Казалось, присутствие Перси того ничуть не удивило, он лишь подчеркнуто по-хозяйски расположился в кресле и ухмыльнулся.       — Вот это да! И по какому поводу визит?       Перси на мгновение с силой сжал кулаки, но вскоре разжал их и постарался не терять самообладание.       — Пришел за зельем, — сдержанно ответил он.       — Ах да! — Эван почесал подбородок. — Ты же не можешь не пресмыкаться. Сначала министерство, теперь орден…       Перси отвернулся, игнорируя этот выпад. Позволить Эвану Розье вывести себя из равновесия было бы крайне опрометчиво, но терпение было на исходе. Розье налил в один из двух бокалов вино и сделал маленький глоток, не спуская с гостя Сиерры цепкий взгляд.       — Даже не спросишь, что я здесь делаю?       — Очевидно я не тупой, — сквозь зубы процедил Перси.       — Я бы предложил тебе бокальчик, но мы тебя не ждали и имеем кое-какие планы на этот чудный вечер, — с ухмылкой произнес Розье.       Со стороны подвала послышались шаги. Когда Сиерра вернулась, держа в руке флакончик с зельем, перевела взгляд с довольного Розье и едва не зеленеющего от злости Перси. Улыбка тут же сползла с ее лица, и девушка неловко протянула зелье гостю.       — Спасибо, — сухо ответил он.       — Целого флакончика хватит на час. Можно выпить половину, если нет необходимости использовать его столько времени.       — Я понял. Хорошего вечера.       Сиерра закрыла за ним дверь и тяжело вздохнула, чувствуя себя невероятно глупо.       — И что ты ему сказал?       Розье пожал плечами.       — Ничего, он ведь не слепой.       Сиерра едва заметно покачала головой и села неподалеку. Эван налил вино и протянул ей бокал. Остаток вечера девушка была задумчива и мало участвовала в беседах, и все это так сильно злило Розье, что ему хотелось ее изо всех сил встряхнуть. Но вместо этого юноша подсел к ней ближе и провел рукой по линии скул, спустился к шее и нежно провел кончиками пальцев по обнаженному плечу. Когда реакции не последовало, он коснулся ее кожи губами, а рукой аккуратно провел по бедру. Тогда Сиерра чуть отстранилась и нахмурила брови.       — Не надо.       — Что не так? — возмутился Розье.       — Я просто не хочу, чтобы ты меня трогал.       — Только сегодня или вообще?       Девушка цокнула языком и взметнулась на ноги.       — Не устраивай драму из-за того, что я тебе отказала.       — Ты была совсем другой ровно до момента, пока не пришел Уизли. После этого тебя словно подменили. Все дело в нем? Ты опять поплыла?       — Что это еще значит? — возмутилась Сиерра, обнимая себя за плечи. — Что ты себе позволяешь?       — Очевидные догадки, потому что ответы ты мне не даешь.       — Я не знаю, что тебе сказать.       — Если ты его подпустишь к себе вновь, то будешь полной дурой, а мне не хочется думать, что все это время я трахал идиотку.       Сиерра перевела на него удивленный взгляд, а потом усмехнулась.       — Так вот значит, что ты думаешь. Ты меня трахал, и на этом все. Ну теперь-то мне ясно.       Эван выругался себе под нос и подошел к ней ближе, но девушка держала дистанцию и одаривала его холодным колючим взглядом.       — Меня просто все это злит.       — Что это? Как бы то ни было, ты не имеешь никакого морального права оскорблять и унижать мое достоинство.       — Прости, я погорячился, — сдался он и коснулся ее руки.       — Больше никогда не смей разговаривать со мной подобным образом.       Лучше бы ты научилась давать такой жесткий отпор Перси, а не человеку, который всегда был на твоей стороне, думала Сиерра глубокой ночью, ворочаясь и мучаясь от очередной бессонницы.       В конце июля собрание ордена было посвящено одной острой теме: как в ближайшие дни безопасно перевезти Гарри в Нору. Материнская защита Лили Поттер, которую та дала сыну, должна исчезнуть в день семнадцатилетия Гарри. Начиная с тридцать первого июля дом на Тисовой улице, 4 перестанет быть безопасным для всех его обитателей. Уговорить Дурслей на переезд в укрытие стало довольно трудной задачей, так как Вернон долго артачился и постоянно менял свое мнение. Было принято решение сопроводить их, чтобы убедиться, что переезд произойдет гладко, и на это задание отправились Дедалус Дингл совместно с Гестией Джонс.       — С Гарри все сложнее, — проворчал Грюм. — Нам нужно просчитать все варианты и исключить любую возможность обнаружения Поттера министерством. Слушаю предложения.       — Пока ему не исполнится семнадцать, он находится под надзором, поэтому даже у нас нет возможности колдовать рядом с ним, иначе это тут же станет известно чиновникам, — начал Люпин.       — Каминная сеть тоже под чутким надзором, — произнес Перси. — Я выяснил, что министерство так же отслеживает любые порталы от Тисовой улицы куда-либо еще. Теперь даже попытка трансгрессии от дома Гарри будет караться тюрьмой.       — Для чего приняты такие меры? — возмутилась Гермиона.       — Все сделано якобы для его безопасности, но на самом деле — для исключения любой малейшей возможности безопасно и скрытно покинуть дом до того, как он перестанет быть убежищем, — продолжил Перси.       — Чушь какая-то, — недовольно фыркнул Рон.       — Я же сказал, число шпионов сами знаете кого в министерстве возрастает в геометрической прогрессии, поэтому там больше ничего не делается на благо.       — Так странно слышать это от тебя, Перси, — хмыкнул Джордж.       — Слушайте, я знаю отличный вариант, — прервал поток рассуждений Наземникус Флетчер. — Мы можем отправить Поттера на метле или, к примеру, фестрале — все эти транспортные средства никак не отслеживаются министерством.       — Мы не можем допустить, чтобы он делал это в одиночку. Слишком велик риск, — воспротивился Сириус.       — Мы можем сделать двойников Гарри Поттера, — хитро улыбнулся Флетчер. — Мы можем разбиться на несколько пар: кто-то выпьет оборотное зелье и на время примет облик Гарри, а с ними отправятся сопровождающие. Таким образом мы запутаем след.       Грюм задумался.       — Это разумное предложение. Тогда предлагаю участвующим разделиться на пары.       Было решено, что Гермиона, Флер, Фред, Джордж и Наземникус примут облик Гарри. Соответственно их сопровождающими станут Кингсли, Билл, Артур, Ремус, Тонкс и Грюм. Настоящего Гарри хотел сопровождать Сириус, но его еле отговорили, не желая рисковать тем, что его могут поймать и снова посадить в Азкабан, так как официально невиновность еще не была доказана. После возникло предложение, чтобы на старом мотоцикле Блэка, который тот как раз недавно подлатал и доработал, вместе с Гарри отправился Хагрид, однако Сиерра предложила свою кандидатуру. Сначала эта идея не была принята с восторгом, но девушка так убедительно настаивала, что членам совета пришлось сдаться.       — Я покажу тебе новые штучки на мотоцикле, — авторитетно заявил Сириус. — И только попробуй там умереть.       — Не в этот раз, — ухмыльнулась она.       После собрания Сиерру догнала кузина и попросила отойти на пару слов. Нахмурившись, девушка пошла следом в столовую, уже готовясь к порции нравоучений, но Нимфадора выглядела какой-то особенно взвинченной и возбужденной, чем было обычно.       — Что не так?       — Я должна тебе кое-что сказать. Скоро мы сообщим всем, но ты моя сестра, поэтому заслуживаешь узнать все сейчас.       — Ты меня пугаешь.       — Ничего страшного нет. Наоборот, это очень здорово и так необычно, так…       — Тонкс, давай ближе к делу, пока я здесь еще больше не разнервничалась, — буркнула Сиерра.       — В общем, я… У нас с Ремусом будет ребенок.       — Чего-о-о? — Сиерра неестественно выпучила глаза. — Я только привыкла, что вы… в отношениях, а ты меня снова шокируешь.       — Так вышло. — Дора смущенно улыбнулась и пожала плечами, а цвет ее волос приобрел пунцовый оттенок.       — И ты собираешься участвовать в операции по спасению Гарри? — Сиерра нахмурилась. — Исключено.       — Да брось, Блэк, ничего не случится, я уверена.       — А если все же случится? Ты готова рискнуть своим ребенком? — Блэк покачала головой. — Дора, это безумие!       Тонкс взяла кузину за плечи и доверительно улыбнулась, будто это могло ее успокоить.       — Поверь мне, сестренка, у нас с малышом впереди классная жизнь. Я это чувствую.       — Угробишь моего племянника, я тебе башку оторву! — Для убедительности Сиерра пригрозила той кулаком.       Тонкс рассмеялась и обняла кузину, будто тем самым обещая, что все у них будет хорошо. И Сиерра хотела ей верить, но где-то на задворках сознания поселился липкий, почти осязаемый страх, словно хорошо уже не будет никогда.