Да простит нас Аллах

      Кесем была поражена всем случившимся до кончиков пальцев. Все события сегодняшнего дня полностью вылетели из головы. Забылись фамилии чиновников, забылись имена Пашей, забылись те самые государственные вопросы, ради которых Султанша пришла в этот вечер. Спустя еще пару мгновений, женщина сумела взять себя в руки, глаза прояснились, мысли пришли в порядок. Первое, что она увидела, была та самая девица, которая все еще стояла, уткнувшись взглядом в мрамор на полу. Элегантно обогнув ее, Кесем прошла в покои Мурада. В покоях горели фонари и свечи, их свет отражался от стен, на полу лежали персидские ковры, а на кровати- белоснежные смятые простыни. Прямо посреди простыней сидел Мурад, укрывший ими бедра и ноги. Голый торс был подтянут и атлетичен, а на груди были волосы. Глаза размыто смотрели на террасу, но после того, как Кесем вошла в двери, устремились на нее. Кесем окинула его взглядом, и, глядя в пол, прошла куда-то в середину комнаты. Прямо под свод купола, в центр мира. Она демонстративно отвернулась от ложа, устремив взор на собрание бумаг, лежавших на столе. Карты государств, письма послов, сочинения философов, прошения чиновников образовали Олимп. Чтобы как-то отвлечь внимание, Кесем подошла и взяла одну бумажку, но сразу же бросила обратно. Дрожь в руках могла выдать ее волнение. Клочок упал, как перо птицы. Было самое время начать.       -Понятия не имею, зачем ты пустил меня к себе сейчас, когда ты в таком виде, да еще и в таком состоянии,- Султанша пыталась сохранить самообладание. Ситуация воистину смущающая. На секунду в голове промелькнула мысль о том, что она видит сына частично обнаженным впервые. Даже сама мысль об этом была столь ошеломляющей, что наводила ужас.       - Я хотел принести извинения, что забыл о нашем уговоре. Проблема взяток среди Пашей давно меня беспокоит.       - Предлагаю обсудить это завтра. Слишком неподобающая обстановка,- отрезала она.       - Валиде, постойте, я вас пригласил не только за этим. Я уеду в Манису на несколько недель, один неверный собирает сторонников. Народ волнуется. Силахтар считает, что будет восстание,- глаза Мурада теперь напоминали орлиные, глядящие столь пристально,что пробирала дрожь. Но Кесем этого не видела, поскольку смотрела куда угодно, только не на него.       - Это все мне известно. И, разумеется, ты хочешь оставить управление столицей на ком-то. Кто же твой избранник?       - Я решил, что ты неплохо справишься с этой задачей. Силахтара и Кеманкеша я забираю с собой. Управление гаремом тоже на тебе. Следи за всеми, Аллах знает, что может произойти.       - Айше тоже с тобой отправляется?- Кесем не особо интересовал этот вопрос. Теперь ее больше интересовало отражение в зеркале, через которое она незаметно даже для самой себя разглядывала сидящего мужчину. Мурад смотрел куда-то в сторону, но не на что-то конкретное. Он думал сидя по-турецки, шелковые простыни рельефно огибали ноги, локти опирались на колени, а руки были сцеплены в пальцах.       - Нет, она остается здесь.       - Девушек из гарема тоже не возьмешь? Вон ту, например?- они одновременно посмотрели в сторону двери. Их взгляды встретились.       - Упаси Аллах,- После этих слов Кесем и Мурад смотрели друг другу в глаза несколько секунд, а потом волна смеха пронзила обоих. Хохот был таким громким, что стража точно его слышала. Может быть, даже за террасой слуги слышали смех Повелителя и Повелительницы мира.