Да простит нас Аллах

      Путь до Манисы оказался долгим и мучительным. Мурад еще ни разу не был так далеко от столицы, но все чаще и чаще доходили тревожные новости. Силахтар отправился вперед отрядов янычар, сопровождавших Повелителя. От него приходили вести, что неверный был торговцем из Греции, воспользовавшись неурожаем в провинции, он начал собирать сторонников, дабы устроить беспорядки и заниматься мародерством. Около тысячи людей уже занимались грабежом и разбоем. Дорога должна была занимать несколько дней, однако погода не была на их стороне. Первые дни выдались ветреными и дождливыми. Пока солнце освещало землю сквозь облака, они ехали верхом. Когда же наступала ночь - разбивали лагерь.       На второй день Мурад уже был измучен бесконечным дождем и пронзающими порывами метра. В душе он был рад, что они наконец-то расставили лагерь, хоть разумом понимал и обратное. "Чем быстрее доберемся до Манисы, тем быстрее вернусь обратно" - думалось под ночь. Снова и снова вспоминал их прощание, каждый раз его разрывал гнев и отчаяние: хотелось бить, кричать, рубить мечом. Разумеется, Мурад не отдавал себе отчета в этом, но в последнее время ему становилось невообразимо одиноко в своем просторном шатре. И в этот вечер Мурад снова смотрел в гладь бежевой ткани, на ней играли тени от свечей, в каждом мелькании ему хотелось видеть ее лицо, но он не мог. Он не мог заставить себя не хотеть того запретного, о чем сам не осмеливался подумать. Смутное чувство охватило душу, будто все вокруг сужалось до одной точки, будто все было покрыто пеленой нереальности. Мурад сел за убогий стол, дабы написать письмо. Он уже довольно долго думал об этом, почти с того самого момента, как он отпустил руку Валиде, но все никак не решался. Но в этот вечер, когда дождь барабанил по своду шатра так сильно, что в его ушах это отражалось эхом, погруженный в свою внутреннюю душевную молитву, Повелитель мира взял пергамент и перо, рука сама начала выводить изящные буквы. Спустя несколько минут в шатер по приказу Султана вошел гонец. Это был юноша лет 15, а колени у него дрожали то ли от холода, то ли от страха. Он отвесил низкий поклон и, смотря вниз, протянул руку за письмом, которое протягивал ему сам Падишах. Мальчик нервными пальцами вцепился в бумагу, его уши сразу уловили уверенный ровный голос:" Вези в гарем".       На четвертый день после отъезда Мурада, гарем кипел с самого утра. Туда-сюда носились девушки, таскали наряды, украшения. На кухню и обратно бегали евнухи, калфы распоряжались насчет провианта и служанок. Раньше, чем обычно, в покои к спящей Кесем влетела Мелике-калфа.       - Султанша, простите, но у нас важная новость,- смелость и решительность Мелике гасла так же быстро, как открывались глаза Султанши.       - Что такое?, - Кесем приподнялась на локтях, теперь ее волосы спадали на полуобнаженную грудь, которую скрывал лишь черный шелк.       - Пришло письмо от Повелителя, гарем уже бурлит.       - Надо же,- теперь Султанша походила на встрепенувшуюся птицу. Разум заполнил интерес, а в груди разлилось мягкое тепло. Когда девушки помогали ей одевать наряд, укладывать волосы и выбирать драгоценности, к ней в покои вошел Хаджи-ага. В руках он держал сверток бумаги, который аккуратно развернул. Кесем, стоя в нижнем платье, окинула взглядом руки евнуха. Должно быть, они не видели тяжелой работы десятилетиями, от них пахло сандалом и бадьяном, а бумага, которую держали эти руки, была столь жесткой, что Хаджи мог порезаться. При одной мысли об этом Кесем охватила улыбка, но она не подала виду и пристально посмотрела на него, давая понять, что можно начинать зачитывать.       - Кхм.. кхм.. Султанша, я... - Хаджи явно замешкался, а Кесем сразу же поглотило волнение, что произошло что-то страшное.       -Да что там, читай!- Кесем уже не могла терпеть, но сразу же после сказанной фразы одернула себя.       -Султанша, простите, тут ничего страшного, но часть бумаги, видимо, была залита дождем, ее доставил какой-то оборванный мальчишка, не весь текст понятен,- Хаджи действительно напугала ее настойчивость.       - Хаджи, я слушаю,- Кесем очаровательно улыбнулась и кивнула головой. Даже взгляд Хаджи стал теперь успокаивающим, и Кесем теперь понимала, что с Мурадом все в порядке.       - Госпожа, Повелитель отправил приказ в гарем, чтобы несколько хатун собирались и сопровождали его в походе. Дальше он указал количество девушек, но имен нет, Султанша,- Кесем видела, что взгляд Хаджи теперь потупился, и она раздраженно села в кресло.       - Я сама выберу. Повелитель достоин лучшего. Сколько надо?- Кесем опустила голову на ладонь. "Ну что за переменчивость?"- думала она.       - Пятеро, Госпожа,- евнух протянул листок. Дотронувшись до грубой поверхности бумаги, неровной от дождевой воды и уличной грязи, Кесем погрузилась в тоску о том, где же сейчас ее сын. Ей хотелось быть рядом, среди всей этой слякоти, блистать для него, помочь, и... Увидеть снова эти глаза. Теперь Госпожа мира была готова взять в руки меч, чтобы лишь снова оказаться рядом. Душой же она прекрасно понимала, что это невозможно. Бездействие нагнетало все больше.       Днем Кесем Султан вышла из покоев, чтобы выбрать пятерых девушек из тех, что уже осмотрел Хаджи. Валиде стояла в синем платье, безупречная, как всегда, но душу ее раздирало пламя, ненависть и ревность, но показывать это было запретно, рядом с ней сегодня уже бесконечно долго вертелись Лализар, Мелике и пара служанок       -Быстрее, быстрее! О, Аллах! Что вы все такие медленные?- донеслось из-за дверей.       Не успела она бросить раздраженный взгляд на агу, как около 12 рабынь стояло в ряд перед ней. Они были одеты в простенькие платья, но внешне одна была краше другой. Кесем окинула их взглядом и принялась выбирать.       -Вот ты, - властно произнесла она, пройдя мимо русоволосой худощавой девочки. По приказу Хаджи, она вышла из ряда вперед.       - Она, -вторая оказалась круглолицей блондинкой, а ее добрые голубые глаза выдавали детскую наивность и очарование.       -Ты,- Кесем подняла взгляд на темноволосую красавицу с пухлыми губами. "Как же похожа на меня"- мысль всплыла и исчезла, как рыбка в море. Резвые девичьи глаза начали взволнованно бегать, а на лице всплыла улыбка.       - И вон те две,- две последние девушки радостно переглянулись и вышли вперед, вслед за счастливицами. Бесшумно махнув шлейфом, Кесем покинула спальню девушек так же быстро, как и явилась. А голубая ткань наряда быстро погрузилось в море дворцовой жизни.