Да простит нас Аллах

      На седьмой день войско Мурада достигло цели. На протяжении четырех дней они ехали под мучительным дождем, поэтому Маниса всем казалось дивным краем, здесь везде цвели кипарисы и апельсиновые деревья. Со всеми почестями, Мурад въехал во дворец, но на самом пороге его ждало разочарование. Помещения были обставлены скудно, слуг мало, да и одеты они были слишком просто. Привыкший к роскоши Падишах в глубине души ожидал чего-то большего, ведь даже его охотничий домик теперь казался дворцом. Он поднялся по нагревшейся от жары лестнице, ведущей в главные покои, где его уже ждал Кеманкеш.       - Мы Вас ждали, Повелитель,- серьезный, как всегда, он отвесил поклон.       - После такой дороги этот дом кажется мне Раем,- Мурад радостно ухмыльнулся.       - Эта лачуга Вас не достойна, государь. Но я знаю, что Вас порадует,- его губы охватила легкая улыбка.       -Вы уже поймали того неверного, и мы едем обратно,- Повелитель произнес это куда-то в сторону, отвернувшись от своего верного слуги. Он тянулся за стаканом, чтобы осушить горло. На улице ярко светило солнце, мягкие лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы из грубой ткани, по лицу скатывались капли пота.       -К сожалению, Повелитель.- Шутку Кеманкеш точно не понял.        -Ну, в чем тогда дело?- Мурад терял терпение.       - Все дело в том, что из Вашего дворца приехали кареты. Говорят, что вы приказали.       - Да, все верно, это мои наложницы. Пускай приготовят одну на вечер,- глаза закрывались от усталости. Шум, пыль, грязь- ему казалось, что эти вещи уже стали его нутром, что не осталось внутри ничего. Особенно любви. Мурад стоял в своих покоях, облаченный лишь в ночную сорочку. Ночь уже давно постелила покрывало темноты, а приглушенные огни свечей мерцали, подобно звездам. В покои постучали, спустя минуту перед Падишахом стояла темноволосая девушка с бегающими черными глазами. Черные брови окаймляли лицо, а пухлые губы нежно-розового цвета так и манили для поцелуев. "До чего похожа"- подумал он. Одно мгновение заставило его позабыть о пронизывающей усталости, это была искра, которая подожгла его надежды. При единственной мысли, что Кесем специально выбрала именно эту хатун, чтобы Мурад взял ее, подкашивались ноги. Мурад подошел к красавице и обнял ее, как бы обнял Кесем: аккуратно и нежно, будто дотрагиваясь до драгоценной реликвии. Девушка удивленно втянула воздух, ведь ей следовало поклониться. Мурад тоже это знал, но сейчас ему было все равно. Он нежно поцеловал ее в губы, слегка держа за подбородок, а другой рукой он приобнял за талию. Когда соприкосновение губ было разорвано, он прошептал: <      - Кесем султан выбрала тебя? - в глазах Мурада вспыхнула необъятная нежность.       - Да, Повелитель,- пролепетала девушка. Ее волнение было столь сильно, что она не заметила легкую пронизывающую дрожь в его руках.        - Как твое имя?       - Санавбер,- она произнесла это почти бесшумно с испуганным взглядом, опущенным в пол.       - Раздевайся, Санавбер. - По телу расплылась сладкая блажь. Она брала свое начало в мыслях о Кесем, а после огибала лицо, спускалась вниз по шее, по груди, по животу, зажимала в тиски бедра и исчезала в ногах. Подобно хищному зверю, он наблюдал за тем, как один слой таки спадает за другим. Волосы были совершенно такими же, как и о той, о ком он думал так долго. Лицо же было иным, но Мурада это не волновало, пока девушка стояла спиной. Полностью обнажившись, Санавбер обернулась и плавными шагами подошла к ложу. Он уже был полностью готов, поэтому за момент до того, как хатун приблизилась вплотную, он схватил ее властно, но необычайно нежно, и девушка перышком упала на подушки, Мурад навис над ней сверху. В глубине души он понимал, что никогда не вел себя так с наложницами, для него они были вещами, его собственностью. Но Кесем не была. Мурад ласкал Санавбер так нежно, так только мог, только по той причине, что это было подарком, знаком, посланием для него. Приближаясь к пределу, он резко развернул наложницу на живот, чтобы не видеть ничего, кроме волос. Глядя на ее кудри, Мурад представлял Кесем, ее образ, их прощание. Зарываясь в них, он ожидал почувствовать тот неуловимый аромат, что манил к себе так безжалостно. Это уже было невыносимо, он уже почти закричал имя Кесем вслух, как волна наслаждения накрыла его разум. Приходя в себя, Повелитель вырвал изо рта привычное "можешь идти", девушка тут же удалилась. Мысли все больше окутывал туман, хотелось, чтобы вот-вот, и в его покои снова войдет Кесем- Султан, спросит, понравился ли ему подарок, мило улыбнется, и огонь желания сожжет Мурада уже насмерть.