Заказ на Ведьмака

Когда между деревьев показалась знакомая хибара, Геральт был почти счастлив. Как бы крепко он не зажимал рану, кровь продолжала сочиться, так что за ними тянулась багряная дорожка. Не привести бы трупоедов к деревне. Зайдя в хату, ведьмак подошёл к лавке, где спал недавно сам. Поднял плащ, положил свою ношу прямо поверх покрывала и огляделся. Действовать нужно было быстро. В одной из седельных сумок обнаружился спирт. Хорошая основа для эликсиров, равно как и антисептик. Там же нашлись медицинские игла и нить. Но первым делом рану стоило промыть. Лохань с водой осталась с утра у печи. Там же оказался рушник, служивший ведьмаку полотенцем. Перетащив всё добро к лавке, беловолосый принялся за дело. Обмакнув материю в воду, Геральт поднял рубашку и провёл по ране. Кровь и не думала останавливаться, но девушке повезло – не были задеты крупные сосуды. Даже если внутрь и попала какая-то гадость, сейчас рана была чистой. Кровь всё вымыла. Так что, свернув рушник в тугой жгут, мужчина вложил его пострадавшей между зубов. На всякий случай. И, откупорив бутылку, щедро ливанул на рану. Девушка даже не дёрнулась, была без сознания. Рана была достаточно глубокой и самостоятельно бы не затянулась, нужно было зашивать. Уложив "селянку" на бок, он принялся аккуратно орудовать иглой, постоянно поглядывая на девушку. Но та лежала без движения, даже дыхание было едва заметно. Тем лучше для неё. Закончив, наконец, со швами, Геральт наложил тугую повязку. На бинтах почти сразу проступили алые пятна, но сильно не разрастались. Кровь не остановилась, но уже и не хлестала сплошным потоком. Самая серьёзная рана больше не представляла угрозы, но по-хорошему следовало бы осмотреть всё тело на предмет других повреждений. Мужчина отодвинул в сторону лохань и отыскал застёжку плаща. Золотисто-коричневая шкура упала на пол, следом опустились наплечные портупеи и пояс, связанные с ножнами меча в единую мудрёную систему. Туда же отправились серебряные наручи и усиленные перчатки. Справиться с рубашкой оказалось куда сложнее. Задубевшая от крови ткань никак не хотела гнуться, а избавить девушку от рукавов, не потревожив рану, оказалось задачей, требующей филигранной точности. Но, в итоге, и она была отброшена на пол. Нужно будет застирать потом. Оставался только медальон да закрывающий почти всю грудную клетку лиф, но первое не мешало, а справиться со вторым уже не составило труда. Не с его опытом. Ведьмак отложил шнуровку к лифу и невольно засмотрелся на полуобнаженную девушку. Стройное тело, упругая грудь – всё это наводило на не самые приличные мысли. Но, отбросив их подальше, белоголовый принялся стягивать с девушки сапоги. Шёлковые ленты легко скользили между пальцев и оставляли на коже ощущение прохлады. Проследив усиленные серебром вставки на носке и пятке, мужчина ухмыльнулся на умело завязанные портянки и принялся стаскивать штаны. А затем и перепачканное кровью покрывало. Его тоже стоило застирать. Убедившись, что в остальном Мира в порядке, он уложил её на спину, укрыл одеялом и, наконец, вздохнул с облегчением. Отнёс вещи на лавку у стола и вышел. Произошедшие за последние сутки события требовали осмысления. Стоявший рядом с Плотвой конь поприветствовал ведьмака громким ржанием, встав на дыбы. Молодому жеребцу явно не нравилось весь день сидеть в загоне. Хмыкнув, белоголовый отправился в амуничник за верёвкой. Привязав коней друг к другу за шеи, он выпустил их погулять. Плотве тоже не помешает размяться. Серебристо-вороной жеребец тут же дёрнул на волю, едва не затянув петли, и гнедая кобыла потрусила за ним. В амуничнике за составленными в одну кучу инструментами Геральт обнаружил ещё одно седло. С крюками для вьюков и петлями для меча. Рядом был и набор седельных сумок. Осторожно открыв одну из них, он увидел то, чего найти явно не ожидал. Под кожаной оболочкой вьюка лежали бомбы. Двимеритовые, Лунная пыль, Северный ветер – неплохой арсенал для охоты на всевозможных чудовищ. В надежде хоть как-то прояснить происходящее, ведьмак решил осмотреть дом. При ближайшем рассмотрении избушка жилой казалась лишь отчасти. Кладовые пустовали, вместо еды там обнаружился знакомый сарафан, явно с чужого плеча и с грязным подолом. Деревянные башмаки нашлись там же, будто брошенные с размаху. Создавалось впечатление, что хибару наскоро привели в божеский вид, что наталкивало на мысли, что ждали его. Точнее, поджидали. И совсем не ради уничтожения болотных тварей. Зачерпнув холодной колодезной воды из оставшегося после стирки ведра, ведьмак умылся и тяжело опустился на скамью. Нужно было подумать. Девушка, что лежала сейчас на лавке, простой селянкой явно не была. В голове сам собой появился момент, когда она резко обернулась, сжигая тварей за его спиной. Глаза с вертикальным зрачком, суженным едва ли не в линию, сияющие странным потусторонним светом. Похожи на ведьмачьи, но не жёлтые, а какие-то… бирюзовые, что ли. Если бы Геральт увидел её сейчас, решил бы, что она – ведьмачка. Но как тогда объяснить пылающий зелёным огнём клинок? Уничтоживший тварей взрыв? Земедливший их голубоватый контур? К тому же, на всём пути до болот не было ни звука шагов, ни дыхания, ни запаха, ни тени – ничего, что выдало бы преследование. Однако к бою девушка присоединилась спустя всего несколько минут. Тогда откуда она там взялась? Солнце лениво пряталось за горизонт, вернувшиеся лошади спокойно жевали сено, птицы в лесу весело трещали о чём-то. Осторожно обтерев влажной тканью тело так и не очнувшейся девушки, Геральт снова забинтовал рану и посмотрел на расслабленное лицо. Нужно бы промокнуть сухие губы, чтобы она не мучилась от жажды. Эта девчонка потеряла много крови, так что неизвестно, когда она очнётся и придёт ли в себя вообще. А если… План созрел мгновенно. Если в малых дозах дать ей Ласточку, то интоксикации не будет. Только нужно хорошенько разбавить водой. Она может быть ведьмачкой, а может и не оказаться ею, так что лишний раз лучше не рисковать. Эликсир нашёлся быстро. Отыскав глиняную миску, ведьмак набрал воды и, подумав, разбавил на глаз полфлакона. В сундуке обнаружилась тканевая салфетка. Её-то Геральт и решил использовать. Осторожно обмакнув материю в раствор, он поднёс ткань к бледным губам и осторожно сжал. В уголках собралась влага. Пухлые, чётко очерченные губы манили. Ведьмак отшатнулся. Почти швырнул салфетку к миске с раствором и вылетел за дверь. Ну что за наваждение! Нужно проветрить голову. И подумать. Обстоятельно. Девушка отправила его на болота. При том, что там, где они шли, да и вокруг, не было ни одного следа. Вообще. Ни одна болотная тварь не появлялась в деревне. А значит, заказ был выдуман специально. Значит, она знала, кто и в каких количествах живёт на болотах. Значит, он должен был попасться в ловушку и погибнуть там. Это же подтверждают необжитая хата и отсутствие еды в кладовых. Здесь не планировали оставаться надолго. И вот тут пошла нестыковка. Если девушка желала ему смерти, зачем полезла спасать? Зачем рисковала, изматывалась, предупреждала о внезапных атаках? Глупо было бы думать, что он может не узнать приютившую его хозяйку. Вопросы роились в голове, перебивая друг друга. А единственный шанс получить ответы сейчас лежал без сознания и в реальность возвращаться не торопился. Просидев так до самой темноты, Геральт решил вернуться в хату. Войдя, он прислушался к мерному дыханию Миры и тихо, чтобы не разбудить её, снял свою рубашку и забрался на печь. Рука сама собой скользнула под подушку и наткнулась на что-то металлическое. Проведя пальцами по лезвию, Геральт взялся за рукоять и вытащил острый клинок. Даже в темноте металл прекрасно узнавался. Сплавленный из серебра и стали кинжал не мог принадлежать простой деревенской девке. Скорее уж это было оружие ведьмака. Возник ещё один вопрос. Если всё это время "слепая селянка" прятала под подушкой клинок, почему она просто не убила его во сне? Это значительно облегчило бы ей задачу. Немного покрутив в руках искусно сделанное оружие, Геральт убрал его на место и прикрыл глаза, стараясь забыть на время о свалившихся ему на голову, почти буквально, проблемах и уснуть. Девушка на лавке шевельнулась, но в себя так и не пришла. Ведьмачка плавала в пустоте, похожей на холодный тёмный омут. Иногда она подбиралась к поверхности, и тогда чувствовала влагу на коже, слышала скрипы и чей-то смутно знакомый голос. Но вскоре она снова падала в холодную бездну. Мира знала, что погружаться глубоко нельзя, но выплыть ей не удавалось. Несильное, но настойчивое течение утягивало вниз, и чем выше она поднималась, тем сильнее оно становилось. Когда Геральт проснулся, за окном уже пели птицы. Придвинувшись к краю и чуть свесившись, он посмотрел на лавку. Точно так же, как Мира смотрела на него той ночью. Утро не принесло изменений. Девушка лежала так же, как он оставил её вечером, разве что снова высохшие губы слегка шевелились. Спустившись и смочив их влажной тканью, ведьмак осмотрелся. Пора бы двигаться дальше, но не бросать же раненую вот так. А если нет, стоило бы позаботиться о еде. Да и воды натаскать, скоро менять бинты, а значит снова стирка. Охотиться ведьмаку не хотелось, так что, отыскав люк, он спустился в подпол. Там нашлось многолетнее вяленое мясо и ещё один сюрприз. Вместо бочек с обычной квашеной капустой на одной из полок стоял кожаный корсет. Именно стоял. Шнуровка на животе скрывалась плотным щитком, от которого вели два ремня. Кожаные подвязки, ещё один ремень которых тянулся непосредственно к корсету, призваны были плотно охватывать стройные ноги. В одних кожаных ножнах обнаружился кинжал с костяной рукоятью. Точь-в-точь такой же, как найденный ночью. Вторые же ожидаемо пустовали. Ведьмак оставил всё, кроме вяленого мяса, на своих местах и выбрался из подпола. Бросив кусок мяса на стол, мужчина закрыл люк и прикрыл его ковриком. Затем он глубоко вздохнул и направился за чистой водой. Пора было сменить повязку. Когда он вернулся, девушка всё так же мирно спала на своём месте. Осторожно сняв окровавленные бинты, ведьмак промыл рану и потрясённо уставился на швы. Прошло меньше суток, но рана выглядела так, словно ей минимум неделя. Даже чистая Ласточка не в силах дать такого результата, что уж говорить о разбавленной. Но всё равно, это слишком быстро даже для молодого ведьмака. — Кто ты такая? — в слух произнёс Геральт. Вновь забинтовав девушку и смочив губы водой с эликсиром, белоголовый отправился за стол. Есть хотелось, а "поить" девушку приходилось едва не поминутно. Но, когда солнце показалось над верхушками деревьев, дыхание раненой участилось и стало более глубоким. Девушка приходила в себя. Вырвавшаяся из оков беспамятства Мирана медленно возвращалась в реальность. Силы совсем её оставили и даже на то, чтобы открыть глаза потребовалось не меньше нескольких минут. В горле пересохло, тяжесть свинцом разлилась по телу. В голове проносились обрывки воспоминаний. Задание, ведьмак, утопцы, пиявки, кикимора… Мысли никак не хотели приходить в порядок, хаотично подкидывая всё новые и новые картинки больному разуму раненой ведьмачки. — Пить, — едва смогла прохрипеть она, сама не понимая, кому она это говорит. Силы закончились. Девушка прикрыла глаза и почувствовала, как её аккуратно приподнимают за плечи, придерживают голову и живительная влага касается её губ. Спустя несколько глотков, сил прибавилось. Сидеть Мирана всё ещё не могла, но осмотреть своего спасителя стало вполне выполнимой задачей. — Геральт? — вновь прохрипела она, глядя на ведьмака, что прижимал её к себе. Белоголовый медленно уложил девушку обратно. — Очнулась, наконец, — как всегда без эмоций произнёс он. — А ты, оказывается, не такая уж слепая. — Твой уход и снадобья творят чудеса, милсдарь ведьмак, — съязвила в ответ Мира, чувствуя на губах слабый вкус эликсира. По лицу мужчины скользнула едва уловимая улыбка. — Ну, рассказывай. Зачем был весь этот цирк с переодеванием? Мира отвела глаза. — И если ты так хотела, чтобы я умер на болотах, зачем полезла мне помогать? В ответ вновь лишь угрюмое молчание. — Слушай, я тебя вытащил оттуда, выходил. Думаю, я заслужил ответы на свои вопросы. Девушка слабо кивнула. — Но отвечать ты не собираешься? — Собираюсь, — прохрипела ведьмачка. — Бестолковый у нас с тобой разговор получается. Геральт уже сделал несколько шагов в сторону от постели девушки, когда та окликнула его. — Я всё тебе расскажу, обещаю. Просто не сейчас. Дай мне в себя прийти, — девушка помедлила немного. — Спасибо, что не дал мне умереть там. Белоголовый лишь коротко кивнул и скрылся из виду. Очень скоро он появился с лоханью, в которой плескалась вода. Подошёл и аккуратно поставил свою ношу на пол, рядом с кроватью. — Надо тебе рану промыть. Мира стянула с себя одеяло и тут же резко прикрыла обнаженную грудь руками. — Геральт, какого чёрта я голая?! — Надо было тебя оставить в грязной, пропитанной кровью рубахе? — Нет, но бюстгальтер мог бы и не снимать. Ведьмак тяжело вздохнул. Ну не рассказывать же ей, что он осматривал её на наличие других ран и обтирал, так что из одежды на ней только трусы. — Подвинься, — произнёс он, присаживаясь на край скамьи. Мужчина осторожно, придерживая обессиленную девушку, помог ей присесть, а затем начал разматывать бинт, который уже успел немного покраснеть. Последний слой снимался особенно болезненно, но Мира даже не вздрогнула. Она опустила взгляд на свою рану и заметила аккуратные швы. Ведьмак был очень осторожен, будто боялся причинить боль. Чистой водой он промыл рану, осмотрел швы и замер на секунду. — Всё нормально? — Такие раны... Даже на ведьмаках они затягиваются дольше. Выдержав паузу, Геральт понял, что отвечать на это высказывание Мирана не будет, взял свежий бинт и принялся перевязывать раненую девушку. Его лицо было сосредоточено и Мира невольно засмотрелась. Такое пристальное внимание не могло укрыться от Геральта. Он поднял на неё свои янтарные глаза и вопросительно приподнял бровь. Ведьмачка смутилась и отвела взгляд. Белоголовый грубовато завязал узел и уложил девушку на кровать, подхватил лохань с грязной от крови водой и вышел из хаты. Оставшись в одиночестве, Мира думала о том, что она может рассказать. От тяжести, веки сами собой закрывались и уже через пару минут она провалилась в сон. Геральт вернулся в хату и прямо с порога решил начать сложный разговор. — Так, или ты начнёшь отвечать или я поехал. У меня и без тебя дел по горло. Но ему никто не ответил. Он сделал несколько шагов и увидел мирно спящую "селянку". Взгляд сам собой задерживался на этой девушке. Правильные, немного хищные черты лица, дрожащие пушистые ресницы. Она была довольно красива. Иссиня-чёрные волосы разметало по подушке, рука всё так же стыдливо прикрывала небольшую грудь. Ухмыльнувшись своим мыслям, мужчина подошёл к постели и укрыл девушку одеялом, а затем опустился на скамью, не отводя взгляда от юной ведьмачки. Налив себе остывшего чая, он погрузился в свои мысли, пытаясь понять, кто эта "селянка" и что она скрывает. Мирана проспала весь день и очнулась, когда солнце клонилось к закату. Рядом с кроватью стояла глиняная чарка с водой, а хата была пуста. На секунду девушка испугалась, что Геральт из Ривии уехал, оставив её одну, но спустя всего несколько минут в хату вошёл ведьмак, потирая шею. — Я боялась, что ты ушёл. — Готова говорить? — Не уверена, что стоит. — Почему? Ведьмак придвинул табуретку к постели девушки и сел, выжидающе глядя на неё. — У меня был приказ, — неуверенно начала она, но тут же осеклась. — Я уже понял, что ты не просто так на болота меня погнала. Расскажи лучше, кто ты такая. — А сам как думаешь? — Не хочешь отвечать? — Просто интересно твоё мнение. У тебя ведь наверняка есть какие-то мысли. — Я бы сказал, что-то среднее между ведьмаком и чародейкой. Глаза ведьмачьи, движения ведьмачьи, но при этом колдуешь. И раны слишком уж быстро затягиваются. Как на бестиях. — Во мне течёт кровь бруксы, так что неудивительно. А с чего ты взял, что я колдую? — Тот контур, замедляющий чудовищ, и волна огня. Так ты брукса? — Нет, и ни то, ни другое. Монстров замедлил усиленный пространственный Аксий. А взрыв был делом химии. В пузырьке был фосфид кальция, при попадании в воду выделился газ фосфин. Самовоспламенился, смешался с метаном из болота и шарахнул. Хорошо так тварей разметало. Жаль только кикимору привлекло. — Так кто ты? — Ведьмачка. — Из девочек ведьмаков не делают. — Это что ещё за дискриминация? — Просто факт. И, честно говоря, я думал, что ведьмаков вообще уже давно не делают. А ты слишком молодо выглядишь для последнего выпуска и слишком опытная для вчерашней ученицы. — Это всё Родерик. Он чародей, заботится о сиротах, превращает их в ведьмаков. А Войтек нас тренирует. Он ведьмак. — И как давно? — Точно не знаю. Я была первой, кто прошёл мутации. Все мутации. — В каком смысле? — Родерик что-то изменил. Я слышала лишь обрывки разговоров, да и давно это было. Но знаю, что помимо стандартных для ведьмаков изменений, он ещё внедрил гены вампиров. — И что, кровь пьёшь? — Не говори глупости. Конечно нет. — Тогда что? И на кой? Ведьмачка поморщилась. — Ускоренная регенерация, более стабильный процесс мутации и ещё побочки по мелочи. — Ладно... А кто дал тебе приказ убить меня и зачем? Девушка потупила взгляд. — Зовут-то тебя хоть Мирана или в этом ты мне тоже солгала? — Мирана. Можешь звать меня Мира. — Хорошо, Мирана. Раз уж ты начала говорить, отвечай на все вопросы. — Родерик беспокоился, что ты можешь угрожать приюту. И отправил меня, чтобы я тебя убила. Как самую старшую после Войтека, но он наставник, ему нельзя надолго отлучаться. — Почему ты просто не напала? Зачем такие сложности? — Войтек запретил. Сказал, что ты слишком хороший боец и в равной схватке я с гарантией погибну. — Войтек это тот ведьмак, который тебя тренировал? Из какой он школы? — Школа Змеи. Вроде как. — Остаётся лишь один вопрос. Зачем ты полезла меня спасать? — Ты бы погиб там. Те твари, напавшие сзади, тебя бы прикончили. — Ты ведь этого и хотела, разве нет? — Да, но… передумала, — Мира не нашла лучшего объяснения и смутилась ещё сильнее. — Это было до того, как я узнала тебя. Чутьё почти кричало, что нельзя тебя убивать. К тому же, я не могла позволить, чтобы такой опытный ведьмак, как ты, погиб от когтей какого-то утопца. Беловолосый покачал головой и поднялся со своего места. — Ты уходишь? — испуганно затараторила Мира. — Не оставляй меня, пожалуйста. — Тебе нужно отдохнуть, а мне подумать. Девушка поджала губы и прикрыла свои глаза. Она слышала как ведьмак прошёлся по хате, открыл и закрыл за собой дверь. Для себя она отметила, что его общество было для неё приятно, а без него становилось немного одиноко. Раньше она избегала компании, вставая раньше остальных, тренируясь в одиночестве, убегая из приюта. Она искала покоя, а с Геральтом, не смотря на сложность ситуации, спокойствие и чувство защищенности сами собой разумелись. Его прикосновения не вызывали в ней волну раздражения, а были приятны и даже… желанны? Эта мысль, словно разряд тока, пронзила разум девушки. Нет, тысячу раз нет. Нельзя влюбляться. Это глупо и нелепо. Она его не знает, а то, что он знает о ней, укладывается в пару коротких фраз. Мира гнала от себя подобные мысли, но они, словно мотыльки, летящие на свет, никак не хотели исчезать. Геральт из Ривии занял её разум. Мирана глубоко вздохнула и попыталась уснуть, что далось ей на удивление просто, учитывая, что она и так проспала весь день. Судя по всему, такие ранения не проходят даром, и телу нужно время, чтобы восстановиться. В то время, как Мира металась в своих мыслях и медленно проваливалась в сон, ведьмак пытался переварить всё имеющуюся у него информацию. А знал он не так уж много. Есть некий Родерик, что занялся производством ведьмаков и как-то модифицировал способ их создания. Одним богам известно, что вынесла эта, на первый взгляд, хрупкая девушка по его воле. Но есть и другие дети, целый приют. Возникало сразу несколько вопросов: откуда чародей узнал, как делать ведьмаков? Сколько было проб и ошибок до того, как всё сработало с Мираной? Зачем он это делает? Откуда берёт детей? И какую опасность Геральт мог представлять для него? Ответов не было, а из Миры всё приходилось вытягивать чуть ли не клещами. Очевидно, что она или не хотела говорить об этом по каким-то свои причинам, или боялась. Второй вариант казался ведьмаку наиболее вероятным. Пройдясь по двору, Геральт присел на скамью и скрестил руки на груди. Он мог уехать прямо сейчас. Оставить раненую девушку приходить в себя в одиночестве и забыть обо всём, что здесь произошло, словно страшный сон. Но не решился. Слишком много вопросов требовали ответа.