Заказ на Ведьмака

На болотах было тихо, но это только на первый взгляд. На ветвях кривых, но всё ещё крепких деревьев висели грязно-белые коконы. Мира скрылась среди ветвей ближе к центру гнезда но на безопасной высоте, как ведьмак и велел. Только душа рвалась быть рядом с ним, прикрыть спину, защитить от стрел, мечей, когтей и бог знает чего ещё! Сдержать слово, не лезть в драку, как же просто это было в теории и как тяжело на практике. Мирана постоянно осаживала себя, наблюдая за каждым жестом Белоголового. Она казалась себе сильной, достойной сражаться бок о бок с ним, но он не давал такой возможности. Считал слабой или защищал? Заботился о ней так, как умел, старался укрыть от всех опасностей, держал на расстоянии, лишь иногда касаясь, что бы усмирить, словно девушка была диким зверем. Из болота полезли твари, совсем как в тот раз. Но сейчас их было на порядок меньше. Всего пара рабочих, с этими ведьмак и сам справится. Мира с любопытством наблюдала за его движениями. Лёгкие, скользящие шаги, уверенная стойка, меч, готовый пронзить любого. Зрелище и впрямь завораживало. Одно движение – слетает с плеч хитиновая голова, другое – на размокшую землю падают лапы, третье – меч погружается в сочленье панциря, и эндриага безжизненно опускается в траву. Увлекшись разглядыванием ведьмака, девушка совершенно не обратила внимания, что врагов было подозрительно мало. Здесь должна быть целая колония, а на деле – всего несколько рабочих. Геральт закончил с ними довольно быстро. С мечом наготове, он огляделся. Послышалось мерзкое бурление, и из-под толщи воды стали появляться новые враги – гвардейцы и воины, а вдалеке Мира заметила трутня. — Мира, контур! — крикнул ведьмак и девушка мгновенно приступила к выполнению приказа. Десять секунд тянулись непростительно долго, отсчитываемые ударами сердца. Ведьмачка сдержала готовый сорваться с пальцев голубой поток. — Сейчас! Вокруг ведьмака заплясали золотистые искорки Квена, и девушка завершила знак. Огромная волна энергии прокатилась по трясине, замыкая светящийся голубым пламенем круг. Несколько коконов вспыхнули и обрушились вниз. Враги замедлились, и сражаться стало куда проще. Но их было так много, что Мира приняла решение вмешаться. Скрытая мороком, она ринулась в бой. Не пытаясь пробраться к Геральту, ведьмачка убивала тварей, едва они показывались на поверхности. Ловкие и быстрые движения короткими клинками и удары сверху чётко в сочления на спине помогали ей справляться с большим количеством противников почти без усилий. В общем шуме сражения она едва различила тихий полустон ведьмака и в ту же секунду обернулась. Выпущенный трутнем длинный и тонкий шип насквозь пробил плечо чуть выше локтя. Но Геральт словно не замечал своей раны, лишь то и дело жег врагов с помощью Игни. Мира убрала кинжалы в ножны и достала из-за спины меч. И ринулась в самый центр сражения – ближе к нему. В прыжке увернувшись от ядовитой атаки стража, ведьмачка резко выдохнула. И только потом осознала – слишком громко. Морок слетел. Ещё одна голова полетела с плеч, и ведьмак обернулся, чтобы убить очередного врага. За его спиной Мирана сражалась с болотными тварями, и меч сверкал вокруг неё серебристым облаком. — Холера! Ты куда полезла, дура? — рявкнул ведьмак. — Тебя задело, идиот! — в тон ему ответила Мира, занося меч для очередного удара. Геральт разрубил рабочего пополам и двинулся в сторону ведьмачки. — Я тебе сказал не лезть, так какого хрена ты тут делаешь? — Настолько претит моя компания, что решил последовать за Димьяном? Геральт обессилено рыкнул, развернулся и пригвоздил к земле очередную тварь. — Это ты сейчас на меня рычал? — обернулась Мира, отрубив голову воина. — Я не рычал! — Нет, ты точно рычал. А можешь ещё разок? Геральт выпустил струю огня в сторону очередного монстра. Эндриаги даже не думали отступать или заканчиваться. — Мира, не отвлекайся, если жить хочешь! Девушка замерла на долю секунды, взмахнула клинком и в полёте рассекла очередной ядовитый шип. — Выманивай королеву, я прикрою. Ведьмак снова коротко рыкнул, что заставило девушку усмехнуться своим мыслям. Не время и не место для взаимных подколов. Пришлось встряхнуть головой и пронзить несколько врагов своим мечом, прежде, чем она вновь смогла сосредоточить всё своё внимание на битве. Больше всего хлопот доставляли не воины, а рабочие и спрятавшийся где-то в кустах трутень. От их ядовитых атак приходилось постоянно уворачиваться, а количество оных заметно снижало возможность манёвра. В очередной раз подпрыгнув, девушка прикрыла глаза и сосредоточилась. Усилить сердцебиение. Увеличить количество сокращений. Втрое, этого будет достаточно. Когда она приземлилась на ноги, её глаза полыхали потусторонним светом. Быстрая и лёгкая, Мирана смертоносным вихрем летала по поляне. Меч порхал вокруг неё, смазываясь в серебристо-белое облако, и в стороны разлетались осколки хитиновых панцирей и брызги зелёно-голубой крови. Яркий лиловый трутень покачивал похожим на башню шипастым брюшком. Используя собственный меч как щит, девушка на лету отбивала ядовитые иглы, не забывая уворачиваться и от "плевков" солдат. И делала это так, что эндриаги верещли от атак собственных сородичей, совершенно не задевая порхающую над ними ведьмачку. Приземлившись в очередном прыжке на голову трутня, она одним тяжёлым ударом снесла ему два сегмента "башни". И вновь подскочила, чтобы следующим ударом проткнуть толстый панцирь, вогнав меч вместе с острой гардой. Последний раз пискнув, трутень издох. Не без труда вынув клинок, ведьмачка принялась за рабочих. И, словно торнадо, не оставляла на своём пути ни одного живого монстра. Геральт нещадно жёг кладки, но королевы всё не было. Оставалось лишь пара коконов да с пяток воинов, когда из трясины, наконец, выползла здоровенная тварь. Она держалась на расстоянии и злобно клокотала, но увидев, как Мира разрубила пополам очередную тварь, с протяжным воплем бросилась в атаку. Ведьмачка встала в боевую стойку, готовясь отразить нападение, но прежде, чем королева приблизилась на расстояние атаки, Геральт нанёс смертельный удар. К ногам девушки по инерции прикатилось обезглавленное тело. — Так не честно! — обиженно пролепетала она. Ответом ей послужил ещё один взмах меча и очередной труп монстра. — Заканчиваем и к старосте. Оставшиеся эндриаги были убиты в следующую минуту, кладки сгорели дотла, а голова королевы оказалась насажена на крюк. Сдавленно шикнув на рану, Геральт направился к приведшей их тропинке. Пора была убираться из этого мерзкого места. — Ну скажи честно, — начала Мира, догнав ведьмака за пару шагов. — Я ведь была полезна. — Да, но было бы куда проще, если бы мне не приходилось всё время на тебя оборачиваться. — Не сильно ты заморачивался, — буркнула Мира и по-детски надула губы. Краем глаза она заметила, как ведьмак достал какую-то склянку, открыл зубами пробку и выпил содержимое. — Это от яда эндриаг? — Да. — Надо бы шип вытащить. — Отойдём немного и вытащу. — Помочь позволишь? Ведьмак оценивающе осмотрел девушку, но ничего не ответил. Они вышли на освещенную послеполуденным солнцем опушку леса. Белоголовый присел на покосившийся пень, оставив трофей валяться рядом. Аккуратно взялся за шип, всё ещё торчавший из его левой руки и хотел было потянуть, когда мягкие руки девушки остановили его. — Не надо, подожди. — Ну что ещё? — Твои руки в крови, грязи и бог знает в чём ещё, куртка тоже. Хочешь всю эту дрянь в рану занести? — Один хрен промывать. Девушка поморщилась. — Ага. Давай заодно тебе могилу на ближайшем кладбище заранее оплатим. Всё равно ведь помирать от заражения. — Слушай, это не первая моя рана. Я знаю, что делаю. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Мира взгляну в глаза своего спутника. — Просто позволь мне помочь. По поляне прошла почти видимая волна то ли страха, то ли мольбы, то ли отчаяния. Медальон с волчьей головой мелко задрожал, дёргая цепочку. Заглянув в просящие бирюзовые глаза спутницы, ведьмак, наконец, убрал руку от шипа. Девушка помогла Геральту снять доспех и портупею и расстегнуть куртку, а затем вынула из гнезда на поясе одну из склянок. Вынув пробку, поморщилась от резкого запаха спирта и, щедро плеснув на рану, выдернула шип. — Р-рах! Ты больная?! Зачем так дёргать? — Помолчи и снимай куртку. Не без помощи ведьмачки, Белоголовый послушно разделся. Взгляд девушки задержался на вороте рубашки, а затем она начала стягивать и её. — А это ещё зачем? — спросил ведьмак. — Я могу распороть шов и содрать рукав, либо снять рубаху. Выбирай. Геральт слегка кивнул и в следующий миг был уже обнажён по пояс. Сглотнув и заставив себя отвести взгляд от исчерченной шрамами груди, Мира продолжила обрабатывать рану. Кровь продолжала струиться, так что ведьмачка вынула из волос кожаный шнурок и перетянула плечо. И, наконец, облегчённо выдохнула. — Можешь одеваться. Но беловолосый медлил. Он видел, как ведьмачка отводит взгляд, как на скрытых рассыпавшимися волосами щеках играет лёгкий румянец. Его забавляла такая реакция. Усмехнувшись своим мыслям он натянул рубаху, накинул куртку, не застёгивая, и подхватил с земли голову эндриаги. Мира же рванула вперёд, силясь выравнять дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Она летела через лес, почти срываясь на бег и не оборачиваясь. Знала, что ведьмак следует за ней без особого труда. Чувствовала его за спиной, и это подгоняло её всё сильнее. Будь её воля – ускорилась бы сейчас, навела морок и сбежала бы в лес, подальше от этого Белоголового, его манипуляторства, его очаровательно-садистской усмешки, тёплого дыхания, сильной, исчерченной шрамами груди… Девушка снова прибавила шаг. На знакомой поляне едва удалось затормозить. У поваленного дерева, запутавшись в петлях силков, лежали две оленихи. В зарослях шумно трепыхались кролики. Мирана опустилась на колени рядом с ланями и долго на что-то смотрела. А потом подняла одну ладонь и положила на голову той, что меньше. Заглянула в грустные чёрные глаза, и тихо заговорила. В звенящем безветрии можно было чётко разобрать каждое слово. — Meas do vita, — почти ровным голосом, касаясь пальцами лба зверька. — Caelm do feorh aep aine. Letion va mor. (Спасибо за жизнь. Упокой свою душу в свете. Прими же смерть.) И олень медленно положил голову на землю, прикрыл глаза… и больше не шевелился. Девушка повернулась ко второй лани, тоже положив ладонь той на лоб. Другой рукой ведьмачка вынула из ножен кинжал, до белизны сжав пальцами рукоять. Притянула животное к себе, обняла за шею, ненадолго спрятав лицо в короткой жёсткой шерсти. Сверкнул в лучах солнца клинок. Олениха вскинула голову. Стреганула ушами в сторону, оглядываясь вокруг. Мирана встала и отошла, и лань робко поднялась на ноги. И только теперь Геральт смог увидеть заметную округлость её живота. Не веря своему счастью, лань качнулась на тонких ногах. — Aedwiim (Уходи)! — крикнула ведьмачка, и олениха сорвалась с места, рыжей стрелой скрывшись в густом подлеске. Девушка обхватила себя руками и вновь опустилась на колени. Волосы синевато-чёрной волной закрыли лицо, напряжённые плечи мелко подрагивали. Ведьмак смотрел на неё, словно завороженный, не смея подойти ближе. Казалось, как только он сделает шаг на встречу, эта настоящая, хрупкая и чувствительная Мира в миг рассыплется, а её место вновь займёт неукротимая ведьмачка. Но он решился. Неслышно подойдя к ней, он осторожно положил свою тяжёлую руку на её плечо. Девушка вздрогнула, но не сдвинулась с места. Она машинально накрыла его кисть своей ладонью и чуть сжала её. Проведя в безмолвии чуть меньше минуты, Геральт решился нарушить тишину. — С тобой всё нормально? — Да, я в норме. Просто нервы немного сдали. — Из-за оленихи? — Из-за беременной оленихи, — поправила Мирана. — Её тут быть не должно. Это… тяжело. Ведьмак отпустил плечо девушки и подхватив её под руки поднял на ноги и развернул к себе лицом. — Я тебя не понимаю. Мы только что изрубили кучу эндриаг, сожгли их кладки. Почему тебя так задела эта олениха? — Эндриаги опасны. Они убивают не ради еды, уничтожают вокруг всё живое. А эта лань… Внутри неё ещё одна жизнь. И если взрослое животное свой путь уже прошло, то эта ниточка могла оборваться, так и не начавшись, попадись она в ловушку менее гуманного охотника. Но слёзы, это уже слишком, ты прав. У меня последнее время крышу сносит от эмоций. Совершенно перестала себя контролировать. — Если хочешь, можем немного передохнуть, прежде, чем возвращаться в деревню. — Нет, всё нормально. Надо коней позвать. Не потащу же я на себе эту тушу. — Я потащу. — Ты ранен, — слабо улыбнулась девушка, — ещё кровотечение опять откроется, а мне тебя перевязывать. Ведьмак опустил голову, словно признавая поражение. — Ладно, уговорила. Геральт сложил пальцы кольцом и громко свистнул. Мирана принялась перевязывать ноги второй лани, то и дело смахивая застилающие глаза слёзы. Но не успела она закончить, как тяжелая рука ведьмака вновь легла на её плечо. — С этим я и сам справлюсь. — Всё нормально. Мира шмыгнула носом и попыталась продолжить, но руки не слушались и слёзы хлынули с новой силой. Ведьмак опустился рядом с ней на колени и нерешительно обнял девушку, заставляя её уткнуться лицом в свою широкую грудь. Повинуясь сиюминутному желанию, Мирана обняла его в ответ. Она почувствовала себя в абсолютной безопасности, укрытая от всех бед этого мира и обессилено плакала, сама уже не понимая, почему. Когда же она наконец успокоилась, ведьмак ослабил объятья и продолжил работу ведьмачки. Девушка отошла на несколько шагов и вновь опустилась на землю освобождать из силков попавшихся кроликов. Плакать уже не хотелось, но настроение было паршивым. За всем этим она совершенно не заметила пришедшую на зов хозяина Плотву, но лошадь сама о себе напомнила, ткнув Миру мокрым носом в шею. Ведьмачка едва заметно улыбнулась, поднялась на ноги и погладила гнедую кобылу по морде, заслужив одобрительное ворчание. Очень скоро Мира сложила серые тельца в мешок, Белоголовый погрузил тушу на лошадь, немного морщась от боли, и ведьмаки двинулись обратно в деревню, не говоря друг другу ни слова. Зайдя в Чернолесье, они разделились. Геральт ушёл к дому старосты за наградой, а Мира, поддерживая за повод смирную Плотву, поплелась в таверну. Мистраль ждал у загона, почти сливаясь с тенью. Стянув с него одну из седельных сумок, а с гнедой – тушку оленя, девушка завела лошадей в загон и тяжело вошла в таверну. Стоило хлопнуть двери, разговоры мгновенно стихли. В оглушительной тишине лёгкие шаги ведьмачки эхом разносилась по залу. Девушка чувствовала скользящие по ней взгляды, и на смену печальной апатии поднимала голову злость. Прошагав через весь зал к стойке, Мира демонстративно скинула с плеч оленью тушку, а рядом бросила мешок с кроликами. — Шесть кроликов и один олень, — холодно бросила ведьмачка. — Итого сто восемьдесят. За ужин и ночлег этого, надеюсь, хватит? Если нет, могу освежевать. Прямо тут. "Милая" улыбка обнажила острые клыки, и трактирщик нервно сглотнул. — Хватит, всё в порядке, сударыня! — замахал руками хозяин. — Когда подать ужин? — Позже, — улыбнулась девушка. — Мы с моим спутником хотели бы помыться, если это возможно. По отдельности, разумеется. — О, это можно. Анка! — крикнул мужчина куда-то за спину ведьмачки, — проводи сударыню до купели, да воды натаскай. — Так Яков как раз помыться собирался. — Потерпит твой Яков. Проводи, говорю. А как гостья наша помоется, заново воды натаскай и нагрей. Белокурая тучная девушка тяжело вздохнула и жестом позвала следовать за ней. Мира коротко кивнула трактирщику и направилась следом. На деревянный пол с грохотом опустились ножны, кожаные ремни звякнули пряжками. Стянув доспех и одежду, ведьмачка с облегчением опустилась в тёплую воду. И блаженно прикрыла глаза. Чёрные волосы рассыпались мягким веером, тело постепенно расслаблялось, повинуясь мягким укачиваниям. Вода всегда действовала на девушку успокаивающе. Мира то и дело проводила руками под поверхностью, вызывая мягкие волны, что нежно поглаживали обнаженную кожу. В голове возник образ Геральта, что стянул свою рубаху и уже готов был снять остальное, когда услышал Миру, рухнувшую на пол, когда та ещё притворялась слепой селянкой. Мужественная, широкая спина, испещренная шрамами, притягивала взгляд. Казалось, это видение стало осязаемым, осталось лишь протянуть руку и коснуться прохладной кожи. Ведьмачка вновь пустила волну и тряхнула головой – вода послушно уносила мысли за собой. Постепенно Белоголовый перестал казаться наваждением, теперь он был лишь провожатым в новый большой мир, за пределами маленькой вселенной приюта. Схватив подготовленные мочалку и щёлок, Мира принялась соскабливать с кожи странные, ненужные, пугающие мысли. Она до красноты растирала тело, тщась выбросить седого ведьмака из головы. Наконец, успокоившись, девушка вылезла из купели, подхватив со столика полотенце. Но чем суше становилось её тело, тем стремительнее возвращались так надоевшие мысли. Обмотавшись полотенцем, Мира присела на край купели и закрыла лицо ладонями. Бессильная, не способная сопротивляться штурмующим её сердце чувствам, что зарождались внутри. Внезапно она, словно утопающая, уцепилась за спасительную соломинку – это не влюблённость. Это желание. Простое возбуждение. В одной из книг было написано, что у ведьмаков повышенное либидо, а значит Геральт просто возбуждает её. Мгновенно отдёрнув руки от лица, девушка просияла. Она не сходит с ума. Просто её гормоны взбесились. Это не она влюблённая дурочка, это тело требует физического удовлетворения. Вздохнув с облегчением, она натянула взятую из брошенного дома ночную рубашку и юбку, сунула ноги в ненавистные деревянные башмаки, сгребла оставшиеся вещи и вышла из тесной комнатушки. Всего пара минут отделяли её от свежего воздуха, что был ей так необходим. Выйдя на улицу, Мира прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. И уловила хорошо знакомый запах. Геральт шёл быстро, явно чем-то недовольный. Он стремительно приблизился к девушке и пролетел мимо, даже не удостоив её взглядом. — Эй, Геральт! Плечи были напряжены, и спина казалась немного сутулой. Ведьмак замер на секунду, затем медленно обернулся. — Что? — Вот я прямо чувствую твою ярость. Что произошло? — Этот старый мудак зажал пятьдесят монет. — И ты из-за этого выглядишь так, будто готов спалить всю деревню? Но ведьмак не ответил, лишь развернулся и уже хотел уйти, но Мира в два шага нагнала его и развернула за плечо. — Тебе стоит помыться. Трактирщик распорядился поменять воду в купели после меня. Думаю, это поможет тебе немного придти в себя. — Так заботишься о моём спокойствии? — Да, но в первую очередь я забочусь о своём обонянии и дальнейшем благополучии. Если ты не забыл, рану ещё нужно перебинтовать, а делать это лучше на чистое тело. Так что вперёд за сменными штанами и мыться! — И где тебя только манерам учили? — О, это была прекрасная школа мастера Войтека. Так, что ступай-ка ты, покуда трупоеды на запах не сбежались, — самодовольно улыбнулась Мира. Края губ ведьмака едва заметно дёрнулись. — Кажется, я заметила намёк на улыбку! Я смогла развеселить Геральта из Ривии. Где моя награда? — Свалилась же на мою голову, — проворчал ведьмак, но плечи его расслабились, а уголки его губ продолжали подрагивать в нерешительной, сдерживаемой полуулыбке.