Заказ на Ведьмака

Когда ведьмак вернулся в комнату, Мира уже ждала его там. На кровати распластались белые полоски бинтов. — Возвращаю, — как-то устало вздохнул Геральт, протягивая девушке кожаный шнурок. — Спасибо, — откликнулась ведьмачка и быстро собрала волосы на затылке, — садись. — Слушай, я могу и сам. — Можешь, но не будешь. Садись давай. Геральт послушно сел, стянул с себя рубаху и бросил на Миру лукавый взгляд. Но желаемой реакции не получил. Ведьмачка на него даже не взглянула, сразу принявшись за врачевание. Девушка притянула мужчину за руку и тот шикнул на потревоженную рану. Мира среагировала почти мгновенно – положила ладонь на покрытую щетиной щёку и мягко повернула лицо ведьмака к себе. — Посмотри мне в глаза, — тихо попросила она Геральта. Он послушно встретился с её взглядом, абсолютно спокойным и сосредоточенным. Девушка была полностью уверена в своих действиях. — N'aen emer (не болит). И отвела глаза почти сразу, вновь сосредоточившись на ране. Медальон дёрнулся, ощутимо проскользив по обнажённой, мягкой от воды коже. Девушка взглянула на немного сочащийся кровью прокол с лёгким светлым ореолом и тёмным контуром по внешнему краю – следом от жёсткого, агрессивного яда эндриаг, запоздало заглушённого не менее жёсткими эликсирами – то ли Ласточкой, то ли Иволгой, то ли обоими разом. Снова щедро сдобрив рану спиртом, ведьмачка прижала пальцем край бинта и начала крепко накладывать виток за витком. Геральт прикрыл глаза, ожидая уже почти родной, глушащей сознание боли… но её не было. Только чёткое ощущение тёплых тонких пальцев и тугие витки перевязки. — Как ты это сделала? — тихо, подчиняясь странной атмосфере момента, спросил ведьмак. — Так же, как и контур. — Это не похоже на Аксий, — возразил беловолосый. В отличие от подчиняющего знака, это заклинание – он не смог подобрать слова лучше – оставляло сознание кристально-чистым. — Это не Аксий, — ровно подтвердила Мира. — Скорее гипноз бруксы. Геральта насторожил её тон. Не то чтобы ведьмачка говорила холодно или отстранённо, нет. Тогда в голосе было бы хоть что-то. А Мирана говорила… никак. И настораживало именно это. Слишком велик был контраст между всегда кипящей эмоциями девушкой и оказавшейся сейчас рядом восковой куклой. — Ты быстрая, — похвалил ведьмак, вспомнив бой на болоте. Даже с его зрением она была похожа на вихрь. — Спасибо, — равнодушно обронила Мира. Расположившись на кровати, почти за его спиной, девушка лишила его даже возможности видеть её лицо. Геральт тихо рыкнул. — Что случилось, Белый Волк? — всё так же тихо спросила ведьмачка. Белоголовый удивлённо повернулся, но тонкая рука мягко, но настойчиво вернула его в исходное положение. — И откуда ты знаешь это имя? — Ты седой, рычишь и выпускник школы Волка. Нетрудно догадаться. — Может и другое моё ном де гер знаешь? — Если ты про Мясника из Блавикена, то его я узнала раньше, чем твоё настоящее. В голосе Мираны начали проскальзывать эмоции, и Геральт чуть усмехнулся. Сработало. Но результат стоило закрепить. — И что, совсем не боишься? В ответ девушка особенно туго затянула один из витков, заставив мужчину поморщиться. Боли не было, но неприятные ощущения магическая анастезия не отменяла. — На твоём месте, ведьмак, я бы так не рисковала, — снова ровно проговорила девушка, ослабляя виток. — Ты сейчас в моей власти. Примотаю руку к пятке и оставлю до утра. И ничего ты мне не сделаешь. — Потому что ты девушка? — Потому что я не позволю. Мира закрепила повязку и молча начала убирать ненужные теперь принадлежности. Но Белый Волк не спешил одеваться, находясь в лёгком недоумении. Куда подевалась вечно смущенная девушка и кто эта сосредоточенная отстранённая ведьмачка? Мирана тем временем закончила и уверенно взглянула на всё ещё не одевшегося Геральта. — Ты не замёрзнешь? — спросила она, чуть проведя бровью. Геральт поднялся со своего места и размял плечи. — Тут достаточно тепло. Девушка отвернулась к выходу и закатила глаза. — Я иду ужинать. Если соберёшься присоединиться, тебе придётся накинуть хотя бы рубашку. Девушка взялась за ручку, оказавшись в полоборота к ведьмаку. Взгляд всё же немного задержался на его широкой груди, но она тут же тряхнула головой. Всего лишь гормоны. — А ты правда этого хочешь? — Геральт сделал шаг вперёд. — Я правда хочу есть. А ты можешь делать то, что тебе заблагорассудится. Распахнув дверь, Мира спешно покинула комнату, оставив растерянного ведьмака одного. Её сердце бешено колотилось, ладони вспотели, но с каждым шагом становилось немного легче. Она почти бежала, прочь от комнаты, в которой всё ещё находился Геральт, прочь от странного влияния, которое оказывает на неё ведьмак, прочь от него самого, прочь от непослушного, предающего тела. Прочь от себя самой. Почти сорвав шнурок, ведьмачка позволила волосам упасть широкой волной, облегчённо вздохнула и повязала кожаную верёвочку на запястье. Ещё не хватало потерять. Девушка вытерла ладони о штаны и несколько раз глубоко вздохнула, окончательно восстанавливая сбившееся дыхание. Никаких эмоций. Войтек был бы доволен. Но почему же сердце до сих пор так рвётся из груди? Ведьмак натянул на себя рубаху и вышел из комнаты, следуя за своей спутницей. Она оставалась для него загадкой, которую он не мог разгадать. Стоило решить, что понял её, как девушка тут же преподносила новый сюрприз. Наивная и смелая, эмоциональная, стройная и сильная, она всё сильнее разжигала интерес, но Белый Волк использовал то же оправдание. Повышенное либидо, гормоны и прочее, прочее. Войдя в таверну, он увидел Мирану. Девушка сидела за дальним столом, спрятав лицо в ладони. Остановившись в нерешительности, он посмотрел на её струящиеся длинные иссиня чёрные волосы и его губ коснулась улыбка. Глубоко вздохнув, он направился к ней и присел напротив, заставив её убрать руки от лица. — Ужин сейчас подадут, — безучастно бросила она, вновь закрывая лицо руками. — Завтра с рассветом двинемся в путь. Здесь больше нечего делать. Девушка едва заметно кивнула. Геральт легко коснулся её руки, заставив Миру вздрогнуть и открыть своё лицо. — Что с тобой происходит, Мирана? — Как ты с этим справляешься? — С чем? — Ну, с тем, что, — не находя слов, девушка начала было жестикулировать, но остановилась и шумно выдохнула. — Забудь. — Хожу в бордель, — будто прочитав её мысли произнёс ведьмак. Мира изумлённо уставилась на него, беззвучно шевеля губами. — А ты чего ожидала? — спокойно произнёс ведьмак, сложив руки на столе. Мгновеним позже пришло осознание. — Только не говори, что ты до сих пор… Девушка потупила взгляд, а потом снова спряталась за ладошками. Как ребёнок, честное слово, раз не видно, значит нету. — Вот как, — почти прошептал Геральт, — так значит ты никогда… — Нет, — чуть громче чем нужно произнесла Мира, хлопнув обеими руками по крякнувшему дереву. И тут же почти скатилась под стол, прячась от привлечённого внимания. — И хватит об этом. Я же сказала, забудь. Ведьмак хотел сказать что-то ещё, но положение спас трактирщик, поставивший перед необычными посетителями две тарелки с мясным рагу и две кружки с элем. — Рагу из кроликов, свежайшее, а эль я сам варю. Попробуйте, не пожалеете, — с гордостью произнёс хозяин заведения, снимая с плеча полотенце и протирая руки, скорее по привычке, чем из необходимости. — Спасибо, — даже не взглянув на него бросил Геральт. Трактирщик учтиво кивнул и вернулся за стойку. Мирана схватилась за кружку и меньше чем за минуту осушила её. — Ого, — только и смог сказать ведьмак. — В горле пересохло. Надо бы ещё заказать. — Нам завтра рано выезжать, так что много не пей. — Будем считать, что я тебя услышала. Но закажи нам ещё по кружке. — Нам? Не раздумывая, Мира схватила кружку ведьмака и осушила её залпом. Алкоголь, наконец, начал хоть немного расслаблять. Жестом велев трактирщику повторить, ведьмак взглянул на раскрасневшуюся Мирану. Девушка притягивала взгляд, этого у неё не отнять. И умела быть интересной, быть… женщиной. Той, которую хотелось защищать. Чародейки этой способности не имели вовсе, а может просто умело прятали. Поголовно. Характером превращаясь в мужчин в платьях. На этой мысли всплыли воспоминания о последней грандиозной пьянке в Каэр Морхене, затем о последующих событиях, и начавшее зарождается веселье благополучно свалило куда подальше. Забавно, эти мысли не посещали его седой головы уже… почти неделю? С тех пор, как на него почти буквально свалился этот ураган. Мирана удивительным образом заполняла собой всё время, что ведьмак проводил рядом, заставляя, заведомо тщетно, предугадывать каждый её шаг. Она словно бросала вызов ему, себе вчерашней, всему миру. Что ж, кто он такой, чтобы его не принять? Вскоре появился трактирщик. Не мудрствуя лукаво притащил ведьмакам целый кувшин эля, всё равно оплата была вперёд и сверх меры. Пока Геральт вновь наполнял кружки пенной брагой, брюнетка повязала кожаный шнурок через голову и наполовину вытащила густую, мягкую волну. Гераль смотрел на Миру как завороженный и медленно потягивал эль. Девушка же уставилась в тарелку, не решаясь приступить к трапезе. — Слушай, — наконец нарушила давящее молчание Мирана, — ты сказал, что староста недоплатил. Почему? — Сказал, что плата была из расчёта на волколака, а эта дрянь явно не то, за что он собирался платить. — Дрянной старикан. Он мне сразу не понравился. — Так часто бывает. — Так значит, каждую монету нужно выпрашивать? Неужели люди не понимают, что мы их буквально от смерти спасаем? Почему к ведьмакам такое отношение? — Это долгая история. Геральт опустил кружку на стол. — Расскажешь? — Знаешь, людям вполне достаточно того факта, что ведьмак – это мутант и колдовской выродок, а откуда он такой взялся и, собственно, зачем – дело десятое. — Не такая уж долгая история… — Ну я мог бы рассказать тебе о том кто и зачем создал ведьмаков, как потом разрушили наши крепости, уничтожили почти всех из нас, сожгли книги, где описывался процесс создания и о том, как много крови было тогда пролито и скольких детей убито, но зачем? Если всё строится на невежестве и глупости большинства людей. Ты была права тогда, никто не видит дальше собственного носа, и не собирается заглядывать. — Понимаешь… я ведь ничего из этого не знаю. Войтек говорил, что ведьмаки существуют давно, но осталось их немного. Отсутствие книг объяснял тем, что наш ведьмачий приют совсем новый, а в каждой крепости свои книги. Я даже толком не знаю, как делают ведьмаков. Только где-то в самой глубине сознания осталась нестерпимая боль. Я знаю всё о тварях, о маслах, эликсирах, отварах, знаках, но ничегошеньки о том, откуда всё это взялось. Расскажи мне, пожалуйста. Ведьмак взглянул в большие умоляющие глаза, отхлебнул эля… и понял, что никуда уже не денется. — Из меня паршивый историк. — Ну хотя бы расскажи как делают ведьмаков. Или ты тоже ничего об это не знаешь? — Ты и правда хочешь это знать? Мирана подняла на Геральта полный надежды взгляд и медленно кивнула. — Ладно. Но учти, что с тобой могло всё проходить по совершенно другому сценарию. Ты, знаешь ли, несколько отличаешься от меня. — Я знаю, кровь бруксы, глаза и прочее. Рассказывай. — Первый этап – испытание травами. Мальчикам лет примерно с восьми до десяти вводили особые эликсиры, которые как бы ломали организм изнутри. Потом их подвергали трансмутациям, в ходе которых изменялся костный мозг, гормоны, структура глазного яблока, ну это ты и сама видишь. От боли мальчики отключались на неделю-полторы. Из десяти просыпались в среднем три-четыре ведьмака. Но если мальчик проходил через всё это легче других, то его подвергали дополнительным мутациям. Это вроде как делает сильнее, но не без побочных эффектов. Я, например, стал седым ребёнком. Ну а потом тренировки, строгая диета, от которой у некоторых отказывали органы. Да и тренировки не все выдерживали. Строгий отбор, так сказать. — Какой ужас… — шокированно протянула Мира. — Я не припомню, чтобы у нас в приюте кто-то умирал. Да и все мутации проходят в более раннем возрасте. Наверное Родерик как-то улучшил метод… — Надеюсь на это. Честно говоря, тот факт, что производство ведьмаков прекратилось, очень меня радовал. Но ты – доказательство, что радость моя была преждевременной. — Ну, если учесть всё то, что ты сейчас мне рассказал, я понимаю. Но с нами всё иначе. У нас никто не умирает, в приюте много детей и они все живы и здоровы. Отец и матушка строго за этим следят. — Ладно, хватит на сегодня о грустном. Еда уже, наверное, совсем остыла. Геральт приступил к трапезе, а Мира отпила ещё эля. Осознание того, что ведьмак, сидящий перед ней, прошёл сквозь столь несовершенный процесс мутаций, выжил, да ещё и стал легендой даже среди себе подобных, по-настоящему впечатлила девушку. Теперь она смотрела на него совсем иначе. Человек, которого пытались сломать с самого детства. Теперь его поведение, его закрытость, зрелость и даже его манипуляции стали для Миры чуть более понятны. Она, наконец, принялась за подостывшее рагу, то и дело поглядывая на ведьмака. Тот заметил взгляды, но прерываться не хотелось. В конце концов, не смотря на привыкший к долгим голодовкам организм, тарелки каши да небольшого куска вяленого мяса за сутки было явно недостаточно. Вскоре плошка, неожиданно довольно большая, опустела, а в желудке образовалась приятная тяжесть. Геральт подпер голову рукой и воззрился на доедающую девушку. Та вжала голову в плечи, едва подавив желание прикрыть шею – рука дёрнулась. — Ну и? — Что? — не поняла девушка. Недавний опыт показал, что краснеть от смущения не получалось, иначе она дала бы фору свекольнику. — Это я должен спрашивать. Говори уже, чего хотела. Мира едва не поперхнулась. Чего хотела, сказать она не могла, так что нужно было срочно выводить разговор в другое русло. И она задала первый пришедший в голову вопрос. — Слушай, а кто в итоге выл-то? Геральт усмехнулся, дрогнули уголки губ. Явно ведь не о заказе ведьмачка думала, сверля его столь пристальным взглядом. Но ответить всё же стоило. — Просто волки, — пожал он плечами. Мира переспросила. — Но ведь староста говорил… — Старосте уже пора к земле привыкать, вслед за той бабкой, что якобы бестий видела. Кому в деревне вой мешал, этим двоим? — Но… — Ты слышала ночью вой, Мира? — прямо спросил Геральт. Та мотнула головой. И задумалась. Ночью она вообще ничего не слышала и не чувствовала. — Вот и я нет. Так что забудь бредни древнего старика и… Ведьмак вдруг понял, что его не слушают. Девушка сидела, закрыв глаза, и, казалось, даже не дышала. Он окликнул её. Потом ещё раз, громче. Потряс за плечо, похлопал по щекам – ничего. Но дыхание ровное, глубокое, да и косвенные признаков большой кровопотери не было. Причин для обморока не наблюдалось вообще. По всему выходило, что девушка просто заснула. Но ведь и минуты не прошло! Аккуратно подняв точёную фигурку на руки, ведьмак отнёс её в комнату и уложил на кровать. Ещё раз проверил дыхание, пульс, задержался на розовых губах, не бледных и не покрасневших, окинул взглядом одежду и, не обнаружив причин для беспокойства, вернулся в таверну. Кувшин хотелось добить, эль и правда оказался замечательным. На всякий случай Геральт всё же спросил у трактирщика про вой, и подтвердил свои догадки. Кроме волков и собак никто ничего не слышал. А вот на вопрос об оплате его ждал сюрприз. Хозяин сказал, что и ужин, и ночь, и даже завтрак уже оплачены. Хмыкнув, Белоголовый вернулся в комнату. Оказалось, Мира успела проснуться и переодеться. Точнее, снять лишнее, так что теперь осталась только в рубашке. Геральт навострился было на пол, но девушка снова схватила его за руку. — Ты чего удумал? — строгий полусонный голос немного растрёпанной ведьмачки позабавил беловолосого. — На пол. Тебе ведь не понравилось просыпаться с кем-то. — Щаз, — получилось что-то среднее между рыком и шипением. В купе с заострившимися в сумраке чертами лица вышло хищно. Ведьмак впечатлился. Не то чтобы на него никогда не шипели, но у Мираны это вышло… Медальон дрогнул. Понятно, снова магия бруксы. — Ты ранен, — припечатала брюнетка. — А раненые на полу не спят. И правда, под странным обезболиванием он почти забыл про пополнение коллекции шрамов. — Ты тоже ранена, и девушка. На полу я тебе спать не позволю. Два разозлённых взгляда скрестились в неравной борьбе… окончившейся ничьей. Вздохнув, Мира пожала плечами. — Значит будем спать вместе. Если в обнимку, места хватит. Да и спали ведь уже. Девушка откинула плед и отвернулась к стенке. Геральт намёк понял, быстро разделся и лёг. Ведьмачка устроилась под боком. Осторожно так устроилась, чтобы не задевать перевязку на руке. Положила свою ладошку ему на грудь, закрыв один из шрамов, и прижалась к боку. По телу разлилось приятное тепло. Голова после почти целого кувшина эля была лёгкой, но не хмельной, а тело наливалось приятной усталостью. Белому Волку было тепло, сыто и спокойно, и он смаковал столь редкий момент благодатного затишья. А ещё ему было тихо, и тишина эта звучала музыкой. Ведьмак прислушался. Перекрывая звуки таверны, комнату наполнял тихий мелодичный голос. Песня дарила чувство безопасности, ощущение уюта и что-то ещё, тёплое и мягкое. В ней не было угрозы, только надежда, нет, обещание, что всё будет хорошо. А ещё эта мелодия обнимала, словно кто-то любящий и любимый. Родной. Но разве песня может обнимать? — Что это? — Геральт с трудом подавил зевок. — Колыбельная, — вполголоса ответила Мира. — Мы поём её, когда кто-то был наказан или пострадал на тренировке. То есть почти каждый вечер. Мне прекратить? — Нет. И тихая мелодия полилась вновь. Нежные переливы голоса завораживали и дарили спокойствие, а ровный, похожий на морской прилив ритм убаюкивал, мягко погружая в сон. Вскоре девушка почувствовала, как замедлилось сильное сердце. Ведьмак заснул. Удобно устроив голову на широкой груди, брюнетка тоже погрузилась в сон.