Заказ на Ведьмака

Привычно проснувшись перед рассветом, Мирана с трудом разлепила глаза. Тело сковало неприятной слабостью, в голову словно залили чугун. Под щекой что-то медленно покачивалось, успокаивая. Мерное дыхание ведьмака убаюкивало, чёткий ритм сильного сердца дарил ощущение защищённости, правильности происходящего. Девушка снова прикрыла глаза, погружаясь в лёгкую дрёму. Внезапно сон её прервался жутким видением – разъярённый Родерик держал в руках кожаную удавку, от которой исходило странное коричневатое свечение. Он замахнулся, и Мира в ту же секунду подскочила, схватившись за горло. Силясь восстановить дыхание, она совсем не думала о том, на что опирается. Одна её рука крепко обхватила шею, а вторая лежала на животе ведьмака, но сидящую на кровати девушку это совершенно не заботило. Геральт проснулся из-за резких движений своей соседки. Собрался было присесть, но ладонь Миры крепко припечатывала к кровати. Пересилить он, конечно, мог. Но не хотел. — Кошмар приснился? — сонно протянул ведьмак. — Можно и так сказать, — хрипло откликнулась девушка. — Но всё казалось таким реальным… — До рассвета ещё есть время, поспи немного. — Вряд ли у меня теперь получится уснуть. Не слушая девушку и почти не открывая глаз, беловолосый потянул её за руку, ловко укладывая обратно на свою грудь. — Ни одна тварь не справится с двумя ведьмаками. Тебе нечего бояться. Его голос. Низкий, хриплый и тихий, он действовал на Миру, как успокоительное, не хуже Аксия Войтека или вечерних колыбельных. И, спустя несколько минут, она смогла уснуть, хоть и вздрагивала от любого постороннего звука. Геральт же окончательно проснулся, но не спешил вставать, позволяя ведьмачке отдохнуть. Всё, что он мог – это крепко обнимать брюнетку и пытаться бороться с собственными желаниями. Хрупкая, соблазнительная девушка лежала рядом с ним, и сдерживать порыв избавиться от остатков одежды и наброситься на неё прямо сейчас было невероятно сложно. Но пока вполне исполнимо. Нужно было подумать, отвлечься на что-нибудь. Ещё вчера его насторожило кое-что в поведении Миры. Сначала она мучилась бессонницей, потом стала засыпать на ходу. В первый раз, когда она уснула на лошади, это можно было объяснить ровным шагом и полубессонной ночью. Второй, в комнате – допустим, от скуки. Но вчера вечером она отключилась прямо за столом, посреди разговора. И так быть не должно. Ведьмаки не могут вот так засыпать. А в том, что Мирана – ведьмачка, после боя сомнений не осталось. И этот беспробудный сон… Она должна была проснуться, едва открылась дверь в комнату. Он бы проснулся. Тёплое дыхание щекотало обнажённую кожу, посылая вниз приятные мурашки. Аккуратная грудь медленно вздымалась и опадала в такт ровному дыханию. От девушки веяло уютным теплом. Поддавшись моменту, Белый Волк поднял руку и запустил в длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся мягким веером. Шелковистые пряди струились между пальцами, а их владелица попыталась по-детски зарыться носом в твёрдую "подушку". Ведьмак усмехнулся одними губами, но ладонь убрал, чтобы не разбудить. С этой девушкой, Мираной, явно что-то происходит, и лучше дать ей отдохнуть. Интересно, сколько ей лет? На вид не дашь больше двадцати – двадцати пяти. Но ведь по её словам воспитанники приюта проходили мутации в раннем детстве, а это могло наложить определённый отпечаток на скорость роста. Он помнил нескольких парней, выросших быстрее, и тех, кто выглядел слишком молодо к окончанию ведьмачьей школы. Впрочем, ни те, ни другие надолго не задержались. Хотя вряд ли это стало результатом неверных мутаций. За закрытым окном разгорался рассвет. Геральт лежал на кровати, всё так же прижимая к себе спящую девушку, и слушал, как снаружи наступает утро. Начинают щебетать птицы, просыпается домашняя живность, бредут в сторону колодца люди. В худшем из исходов разница между ним и прижавшейся к нему ведьмачкой составит около полувека. Почти как с Йеннифэр, только наоборот. Чародейка вспомнилась весьма некстати. По венам снова заструился жар, едва унявшийся, и Геральт обречённо прикрыл глаза. Не стоит искушать судьбу. Мирана спала очень беспокойно и проснулась спустя всего пару часов. В голове всё ещё плавали обрывки видений, тело слушалось плохо. Жуткая слабость отступила немного, но никуда не ушла. Немного приподнявшись, она встретила задумчивый взгляд янтарных глаз. — Выспалась? — ровно спросил ведьмак. Девушка смущённо кивнула. — Спасибо. Нужно убираться отсюда. — Что тебе снилось? — Белоголовый тоже сел на жёстком лежаке. Мира нахмурилась и опустила глаза. — Родерик. Он злился. У него в руках была удавка, и он замахнулся, чтобы… Голос надломился и затих. Рука снова потянулась к горлу, но Геральт опустил её обратно, накрыв своей. — Мира. Посмотри мне в глаза, — он поймал зашуганый взгляд почти так же, как она вчера вечером. — Ни одна тварь. Не справится. С двумя взрослыми ведьмаками. Даже чародей. Даже джинн. Тебе нечего бояться. Плескавшийся на дне округлых зрачков страх постепенно уходил. Ведьмак чувствовал, как замедляется стук её сердца, как выравнивается дыхание. Взгляд скользнул на тонкую молочно-белую шею. Над гортанью, чуть выше того, что у мужчин зовётся кадыком, едва выделялась тонкая полоска. Обычный человек не смог бы разглядеть опоясывающий шею тонкий белёсый шрам. И ещё одна нить, чуть ниже, как от ошейника. Белый Волк на секунду закаменел, сдерживая желание нахмуриться и провести пальцами по жутким шрамам. Его отметины были получены в боях, почти все – от монстров. Но это… Два тонких кольца напоминали, что существуют твари куда страшнее тех, что истребляют ведьмаки. Геральт поднялся и начал одеваться. Просто чтобы чем-то занять себя. А где-то в районе солнечного сплетения закипала злость. Та самая, что не позволяла ему пройти мимо криков о помощи. Мира была ребёнком, не способным ответить. Маленькой, хрупкой девочкой. Возможно, крепче других детей, но всё равно слабее взрослого мужчины. Словно наяву ведьмак увидел стоящую на коленях детскую фигурку. Чёрные волосы прикрывали зарёванное лицо, а тонкую шею обвивал широкий кожаный ошейник-удавка. Такие надевали на боевых собак, когда приучали слушаться только хозяина. Бледные ладошки скребли плотную дублёную кожу, но вскоре бессильно падали. Через несколько секунд удавку ослабляли, позволяя отдышаться, но тут же снова затягивали. Жестокая, бесконечная пытка. — Холера, — вырвалось у Геральта. — Что-то с раной? — Мгновенно оживилась ведьмачка. — Дай я посмотрю. — Всё нормально. — Вот только давай без этого. Геральт обернулся и вопросительно взглянул на девушку. — Не надо играть в героя. Не со мной. Я ведь не пытаюсь проверить тебя на прочность, а лишь хочу помочь. Мягкий, заботливый тон и нежный взгляд Мираны заставил Геральта вернуться к кровати и присесть рядом. Вновь вспоминая всех женщин, с которыми был близок, он внезапно осознал, что никто из них не говорил ему ничего подобного. А Йен всегда словно испытывала его, заставляла, приказывала. Она бы никогда не стала говорить или делать ничего подобного. И почему он постоянно сравнивал чародейку с ведьмачкой? — Ты, наверное, не привык, чтобы кто-то о тебе заботился. Ведьмаки ведь одиночки. По крайней мере, Войтек так говорил. — Да, — коротко ответил он, слегка нахмурившись. Девушка принялась разматывать повязку. — А можно вопрос? Ну, личный, — Мира слегка замялась. — Если ты не ответишь, я не буду настаивать. — Что за вопрос? — Ты… У тебя есть близкие? Те, кого ты любишь? От последнего слова ведьмака слегка передёрнуло. Он немного помедлил с ответом, но когда рука его была освобождена от повязки, он, наконец, заговорил. — У меня есть дочь. Вернее, она мне как дочь. Ведьмаки ведь бесплодны. — Какая она? — Сильная, своенравная и любопытная. В детстве была сущим наказанием, — голос его потеплел, а лицо расслабилось, в уголках губ даже обозначилась лёгкая улыбка. — В Каэр Морхене не было ни одного уголка, который бы она не исследовала. — Каэр Морхен? — Ведьмачья крепость. Я там вырос, и там же тренировал её. — Она тоже ведьмачка? — Она не проходила мутаций, как мы, но и без того была особенной и неплохо справлялась с тренировками. Сейчас её, пожалуй, можно назвать ведьмачкой. По крайней мере, занимается она тем же, что и мы. — Как её зовут? — Цири. Спустя столько лет, она, наверное, единственный действительно близкий для меня человек. А у тебя? — В приюте много детей, и я для них как старшая сестра. Но сейчас… Иногда я ловлю себя на мысли, что я предала их. — Из-за меня. Девушка фыркнула. Много чести. — Нет, не из-за тебя. Из-за того, что поставила свои желания выше общих интересов. Меня ведь не просто так послали тебя убить. Основной целью было защитить наш приют, не дать тебе узнать о нем. А вместо этого я вытащила тебя из ловушки, в которую сама же и загнала. А потом ещё и рассказала тебе всё, что должна была скрыть. — Ты ведь так и не объяснила, зачем это сделала. — Я и сама толком не знаю. Но сейчас, сидя здесь, с тобой, я уверена, что поступила правильно. Ты хороший человек, убить тебя было бы большой ошибкой. — Ты ведь меня почти не знаешь. — Я знаю достаточно, чтобы не сомневаться в своём решении. За разговором Геральт и не заметил, как на его руке появилась свежая повязка. Он надел рубаху и стал собирать оставшиеся вещи, пока Мира принялась заправлять кровать. — Зачем ты это делаешь? — недоуменно произнёс он. — Не могу я уйти, когда кровать в таком бардаке. Просто привычка. Белый волк лишь ухмыльнулся и продолжил заниматься своими делами. Перед тем, как отправиться в путь, ведьмаки позавтракали пряной кашей на молоке под гомон немногочисленного народа. Посетители таверны иногда косились на странную пару за дальним столом, но недовольства никто не проявлял. А около выхода в конюшню их поджидала тонкая детская фигурка. Худая и нескладная девочка лет десяти на вид нервно подёргивала ткань сарафана и теребила края покрывающего русую косу платка. Мира, заметив её, помрачнела. Уж больно похожа на младших сестёр. — Здравствуйте, — дрогнув, произнесла девочка, стоило ведьмакам подойти. — Это ведь вы ведьмаки, да? Геральт беззвучно хмыкнул, отметив спрятанные за спиной чуть дрожащие ладошки, и кивнул. — Тятька передать вам велел. Вот, это за заказ. Девочка отступила, и за её спиной показались два бурдюка с водой и мешок, судя по запаху – с вяленым мясом. — А кто твой тятька? — улыбнулась Мирана, опускаясь на корточки рядом с девчонкой. — Он эту таверну держит, — сразу же откликнулась малышка. — Он слышал, что староста недодал вам денег, и решил сделать это сам. И почти сразу в проходе появилась матёрая женщина, в фартуке и с заткнутым за пояс рушником. В ней безошибочно угадывалась хозяйка этого дома, и по взгляду сразу становилось понятно, кто в семье "голова". Мира медленно поднялась и аккуратно отступила за спину Геральта. Вид этой женщины напоминал о последствиях непослушания, хотя внешне она была полной противоположностью мелкой и сухонькой матушки Гильды. Ведьмак сжал руку девушки и с удивлением обнаружил, что у неё дрожат пальцы. — Иди на кухню, Лиска. Голос оказался под стать обладательнице – густой и низкий. Девочка тут же скрылась. — К чему такие любезности? — озвучил Геральт повисший в воздухе вопрос. — Потому что мой отец – скупой и повредившийся умом старик. За старосту его давно никто не считает. На кой дьявол ему деньги, если он ничего не покупает? В общем, берите. И спасибо за помощь. Ведьмаки поблагодарили хозяйку и взяли пожитки, направившись к выходу в конюшню. Однако, стоило Мире отойти, женщина придержала Белоголового за руку. — Милсдарь ведьмак, — женщина попыталась соблазнительно прикрыть глаза и понизить голос, — я бы хотела лично отблагодарить вас за помощь. Пухлая рука скользнула по ключице и опустилась на большую грудь, чуть сжала её, а затем потянулась к Белому Волку. — Идёмте со мной, — тихо сказал она, озираясь на Миру, — уверена, вы не пожалеете. Ведьмачка слышала каждое слово и видела каждое движение. Она прекрасно понимала к чему эта женщина пытается склонить ведьмака и от этого в груди закипала ярость. Глаза Миры блеснули потустороннем светом, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Девушка была готова одним движением пригвоздить к стене трактира эту наглую деревенщину и с каждым её словом сдерживаться было всё сложнее. Медальон на груди Геральта стал мелко подрагивать и он обернулся на свою спутницу. Лицо её было бесстрастным, но в глазах застыла ярость. Девушка не видела, что ведьмак обернулся, всё её внимание было сосредоточенно на жене трактирщика. — Вынужден отказаться, — произнёс он, убирая руки женщины от себя. — Нам пора в путь. Дорога неблизкая. Но хозяйка дома не унималась. Она вновь протянула руки к мужчине, пытаясь его остановить. — Милсдарь ведьмак, постойте! Но Геральт в несколько шагов преодолел расстояние от неё до лошадей и стал убирать пожитки в седельные сумки. Жена трактирщика подобрала свои юбки и направилась следом. С каждым шагом, что приближал её к ведьмаку, его медальон начинал всё сильнее дрожать. — Милсдарь, я ведь просто хочу выказать вам свою благодарность… Мира с силой затянула ремень и попыталась успокоиться. Что за чувства бушевали внутри неё? Ревность? Этого просто не может быть. Девушка тряхнула головой, но это не помогло. Геральт перехватил тянущуюся к нему руку за запястье и сжал его так, что женщина поморщилась. — Скажите, а что будет если ваш муж узнает о том, что вы делаете? Хозяйка озлобленно фыркнула и выдернула свою руку из цепкой хватки ведьмака. — Вот только угрожать мне не надо. Мой муж скорее поверит в то, что какой-то пришлый мутант меня снасильничал, чем в то, что я сама под него легла! — Дайте нам спокойно уехать. Мы здесь своё дело сделали. Ещё раз фыркнув, женщина вновь подобрала свои юбки и гордо вздёрнув подбородок, скрылась за дверью в таверну. Ведьмак спокойно продолжил укладывать вещи в сумки. — Как только наглости хватило, — прошипела Мирана, взлетая в седло. Геральт вывел коней из загона, закрыл створку и тоже сел на лошадь. Гнедая кобыла бодрым шагом направилась на север. Ведьмачка пришпорила Мистраля и пристроилась на полкорпуса позади. Уже на выходе из деревни Геральт тихо хмыкнул. — Тятька решил. Как же. Сзади послышался смешок.