Заказ на Ведьмака

Когда между деревьев показались ворота Горного Ручья, солнце уже выкрашивало пожаром лес по обеим сторонам дороги. Ведьмак не рисковал ехать быстро, хотя брюнетка и заверяла, что чувствует себя прекрасно. И тактично делал вид, что не заметил, как девушка дважды отключалась на его плече. Главный торговый посёлок тракта был больше похож на небольшой городок. На окнах красовались узорные наличники, крылечки были украшены резными столбиками, повсюду сверкало известковой белизной деревянное кружево. Горный Ручей заметно принарядился к ярмарке Мидаете, праздника Середины Года. Вдоль главной улицы, как грибы после дождя, начали появляться палатки торговцев и торговок. Ведьмачка завозилась и попыталась вылезти из седла. — Ну и куда ты собралась? — В лес… Дичь… Поймать… Продать… Девушка бормотала, словно в бреду. Бледная, что простыня, почти синеватая, и холодная, как ледышка. Пальцы судорожно скользили по коже седла, не в силах зацепиться. Ведьмак тяжело вздохнул и зарычал. — Волк, — вновь забормотала девушка. — Белый Волк… — Чего тебе? — Белый Волк поможет… Белый Волк… Геральт лишь угрюмо покачал головой. Миране становилось всё хуже, а что с этим делать он понятия не имел. Подъехав к таверне, ведьмак осторожно спрыгнул с лошади, а затем спустил свою спутницу, что едва ли была в сознании. Он хорошенько тряхнул её за плечо, желая заглянуть в лицо, что было скрыто за растрёпанными волосами. Брюнетка устало подняла на него затуманенный взгляд. — Всё в порядке. Я могу идти. — А может, ты до сих пор бредишь? — Нет, Геральт. Со мной всё нормально, просто я немного устала. Может, не будем сегодня под звёздами ночевать? — Да куда уж тебе. Ведьмак осторожно довёл её до ближайшей лавки, постоянно придерживая, усадил и отправился в таверну. Стараясь не привлекать лишнего внимания он подошел к стойке, за которой стоял парень лет двадцати и усердно протирал тряпкой столешницу. — Доброго дня. Комнаты сдаете? — Сдаём, сударь. Только это надо тятьку позвать, — не отрываясь от своего занятия проговорил он. — Ну так зови. Только сейчас парнишка поднял взгляд на ведьмака и вмиг побелел. Глаза его забегали, руки затряслись, он быстро бросил тряпку на стул, что стоял подле, и убежал куда-то в глубь помещения. Ведьмак посмотрел в окно, через которое было прекрасно видно его спутницу. Она, на удивление, не спала, но её затуманенный взгляд застыл в одной точке. Очень скоро рядом с ведьмаком кто-то кашлянул. — Простите, сударь, — произнёс этот кто-то низким, хриплым голосом. — Ярмарка на носу, комнат свободных нет. Но есть дом гостевой, могу его вам сдать. — И сколько же это будет стоить? — Сто двадцать крон. Ведьмак недовольно хмыкнул. Заставлять Миру спать на земле в таком состоянии было бы сродни насилию, а до ближайшей деревни до темноты они явно не доедут. Но и сто двадцать крон на дороге не валяются. Оставался единственный вариант – попытаться сбить цену. Аксием пользоваться было нельзя, слишком много народу вокруг, да и парнишка, что встречал Белоголового, глаз с него не сводит. — Сто двадцать крон, говоришь… Не многовато ли? Я в Новиграде дешевле найти могу. Давай за девяносто. — Милсдарь ведьмак, скажите спасибо, что я вообще готов вам хоть что-то сдать. А то вашего брата тут, знаете ли, не жалуют. — В таком случае, я пойду, — холодно бросил ведьмак, намереваясь выйти из таверны. — Ладно вам! — нахмурился трактирщик. — За сто крон вам сдать могу, устроит? — Стойло для лошадей при том доме есть? — А то как же! Но расчёт вперёд. Геральт кивнул и отдал мужчине холщовый мешочек. Даже монеты отсчитывать было не нужно, там ровно сто и оставалось. Трактирщик подбросил несколько раз в руке мешок и, кивнув своим мыслям, сунул его в карман. — Ванко вас проводит, милсдарь. Ванко – так звали побледневшего паренька – шёл впереди ведьмака на негнущихся ногах. Он и не заметил, как Геральт подхватил со скамьи девушку, как взял под узды Плотву, а за ней потянулся Мистраль. Ему было всё равно, его пугал сам факт такой опасной близости ведьмака. Ведь легенды о них ходили жуткие. Будто убивают они всех без разбора, жалости и других чувств совершенно не испытывают. Будто они бессмертные и потому бродят по земле неприкаянные, в поисках наживы. И будто за каждый заказ они не только деньги берут, но и детей от родителей отнимают. Сказки, конечно, но в голове юноши они засели очень крепко. А потому то, как отец разговаривал с этим монстром, вызывало в нем волну негодования. Дойдя, наконец, до гостевого дома, парнишка только и бросил: "Это здесь". А затем его и след простыл. Геральт даже усмехнулся, насколько же невежественным и оттого запуганным бывает народ. Домик был небольшим, но ухоженным. Усадив свою спутницу на лавку под окнами, Геральт принялся распрягать лошадей. В стойлах было достаточно свежего сена, а в поилке – чистой воды до краёв. Закончив, ведьмак вернулся к спутнице. Однако резная скамейка у входа была пуста. — Мира! — слегка повысил голос Белоголовый. — Куда её опять понесло? Пропажа нашлась недалеко, за домом. Ведьмачка медленно брела в сторону леса, качаясь и спотыкаясь через шаг. Ну, как в сторону леса… к высокому частоколу вокруг деревни. Геральт легко нагнал её и придержал за руку. Девушка качнулась, не заметив преграды, повернулась и уткнулась лбом ему в плечо. И подняла на ведьмака мутные, невидящие глаза. — Ну и чего тебе на месте-то не сиделось, а? — Дичь… Деньги… Продать… Её бормотание только ведьмак и мог расслышать. Белый Волк покачал головой и взял её на руки. Та даже не сопротивлялась, уткнувшись носиком за ворот доспеха. Кожу под ухом защекотало тёплое дыхание. — Волк, — тихо пробормотала девушка. — Тёплый Белый Волк… Замерев на секунду, Геральт в замешательстве посмотрел на Миру. Но та лишь сильнее прижималась к нему, повторяя, словно заклинание: "Тёплый Белый Волк". Странно, но то, что она говорила, пускай и в бреду, грело его душу, позволяло почувствовать то, что раньше было ему недоступно. Для неё он был тёплым и уютным диким зверем. Чего она хотела от него на самом деле? Неужели простое желание сбежать от прошлой жизни переросло во что-то большее? Ну, для него уж точно. Неся обессиленную девушку в дом, ведьмак думал о том, что былой интерес к ней, вызванный её странным спектаклем и безумным решением спасти его, перерастал во что-то большое и тёплое. Вот сейчас она всё та же стройная, красивая девушка, вызывающая весьма определённое желание. Но то, в каком она состоянии, пробуждало в нём потребность заботиться, обнимать, оберегать. Дойдя до кровати в одной из спален домика, Геральт поймал себя на мысли, что совершенно не хочет отпускать эту девушку. Для него, привыкшего к нагрузкам, брюнетка казалась совершенно невесомой. Её горячее дыхание приятно щекотало шею, а тонкие пальчики беспокойно перебирали застёжки. Она прижималась к нему, как к единственному островку безопасности в этом мире, словно пытаясь забраться внутрь, укрыться в нём, как в коконе. Мирана и понятия не имела, что она уже внутри, в его мыслях и, скорее всего, даже в сердце. Геральт присел на кровать, всё ещё прижимая к себе ведьмачку. Освободив одну руку, он провёл пальцами по её волосам – едва касаясь, стараясь не нарушить её хрупкий покой. Сколько он так просидел, перебирая иссиня-чёрные волосы, Белый Волк не знал. Солнце уже почти закатилось за горизонт, когда он, наконец, решил оставить её. Ненадолго. Осторожно переложив девушку на кровать, он укрыл её одеялом, что лежало на прикроватной тумбе, учтиво подготовленное хозяином. Но, едва Мира оказалась оторванной от ведьмака, как начала возиться, собирая всё одеяло в кучу, пока оно совсем не превратилось в подобие подушки. Обнимая получившийся валик, она немного успокоилась, но Геральту пришлось идти в соседнюю комнату ещё за одним. Когда он вернулся к девушке, та вновь бормотала что-то невнятное. Прислушавшись, он смог разобрать слова. — Ты ведь не бросишь меня? — шептала ведьмачка. — Белый Волк, тёплый Белый Волк... Геральт провёл рукой по её волосам. — Да куда ж я от тебя теперь денусь? Слова сорвались с губ ещё до того, как он успел подумать об этом. Ведьмак оторвал руку, словно от огня. Что же с ним происходит? Вспомнилась Йеннифэр. Тогда, в их первую встречу, тоже взыграло желание защитить. И к чему это привело? Тогда он уже ошибся, поддавшись импульсу перед большой опасностью. Не хотелось бы обжечься снова. Гоня от себя все мысли о ведьмачке, он притащил матрас из соседней спальни и, раздевшись, устроился на полу, укрывшись тонким покрывалом. Едва сон начал одолевать Белоголового, как тело его пронзила боль, а оглушающая тишина дома была нарушена громким глухим звуком удара. Подавив болезненный стон от попадания в живот, ведьмак приподнял голову. Укрывшись копной чёрных волос, на нём лежала Мирана. Девушка прижалась щекой к его груди над самым сердцем, слушая спокойный ритм. Знала ведь, куда целилась, чертовка. Геральт осторожно приподнялся, чтобы не разбудить ведьмачку, и снова устроил её в постели. На этот раз даже подоткнул одеяло, чтобы сложнее было выбраться. Однако, стоило ведьмаку лечь, на кровати вновь послышалось шевеление. Повторное падение удалось вовремя предотвратить, а девушку водрузить на место. Белоголовый рыкнул и вновь отошёл, но что-то его остановило. Мира скулила, как скулят потерянные щенки, и слепо шарила по матрасу. Брови встали домиком, а на ресницах закрытых глаз блестели слёзы. Белый Волк сделал ещё шаг назад. Мира нахмурилась, выгнулась и заметалась на постели. Губы искривились, обнажив чуть длинноватые клыки, дыхание стало неровным и хриплым. Геральт вздохнул и сел на край кровати. Голова девушки тут же оказалась у него на коленях, кончики волос свернулись на досчатом полу. Кожа была ледяной и влажной от пота, в темноте явственно отливала серой синевой. Тонкие пальцы вцепились крепко, почти до боли, и судорожно сжимались. Ведьмак осторожно провёл пальцами по голове брюнетки, скользнул на шею… и отдёрнул руку. Кожа между плеч была горячей, словно печка. Выругавшись сквозь зубы, Геральт выдернул шнурок из ворота рубашки, оттянул ткань. На загривке ведьмачки, чуть ниже выступающего шейного позвонка, горело клеймо. То, что в прошлый раз он принял за старый шрам, оказалось магической печатью, буквально выжженной на светлой коже. Даже в темноте легко было различить почерневшие, воспалённые края, словно клейму всего пара часов. Став был ведьмаку незнаком, но некоторые руны вполне узнавались. И от этого внутри всё холодело. Концы прямых линий восьмилучевой "снежинки" венчали глифы воли над человеком, похожие на жуткие змеиные глаза. Чуть ближе к центру косые чёрточки складывались в Наутиз, руны порабощения. Диагонали перечёркивали Стангин Исс, руны иллюзий и оморочек. Печать в целом создавала мерзкое ощущение рабского клейма. Тот, кто поставил это тавро на Миру, явно не желал ей добра и счастья. И вряд ли это сделал её наставник. Ведьмак легко коснулся печати, и руку болезненно ударило чем-то вроде небольшой молнии. Тихо выругавшись, он поправил ворот рубашки. Аккуратно положив девушку на кровать, Геральт прилёг рядом. Так хотя бы есть гарантия, что она вновь не упадёт на пол. Едва его голова коснулась подушки, Мира крепко прижалась к нему и спокойно засопела. А вот Геральт уснуть всё никак не мог. Это клеймо не давало ему покоя. Вероятно, именно оно было причиной того состояния, в котором последнее время находилась девушка. Он был уверен, что это дело рук того чародея, что сделал её ведьмачкой. И при малейшей мысли о том, сколько она пережила из-за этого Родерика, кулаки так и чесались. Мира вновь завозилась, перевернулась на живот и выгнулась. На бледном лице отразилась агония. — Не надо, — вдруг пробормотала девушка. — Прошу, вы делаете мне больно! Шепот перешёл в крик. Геральт прижал брюнетку к себе в тщетной попытке успокоить. — Нет! Умоляю, не надо! — Тише, Мира, всё хорошо, — ведьмак медленно гладил девушку по волосам, повторяя как заклинание. — Всё хорошо, тише. Ты в безопасности. Всё хорошо. Кричать ведьмачка перестала, но всё ещё тряслась, как осиновый лист. Но и это вскоре прошло. Ведьмаков ждала тяжёлая ночка. Геральт не заметил как забылся нервным, беспокойным сном. А когда проснулся, Мираны рядом уже не было. Осознав это, он вскочил с постели и быстро спустился вниз, на ходу одеваясь. С кухни доносилось тихое пение. Он узнал этот голос и тихо выдохнул. Нашлась пропажа. Сердце ведьмака успокоилось и он медленно направился к кухне. Ведьмачка порхала по кухне, напевая себе под нос мелодичную песенку. Геральт не мог разобрать слов, пока не подошёл ближе. — Не знаю, ты ль мое предназначенье… иль страстью я обязан лишь судьбе. Когда в желанье, я облек влечение… не полюбила ль ты во вред себе? — Остановись, — тихо и холодно произнёс он. Девушка тут же обернулась, вопросительно выгнув бровь. — Я не слышала как ты вошёл. — Что ты пела? — Балладу. Её один заезжий бард распевал. А что? — Ничего, — ведьмак уже хотел уходить, но остановился, — не пой её больше. — Тебе не нравится как я пою? — Мне не нравится то, что ты поёшь. — Да в чём дело? По-моему красивая баллада… — Просто не пой её больше. — Хорошо, но только если ты объяснишь, что с ней не так. Ведьмак тяжело вздохнул и опустился на скамью. — Эта баллада, — он медлил, словно решаясь на что-то. — Она обо мне и Йеннифэр. — Точно. "По следу волка". Ничего себе… Погоди, а кто такая Йеннифэр? — Чародейка. Мы с ней… были вместе. Какое-то время. — Расскажешь? — Нечего рассказывать. Геральт хотел было выйти из кухни, но вспомнил зачем он здесь. — А ты чего вообще вскочила? — Завтрак приготовить, — беззаботно произнесла девушка, продолжая что-то мешать. — Ты вчера в бреду с ног валилась. — Но сегодня же всё хорошо. Я ведь тебе говорила, что мне просто нужно было отдохнуть. Кстати, что там с заказом? — Знаешь, мне вчера слегка не до того было. — Значит сегодня посмотрим. Иди умывайся и приходи завтракать. Только сейчас ведьмачка рассмотрела своего собеседника. Растрёпанные волосы, слегка помятое лицо и голое тело. Девушка смущённо отвела глаза и попыталась отвлечься готовкой. Геральт лишь усмехнулся и послушно отправился умываться. Сегодня она вернулась в своё обычное состояние вечного двигателя, но надолго ли? Как избавиться от этого клейма и безопасно ли это? Сейчас ведьмака заботили лишь две вещи: печать и тот, кто её поставил. Если о происхождении метки можно было даже не задумываться, поскольку ответ был очевиден, то о её предназначении приходилось строить догадки по обрывкам знаний о рунах. Но и этого было вполне достаточно. Становилось ясно, что тот, кто это сделал, хотел одного – подчинить её своей воле. Плохо у него это получилось, судя по тому, что Мира сбежала при первой же возможности. Ещё эта песня дурацкая. О Йен сейчас думать хотелось меньше всего. "Предназначение". Сколько предназначений было в его жизни? Почему всё не может обойтись без этого? А что если его тяга к Мире тоже объясняется предназначением? Ага, Плотва ему, видимо, тоже предназначена. Идиотская система, лишающая выбора. Это бесило Волка больше всего. От подобных мыслей его лицо становилось хмурым, как небо перед грозой. Закончив с водными процедурами и накинув рубаху, Геральт вернулся на кухню, застав Миру сидящей на скамье, обхватив голову руками. Он тут же кинулся к ней, предполагая худшее. — Мира, — обеспокоенно прошептал Геральт, кладя свои руки ей на плечи. — Ты уже здесь? — оживилась девушка. — С тобой всё хорошо? — Да, шею только немного жжёт и тянет, но всё хорошо. Садись за стол. Ведьмак послушно присел, но в груди его бушевала ярость. Столько страданий, за что всё это такой, как Мирана? Смотря на неё он видел добрую, немного по-детски наивную, но очень храбрую девушку. Несомненно, Мира была той ещё язвой, но даже это ему в ней нравилось. Она была прекрасна и точно не заслужила всё это. Вскоре на столе появился кувшин с заваренной ароматной мятой, пара глиняных кружек и тарелка с дымящимися оладьями. — Спасибо, — произнёс ведьмак и приступил к трапезе. Мира лишь улыбнулась и разлила мятный отвар по кружкам. После завтрака шея у девушки немного прошла и она решила пройтись по местному небольшому рынку. Хотела пройтись одна, но ведьмак увязался следом. Сколько бы он не отрицал очевидное, но Белый волк действительно беспокоился об этой девушке. В тот момент, когда он взял тот злополучный заказ, вся его жизнь перевернулась с ног на голову. И как бы он не возражал вслух, внутри он был рад, что всё так обернулось. Компания Мираны была ему приятна. Подначивать её, заставлять смущаться, спорить и сражаться рядом – всё это приносило ему радость. Вот и сейчас, проходя от одного прилавка к другому, которых здесь было не так уж много, он искренне восхищался детским восторгом ведьмачки. Мирана с огромным, немного детским энтузиазмом осматривала скромные товары местных жителей. Внезапно она остановилась и повернула к нему. — Геральт, — серьёзно произнесла Мира, слегка понизив голос, — я хочу тебя. — Что?! — голос Ведьмака внезапно дрогнул, да и вопрос прозвучал слишком громко. — Тимьян, — спокойно повторила ведьмачка. — Тут за углом у торговца есть. А то в чистом поле его точно не найдёшь. А ты чего так нервничаешь? — Ничего, — глухо отозвался белоголовый. Геральту оставалось лишь скептически поджать губы. Эта девушка сводила его с ума.