Свободные

Проснулся Кир на удивление отдохнувшим. Он бодро поднялся, размял спину и шею, не сразу поняв, что рана, оставленная озабоченной русалкой, совсем его не беспокоила. Парень не заметил волка в пещере. Наверное, тот встал раньше. Кир вышел на склон, на вершине которого под пригорком умостилась их ночлежка. Небо было ясное, солнце грело, на это невольно навернулась улыбка. Тут Кир заметил рядом какие-то движения. У лесного бока стоял черный волк. Парень развернулся к нему, улыбнувшись ещё шире. — Дана, с добрым утром! — зверь смотрел на него, абсолютно не меняясь ни в морде, не в положении. Кира ничуть не смутило его хладнокровие, он сам смело пошёл на него, не терпя рассмотреть полностью обращенного друга. Обычный волк, Кир ожидал чего-то помпезного. Но все равно необычно. Вдруг Дана зарычал, оскалился и встал на дыбы. — Не смешно, хватит строить из себя животное, — прокомментировал его странное поведение Кир, подходя всё ближе и ближе. Когда между ними оставался хилый метр, волк прыгнул на парня, а тот только испугаться успел и вдруг что-то налетело. Какая-то тьма смела зверя и заставила Кира свалиться назад. Парень привалился на локти и глянул перед собой в замешательстве. Огромный, просто невообразимо гигантский зверь, длинная, непослушная шерсть торчала на его спине, где было четко видно каждый мускул. Это нечто задирало волка, тот визжал, а чудовище только тихо, утробно рычало. На Кира навалилась истерика, он не смог даже двинуться, когда тварь обернулась, глянула на него горящими алыми зенками и на двух задних лапах пошла к нему, раскинув длинные лапы-руки с черными когтями-саблями. Кир начал отползать, пока не уперся спиной в дерево и зажмурился, не в силах смотреть на этот кошмар во плоти. Какой страх он испытал в тот момент, душа рухнула в пятки, в голове стучал частый пульс, а он был даже не в силах представить, насколько быстро сейчас умрет… Вдруг что-то огладило его щеку. Кир распахнул глаза и увидел перед собой Данари. Тот ласково улыбался щетинистым лицом, сидя на кортах. — Даже в таком обличии, я всё ещё я, — услышал парень, находясь в оцепенении. — Дуралей, знаешь, как ты меня напугал! — бушевал Кир в пещере, собирая сумку. Дана виновато мялся у входа, уже одетый. — Сам виноват… Тот волк мог тебе навредить, если бы я его не остановил… — тихо оправдывался парень. — Ты мог его остановить, не превращаясь! — Мог, но… Мне всё равно нужно делать это время от времени, — он затих, а потом быстро переключился, — А тебе стоит запомнить, как я выгляжу, чтобы больше ни на каких собак не попадаться! — Поучи меня ещё тут! — Кир напыщенно всучил оборотню черпак со вчерашней бодягой. Дана выпил, скукожился весь. Холодный, настоянный отвар ещё хуже, чем свежий. Они собрались и двинулись в путь, но среди дороги Кир вдруг сказал: — Ладно, обращайся давай… Мне действительно надо знать, как ты выглядишь. Дана удивленно воззрился на него, а потом постарался взять себя в руки. Заметив, что волк раздевается, Кир опешил. — Это зачем?! — Я её порву, если не снять, — менторским тоном проинформировал оборотень, выпрямляясь совершенно нагим. Кир учтиво отвернулся. Через какое-то время сзади призывно заурчало. Кир вновь увидел его. Размером сейчас Дана был чуть ли не с медведя. Очень высокий, очень мускулистый, очень черный и сильный. Он был действительно устрашающий, от него веяло мощью и призывом подчиниться. Кир сглотнул, не понимая, каким эффектом должно обладать Сарано, чтобы свалить с ног такую махину. Дана смотрел на эти голубые глаза, на приоткрытый рот и даже гордился сам собой. Восхищенно-опасливый взгляд Кира пробудил в нём нечто постоянно ускользающее и радостное. Ему даже льстило, что он такой… необычный. Он сделал шаг, чувствуя навязчивое желание прикоснуться к парню, а тот растеряно отступил. Дана привычно ухмыльнулся своей совершенно волчьей мордой, а потом подался и лизнул чуть вздернутый носик Кира. — Эй, не дури! — звонко рассмеялся парень, упираясь руками в его шерстяную грудь. Руки утонули в черных, удивительно мягких волосах и Кир даже завис на секунду. Дана посмеялся глазами, а потом неожиданно протяжно взвыл, Кир вздрогнул, отпрянув. Дана позволил личине животного сойти, оставляя его обычным мужчиной с очаровательными ушками. — Да не шугайся. Я никогда тебя не обижу, — улыбнулся он, Кир смущенно потупился, — Не хочешь оседлать такого красавчика, как я? Кир ошалело глянул на него, разинув рот. — Ты это в каком смысле?.. — В том самом, садись на спину, домчу до дома с ветерком! — он снова начал меняться. Лицо вытягивалось, тело обрастало глухо поблескивающим мехом, — А ты что подумал? — То и подумал, — неумело соврал Кир, скосив взгляд. Дана захохотал и поскорее обернулся. — Только держись за меня крепче, — напоследок прорычал он голосом мало чем схожим с человечьим. Мимо каруселью проносились зеленые поля, темные стволы елей и запахи лесов. Ветер свистел в ушах и Кир чувствовал только мягкого, теплого и такого мужественного Дану и яркий восторг.

***

Вечером в тихий, уютный домишко Дана, не обусловившись с хозяином хаты, припёр тушку какой-то здоровой птицы. Сам весь чумазый, потрепанный, а из башки перья торчат. — Это что? — не понял Кир, стоя на безопасном расстоянии. — Это ужин. Ты одной зеленкой питаешься, от того и худющий такой! — на самом деле Дана так не считал, фигура Кира была… идеальной, черт возьми! — Я нормальный! — А я нет! И мне нужна полноценная еда. И не переживай, она точно не ручная, как твой медведь, — Дана гордо закинул дичь себе на плечо и вышагал на улицу, собираясь ощипать эту цыпочку. Кир запыхтел, думая, как быть. Есть других детей природы не входило в спектр его занятий… Но он не хочет отказывать Дане, всё-таки тот хищник по натуре, было бы глупо его вылечить, а потом сморить голодом. Ужин волчара сварганил сам. Погнул, правда, пару ложек по неопытности, но не суть. Бережно усадив Кира за стол, он поставил перед его носом тарелку с запеченной картошкой и этой несчастной птахой. Надо признать, от блюда исходит довольно-таки аппетитный запах, а ещё Кир заметил укроп, коим было увенчано сие произведение кулинарии. В общем, выглядело съедобно. — Да не дичись, просто попробуй, — усмехнулся Дана, налетая на свою порцию. Кир неуверенно поковырялся ложкой, как был прерван Даной: — Лучше руками, — ох, это бесовская улыбочка. Кир фыркнул, демонстративно грохнул прибор о стол и схватил косточку поменьше. Ещё немного поежившись, он под пристальным вниманием Даны откусил кусочек, прожевал, так же сомневаясь, проглотил. Ну-у, что сказать… Ничего грандиозного он не испытал. Вкусно, не поспоришь, но до того чуждо ему, что привыкнуть к этому будет крайне тяжко. — Ну как? — тихонько спросил Дана. — Неплохо, — бесцветно ответил Кир, бросая своё внимание на картошку, исходящую манящим дымком. Дана остался доволен. Следующим немаловажным пунктом была баня. Дана испытал обезоруживающий ужас при этих словах. Не то, чтобы он грязнуля… Но мыться он рьяно недолюбливал и делал это в своей уникальной манере: обтираясь снегом. Сейчас же послушно нёс пару мягких полотенец, следуя за Киром, ведущим его к реке, где у очередного заливчика и находилась древняя, но ещё живая постройка. Когда парень её затопить успел, волк не знал. — Ты первый, — вручил он ему полотенце. Кир и ухом не повел, скрываясь за мощной дверью. Дана просидел всё это время на траве рядышком, чувствуя запах пепла печи и слушая звуки воды, которую Кир ковш за ковшом опрокидывал на себя. На себя… голого… Он же голый? Фу, Дана, а ты как думаешь? «Действительно», — пронеслось в голове у волка, и он смутился сам себя. Что-то он стал подозрительно часто глупить. Небо искрилось закатом, когда Кир исступленно выбил дверь всем телом, едва волоча ноги. Одно полотенце вокруг бедер обмотано, видно тугие сплетения мышц, красивый, подтянутый живот и в силу своих сверхспособностей, Дана даже на его бледном торсе замечает пару веснушек. Таких маленьких. Затем Дана осмотрел его призывно-красное личико, капельки воды на щеках и над верхней губой. А когда Кир невинно, совсем без задних мыслей слизнул их, у волка по спине пробежал табун мурашек. Он резко подхватился и пошёл туда, стараясь не думать. Сырое, горячее и тесное место. Пара полков, один повыше, другой пониже. Чан с печью, несколько кусков мыла, щетки и губки, парочка загадочных бутылочек. Дана мгновенно покрылся испариной. Не выдержал — вылетел обратно. — Ты чего? — опешил Кир, сидя там, где до этого занимал себя думами напряженный волк. Дана проблеял что-то невнятное, совсем скоро уступив его позорную тайну. — Я… воды боюсь, — и низко опустил голову. Он не видел, как Кир поднялся, как подошёл, и как его рука легла ему на плечо, но тут же его ангельский взор прошиб его до самого основания. — Ничего страшного, бывает. Только… Ты спасался, прыгая в Тану? И-и… ты вытащил меня вчера из воды? Дана скуксился, сам не зная, как всё это можно оправдать. — В момент погони я бы хоть в кучу навоза зарылся, лишь бы выжить, — он выдавил слабую улыбку, Кир хмыкнул, — Ну, а тебя вытащил… Я не мог поступить иначе, — и опять уронил лохматую голову. Кир смягчился, пытаясь придумать, как же успокоить волка. — Ну в любом случае отлынивать тебе нельзя, а то точно блохи заведутся, — он захихикал и Дана тут же воспрял, открыто улыбаясь, — Может… Хм, даже не знаю… — Ты не мог бы со мной зайти? — уставились на него удивительные глаза. Кир даже растерялся, — Да чего терять? Ты всё равно меня голым уже видел. Как бы это ни было смущающе, это правда. Парень вспыхнул, но отрицать не стал. — Ну хорошо, — как-то слишком быстро согласился Кир. Дана воссиял лыбой, но тут же постарался потупиться. Вот так Кир как птичка-невеличка стойко отсидел ещё заход в этой парилке, занимая смущенного оборотня глупейшими, но забавными беседами. Дана только больше возлюбил его, этот парень необъятной души человек. В поздний час эти двое, пахнущие душистым мылом, уселись перетирать спасительное растение-антидот и перекладывать остальные ингредиенты, собранные в этом походе. Дана справлялся худо, его мощные руки, заточенные только под физическую работу, не справлялись с засушенными веточками, ломали только без толку и роняли всё рядом стоящее. Зато Кир так ловко всё это делал, что Дана дивиться не успевал его тонким и слаженным движениям. — Кир, — позвал его Дана, не желавший больше видеть в сухом молчании. Ему хотелось узнать парня ближе. — М? — отозвался парень, не отвлекаясь от дел. — А… Почему у тебя подруги по сердцу нет? Парень будто споткнулся, испуганно зыркнул на Дану, а тот принюхался, сделал вывод, что его спаситель уж больно разволновался. Дана помнил их поцелуй. И, может ему кажется с болезни, но это были самые лучшие ласки за всю его жизнь. — Эм, ну, просто нет. Нет никого по сердцу. — А что так? — улыбается. Кир сдавленно пожимает плечами, стараясь не краснеть. Выходит плохо и Дана с упоением наблюдает за этими розовыми щечками. Ну и чего уж там, остановиться он уже не в силах. — А «это» у тебя уже было? — Что «это»? — вдруг чуть отодвинулся Кир и ухмылка Даны только растет. — Как тебе сказать… Тебя кто-нибудь трогал в постыдных местах? — Дана хотел было подвинуться к нему, но парень резво вскакивает. — Я это, мне там надо, сейчас, — и сверкает босыми пятками, скрываясь в своей каморке. Дана только недоуменно смотрит ему вслед. Он не знает, зачем это делает. Кир стоит в сумраке своего склада и пытается унять непонятную дрожь в пальцах. Этот Данари… сведет его с ума. Сначала те прикосновения, потом разговоры. До чего же грязно и нахально! А ещё… Ещё чертовски заводит, разжигает в груди томящее тепло. И что ему со всем этим делать? — Кир, ты где? — слышится из основной комнаты. — Ложись спать! Я… Я позже подойду. — А как же травы? — Брось, потом уберем. — Ладно, — бурчит в ответ. Кир напряженно слушает каждый шорох, пытаясь выровнять дыхание. Он ещё долго стоит, не смея шевельнуться. А из своего закутка он выползает, когда несколько свечей, которыми они добывали свет, совсем дотлели. Дана мирно сопит и Кир без каких-либо мыслей осторожно ложится на край. Только он хотел закрыть глаза, его разворачивают сильные руки и прижимают к себе. Взор Даны опять светится во тьме и сердце Кира совершает сумасбродные виражи. — Спрятаться от меня вздумал? — улыбается он клыками, блестящими на лунном свете. — Нет, — пискнул Кир почему-то шепотом. — Почему ты так печешься обо мне? Почему помогаешь? — эти вопросы прогрызают Дане голову и нутро, не дают ему покоя. Ему мечтается, что он особенный, что он что-то значит для Кира. Пусть они живут бок о бок всего пару дней, пусть у них разные расы, обычаи и привычки, Дана готов следовать за ним везде, наплевать на всё. Только пусть Кир скажет нечто похожее, Дана не хочет вариться в этом один. Ему страшно. — Я… Я не знаю, просто так нужно, — несмело мямлит Кир, пряча взгляд. Краска снова вылилась на его лице, ему охота скрыться, раствориться и одновременно прильнуть к нему. Почему? Как? — Нужно? — переспрашивает Дана, усмиряя бурю эмоций, рвущуюся наружу. В груди заболело, так тягостно и тоскливо стало на душе. Он постарался сделать беззаботный вид, напустить привычную деловитую улыбочку, — Спокойной ночи. Волк не дождался ответа, отвернулся к стене и насильно сомкнул глаза. Кир не смог даже мяукнуть ему в ответ, так и лежал, ощущая пустоту в теле, медленно съедающую в нём всё самое радостное.

***

Следующим утром оба чувствовали себя неважно. Дане стало хуже, и даже приём лекарства не смог добавить ему сил. Волк целый день слонялся туда-сюда, делая вид, что чем-нибудь занят. Кир поступал аналогично, отмалчивался и без толку перебирал книжки, протирал от пыли горшки и склянки. А меж ребер всё ныло и ныло. К полудню прилетела Кара, притащила каких-то бутылок, натерла давно затянувшиеся раны Данари и даже не поняла, что внутри у него расцвели новые. Наболтав лишнего, дракониха и не заметила упадок духа оборотня, а Кир старался держаться так же непринужденно. И Дану злило это. Вчера что-то было, так зачем это скрывать? Зачем люди вообще что-то скрывают? Волки прямолинейны и всегда говорят в лоб. Дана бы проорал эту правду Киру в лицо, но… Нет. А что будет потом? Он опорочит честь этого славного малого своими глупостями и пошлостью. Как всё не просто… Знать бы, о чём действительно думает Кир. После ухода Кары, Дана вякнул, что поможет с уборкой и скрылся в рабочем месте Кира. Тот открыл было рот, чтобы возразить, но потом передумал. Лишний раз связываться с волком ему не хотелось, нельзя позволять себе привыкать к нему. Он скоро уйдет, а Кир останется. Все всегда уходят. Оказавшись в царстве всего интересненького и даже мистического, Дана жутко воодушевился. Может, если он тщательно пошарит здесь, то сможет отыскать нечто вроде дневника или ещё чего? Да, это нечестно, но правильно. Волк начал с сундука, где оказались только какие-то тряпки и старые книги, затем добрался до стола, где между делом навел идеальный порядок, затем на небольшом подоконнике. Так же нанюхался каких-то увлажняющих масел, отчего заболела дурная башка. Но ничего провокационного и способного раскрыть волку тайны Кира не попалось. Приуныв, Дана прислонился к самому тёмному углу. Там мрачно уставившись в пол, он простоял какое-то время. И решив, что ловить нечего, покачнулся, чтобы выпрямиться, как тут же ударился головой о связку каких-то бутыльков, свисающих с кривого гвоздя. Гроздь стекляшек с грохотом свалилась на пол. Послышались вопрошания Кира, Дана спешно кинул, что всё в порядке. Бросившись крепким словцом, он присел, подбирая связку и тут же читая надпись на ней. Благо, это был общепринятый язык. — «Жидкая правда»… — в голове у Даны что-то вспыхнуло, озаряя ярким светом идеи его бестолковую черепушку. Этот вид отваров он знал с детства. Вообще, они даже какое-то время были запрещены, потому что иногда действовали против воли человека. Однако это Дану не остановило. Закончив уборку, он уперся на охоту, прихватив бутылек с собой. Внутри кипели противоречия. Он поступает нехорошо… Но он должен разобраться и поставить уже всё на свои места. Нечего обнадеживать себя попусту. Да и, если Киру нечего скрывать, что ничего плохого и не случится. Притащив в дом зайчатину, он провозился с ней какое-то время, а потом опять же сам сварил суп. С морковкой, как Кир любит. Пригласив свою жертву за стол, он поставил чашку, где был разведен почти весь пузырек зелья. Сам же уселся напротив, не в концентрации взять даже ложку. Кир так же осторожно попробовал наваристый суп, тут же закашлялся. — Ты что, перца от души насыпал? — вытер парень слезу из уголка глаза. — Да это кажется тебе с первой ложки. Дальше нормально, ты ешь-ешь, — суетливо проворковал Дана, стараясь пялиться не так откровенно. Кир выгнув бровь, всё-таки осмелился ещё хлебнуть. Вкус ужасный, он едва не сморщился. Вчера готовка Даны была хоть съестная, но сегодня сущий кошмар! — Это просто рецепт такой. Давай, ещё пара ложек и ты привыкнешь, — давил Дана. Кир мешкался, но слушался. Но легче не стало. Ни после третьей, ни после пятой ложки. В итоге он, прикрыв рот, отодвинул от себя тарелку, бубня благодарность. Дана не стал долго ждать. — Что, невкусно? — Хуже в жизни ничего не ел, — проронил Кир обычным тоном и тут же осекся, выпучив глаза. Дана впал в комичный восторг вперемешку с удивлением. Действует! Обычный Кир бы ни за что не сказал такого. — Эм, извини, вырвалось, — покраснел парень. — Да ничего, — шевелил Дана извилинами, думая, чего бы ещё можно спросить, пока есть возможность, — Почему ты на самом деле помогаешь деревенским? — Я боюсь остаться совсем один, пусть уж лучше хоть какие-то лицемеры про меня не забывают, — лицо Кира вытянулось, в глазах промелькнуло непонимание и страх. Дану задел за живое его ответ. Ох, Кир… Почему же ты молчал? — А ты хотел бы, чтобы я остался? — Да, — без раздумий брякнул Кир и тут же смутился, — Эм… То есть, ну, как хочешь, конечно… Я не… против, — каждое это слово застревает в горле, стоит только ему начать обдумывать ответ. А вот самые первые слова вылетали из него, словно это и не он говорил. Странно. Дана смотрит на его метания, ему почти жалко это чудо, но он намерен довести начатое до конца. — Ты вчера мне не ответил, — протянул Дана заговорчески. Кир боязливо глянул на волка, — Ты делил с кем-нибудь постель? Это прогремело над бедным парнем точно гроза. Его бросило в жар, когда он решил снова уйти от ответа, но не смог, что-то внутри делало эти оправдания за него. — Нет, ни с кем, — надрывно сказал он, чувствуя, как по виску катится соленая капелька и вдруг он осознает, — Ты… Ты что, добавил в суп «жидкую правду»? Дана проглотил язык, замер под этим холодным, обиженным взглядом. Ладно, сделанного не воротишь, поздно жалеть. Кир понял по его виду, хотя Дана и не пытался отрицать. — Зачем?! — вскочил парень. — Мне нужно получить ответы прежде, чем станет слишком поздно! — рьяно подскочил волк следом. — Какие ещё ответы? — Кир отступал от надвигающегося Даны. — А такие, — всё-таки настиг его волк, заставляя вжаться в дверь, поглядывая сверху вниз, — Отвечай, почему помогаешь мне? — Поначалу, потому что папа учил, всегда откликаться на беду ближнего, — на одном дыхании выдал Кир, смело не разрывая зрительного контакта. — А потом? — А потом… — он отвернулся, выдохнув с тихим стоном. Если не говорить правду — станет плохо, таково действие зелья. Он не хочет, чтобы Дана знал правду, он сам в ней ещё не до конца уверен. Мать-природа, за что ему это? — Говори! — напирал Дана. — Потом… — выдавил Кир, облизываясь. Нутро начинало ныть, его мутило. Жестокий волчара! Кир резко выкрутился и выбежал за дверь. Дана опешил, выкрикнув его имя и бросился следом. Вечерело, мягкие летние сумерки опускались на вольные просторы. Птиц было не слышно, только деревья шелестели на прохладном ветру. Разгорался закат. По склону вниз несся человек, а за ним орущий оборотень. В итоге второй повалил первого в заросли травы, попытался прижать к земле, не дать улизнуть снова. Этими барахтаниями, они подняли целую стаю светлячков, бросившихся кто-куда. — Кир! Кир, — пытался успокоить Дана парня. — Не надо. Пожалуйста, не заставляй меня! — взмолился парень с глазами на мокром месте. — Не могу. Так должно быть, понимаешь? Нам это нужно, — он схватил тонкие запястья и прижал к траве, нависнув над парнем. — Ты обещал не причинять мне вреда! — зажмурившись выкрикнул Кир, как последний и самый весомый аргумент. — Знаю и прошу прощения, — пылко сказал Дана, глядя прямо в ясные голубые глаза. Ему стыдно, он понимает, что после всего произошедшего, вряд ли он может надеяться на лучшее, но он всё ещё пытается, — Кир… — Нет, — бессильно пискнул тот. — Скажи, почему ты всё ещё помогаешь мне? — Да потому что я люблю тебя! — выкрикнул тот, сердце больно кольнуло, в груди похолодело. Кир отвернулся вбок, думая, что всё, всему конец. Дане не нужно это, не нужен он. Волк давно пронюхал про его глубинные нежности, сейчас он его высмеет и скроется в ночи. А Кир вновь останется один и будет вечно жить с этой болью. Откуда у него есть повод строить такие предположения? Ниоткуда. Тут его подбородок мягко, но властно сжимают сильные пальцы, поворачивают к себе и Кир чувствует, как теплые губы припали к его губам. Он распахивает глаза и видит небо серо-лавандового цвета, по нему желто-цитрусными полосами идут перьевые облака, клонясь к горизонту, которым как одеялом укрывалось засыпающее солнце. И вдруг стало абсолютно побоку это небо, этот мир и всё вытекающее из этого. Кир растворился в головокружащем поцелуе. Дана вел его, заставлял следовать за собой, захватывал то одну губу, то другую, чуть прикусывал и наоборот, нежно зализывал. Одна свободная рука Кира обняла его шею, притянула ещё ближе, заставляя навалиться на хрупкое тело под собой. И вдруг Дана отпрянул, разглядывая заведенного парня под собой, его чуть припухшие губы, уже не такой ясный взгляд. — Ты хочешь, чтобы я был у тебя первым? — Да, — всё так же безропотно брякнул Кир и тут же прикусил губу, сетуя на это ненавистное зелье, превратившее его в легкомысленного дурня. — Не стыдись, мне приятно слышать это, — мягко посмеялся Дана. Дана внёс это чудо в дом прямо на руках, посчитав, что покатый бок холма не самое благоприятное место для лишения невинности. Вытряхнув Кира из рубашки, он ещё раз мокро поцеловал его и вдруг отлучился в ту самую потаенную комнатку. — Ты куда? — спросил Кир, подхватываясь на локтях. — Сейчас вернусь, — бросил Дана из-за двери. Послышались звуки капания и звон стекляшек. Волк вышел с бутыльком в одной руке — Зачем? — столкнулся парень взглядом с Даной, изящно севшим ему на пояс. — Увидишь, — пообещал оборотень, опять целуя его, пока одна его рука пошла блуждать по упругой мягкой коже поджарого бока. Руки Кира неосознанно легли на колени Даны, чуть сжали, а потом медленно поползли вверх по бедрам, спине, к плечам. Он таял под этим весом крепкого тела, от его горячих рук, от прикосновений, разжигающих пожар внутри. Кир и подумать прежде не мог, что целоваться так приятно. А потому, увлеченный, он даже не заметил, как Дана перешёл на его шею — едва ли не самое чувствительное место парня. Волк втянул кожу, рядом с трепещущей венкой и Кир слабо застонал. Данари это очень понравилось, поэтому совсем рядом он поставил игривый укус, Кир вздрогнул, забывая, как дышать и схватил Дану за запястье, но не остановил. Такое доверие и податливость трепали тонкие струны души волка, а потому ему всё больше хотелось сделать Киру приятно. Пусть узнает, какой Дана здесь и сейчас и пусть это будет лучшее, что происходило с ним во всей жизни. Дана спустился поцелуями к груди и смело лизнул затвердевший сосок, Кир пискнул его имя, дергая за руку и Дана только сейчас заметил, что парень мелко дрожал, неровно дыша. Волк сжал его за талию двумя руками, накатился и опять поцеловал, вторгаясь языком в его рот дерзко и с нажимом от ненасытности. Тут же его руки, обманчиво лежащие по бокам, поползли вниз, нашли пуговку легких светлых штанов. Кир что-то замычал, но Дана всё равно спустил их. Затем он быстро вскочил и сдернул их с парня вместе с бельём. Кир всхлипнул, заметив волка, увлеченно разглядывающего его «постыдные места», закрыл лицо руками и откинулся обратно на подушку. Щеки просто пылали, он подобрал ноги, пытаясь прикрыться, но тут его схватили за колени и нахально развели их в стороны. Кир испуганно глянул на Дану, который мельком улыбнулся ему и припал к животу, опять начиная покусывать и вылизывать его горящую кожу. Кир вцепился в его плечи, не в силах не выгнуться навстречу этим ласкам. Мозги перегорели, мысли улетучились, Кир не мог больше анализировать это. Стыдно или нет, какая уже разница? Тем более, инициатива Даны была слишком обезоруживающей, слишком властной и самостоятельной. Ему оставалось только отбросить липнущий, ребяческий страх и отдаться волку, забыться. Дана сминал бархатную кожу, мял бока и ляжки, спускался всё ниже и ниже, отчего Кир волнительно вздрагивал всё чаще и кусал губы, силясь справиться с эмоциями. Дана только усмехнулся на это, думая, что его мальчик только зря старается. Оборотень выгнулся и провёл языком по подрагивающему достоинству парня и его оглушил звонкий стон. Пальцы Кира отцепились от волка, и тот почувствовал свободу действий через край. Он вобрал влажную головку члена в рот, Кир машинально дернулся. А когда волк взял его полностью, Кира выгнуло дугой, Дана никогда не видел такой чувствительности. Сделав пару движений, Дана уловил ответные движения таза парня и только ухмыльнулся на это, не став мучить. Пустив гладкий орган в горло, он вытворит то, отчего сам всегда тащился: зарычал грудью, отчего создались такие вибрации, что Кир резко напрягся, вцепился в волосы Дане, вскрикнув и тут же ослабленно свалился. Волк отстранился, улыбаясь и рассматривая парня, лежащего поперек кровати, одной рукой сжимая простыню, а другой закрыв глаза. Пф, до сих пор смущается? Дана облизал взглядом его судорожно воздымающуюся грудь, с лесенкой ребрышек, заметных при вдохе, затем по животу спустился вниз к едва заметной трогательной дорожке светлых паховых волос, потом побежал по взмокшей коже ног, как… — Это те самые татуировки, которые у тебя «не только на руках»? — Дана так разошёлся азартом от увиденного, что перехватив ноги, не отошедшие от мандража, под коленями и задрал вверх, чтобы лучше видеть. На обеих внутренних сторонах бедер, чуть ниже паховой зоны были две почти одинаковых тату, представлявших собой небольшие кружочки, размером со среднюю монету, внутри которых всё было заполнено символами и узорами. — Т-тебя сейчас мои тату волнуют? — пролепетал Кир, недовольно дергая ногами вниз, а то, больно пристально Дана смотрит туда… — Да, ещё как! Что они означают? — Это заговор… На свободу души и истинного человека рядом, — тут же захотелось скрыться от этих ярких глаз, с восторгом воззрившихся на него. — Ну, второй пункт ты уже получил, — бросил волк, тут же присосавшись к кружочку левой ноги. — Дана! — крикнул Кир, опять закрывая рот и цепляясь за волосы волка. Слишком резко и приятно. Он пока от одной разрядки не отошёл, дьявол… И кажется ему скоро понадобится ещё одна… Он замычал что-то непонятное, оттягивая голову оборотня. Но тот яро противился. Нравился ему запах возбужденного сладкого мальчика своего. Никем нетронутого ранее, льнущего только к нему и одурительно горяченького. Оставив алеющий в сумерках засос прямо на заговоре, Дана подался чуть выше. И снова красноватое пятнышко-метка, доказывающая, что Кир — его человек. И ещё одно, и ещё. — Дана… — промямлил парень жалостливо. Оборотень оторвался от своего занятия и посмотрел на Кира, — Хватит, я же сейчас… Данари видел, что парень на пределе, что наглядно подтверждал его вновь каменный стояк. Тут оборотень почувствовал, что и у него в штанах давно стало тесно. — Ладно, как скажешь. Не это, так другое, — сам себе на уме пролепетал волк, поднялся с пола, на котором и вершил сие действо, для удобства. Кир поначалу недоумевает, но когда Дана выпрямился перед ним совсем обнаженный, парень едва подавил неуместный вопрос «Зачем?». Дана подхватывает его, меняет положение, головой к изголовью, затем подтыкает ему под поясницу подушку, вынуждая раскрыться. Кир взвинчено ждал хоть каких-то пояснений на счёт этого «другого», упомянутого Даной в последней фразе. Было неуютно в этой томящей неизвестности, да и Дана не спешил его как-то информировать. А было бы неплохо. — Ну не куксись, сладкий, — вдруг прислонился Дана своим лбом к его, ловя неровный выдох из любимых губ, — Я всё сделаю, только доверься мне, м? Ты же хочешь этого? — Я боюсь, — честно признался Кир, покрываясь мешающей испариной. — Но ты же хочешь? — Да, — бойко выдал Кир, тут же краснея с новой силой. Чертова «Жидкая правда»! Дана усмехнулся, чмокнул его в нос и велел лежать спокойно. Кир так и поступил, закрыл глаза, нервно облизнувшись и стискивая подушку под головой в кулаках. Первое время ничего не происходило, Дана что-то делал совсем рядом, вроде как потирал ладони. Потом Кир ощутил, как над ним склонились, одной рукой взяли за воздымающееся бедро, а вторая… Один палец, смазанный чем-то скользким (по запаху Кир понял, что это масло его изготовления) начал осторожно проникать в него сзади. Он резче вдохнул, нахмурился. — Не нервничай, — комментировал Дана и Кир изо всех сил пытался его слушаться. Палец двигался, водил по стенкам ануса, пытливо растягивал. Это было очень странно, убийственно медленно. Но когда в него последовательно вошёл второй, Киру захотелось, чтобы всё было ещё медленнее. Затем третий и он не смог больше мучиться, открыл глаза, встречаясь с Даной, склонившимся совсем близко. Тот сосредоточенно дышал, его лоб блестел на свете полной луны, волк был чуток и ласков, чем заставил сердце Кира беспощадно ёкнуть. Но тут парню стало не до дел душевных. Пальцы исчезли и Кир уже предполагал, что должно идти за ними. Он ругнулся матом. Дана громко захохотал, опять любовно стукнулся с ним лбами и поцеловал, так нежно и затягивающе, что Кир и не понял, какая это хитроумная уловка. Внушительный ствол упёрся в колечко тугих девственных мышц, и Кира вдруг накрыла настоящая паника. — Подожди! — спохватился было он, но было поздно. Дана толкнулся в него сначала с силой, а потом застыл, начиная погружаться до ужаса медленно. У Кира перехватило дыхание от острой боли. Он выгнулся, захрипев и наощупь схватился за Дану, которого аж коробило от такой близости. Кир был слишком нежным везде и даже тут. — Тише… — пробормотал волк, нагнулся, опять найдя губы возлюбленного. Кир тихо постанывал сквозь поцелуй, и когда чувство наполненности заполонило его, он замер. Дана тоже оторвался, часто задышал. От желания просто сумасшедше трахаться сводило последние мозги. Но он ждал. Терпел ради какого-нибудь одобрения, знака от Кира. И скоро тот повел коленями, Дана глянул на него, замечая какую-то обреченно-радостную улыбку и одну-единственную слезу, катящуюся из уголка глаза. Кир кивнул ему. У Даны заскребло в груди, он опять прильнул к нему, собираясь лишний раз уточнить, но тело решило за него. Движения начались как-то сильно быстро, Кир ахнул, но терпеливо прижался к Дане в ответ. Пока он ничего хорошего не ощущал, но ждал ради Даны, ему хотелось быть в этом грехе вместе с ним. Ему хотелось узнать, что же там, за чертой всей этой ненужной, бесполезной праведности. Волк отодвинул носом вязочку амулета, вдруг понимая, что никогда не интересовался, откуда тот у мальчика и по-собачьи начал вылизывать тому шею. А Кир только подставлял, иногда болезненно скуля. Дане было мало. Мало его, их общей энергии, запаха, атмосферы необузданного секса. Он хотел Кира всего. Но куда дальше-то? Данари зарычал, вдруг выпуская уши и прочий атрибут животного. Кир его ничуть не испугался, его только больше возбудили эти огромные, чернеющие лапищи, подхватившие его за бедра так неустойчиво, боясь поцарапать. И Дана прижал его к себе сильнее, подтащив ближе, заставив принять его полностью. И тут Кир так оглушительно вскрикнул и замер, ровно как волк. Одурманенные извилины волка туго соображали, но он ещё раз толкнулся в таком положении. Кир подавился воздухом, бурно и протяжно простонав явно не от боли. Он попытался прикрыть пунцовое лицо, но его руку перехватил Дана, жадно поцеловал и встроился в новый темп, от которого у Кира искры перед глазами возникли. Парень изгибался, даже не стараясь сдерживать крики, царапал Дану за плечи и спину, пока сам волк яростно пытался не дать совершить себе того же. Воздух нагрелся до предела, мешал, препятствовал их слиянию, и Дана только агрессивнее вбивался в его ладное тело и в конец выводил из ума. Кир не понял, когда всё закончилось. Когда его тело крупно дернулось и он излился себе на живот, или когда Дана буквально насадил его на себя, заливая внутри обжигающим семенем. Одно Кир знал наверняка, он просто счастлив. Оборотень безвольной куклой брякнулся рядом, обняв парня руками и ногами, притянул к себе, чмокнул в висок и тут же засопел. Кир покосился уголком губ, уже засыпая. Была глубокая ночь.