Любовь и другие природные аномалии

Утром я проснулась от игриво скачущего по щекам солнечного зайчика. Несмотря на усталость, настроение было прекрасное. Захотелось как в детстве чудес. Я вдруг поняла, что всё это время использовала магию лишь для ментальной связи. Это срочно нужно было исправлять: город душит магию, особенно если не упражняться. Я с улыбкой вскипятила кофе ладонью, заставила расцвести одинокую фиалку в горшке и даже заправила постель щелчком пальца. Еще я поговорила с Салимом. Да, ведьмы умеют понимать животных. *** Оказалось, что прибывать в хорошем расположении духа мне оставалось не долго. Джастина опять не было на учёбе. Это меня омрачило. Казалось, что он меня избегает. Солнце затянуло тучами, моё лицо — хмурыми морщинками. С неба капали дождя, а я еле сдерживала предательские слёзы, которые хотели покатиться по моим щекам. Это ужасно. Быть ведьмой и не уметь сдерживать свои эмоции. Твоя депрессия — депрессия всего города. Я не хотела, чтобы на людей давила погода из-за меня, но ничего не могла поделать с собой. *** — Как всё это странно,— сказала мне Кристина,— вспомни, когда последний раз в октябре было так тепло, как вчера? А сегодня дождь. Природные аномалии какие-то. Вчера — тепло, сегодня — ливень. Вчера — целовал, сегодня — пропал со всех радаров. Любовь тоже природная аномалия, как бы дико это не звучало. Мне вдруг стало тяжело и обидно, захотелось с кем-то поговорить, поплакать. Разумно было вылить всю боль Кристине, но я могла проговориться про магию, поэтому оставалось ждать выходных, чтобы вывернуть душу тете Полли. Душевное состояние сказывалось и на работе: за вечер я разбила два бокала и перепутала половину заказов. К счастью, клиенты бара хорошо знали меня, поэтому были добры и снисходительны: — Не переживай, — сказал мистер Диксон, — у всех бывают плохие дни. И тут понеслось: один за другим мужчины рассказывали мне свои истории о том, как перепутали однажды квартальные отчёты, одели рубашку на левую сторону или случайно выкинули важные документы. *** Я всю ночь не спала, просто обнимала кота и плакала до тех по, пока чёрная шерсть Салема не промокла на сквозь.