Глава 4. Выдох - вдох
28 октября 2019 г., 23:10
Глиняная тарелка в руках занимает своё место рядом с небольшим казаном. Всё, теперь чисто. Что дальше? Оглядываюсь в поисках ещё не выполненной работы, стремясь занять руки и мысли.
— Sa-ri, — зовёт с улицы Са’акона; девочка упорно отказывается величать меня ahm’ten.
Откинув плетёную циновку от входа, щурюсь от яркого света полуденного солнца.
— Sa-ri, — голос девочки непривычно серьёзен; она указывает на ведро, полное воды. — Помоги.
Подхватываю ветхую ёмкость и несу в дом. И как малышка смогла дотащить? До ручья путь не близкий.
— Где Аберак? — спрашиваю, поняв, что кажется мне таким непривычным в подобной картине. Обычно старик помогал Са’аконе нести воду.
— Sa-mekh-il ещё не вернулся, — отвечает девочка. — Нам нужно в горы. Коренья подходят к концу.
`````````````
Мы пробираемся сквозь расселины. Там тесно и узко, и, плюс ко всему, темно. Места здесь столь дикие, что ни один ловчий не сунется. Кому придёт в голову, что трое беглых будут жить в почти безжизненных скалах? Са’акона щенком сехлата скачет с камня на камень. Вот же…kan! — Не убегай далеко, — прошу. Девочка поворачивается ко мне и смешно мотает головой. — Мы с sa-mekh-il ходили тут не раз! Я знаю путь! Вздыхаю. Вот так всегда с kan. Всегда стремятся сделать всё наперекор, утвердить над всем, чем могут свою волю. Так они самоутверждаются и взрослеют. И ведь нельзя пресекать. Утратит такой ребёнок веру в свои силы, да растеряет большую часть потенциала. — Не о том переживаю, — отвечаю ей. — Ты уйдёшь, а мне как путь обратно искать? Са’акона задумывается и потом серьёзно кивает. Подходит ближе и берёт меня за руку. — Так ты точно не потеряешься, — удовлетворённо сообщает она. Киваю. — Так куда нам нужно? Я и сам прекрасно знаю ответ, но позволяю малышке вести.`````````````
Чирк-шурх… Я неспешно собираю коренья. Нож взрезает и разбивает серое твёрдое крошево окаменевшего пепла. Чирк-шурх… Чирк-шурх… Монотонный звук. Корешок ложится в заплечную корзину. Всё. У этого куста больше брать нельзя, иначе растение не сможет восстановить силы. Да нам, в принципе-то, пока и хватит. Незачем хранить лишнее. Поднимаю голову и оглядываюсь. — Са’акона? — зову, и хмурюсь. Девочка не отзывается. Минуту назад ведь была рядом. Собирала ягоды с соседнего куста. И куда теперь делась?`````````````
Са’аконы нет ни здесь, ни вокруг. Ни единого следа не сохранили серые камни. И на мой голос kan не отвечает. Чувствую, как ноги начинают подгибаться, а руки дрожать. Растерянность захлёстывает разум, начинает сводить с ума. Паника сдавливает внутренности, отдаётся звоном в ушах, бешеным сердцебиением. Я мечусь из стороны в сторону, поминутно зову и не нахожу. С каждым шагом тело всё сильнее перестаёт слушаться. В голове бьётся одна только мысль: «Снова не уберёг!». Спрятав лицо в ладонях, падаю на колени. Почему? Почему всё так?! Боги, что же я за бестолковое существо-то такое?! — Sa-fu, — вдруг слышу я такой родной, почти позабытый голос. — Остановись! Она стоит на вершине скалы, среди серых камней, и кажется, что она одна в целом мире. Красивое стройное тело, от которого исходит золотое сияние. Гладкая кожа, изящные гибкие руки. Тонкая шея с висящим на ней кулоном — точь-в-точь таким, как был у меня. Причудливая причёска. В глазах спокойное пламя. Руки её прижаты к сердцу. Она пристально смотрит на меня. — Неужели ты успел позабыть даже это, sa-fu? — укоризненно качает головой ko-mekh и касается двумя пальцами виска. Мутная паника, охватившая мой разум, под воздействием этого спокойного уверенного голоса улеглась. Смотрю на неё, а она улыбается мягко и понимающе. Глаза слезятся, или, быть может, это я плачу? Тяжёлые слёзы текут по щекам, капают мне на грудь и колени. Стоило моргнуть и её уже нет. Камень пуст, но в воздухе мне чудится её запах. Глубоко вздыхаю и заставляю себя успокоиться. Подсказка ko-mekh проста и понятна. Я же касался Са’аконы, значит отпечаток её разума уже оставил след в моём. Из этого я могу воссоздать полноценную нить. Я действительно уже успел позабыть, что умею подобное. А ведь это основы… Нет, не основы даже, азы! Усилием воли пытаюсь вытащить наружу воспоминания. Разум поддаётся со скрипом. Минут через пять бесплотных усилий мне наконец удаётся воссоздать прошлое. Тонкая, едва заметная нить в моих руках с каждой секундой крепнет и, обретя плотность, начинает звенеть от ужаса. Подскочив, срываюсь с места и бегу на этот зов. В ответ на мольбу о помощи, мысленно уговариваю подождать. Я рядом! Я уже скоро! Вот буквально сейчас! Всеми силами стараюсь не допустить в этот ворох сумбурных мыслей последнюю: «Успеть бы…»`````````````
Са’акона взобралась так высоко… что же ей там понадобилась? Неужели не видела, что уступ не устойчив? — Sa-ri! — шепчет малышка, вцепившаяся в скальный выступ. Она прижалась к серой поверхности и дрожит от страха. Она настолько испугана, что голос почти пропал. Бросаюсь к ней, но тут же вынужден отпрянуть. Скала крошится, камни, за которые я цепляюсь, то и дело норовят выскочить из своей основы. Kan пытается шагнуть мне навстречу и чуть не срывается, когда прямо перед ней путь осыпается вниз. Хуже того, прямо под маленькой ножкой уступ тоже покрылся сетью крупных трещин и долго не продержится. — Не двигайся, — велю я, изо всех сил стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я сейчас. — Sa-ri, — снова шепчет малышка, взгляд её, обращённый себе под ноги, полон ужаса. Не ровен час, приступ паники настигнет её, и тогда одно неверное движение и…! Нет! Даже думать не хочу о подобном! Взгляд мой мечется от одного крошащегося участка скалы к другому в надежде найти хоть какой-то безопасный путь. — Тише, смотри на меня, — уговариваю её, делая ещё шаг и за ним следующий. — Смотри только на меня. Девочка дрожит. Но послушно не сводит с моего лица глаз. Утёс под нашими ногами крошится, осыпается трухой. — Руку дай, — прошу, протягивая в её строну раскрытую ладонь. Совсем чуть-чуть дотянуться осталось. — Я удержу… Kan тянется ко мне, однако в последний момент решительность оставляет её. Она вскрикивает, приседает и теряет равновесие. Вниз сыплются комья грязи. Я цепенею. Только и могу, что смотреть, как девочка, недвижимая и безгласная, с застывшим в глазах ужасом, начинает падать вниз. Боги, только не это! Не успеваю подумать о том, что ни крохи сил во мне не осталось, что тело подточено ядом; а рука уже сама собой делает привычный жест. Когда я был маленьким, ловил так сначала брошенные в воздух бумажные цветы, а как подрос, и камешки, и булыжники. Са’акона много легче булыжника. Да что там, kan почти ничего не весит. На лице Са’аконы чистый восторг. Малышка, подхваченная порывом ветра, летит по воздуху ко мне и через секунду уже обнимает меня за шею. Едва успеваю подставить руки, не то непременно упала бы вниз. — Научи, — требует девочка. — Я хочу уметь также! Неуверенно киваю. Я попробую… Дай только время, kan. Самому бы вспомнить, кто я и на что способен. Но мы будем работать вместе. Будет сложно, но я верю, мы справимся. Ты росла на Пустоши. В твоей крови почти нет той заразы, которой опоены остальные сородичи. Я же… сейчас вера снова капля за каплей возвращается ко мне. А капля, как известно, точит камень. — Sa-ri, — задумчиво говорит девочка, а в глазах уже опять пляшут демоны. — Да? — Я ведь не просто так на скалу полезла. — Нет? — Нет, — кивает. — Там внизу блестело что-то. Давай посмотрим?`````````````
Минут пять у меня уходит на то, чтобы точно, как с Са’аконой, свить и усилить нить связи с Абераком. В этот раз значительно проще. Работаю я не с нуля, но через девочку, и вздыхаю с облегчением, когда с той стороны доносится сначала растерянный, затем удивлённый отклик. Ещё час мы тратим, пытаясь найти спуск вниз, пусть весьма условный и неустойчивый. Хорошо хоть kan уже не пытается лезть вперёд меня, а послушно шагает следом. Наконец, мы спускаемся на самое дно ущелья и оказываемся в пещере, или, вернее, в горизонтально идущей шахте — широкой и круглой, как нора. А стоило пройти на другую её сторону, становится понятно, что такое блестящее привлекло внимание Са’аконы. Дверь — большая, железная. Наглухо запечатанная временем и огромными засовами. Судя по её размерам — она использовалась для транспорта. Справа, видимо, был когда-то обычный вход, но теперь на его месте красовалась только груда камней и скальных осколков. Обвал? Оползень? Сель? Стоит ли ждать повторения? — Ну вот, — куксится kan, а потом, вдруг, ей лицо освещает улыбка. Она дёргает меня за рукав. — Ты можешь открыть? И что тут ответить? Что я не знаю кодов, а для того, чтобы отпереть эдакую махину, нужны именно они? Так мне ведь прекрасно понятно, что девочка не о том спрашивает. Ей интересно, могу ли я сделать что-то с преградой, как давеча поймал её. А что я могу ей сказать? Что когда-то давно, когда был моложе, мог бы, наверное, попытаться? А теперь что? Кan смотрит на меня, и в её глазах надежда на новое чудо. Вздыхаю и, закрыв глаза, шагаю вперёд, прижавшись лбом к холодному металлу. — T'kahr? Уже не гость, но учитель? Я ведь только пообещал. Ещё ничего не успел сделать. Но раз назвала так, то уж теперь точно придётся соответствовать. — Не отвлекай, — тихо прошу её, и голос мой гулким эхом разносится по пещере. Нет, в нынешнем своём состоянии с дверью я точно ничего не сделаю, но… А если попробовать с породой вокруг? Камень в пустоши рыхлый, почти песчаник. Крошится он легко… Легко… Ох. Легче сказать, чем сделать. Минут тридцать спустя я мокр как мышь, угодившая в речку. В груди холодным слизняком свернулся стыд. То, что раньше далось бы играючи, теперь вызывает только приступы головной боли. Каждая попытка воззвать к силе заставляет вставать перед глазами образ adun. Цеден смеётся, снова и снова уверяя меня в том, что я — бездарь, что ничего у меня не выйдет. Что я не более чем глупая вещь, позабывшая своё место. К стыду начинает примешиваться гнев. Да как он смеет?! Как смеет этот… это ничтожество говорить со мной подобным тоном?! Золотая нить надсадно хрипит. На миг мне кажется, что она вот-вот снова оживёт и забьётся тёплым светом в такт биению сердца. Но то впечатление опасно-обманчиво. С чего бы оживать тому, что существовало, кажется, только потому, что мне так привиделось? С силой ударяю кулаком о каменную осыпь, сдирая кожу с рук. Ещё и ещё. Из горла вместе с тем вырывается злой клёкот. Сжимаю зубы, ещё не хватало испугать Kan. Отчаяния во мне напополам с упрямством. Я снова и снова бьюсь с твёрдой серой породой. Я пинаю, скребу, толкаю, в надежде вспомнить то ощущение восторга, когда мир, повинуясь моему зову, менялся, признавая мою волю равной. Волна эмоций отпускает меня также быстро, как и захлёстывает. Тяжело дышу и осматриваю плоды своего неказистого труда. На первый взгляд — я потерпел неудачу. На второй… Да… Камни и правда покрылись мелкой сетью трещин. Са’акона снова дёргает меня за рукав и протягивает мне флягу с водой. Спасибо милая. Сейчас я чуть-чуть передохну и продолжу. Теперь уж из чистого упрямства. Цеден… пусть его… пусть смеётся, если так хочет… он ушёл. Он теперь прошлое. Прошлое должно оставаться в прошлом. Kaiidth. Я не могу изменить, но могу измениться. И изменившись, я изменю мир вокруг. В едином порыве, на выдохе, хлопаю раскрытой ладонью по каменному выступу, и он с тихим шелестом стекает песчаным ручьём на пол. Вверх взвивается пыль; в нос ударяет запах спёртого воздуха. Там, куда я открыл путь, не было иной дороги. Только эта, заваленная. Переглянувшись, мы шагаем внутрь. Са’акона тихонько вскрикивает и зажимает рот ладошкой. Спешу подхватить её на руки. Малышка, как и я, босонога, а под ногами моими хрустят выбеленные временем кости. Цефеане. И много. Бежали сюда. Тянулись к двери, но … их не выпустили? Похоже на то. Теперь уж не видно, пытались ли они разбирать завал или нет. Но… почему они не открыли большую дверь? Поворачиваюсь и осматриваю покрытую эрозией поверхность. Понятно. Замка изнутри нет. Что же это за место такое странное? Спустя ещё с полсотни шагов становится понятно, что. Оба мы охаем: Са’акона удивлённо и радостно, я — ошеломлённо и неверяще. Каменная узкая глотка разошлась огромным — в сотни метров — мешком, а по центру… Корабль-Птица. Модель старая, уже лет 500 таких не делают. Я о них только в хронике и читал. Корабль полуразобран, в некоторых местах железные пластины сняты и нутро обнажено. Они валяются прямо тут же неподалёку — большой кучей у стены. — Мы пойдём внутрь? — от тихого голоса Са’аконы вздрагиваю. Настолько неестественно слышится голос ребёнка в этом месте. Переминаюсь с ноги на ногу. Мёртвая земля под ногами мало может дать информации, но… Нет, как ни стараюсь, не ощущаю присутствия ни единого зверя. Даже насекомых нет. Поднявшись по отчаянно скрипящему трапу, опускаю kan на пол. Малышка тотчас вцепляется руками в подол моей юбки, прячась за спину. Обходим коридоры и шлюзовые отсеки. В моей голове мелькает отчаянная мысль, а что если…?! Опрометью бросаюсь вниз по узкой и вздыхаю с облегчением — мостик не повреждён и не разобран. А если цел мостик — значит, цел и компьютер. А это значит — информация. Огромная база данных, необходимая для путешествий между планетами. И среди всего этого вороха непременно должны быть и инструкции для пилотов и техников, и тренажёры — так полагается правилами. Вот так удача! Да, корабль обесточен, но если так вдуматься, то раздобыть пару блоков питания не составит труда. Всего-то и нужно, что поймать пару рейдеров, отправленных Цорном патрулировать Пустошь, и разобрать на запчасти их транспорт. А там можно будет и… К тому моменту, как мы покидаем ангар, в моей голове начинает складываться зыбкий, нечёткий, но всё же план действий, и будущее уже не кажется таким безрадостно серым. Я совершил ошибку. Настало время сделать хоть шаг в сторону её исправления. Получится, нет ли — другой вопрос.`````````````
Мрачный Аберак встречает нас дома. Са’акона не даёт ему и рта раскрыть, начинает, без умолку тараторить. За пару минут на старика вываливается ворох информации, начиная с того, что я обещал её учить (на это Аберак недоверчиво хмурится), заканчивая нашей находкой. Вот тут старика пронимает. — Подробнее, — требует он, и слово беру уже я, поясняя, что, видимо, яд начал утрачивать силу, потому как я сумел воззвать к силе крови, а корабль… Ох, корабль… Он полуразвален, не на ходу, но… Собравшись с духом, рассказываю старику о том, что задумал. Аберак хмурится, затем тяжело вздыхает и машет рукой. — Отдыхать идите, — говорит он. Поднявшись, старик выходит на улицу. Откинув дверной полог, он, так и не обернувшись, бросает: — Мне подумать нужно. Утром поговорим снова. Киваю. Его право. То, что я предлагаю — безумие, но именно от того и может сработать. Аберак совершенно прав, что сомневается. В такие авантюры очертя голову не бросаются даже более молодые да горячие, не то что опытные воины, как он. Устроившись на циновке, закрываю глаза. По ту сторону век меня ожидает привычная тьма.`````````````
Стою на утёсе скалы и смотрю на раскинувшуюся впереди Пустошь. Справа и слева только серый пепел. Аберак, храни его боги, согласился помочь. — Всё лучше, чем сидеть без дела, — глухо проговорил он в ответ на мой так и не заданный вопрос. Собрав свои скудные пожитки, мы перетащили их в ущелье, поближе к кораблю, справедливо рассудив, что жить здесь будет удобнее, чем бегать сюда каждый день. Не может быть, чтобы мы не сумели усвоить нужные знания. Да, это займёт время. Да, скорее всего не один год, но… Да и безопаснее тут, чего уж там. Этот ангар вообще не видно, если не знать точно куда идти. И оступиться да рухнуть вниз на неверных тропах тоже весьма просто. Цефеанам с их тяжёлой бронёй и вовсе сюда ход заказан. Дело за малым. Мне нужно вернуть силу, возродив былые навыки, и придумать, как выцарапать собратьев из рук Цедена. И потом… что потом? Не ведаю и боюсь даже загадывать, но…возможно… только возможно, если у меня получится… Боги, пожалуйста, простите меня, ибо мне показалось, что вы отвергли меня. Я молюсь вам — даруйте мне решимости. Не за себя прошу, но за всех оставшихся в живых ваших детей. Клянусь вам, я буду сильным. Я верю, что вы смотрите на меня, как и прежде. — T'kahr! — зовёт Са’акона. Поворачиваюсь и вдруг вижу небывалое для Цефеи зрелище. Она летит… Маленькая бело-серая слепая бабочка с крыльями, что легче былинки. Бабочка кружится над моей головой и влетает в остов корабля.
