Не время для героев

      Билет Дариуса работал безотказно, поэтому единственное переживание, засевшее в душе Анны, было связано с возможной его утратой. Да и в принципе с утратой большинства документов, которые выписал Закклай.       Их компании выделили столик на палубе, где обычно обедали обеспеченные граждане. Вино оказалось на редкость вкусным и крепким, так что слабое тело девушки тут же дало знать об этом — щёки ощутимо запылали и взгляд слегка поплыл. Анна не чувствовала скованности в кругу незнакомцев, свободно разговаривала и с интересом слушала истории своих новых сослуживцев, смеялась и сама рассказывала анекдоты. Бутылка улетела незаметно, поэтому, когда все более-менее познакомились и посмеялись, Анна решила поговорить о деле.       Вербовка курсантов пройдёт, судя по отзывам Дита о планах девушки, очень жёстко. Она и сама прекрасно это понимала. Так нужно. Кроме двух изначальных критериев, о которых она рассказала на переговорах с Эрвином, в этот список добавилась ещё парочка. Мужчины могли подать заявку, если соответствовали следующим данным: возраст от восемнадцати до тридцати пяти, наличие собственной семьи с ребёнком либо же не быть единственным продолжателем рода в семье, отсутствие серьёзных заболеваний. Для женщин почти тоже самое, кроме возраста — он варьировал от двадцати трёх до тридцати двух. На вопросы группы, почему критерии именно такие, Анна отвечала весьма убедительно:       — Разведкорпус, следуя своей «высшей цели», — девушка покривилась, — сам того не замечая, помогает правительству, значительно сокращая человеческое поголовье, а, следовательно, и количество голодных ртов. Это, конечно, всё прекрасно, если речь идёт о перенаселении, но для вымирающего человечества это просто непостижимое скотство. Судя по отчётам последних лет, более тридцати процентов новобранцев в этом корпусе погибает в первой же вылазке. Неслыханная растрата человеческих ресурсов! Я набираю людей более-менее адекватных, способных понять, что от них требуется. Но главное, чтобы им было, что терять. В таких случаях инстинкт выживания работает ещё усерднее. А также, если солдат всё же погибнет, не хотелось бы становиться косвенной причиной прерывания его рода. Так или иначе, но я верю, что это важно.       После подобного её помощники заметно подобрались и стали гораздо сосредоточеннее в общении. Анна вела рассказ, удивительно прямо держа спину и сцепив руки перед собой. Ей казалось, что подобная поза покажет её серьёзно настроенной личностью, но провести опытных бойцов было сложно — люди видели, что она почему-то напряжена сверх меры. После начала разговора вино из неё словно выветрилось, и теперь перед ними сидела маленькая дрожащая девочка, которая очень хотела, чтобы взрослые услышали, поняли и приняли её мысли и идеи.       — У меня слишком большой список критериев, которому должны отвечать наши новобранцы, и выписать их все, значит, отпугнуть людей. Основной отбор будет проходить на закрытой территории, желательно в помещении.       — Нам стоит знать, какие тесты будут проходить люди? — осведомилась Ханна.       Девушка была выделена из группы Ханджи Зое, буквально оторвана от дела, которое выполняла в Гермине с товарищем. Она была этим исключительно недовольна, но, пообщавшись с Анной, ощутила жгучий интерес к её работе. Психология человека всё же гораздо глубже психологии титана, а Анна явно делала ставку именно на понимание психологии.       — Мне сложно будет объяснить, — Анна тяжело откинулась на спинку стула и отвернулась, подставляя лицо влажному холодному воздуху. — Понимаете, всё, что находится здесь, — она многозначительно постучала пальцем по виску, — слишком сложно донести до человека. Иногда я просто знаю, как нужно поступить, чего стоит ожидать, но когда меня просят объяснить, я начинаю сомневаться и чаще всего выдаю неверный результат. Просто доверьтесь мне. Это отвратительная просьба, понимаю. Но… — Анна пожала плечами и обвела всех нечитаемым взглядом, — я не умею по-другому.       — Х-хорошо, — Дита мельком глянул на остальных, убеждаясь, что выражает общее мнение, — мы поверим тебе.       Анна благодарно улыбнулась и как ни в чём не бывало продолжила рассказ. Когда месяц сошёл со своей наивысшей точки, отмеряя середину ночи, девушка отправила группу отдыхать. Сама же, обложившись аптечными покупками, открыла тетрадь и стала что-то торопливо записывать. Закончив с этим, Анна подошла к носу корабля и вгляделась в ночь. Практически всё освещение составляли серп луны и её собственная, почти догоревшая свеча на столе. Крепко сжав перила, девушка всмотрелась в тёмные воды, разрезаемые кораблём. Они словно плыли по звёздному небу.       Анна снова подняла глаза вперёд и прижала руку к груди, стискивая одежду. Сколько ужасных чувств бурлило в её душе — старое боролось с новым, стереотипы поведения вопили от ужаса, зона комфорта билась в предсмертных судорогах, а лень и страх ответственности подозрительно косились друг на друга, не узнавая хозяйку. Девушка тихо рассмеялась. Все моральные силы уходили на то, чтобы не прорвало плотину этого безумия. Не здесь и не сейчас. Она пыталась вообразить себя Эрвином Смитом, ставящего свою цель превыше всего. Превыше собственных глупых страхов, превыше мнения людей, превыше законов и прочих условностей. Если дело выгорит, если ничто не сорвётся, если… она справится с этой игрой, то итогом станет власть. Это не ужасно, это не мерзкая цель, отнюдь, — ей нужна власть, чтобы защитить это общество и улучшить его жизнь. Она столько знает, столько умеет, она просто не может бездействовать!       Анна не замечала этого, но там, в тюрьме, что-то сломалось внутри неё. Моральный компас? Весы справедливости? Сложно ответить. Но теперь её взгляд туманился, когда она мечтала о том, какую пользу может принести. План действительно был практически идеальным. Однако несмотря на всю эмпатию, девушка не учла одного — поведение людей. Она считала это незначительной переменной, ведь если она делает хорошо всем вокруг, её обязательно будут любить, и никто не сделает дурного. Она прекрасно помнила, что подобное вообще-то является невозможным, но считала себя исключением.       После попадания в этот мир Анна окончательно уверилась в своей исключительности и едва ли не избранности. Она знала, что её сунули именно в тот мир, где она сможет добиться всего, чего бы за всю жизнь не добилась в своём. Желание самореализации, реализации всего имеющегося в наличии потенциала буквально заставляло её дрожать, словно в оргазме. Безумие благородства и добродетели подтачивало её сознание день за днём в тёмной сырой камере темницы целых два месяца. И, как видно, не безуспешно.       В числе прочих записей, пока не затухла свеча, Анна успела сделать план питания и психологического воспитания бойцов. В оставшееся время до рассвета, она наслаждалась ночной тишиной на борту корабля и, пользуясь неярким светом луны, записывала в отдельно выделенную для того тетрадку песни, которые всплывали в памяти всё реже после выхода из темницы. Видимо, занятость действительно лучшее лекарство от хандры. Но, увы, к тому же лучший убийца творчества.       Компании пришлось высадиться не доезжая столицы. Один из входов в Подземный город был за её чертой, и Нина, одна из самых удачливых уроженцев этого места, прекрасно помнила, где он находится. С ней Анна говорила с особенной заинтересованностью и внимательностью. Девушка поведала много примечательных деталей, из-за которых пришлось некоторые наработки значительно подкорректировать. На посту у входа в город резались в карты служивые.       — Нда, местные КПП явно нуждаются в чистке, — усмехнулась Анна.       Вопреки такому нелюбезному приветствию, увидев билет, стража без вопросов пропустила группу. Анна, пустив вперёд ребят, отдала стражникам ордер на выпуск определённого количества человек, которых она заберёт с собой. Сказать, что те удивились, значит, показать свою неспособность к описанию прочих эмоций. Они очень удивились.       Анне нравилась земля и камни, она до щенячьего визга любила горы и даже не боялась пещер. Но сейчас, пройдя запыленный туннель, девушка задрожала, глядя на скудно освещённый Подземный город, и боролась с желанием поскорее выбежать наружу.       — Где люди только не живут… — восхищенно пробормотала она, покачав головой.       — Где люди только не выживают, — поправил Несс, поравнявшись с ней.       — Итак, все помнят свои роли? — Анна оглядела свою группу, когда они вошли в город. Ребята уверенно закивали и разошлись. Анна встряхнула руками и, укутавшись в плащ, пошла вдоль улицы.       Гетто. Девушка никогда не видела подобного настолько откровенно. Над головой каменная громада, под ногами пыльная разбитая мостовая, а вокруг отчаяние и злость. Она подавила в себе злой смешок, в очередной раз отмечая жестокость человеческого гения. Построить подобное — Анна огляделась, покрутившись, — и превратить в итоге в это — в одном из тёмных переулков-тупиков она заметила неподвижные тела, скрюченные в неестественных позах, в другом задыхающегося от кашля старика.       Город был абсолютно зеркален своим собратьям сверху в архитектуре — преимущественно двухэтажные квадратные здания без изысков, пара ныне пустующих ларьков и единственный попавшийся на пути действующий магазин. Зайдя туда, Анна оглядела практически голые полки, на которых, обозначая пока отсутствующий товар, висели ценники. Девушка поджала губы, когда оценила прибыль хозяина даже с пары покупок. Где ж на подобное берут деньги добропорядочные граждане? Нет, это, конечно, был не особо дорогостоящий магазин, но аналогичные товары на поверхности стоили на порядок дешевле. Хозяин магазина выжидательно и с явным раздражением смотрел на застывшую в дверях девушку, которая с легко читаемым удивлением и презрением осматривала помещение.       — Не напрягайтесь, я уже ухожу, — бесцветно проговорила Анна и вышла, оставив за спиной изумленное лицо хозяина.       Не успела она пройти и шагу, как налетела толпа детей, свалила с ног и быстро пошарилась по телу.       — Пусто! — крикнул старший ребёнок, и, словно стайка воробьят, дети разлетелись от ошеломленной Анны в тёмные переулки.       Оценив ровность дороги и холод камня, она, наконец, поднялась и отряхнулась. Дети знали, что искать, но не знали, где это можно спрятать. Мешочек, в котором предположительно находились деньги, был привязан к хлястику плаща, поэтому, упав на спину, девушка тем самым лишила юных воришек прибыли.       Анна вышла на подобие площади и осмотрелась. Людей на улице практически не было, а те, кого всё же угораздило выбраться из дома, либо двигались перебежками, либо ходили толпой. Одна такая толпа как раз направилась к ней. Не желая влезать в потасовки так рано, Анна поспешила ретироваться, и направилась в одно из узких ответвлений города. Насколько она могла оценить город сверху и по памяти набросать себе в уме его карту, двигалась она в направлении тёмного пятна. Здесь не было никакого освещения. Девушка уверенно шла по центру широкой улицы и рассматривала битые и пыльные окна, шевеление в доме и за её спиной в проулках — в одном из тупиков она даже услышала лязг ножа… Отлично! Значит, она в нужном ей месте.       — Посмотрим, какие неограненные алмазы мне попадутся, — с улыбкой прошептала Анна, дыша как можно глубже, чтобы унять дрожь.       Она боялась. Сильно боялась. Но этот риск того стоил. Во всяком случае, она так себя убеждала, грея ледяные руки в карманах.       Вдруг её в очередной раз сшибли с ног, но от падения удержали крепкие руки, потащившие в проулок и дальше под арку, во внутренний двор. Анна не успела опомниться, как уже была прижата к стене. Впервые чувствуя холодящее остриё ножа у горла, она бросила все силы на способность соображать и не впасть в состояние перепуганного кролика. Ей в этом помогло одно волшебное слово, возвратившее ей безумное весёлое настроение.       — Блять!.. — выдохнула девушка, вжимаясь в стену.       Грабитель усмехнулся и стал умело искать спрятанный кошель, прощупывая карманы девушки и явно не случайно позволяя себе щупать не только их. Не обнаружив спереди, он не церемонясь развернул Анну и снова придавил, крепко схватив её за волосы. Несмотря на старания, грабитель так и не нашёл кошель. Всё-таки, радовалась про себя Анна, игра с Ниной в вопрос-ответ, где бы она искала кошелёк наземника, дала свои плоды. За грабителем стоял ещё кто-то, спокойно наблюдавший за, вероятно, соратником.       — Не поверишь, Леви, но здесь пусто! — воскликнул парень, вновь разворачивая Анну. Девушка едва не издала смешок, успев в последний момент замаскировать его под кашель. — Во всяком случае, я про деньги, — грабитель широко улыбнулся.       — Быть того не может, — раздражённо ответил будущий капитан. Анна всё же не сдержала улыбки, которая, она прекрасно понимала, скорее всего, будет воспринята неверно и может стоить ей жизни. — Она наземница. Они пришли группой и потом разделились. Думаешь, деньги у той парочки? — Девушек Анна отправила по другому поручению, так что да, Леви был прав, все деньги у них. — Ты чего лыбишься?       Вздрогнув от вопроса, Анна примирительно подняла руки.       — Простите, это на нервной почве. Не так часто меня грабят, чтобы я смогла выработать стратегию поведения. Вот и веду себя как дурочка.       — Дурочки так не разговаривают, — заговорил напарник Леви.       Анна виновато пожала плечами, но это вышло слишком дёргано, и кошель от всех этих тёрок об одежду всё же развязался, тихо плюхнувшись за ботинками девушки. Леви хмыкнул:       — И дурочки не прячу кошельки так изощренно. Фарлан?..       Фарлан легко подцепил кошель и стал в нём рыться, благополучно оставив Анну без присмотра. Она оглянулась на широкую улицу.       — Можешь бежать, — Леви легко махнул рукой, в которой мелькнул нож, — мы получили всё, что нужно.       Анна весело покосилась на него, а когда услышала возмущенный возглас Фарлана, так и вовсе заулыбалась.       — Леви, здесь пусто!       — Опять?!       Анна не сдержала смех. Чувствуя небывалую лёгкость в ногах, она опять привалилась к стене и наблюдала за этим спектаклем. Фарлан потряс кошелём.       — Здесь только какие-то записки.       Уже достаточно привыкшие к темноте глаза Анны с удовольствием вбирали обилие эмоций на лице Леви. Целых две. Непонимание и раздражение.       — Ладно. Пойдём, — Леви направился вглубь двора.       Фарлан всучил Анне кошелёк и ушёл за Леви. Девушка чуть покусала губу и вытащила из резинки, державшей волосы, почти выпавшую монетку с весьма высокой мерой стоимости. Это была её страховка на непредвиденный случай, но сейчас в груди что-то ёкнуло. Как Фарлан умудрился её не зацепить?       — Эй, — окликнула она быстро удаляющуюся парочку. Когда они обернулись, девушка лёгким щелчком отправила монетку точно в руки Фарлану. — Хорошая работа, ребята, — её усмешка была хуже издевательства. — Вы меня порадовали.       Анна развернулась и вышла обратно на широкую улицу, осмотрелась. Общение с преступниками в тюрьме и успешно выжившей в Подземном городе Ниной научило смотреть в нужные места. Девушка насчитала около шести затаившихся человек, ожидавших продолжения её движения.       — Итак, всех, кто ещё не успел проявить себя, — громко заговорила Анна, обращаясь к, казалось бы, пустой улице, — приглашаю в дом номер три у южного подъёма!       Вынув из кошелька записки, а точнее нечто вроде флаеров, она разбросала их на дороге и затем, стараясь не сорваться, неторопливо побрела обратно по своему маршруту. Выйдя на более освещённые участки города, девушка ускорилась, и в дом, который был ранее обозначен, она буквально влетела. Сердце колотилось как бешеное. Нина и Ханна обеспокоенно высунулись из разных комнат.       — Всё в порядке? — Нина вышла встретить.       — Да, нормально, — запыхавшись, отмахнулась Анна, чувствуя колотящееся сердце в глотке.       — У вас кровь! — воскликнула Нина, схватилась за свою сумку и стала рыться в поисках обеззараживающего.       Анна удивленно поднесла руку к горлу и стерла стёкшую капельку.       — Ай-ай-ай, Фарлан, — улыбаясь, покачала головой она, — как неаккуратно.