Не время для героев

      Эмма с удивлением слушала Анну, сидя в её комнате в поместье Палачей. Командор с некоторым смущением рассказала о приглашении Смита и попросила поехать с ней на эти «посиделки». Остальных она не могла пригласить, потому что Палачи оставались с семьями, но у Локк был только её сын, уже подросток, который начал ухлёстывать за дочерью мэра (и, кстати, не безуспешно), а потому вполне самостоятельный.       — Всё-таки не можешь ненавидеть? — тихо прошептала Эмма, глядя на то, как Анна роется в вещах, пытаясь найти платье.       —… Не могу, — девушка остановилась, поднялась и, поджав губы, покачала головой. — Хотела бы, но не могу. Чем яростнее моё отношение к нему, тем сильнее привязанность. И объяснить это я тоже не могу! Парадоксальное состояние и по-детски глупое. Поэтому я хочу научиться безразличию. А для этого, — она усмехнулась, перевела взгляд на окно, за которым рассеивался белый дневной свет, — мне просто нужно ему подражать. Он же всегда так холоден.       Эмма хмыкнула, кивнула и согласилась поехать с Анной. Всё-таки они вместе не первый раз идут против кого-то из верхушки. И пусть это не противостояние, а обычная беседа за кружечкой хмельного, вдвоём им было и комфортнее, и спокойнее.       Ханджи сообщила, что они соберутся после совещания в Разведкорпусе. А так как сейчас они занимались самыми разными многоплановыми задачами, совещание обычно затягивалось на несколько часов. Анна предложила, чтобы они сами приехали раньше в дом Смита и начали подготовку, на что сам хозяин отозвался положительно.       Около четырёх часов дня девушки подъехали к дому Эрвина. Анна криво улыбнулась — дом был идентичен своим собратьям в Тросте и Шиганшине. Да, у Эрвина было несколько домов в южных городах. Не лично купленных, но предоставленных в найм. А вот в его родном доме она была впервые, и радовало, что ни внешне, ни внутри он не отличался от других домов командора. Говорило ли это о привычке Смита? Вероятно, он не хотел ничего менять там, где привык отдыхать, а чтобы чувствовать себя спокойно, сделал все свои дома похожими на родной. А возможно, это просто совпадение. Судя по внутренней обстановке, мужчина бывал здесь не особо часто, но трепетно заботился о доме — лёгкий налёт пыли, увядшие цветы на столе в пустой вазе, аккуратно сложены вещи, пол не рассохся, а окна и потолок целы. Дом хранил какой-то неуловимый запах своего хозяина.       — Приступим, — вздохнула Эмма, сбрасывая верхнюю одежду, и открыла окна, пуская внутрь ледяной воздух, пытаясь так выветрить затхлость помещения.       Анна тоже засучила рукава и направилась в кладовую, достать всё, что нужно для уборки.       Спустя некоторое время к ним присоединилась Ханджи со своей командой. Зое радостно приветствовала Палачей, хотя её люди несколько смутились присутствием именно этих девушек. Но стоило всем немного пообщаться, не касаясь работы и службы, как они живо нашли общий язык и прониклись симпатией. Пока мужчин припрягли к уборке, девушки ушли на кухню. Стало холодать, так что окна закрыли, и дом быстро наполнился теплом растопленного камина и запахом поленьев, а с кухни потянуло съестным. Ханджи притащила из погреба несколько бутылок вина, виски и — Анна расхохоталась — самогона. Не дожидаясь остальных, некоторые уже стали пробовать запасы алкоголя. Когда работа по дому и приготовление к посиделкам были окончены, часы показывали около восьми вечера. Эрвина, Леви и Мика ещё не было, хотя Ханджи уверила, что они обязательно приедут, просто, видимо, задержались в Корпусе. Анна прикинула, какое дело могло затормозить эту троицу, но Зое махнула рукой:       — Расслабься, Анна. Хоть сейчас не думай о работе.       Анна кивнула, но размышления о причинах задержки всё же не смогла отпустить.       Особо не заботясь о том, что закуска и выпивка кончатся до того, как их попробуют опоздавшие мужчины, собравшиеся вовсю развлекались. Пока Локк громко разговаривала с Моблитом, споря о титанах, — услышав заветное слово, к ним стала прислушиваться Ханджи, — Анна с одним из подчинённых Зое играла в шахматы, а сама майор с другими листала газеты, обсуждая последние новости. Закончив спор ничьей, Эмма, порывшись в карманах, предложила сыграть в карты, а тех, кто не умеет, она с удовольствием обучит. Анна покачала головой, видя всеобщий энтузиазм, и предупредила Ханджи присматривать за своими ребятами, потому что в процессе обучения хорошо если они лишаться только своей годовой зарплаты. К сожалению, Локк не видела смысла играть в азартные игры, если на кону не стояло что-нибудь интересное ей. Например, деньги. Командор продолжала играть в шахматы, её соперник пытался открыть сверхсознание, напиваясь виски прямо из бутылки, и обыграть её, а Зое с интересом наблюдала за их партией. Внезапно Анна будто что-то вспомнила, ушла к своим вещам и, порывшись, достала небольшой походный рюкзак.       — Не знаю, как у вас, но там, откуда родом я, на новый год принято дарить подарки. К сожалению, я в этом не особо хороша, но я правда постаралась, — Анна смущенно улыбнулась под удивлёнными взглядами.       Несмотря на скромность командора, её подарки оказались неожиданно хорошими и приятными. Знание особенностей Исследовательского отряда помогло ей выбрать то необходимое или просто когда-то желанное солдатами. Анна, неловко посмеиваясь, вручила Ханджи небольшой набор хирургических инструментов, на что майор клятвенно обещала испробовать всё из имеющегося на её титане. Подчинённая командора получила в подарок несколько колечек, в которых удачно могли быть скрыты яды и тонкие иглы, порошки и жидкости. А кроме практичности, Эмма не смогла не оценить искусную ручную работу и прекрасный вид этих колец на своих тонких пальчиках.       Ханджи всё допытывалась, что Анна припасла троим отсутствующим, но девушка лишь отмахнулась, мол, ничего особенного, безделушки. Зое быстро отстала, прекрасно помню непрошибаемую упёртость Анны, и все, обсуждая подарки, скоро вернулись к своим развлечениям.       Мик устало потёр глаза. От заполнения бумаг и рапортов уже откровенно тошнило. Закариас посмотрел за окно повозки, которая неторопливо ехала в пригород в направлении дома Эрвина. Сам Смит сидел напротив, сосредоточенно и устало вглядываясь в зимний вечер. Рядом с Закариасом завозился Леви, поднимая воротник зимнего кителя, чтобы из щели не надуло шею. Мужчины ехали молча — слишком много пришлось говорить в отделении Корпуса, отчитываться и спорить о будущих планах. Сейчас же хотелось только выпить и посидеть в весёлой компании. Задумываясь над этим, они сразу вспоминали Ханджи, которой после выпивки было абсолютно всё равно, с кем и о чём вести разговор, а её весёлость и прямолинейность возводились в квадрат. А то, что там ещё будут присутствовать Анна и её командир Эмма, точно наполнит дом весёлым смехом, трактирным юмором и живыми рассказами с яростными жестикуляциями. Мик улыбнулся, представляя уже эту посиделку в ярких красках.       — Как так вышло, что ты пригласил Анну? — вдруг поинтересовался Закариас.       Эрвин как-то обмолвился о том, что будут ещё гости, в перерыве между переходами из одной комнаты заседания в другую, поэтому Мик даже не успел сообразить, о чём и о ком он говорит. Позже ему кое-что рассказала Ханджи, пока Смит был занят переговорами, но Закариасу всё равно стало интересно, с чего бы вдруг их командор решил будто бы в открытую наладить отношение с Палачами, да к тому же таким неформальным способом.       — Да как-то разговор зашёл за это, — Эрвин взглянул на Мика и пожал плечами. — Она сказала, что за столько лет уже и забыла, каково это — праздновать новый год. — Мужчина снова посмотрел в окно. — Почему-то она придаёт этому событию большое значение. Да и, кажется, ей было грустно.       Последнее он сказал очень тихо, будто смутившись своего наблюдения. Леви покосился на Смита. С каких пор он переживает об её эмоциональном состоянии?       — Да ты никак влюбился, Эрвин, — буркнул капитан замечание.       Но лицо Эрвина неуловимо, едва заметно изменилось, став более жёстким, непробиваемым. Надел маску. А значит, Леви задел за живое.       — Да нет, — вздохнул Закариас и сложил руки на груди, в упор глядя на командора. — Он всегда любил только одну женщину.       — Разве не Анну? — уже действительно удивился Леви. Он хоть и не вдавался в подробности, но был уверен, что у командоров есть более интимные отношения.       Мик покачал головой, как-то грустно усмехнулся. Эрвин не смотрел на них, вперившись взглядом в собственное отражение на запотевающем стекле. В мыслях проскользнул недавний разговор с Найлом — старый друг оповестил его о рождении второго ребёнка, снова дочери. Витая в облаках счастья, мужчина и не заметил, как его слова ранят Смита. Прекрасная и добрая Мари, мягкая и родная. Несмотря на свою к ней привязанность, Эрвин был действительно рад за друга, он знал, что Мари и Найл создали хорошую крепкую семью. Но порой тупая боль всё же напоминала о себе, словно старый, криво сросшийся перелом.       Он никогда не чувствовал к Анне того трепета или тепла, как к Мари. Нет, командор Палачей будила в нём не лучшие его качества. Спокойно и даже в извращённом понятии нежно она выводила его из себя, пытаясь им управлять. Это было смешно, но, кажется, именно эта её черта и постоянное недо-соперничество между ними довели Эрвина до тех высот, которых он в итоге добился для Разведки. Да, Анна не нежная и тёплая, как Мари, — во всяком случае, не с ним, — но именно рядом с ней Смит чувствовал, что вместе они свернут горы и покорят мир. Вместе против всех. Это будоражило, заставляло развиваться, чтобы угнаться за этой девушкой. Догнать. Поймать. Поставить рядом с собой. Но Анна всё никак не поддавалась, продолжала действовать только в своих интересах, чем невероятно раздражала Эрвина. Для неё личная выгода всегда стояла на первом месте, и поэтому он понимал — сколько бы он не гнался, не догонит. Впереди лишь мираж. Но почему же, почему он всё равно упорствовал в том, чтобы достичь её?       — Нет, Анна не вызывает к себе любовь, — спустя долгое время, когда казалось, что разговор исчерпан, заговорил Смит. Он удивился тому, как, оказывается, долго молчал. — Здесь нечто иное. Что-то… — Он чуть напряжённо сморщился, пытаясь подобрать слова, чтобы описать своё к ней отношение. Он поднял ладонь, напрягая пальцы, словно что-то сжимая. — Иногда просто хочется…       —… свернуть ей шею? — подсказал Леви. — Очень тебя понимаю.       — И это тоже, — усмехнулся Эрвин.       Но улыбка быстро сошла на нет, стоило ему вспомнить тот едва не разгоревшийся конфликт между ними два года назад перед вылазкой. И пусть он произошёл по инициативе самого Эрвина, Анна своими словами едва не лишила его контроля над ситуацией. Смит нахмурился, лишь на миг представив, что бы произошло, не окажись тогда на его пути стол. Смог бы он ей навредить? Вряд ли бы она ему это позволила, и всё же.       Леви и Мик смотрели на Эрвина и подмечали каждую проскальзывающую на лице эмоцию и мысль, которые были хорошо просматриваемы, когда он размышлял об Анне. Всё чаще, если речь заходила о командоре Палачей, мужчина срывался в эмоции, пуская в голос слишком много непривычных для себя чувств. Он злился, смеялся, с какой-то гордостью и одобрением говорил о ней. Эрвин как бы старался избегать этих разговоров, но если этого не удавалось, то долго обсуждал девушку, разбирая все её действия по крупинкам, пытался размотать клубок её мыслей, понять. Он стремился насколько позволяло положение, чаще встречаться с ней. Под любым предлогом приглашал пообщаться. Между ними искрилось нечто… взрывоопасное, но оба не могли противиться желанию снова встретиться, сближаясь всё сильнее.       Леви был безразличен к этому, но невозможно не замечать того, что творится прямо перед носом. Невозможно не замечать, как Эрвин ищет её взглядом в толпе на заседаниях, как изменяются его движения, язык тела рядом с ней. Как он, явно не осознавая этого, тянется к ней — прикасается, чтобы обратить на себя внимание, хотя мог бы просто окликнуть, подаёт руку, даже когда они спускаются по ступеням, помогает одеваться, если по удачному стечению обстоятельств они уходят одновременно. Разумом Эрвин всё отрицает, злится на Анну, говорит, что она хитрая, беспринципная, коварная. Но телом… И вот теперь капитан сделал правильный вывод, пытаясь разобраться в мечущейся душе. Он мог бы промолчать, похоронить это открытие в себе, но, возможно, оно поможет Смиту разобраться в своих чувствах и, наконец, прийти в себя.       — Ты её хочешь, — хмыкнул Леви.       Смит метнул на него взгляд и отвернулся. Леви слишком хорошо умеет читать людей. От обличённой в слова правды стало тяжело и как-то тошно, горло неприятно саднило, а по телу растёкся жар не то смущения, не то ярости. Закариас, удивлённый таким выводом, непонимающе взглянул на Леви.       — Это, конечно, многое объясняло бы, — тихо заговорил он, стараясь не задеть Эрвина, но так, чтобы его услышал капитан, — но подобные отношения для них невозможны. Слишком много стоит на кону их должностей. И слишком многие ждут их ошибок, чтобы нанести удар.       — Да, это так, — Леви отвернулся к окну, заметил уже приближающийся дом. Решив, что его слов Эрвину не хватило, мужчина чуть скосил на него глаза и спросил: — Но если бы не было всех этих условностей, Эрвин? Ты бы с ней…       — Да, — коротко отрезал Эрвин.       Одним ответом на ещё не заданный вопрос командор словно приказал прекратить ковыряться в его мозгу, в его душе, в его делах. Да, он признал это. Признал, чёрт побери! Но облегчение это не принесло, а стало даже хуже. Смит вдруг подумал, как теперь, зная правду — хотя он давно это знал, но не хотел признаваться самому себе, — он будет общаться с Анной? Как, оставаясь с ней наедине, он сдержит свои мысли? Лучше бы это была любовь — её можно затравить, загнать в тёмный угол души, извратить до ненависти или безразличия. Но это было желание, потаённое влечение. Это худшее, что могло с ним случиться.       Анна — худшее, что могло с ним случиться.       Мик неодобрительно нахмурился. Конечно, он признавал откровенные разговоры, запретить их он уж точно не мог. Но говорить о ком-то вроде Анны, да и в таком контексте… Лично у него сложилось впечатление, что они тут втроём разработали правительственный заговор и вот-вот свергнут власть. Закариаса удивляла такая злость Эрвина к девушке. Он всегда был мил с противоположным полом, мог быть строг, если того требовала ситуация, или безразличен. Но Мик никогда не замечал, чтобы хоть одна женщина вызывала в нём такую бурю противоречивых чувств.       Леви, получив свой ответ, никак не отреагировал и продолжил смотреть за окно. Уютно освещённый дом медленно приближался, выделяясь в общей холодной тьме, словно лучик света в бушующем шторме. Мужчина саркастично подумал, что Смит слишком зациклен на этой дурочке. Ему доступны высокородные женщины на любой вкус, готовые скинуть платье от одного его взгляда, но он выбрал ту, которой не смел обладать. Конечно, до тех пор, пока они оба контролируют себя и свои мысли. Но стоит им лишь однажды сорваться, они не смогут восстановить то, что разрушат. Для Леви всё ещё оставалось загадкой, почему именно Анна. В какой из её образов был влюблён Смит? Какую её сторону личности он вожделел? И что более непонятно, почему такой гениальный и рациональный человек не видит — или отказывается видеть? — маски Анны? Леви уже не считал это пороком, он понял, что это такая её защита. Защита истинной себя.       Через пару минут они подъехали к дому. Смит молча расплатился с извозчиком, а Закариас постучал в дверь. Им открыла Ханджи — весёлая, даже взбудораженная, с легким налётом нетрезвости в глазах. Из дома на мужчин дохнуло теплом и приятными запахами горячей еды и хорошего алкоголя. Леви что-то сказал Ханджи, проходя внутрь, на что майор рассмеялась и хлопнула друга по спине. Прибывшие стали скидывать обувь и раздеваться, вешая холодную верхнюю одежду на крючки у двери. В гостиной сидели почти все, не скрытая стенами кухня напротив полнилась звуками стучащих ножей и тихого разговора. Анна подняла глаза, отрывая взгляд от разделочной доски, и поприветствовала мужчин.       — С возвращением, — мимолётно лучезарно улыбнулась она, и вернулась к нарезанию соленьев.       Мик и Леви незаметно покосились на застывшего Эрвина — да, пожалуй, это самая домашняя из возможных картин, в которой могла предстать перед ним Анна. Командор о чём-то сказала Эмме, они подхватили несколько подносов и отнесли на маленький столик у камина, где расположилось большинство собравшихся. Но Анна вернулась на кухню, быстро споласкивая использованную посуду. Поздоровавшись со всеми, Эрвин прошёл за ней.       — И именно в этом платье, — хмыкнул мужчина, через стол оглядывая Анну.       — А мне оно нравится, — не оборачиваясь, пожала она плечами. Это было то самое платье, которое когда-то купил ей Смит, чтобы у девушки была сменная одежда в этом мире. — Очень удобное, хотя всё ещё большевато.       Эрвин обошёл стол и, направляясь к подвалу, прошёл мимо Анны, пальцами скользнул по её талии и тихо проговорил:       — Оно тебе идёт.       Анна застыла. Что это было?       «Эрвин, что ты творишь?» — мужчина, спустившись в погреб, с силой стукнул кулаком по каменной кладке, пытаясь привести себя в норму. «О чём ты думал? Это всё Леви с его расспросами.» Открыв виски, Эрвин сделал несколько больших глотков, взял ещё парочку бутылок и вышел, неся всё на общий стол. Анна уже сидела с остальными, о чём-то хохотала с Эммой. Видимо, посиделки давно идут полным ходом и теперь новоприбывшим придётся вливаться в общение. Леви наклонился к Ханджи и с надеждой поинтересовался, пропустили ли они пение Анны. Зое расхохоталась и сказала, что у девушки что-то с горлом и она не может блеснуть своим мастерством. Леви довольно выдохнул и подтянул к себе мясную нарезку. Моблит наполнил стакан Мика, на что тот благодарно кивнул. Оба повернулись к Эрвину, собираясь предложить налить и ему, но Смит демонстративно пил из бутылки. Закариас махнул рукой на вопросительный взгляд Бернера.       — Нет-нет, лучшего того случая с Миллсом в нашей жизни вообще не было, — заливисто хохотала Локк.       Поняв, о чём говорит подруга, Анна согнулась пополам и спрятала лицо в ладонях, давясь тихим истеричным смехом.       — Так а что случилось? — Моблит подлил себе виски из принесённой Эрвином бутылки.       — В общем, ситуация была следующая, — Анна, наконец, отсмеялась и попыталась рассказать. Периодически она снова начинала посмеиваться, но брала себя в руки, понимая, что так вещать историю просто неуважительно. — Это был второй месяц нашей учёбы в училище. Мы возвращались с вечерней пробежки после тренировки. Не помню на счёт остальных, но лично мне безумно хотелось спать. И тут из ниоткуда возникает на стадионе Тодд Миллс и подзывает наш отряд. Ему, видите ли, не понравилось, что мы отказались заниматься рукопашкой. Я попыталась напомнить, что как бы у нас немного другая специализация, но старику, видимо, просто захотелось размяться и поиздеваться надо мной, как над главной. И тут он выдал, — Анна шикнула на смеющуюся Локк, которая едва не падала с дивана, — мол, давай-ка попробуй ты, Анна, и если сможешь победить меня здесь и сейчас, то я вас больше не трогаю. — Тут командор не сдержалась и расхохоталась, утирая слёзы. — А я уже никакая была, это раз, а два — я вообще драться не умела на тот момент. Ну, так, как это требуется. Но делать-то нечего! Против прихоти вышестоящих не попрёшь, будь ты хоть трижды элита. Мы встаём друг напротив друга, я пытаюсь унять дрожь от страха перед позором, а Миллс принимает боевую стойку. Благо Отто успел шепнуть мне, что, хоть Тодд и правша, атакует он всегда с левой. Но твою-то мать, — девушка переглянулась с Эммой, — я тогда вообще ничего не соображала. Просто в какой-то момент поняла, что мне в лицо летит железный кулак. Железный! И я, — она подняла палец вверх, привлекая внимание конкретно к этим словам, — успела ещё подумать, мол, а чё так медленно? Сделала шаг назад, перехватила и отвела его кисть и ка-а-ак дёрнула. — Анна выдержала символическую паузу, подняла на всеобщее обозрение кулак и театрально удивлённо посмотрела на него: — Короче, я его протез выдернула.       Дом затрясся от взрыва хохота. Командор закусила губу, глядя на покатившихся разведчиков. Ханджи, повисая на плече Моблита, прикрывала глаза и неудержимо смеялась, а её друг просто хлопал себя по коленке, задыхаясь от смеха.       — Отняла у деда руку, — Леви не удержался от колкости, скрывая широкую улыбку за поднесённой ко рту кружкой.       Мик отвернулся, качая головой, но по подрагивающим плечам было понятно, что он хохочет. Эрвин подавился выпивкой и пытался одновременно кашлять и смеяться.       — Эта рука мне потом ещё долго в кошмарах снилась, — дождавшись, когда её голос станет хоть чуть слышен, заметила Анна, вызвав новую волну хохота.       Посыпались рассказы разведчиков об их периоде обучения и вообще о любых смешных ситуациях на службе. Дом впервые за несколько десятилетий сотрясал такой гогот. Затем, перескакивая с темы на тему, все немного успокоились, разговаривали обо всём подряд. Казалось бы, о чём могут говорить люди, которые буквально всё знают друг о друге? Однако были и разговоры, и смех, и споры. Ханджи была повсюду, но особенно ей, видимо, нравилось задавать кучу вопросов Анне по делу и просто так. Она даже попробовала устроить ей «блиц-опрос» — на скорость задавала вопросы из самых разных областей и девушка должна была успевать отвечать. В итоге у Зое заплёлся язык и она, перепутав и исковеркав слово, расхохоталась. Однако Анна в долгу не осталась и засыпала майора такими вопросами, что голова ученой мгновенно протрезвела. Потом Анна наблюдала, как Локк атакует Закариаса, пытаясь вытащить из него хоть одну шутку. И что думаете? Разумеется, ей это удалось.       — Н-да, монетку в твою шутку я бы не кинула, — коротко рассмеялась Эмма, как будто разочаровано качая головой.       — Почему это? — не понял Мик, выразив, впрочем, всеобщее недоумение.       — Потому что она не фонтан.       Смеялись громче, чем от шутки Мика. После подобной демонстрации способностей разведчики взялись проверять Эмму на искромётные и язвительные ответы. Однако кто-то по пьяни переусердствовал и нарвался на откровенную грубость. Благо, Эрвин быстро и мягко замял едва не возникший конфликт, и в следующее мгновение Эмма и тот, кто не уследил за языком, весело чокались стопками самогона. Затем Ханджи вспомнила про забавную игру, притащила из кабинета Смита несколько книг по истории и поэзии, и предложила загадывать номер страницы и строку, а затем все вместе будут думать над смыслом прочитанного. Получилось весьма интересно. Но участвовало от силы человек семь, остальные разбрелись по дому. Эрвин тихо разговаривал с Эммой у камина, Анна унесла посуду на кухню и стала намывать, Леви убирал грязь со стола в мусорку, а Мик слушал пьяную болтовню Моблита.       Тут в дверь постучали. Смит открыл, принял из рук посыльного письмо. Быстро прочитав его, он извинился перед всеми и ушёл в кабинет. На вопросительный взгляд Эммы Анна пожала плечами — работа.       С уходом Эрвина атмосфера в коллективе немного изменилась — незаметно, но ощутимо. Кто-то нашёл в кладовой старую запылённую гитару и смог настроить её. Локк со всеми напевала походные и трактирные песни, лёгкий смех и ностальгия витали в воздухе. Анна домыла посуду и стояла стола, долго задумчиво вытирая руки. Затем спохватилась, пошла к своему опустевшему рюкзаку. Кинула в руки почти засыпающего Закариаса небольшую коробочку, в которой мужчина обнаружил дорогие хорошие запонки, Леви она с усмешкой вручила один из самых сложнодобытых в своей жизни чаёв — капитан благодарно кивнул, — и направилась к кабинету Эрвина с последней коробочкой.       — Можно? — чуть приоткрыв дверь после короткого стука, заглянула она.       — Да, Анна, проходи, — мужчина, поднял взгляд от документов, отошёл от книжного шкафа. — Всё нормально?       — Да, всё хорошо, — девушка улыбнулась и, прикрыв за собой дверь, подошла к столу, положив на него коробочку.       — Что это?       — А, да так, — Анна быстро собралась уходить, — потом посмотришь, как освободишься.       Эрвин, усмехнувшись, отложил стопку листов и аккуратно развернул упаковку. Открыл крышку. В тишине комнаты зазвучала тихая хрустальная мелодия. Какая-то очень знакомая колыбельная. Смит разглядывал резной узор, а под крышкой заметил надпись — дата и от кого подарок. Улыбнулся. Она даже здесь не преминула упомянуть своё положение — «От командора Анны из отряда Палачей».       — Музыкальная шкатулка, — коротко улыбнулся Эрвин и поднял глаза на девушку.       — Тц, — Анна разочарованно повела головой, отворачиваясь, — так и знала, что надо было дарить запонки. Лучше полезная безделушка, чем просто безделушка.       — Не всё нужно для практического использования, Анна, — мужчина закрыл крышку и аккуратно положил шкатулку на полку на место, не занятое книгами. — Кое-что должно быть и просто для души. Спасибо.       Командор, расслабившись, улыбнулась и удалилась. Эрвин сел за стол, стал заполнять обновлённые формы, веером разложив бумагу перед собой. Затем прервался, задумался, встал и снова открыл крышку шкатулки. Мелодия была достаточно тихой, чтобы не было слышно за пределами комнаты, но и не приходилось прислушиваться, наслаждаясь полузабытым мотивом. Смит вернулся за стол и продолжил работать, не ощущая мягкую улыбку на лице.       Анна вернулась на кухню, где Леви как раз снимал чайник с огня и заливал кипятком подаренный ею чай. Девушка хмыкнула, проходя мимо, отметив нетерпение капитана, на что он сказал, что просто хочет проверить, не пытается ли она его отравить. Дав настояться, он налил две чашки и подал одну Анне. Под пристальным и немного издевательским взглядом она, ухмыльнувшись, сделала небольшой глоток. Затем сморщилась, высунула язык, будто попробовала какую-то гадость, отставила чашку и потянулась за чашкой капитана и одновременно за чайником.       — Не-не, капитан, вам не понравится, — она всё-таки не сдержалась и хихикнула, — давайте я всё допью.       — Ещё чего! — Леви быстро отодвинул чайник от загребущей руки Анны.       Посмеявшись, встали у стойки и понемногу отпивали напиток. Девушка с интересом наблюдала за уже порядком набравшейся компанией разведчиков. Стойко держалась её Эмма, Моблит и ещё один парень в очках, Анна запамятовала его имя.       — Не пойдёшь к остальным? — как бы невзначай поинтересовался Леви.       — И дать вам одному допить весь этот прекрасный напиток? Нет уж.       — А почему только ко мне на «вы»? — вдруг перевёл тему мужчина. Командор непонимающе посмотрела на него. — Со всеми на «ты» — с Эрвином, Ханджи, даже Миком. А меня так выделяешь. Почему? Я не вхожу в твой круг доверия?       Анна с усмешкой покосилась на него, мол, а тебе оно надо?       — Вы не входите в круг тех, кем я могу манипулировать. Возможно, дело в этом. Слишком уж страшно вас отнимать у Смита, — за ту улыбку, что искривила её губы, Леви был готов ей врезать. — А вообще, я даже не замечала, что выделяю вас, капитан, — умело солгала Анна, отворачиваясь и снова глядя на завывающую очередную песню группу.       — Конечно, — будто бы поверил ей капитан.       Она пожала плечами. Просто ей и правда не хотелось «ты»-кать Леви. Не вязался его жёсткий взгляд на неё и её «ты»-канье ему.       Когда чашка вновь наполнилась, Анна порыскала по кухонным полкам и на самом верху нашла баночку мёда. Встав на носочки, вытянулась и аккуратно сняла её. Предложила Леви, но он поморщился — что за извращение, сбивать вкус чая чем-то ещё? Добавив на кончике чайной ложки мёд в чашку, она принюхалась и довольно улыбнулась. Убедила капитана попробовать, сказав, что так вкус раскрывается с новой грани. Леви всё-таки сдался, попробовал и согласился с её утверждением, но себе изменять не стал и пил чай в чистом виде.       — Алкоголь не пьёшь? — спросил он, встав сбоку за столом.       — Что зря добро переводить? — словно извиняясь, она пожала плечами. На вопросительный взгляд пояснила: — У меня хороший метаболизм и высокая толерантность к алкоголю. Чтобы напиться… Даже не знаю, сколько выпить-то надо.       — Как интересно, — усмехнулся Леви и склонил голову, разглядывая девушку. — На меня алкоголь хоть и тоже не действует, но почему бы не выпить, если он вкусный?       — И вы тоже никогда не напивались? — Капитан отрицательно покачал головой, пояснив, что сам бухать он никогда не хотел, а ни один из его собутыльников не выдерживал до нужной кондиции мужчины. Анна хохотнула. — Вот и мне всегда было интересно, сколько же мне нужно выпить, чтобы опьянеть вот хотя бы как они, — она кивнула головой на разведчиков.       — Раз такое стечение обстоятельств, можем проверить, — заметил Леви, покосившись на Анну. Затем сам удивился, что как будто пошёл с ней на сближение и не чувствовал от этого неприятных ощущений.       — И то верно, — заговорщически улыбнулась командор, забавляясь тем, что он прочитал её мысли. — В погребе у Эрвина наверняка достаточно выпивки, чтобы споить весь Разведкорпус.       Они спустились в подвал, в котором приятно пахло затхлостью дерева и просачивающимися из-под пробок запахами алкоголя. Анна осмотрела полки и кивнула на несколько небольших бочонков, лежащих на боку, с воткнутыми в них краниками. Взяв стоящую здесь же кружку, девушка выдула из неё пыль, поморщившись, и подставила под один из краников, открывая. Душистый запах вина разлился по погребу, пьяня одним своим духом. Командор отошла, давая Леви возможность набрать и в свою кружку.       — Пьём за что-то или просто так? — усмехнулась девушка, облокачиваясь спиной на деревянную подпорку.       — Пьём за то, чтобы напиться, — буркнул Леви и сделал несколько больших глотков. — Интересно, кто кого перепьёт?       Ханджи увлечённо обсуждала с Эммой новые бесчеловечные эксперименты над титаном. Это был всё ещё тот титан, чьим присутствием за Стеной Роза закрепилось соглашение о сотрудничестве между Палачами и Разведкой. Гиганта держали в одном из заброшенных замков Разведкорпуса и ездить туда разрешалось раз в месяц и небольшими группами. Зое в первые месяцы с ума сходила, скапливая всё новые и новые идеи для экспериментов, и ждала, когда в очередной раз поедет к своему Чикачирони — так предложила называть подопытного Анна. Только изначально девушка сказала Чикатило, но перевозбужденная зрелищем захваченного гиганта Зое её неверно услышала, и вышло то, что вышло.       Моблит также разговаривал с Миком о титанах, а точнее, о том, как он всё это выдерживает под руководством безумного учёного. Закариас пытался намекнуть парню, что тому уже, наверное, хватит пить, но Бернер упорно накачивался алкоголем и рассуждал о том, какого служить под началом, например, той же Анны. Мик покачал головой, неодобрительно отозвавшись на неподобающие речи в присутствии своего начальника — однако Ханджи, вероятно, даже не услышала слова Моблита, потому что с жадностью слушала, как Локк предлагала вскрыть голову гиганта и поковыряться в его мозгах. Закариас продолжал молча слушать Бернера, теребя новые запонки. Подарок он тут же решил примерить и тот его не разочаровал. Конечно, Мик был не из числа модников, но приятная красивая деталь гардероба, которой у него раньше не было, очень даже понравилась — они были небольшие, металлические с серебристым покрытием, с тёмным узором, который, если долго смотреть, становился похож на сложенные крылья.       Эрвин устало закрыл очередную папку с документами и почувствовал, как приятная опьянённость начинает выветриваться. Он приготовил новые документы и вышел из кабинета, отобрал у Ханджи три свои бутылки виски, предложив ей взамен чистый самогон, лучший с северных областей страны. Вернувшись в комнату, Эрвин с горла отхлебнул несколько глотков алкоголя и приоткрыл форточку окна, пуская свежий воздух. Задержав дыхание, мужчина сел за стол, посмотрел на зажжённую свечу и выдохнул в её сторону. Пламя яростно взметнулось и опало. Старая шутка ещё с кадетства. Сам он так никогда не делал, но видел, как его пробующие первый раз алкоголь сокурсники вытворяют всякую дребедень, доказывая друг другу свою крутость. И чем опаснее был фокус, тем, разумеется, круче был парень. Так однажды эксперимент вышел из-под контроля и кадет, дыхнувший на пламя алкогольной отрыжкой, сжёг брови и ресницы своего соседа. Отделение долго ещё хохотало над ними. Смит усмехнулся, осознав, насколько же давно это было.       — Почему вы такой грубый человек, капитан? — Анна приняла из рук Леви вновь наполненную кружку и сделала большой глоток. — Точнее, нет, не совсем правильный вопрос. Причина мне известна. Почему вы не фильтруете свою грубость?       Леви криво усмехнулся её размышлениям.       — Ты первый человек, кто мне так в открытую это заявляет. Не боишься нарваться на то, о чём говоришь?       — Бросьте, — фыркнула девушка, — если б я не умела общаться с абсолютно любым человеком, не была бы я командором Палачей. Там были и грубости, и откровенное хамство, и даже драки. Ничего, жизнь учит со всем справляться и смиряться.       — Смиряться, — Леви словно сплюнул. — Покорность жизни — это отвратительно.       — Смирение не есть покорность или подчинение, капитан, — покачав головой, Анна сделала ещё один глоток, слизнула капельку с уголка губ. — Смирение — значит, смотреть на всё с миром. — Выдержав недолгую паузу, ожидая, пока мужчина допьёт, она всё же продолжила: — Так что на счёт грубости?       — Засунь свои вопросы…       Анна расхохоталась, закинув голову, прерывая раздражительное высказывание Леви. Только сейчас он понял, что она на самом деле не лезла в его голову или душу, ей это не нужно. Командор просто хотела разговорить его, пусть даже через провокацию. Леви цыкнул, отворачиваясь, чтобы снова наполнить кружки, и улыбнулся. Надо же, попался.       Было уже около полуночи, если не больше. Локк веером кинула карты на стол и разведчики откинулись в разные стороны — в очередной раз у командира Палачей самая высокая комбинация карт. Эмма, посмеиваясь, подтащила к себе несколько пуговиц, которыми мужчины заменили фишки. Ханджи с Моблитом стояли у камина и, сложив руки на груди, наблюдали за игрой.       — Я вот знаю, что она мухлюет, — пьяно протянула Зое, — но а-а-абсолютно не вижу, как она это делает.       — Талант, — пожал плечами Бернер и зевнул, — а ещё опыт.       Эрвин откинулся в кресле и, подперев висок двумя пальцами, пытался понять, что эти придурки из Канцелярии ему написали. Какие ещё проценты от каждой экспедиции? Какое перераспределение налогов и льгот для разведчиков? Смит уже стал задумываться, что письмо прислали ему по ошибке, потому что в подобной мутотени обычно были замешаны Палачи. Наконец, в самом конце письма он нашёл, за что зацепиться, и все вопросы в обратном порядке стали отпадать. Да, к сожалению, письмо пришло по назначению. И несло в себе не самые приятные вести для Разведкорпуса. Чтобы во всём разобраться и аргументированно поспорить с чинушами из Канцелярии, Эрвину предстояло подготовить несколько бумаг с подписью Закклая. А значит, устало обрадовался Смит, можно отложить это хотя бы до завтра.       Он вслушался в голоса за дверью. Как же хорошо быть не одному, пусть его компания и находится в другой комнате. Просто приятно осознавать, что стоит ему выйти, и все с радостью примут его к себе, наливая, рассказывая, что пропустил и усаживая за свои игры. Эрвин поймал себя на том, что думает, чем же занимается Анна.       Анне надоело стоять и, приняв очередную наполненную кружку, она расположилась на каменных ступенях, вытянув ноги и опершись локтями на верхние ступеньки. Леви встал у подножия лестницы, облокотившись на крепкие деревянные поручни. Мужчина чувствовал лёгкую дрожь в мышцах и неприятное покалывание на кончиках пальцев. До такого состояния опьянения он уже однажды доходил, но дальше ещё не был. Он хмыкнул, почувствовав в себе уже научный интерес, и сделал несколько глотков тёмной жидкости. Уж не Ханджи ли его заразила духом экспериментаторства?       — А у вас лицо кукольное, — как бы невзначай хмыкнула Анна, откровенно таращась.       — Что ещё за тупые подкаты, командор? Мы ещё не достаточно пьяны, чтобы переходить на такой уровень отношений.       — Не подкаты, а подъёбы, — нравоучительно подняла палец вверх девушка. — И не тупые, а завуалированные.       Леви склонил голову, разглядывая её, и попытался оценить степень опьянения. Вроде ещё соображает, но такую ерунду несёт. Может, она уже всё?       — Что за завуалированные подъёбы, Анна? — с учётом её замечаний Леви повторил вопрос и усмехнулся сказанной глупости.       — Ну, смотрите, — девушка поманила его к себе и подалась вперёд, — вот на моём лице морщинки у рта и в уголках глаз, они от улыбок и смеха, — Леви близко наклонился к её лицу, пытаясь рассмотреть что-то в полумраке погреба. Запах вина, исходящий от неё, был всё равно что глоток этого самого вина. Её дыхание растеклось по сосредоточенному лицу мужчины. — У Смита, например, морщинки на лбу и переносице — он много хмурится. У Ханджи также на лбу и вокруг рта — удивляется и оживлённо о чем-то рассказывает, с эмоциями. А вы? — Анна подалась ещё ближе, сощуривая взгляд, и Леви отстранился, потому что кончик её носа щекотнул его. — Вообще морщин не вижу. Безэмоциональны. Кукольное лицо. Фарфоровая маска.       Леви выпрямился, допил вино и пошёл набрать ещё. Из темноты перегородок, под звук льющегося из краника алкоголя, раздался голос:       — И что в этом такого?       — Ненатурально выглядите, — хихикнула Анна. — Вам бы хоть несколько морщинок… А то как подросток. Капитан, а вы вообще смеяться умеете?       — Никогда не пробовал, — буркнул вернувшийся Леви, чем вызвал смех у девушки.       Он отметил, что она по должному оценивает его сарказм, может подшутить, вставить свои дополнения, улучшая или усложняя его фразу. По язвительным насмешкам и злой иронии они явно сходились и стоили друг друга.       — А давайте попробуем! — Анна резко всплеснула руками и из уже опустевшей кружки выплеснулось несколько капель. Она с живым интересом смотрела на мужчину и даже не пыталась сдерживать дьявольскую улыбку. — Мне интересно узнать, на какой юмор вы реагируете. Прощупаю, так сказать, уровень вашей испорченности.       — И как ты хочешь это сделать? — заинтересовавшись такой игрой, Леви полностью развернулся к ней, сложив руки на груди.       — Например, буду рассказывать вам анекдоты. Я их много знаю. Знаете, как говорят? Ничто так не выдаёт человека, как-то, над чем он смеётся. Начнём с моего любимого интеллектуального юмора и опустимся до пошлостей.       Леви хмыкнул. Было очень любопытно послушать пошлости от Анны в её интерпретации этого понятия. Мало что в жизни могло его смутить или рассмешить, так что пусть командор потрепыхается и удивит его.       Ханджи взглянула на время — было начало второго ночи — и обвела взглядом разведчиков. Количество выпитого алкоголя притупило оживлённость и нагнало полусонное состояние. Сама Зое сидела на диване и держала закинутые на неё ноги Эммы, чья голова покоилась на подлокотнике. Локк рассуждала о тонкостях химических взаимодействий различных ядов и порошков, не заботясь о том, слышит ли её хоть кто-то. Мик дремал в кресле, подперев щеку кулаком. Моблит также оглядывал помещение, но в поисках алкоголя. Ханджи махнула ему, подзывая. Парень поднялся, случайно задел стоящие в ногах пустые бутылки, которые тут же радостно и шумно раскатились по полу, и неуверенной походкой направился к своему командиру.       — Что-то я давно не видела Леви и Анну. Кажется, они спускались в погреб, — припомнила женщина. — Загляни, проверь, они там ещё не поубивали друг друга?       Бернер, ворча «А не всё ли равно?», направился на кухню и чуть приоткрыл дверь в погреб. От представшей взгляду картины волосы на затылке зашевелились, а полторы бутылки виски, что он выпил за последние два часа, мгновенно выветрились — Анна, судорожно хохоча, хлопала ладошкой по стене, а Леви, стоящий у подножия лестницы, прикрывал глаза и, кажется, тоже смеялся, но беззвучно, явно сдерживаясь, однако, уже не справляясь, постепенно сгибался пополам. Заразительный задушенный смех Анны коснулся даже Моблита, он, нервно усмехнувшись, закрыл дверь и вернулся к Ханджи с широко распахнутыми глазами.       — Ты как будто титана в погребе встретил, — заметила Зое.       — Хуже, — хрипло отозвался парень и сел рядом с майором, уставившись в камин.       — Что, поубивали всё-таки друг друга? — женщина пыталась добиться ответа.       — Да если бы, — не меняя интонации, проговорил Моблит и повернул шокированное лицо к Ханджи. — Они там смеются.       — Оба, что ли? — скептично нахмурилась Зое.       — Оба, — кивнул Бернер. — Впервые в жизни увидел смеющегося капитана Леви.       — Бедный, — с искренним сочувствием протянула майор и успокаивающе погладила его по голове, — твоя психика никогда теперь не восстановится.       Эрвин отложил заполненные документы, опёрся локтями на стол и с силой надавил на глаза, затем потёр виски и взъерошил волосы, размял шею. Поднялся и сладко потянулся, чувствуя дрожь в мышцах, подошёл к окну, открыл, на минуту подставляясь ледяным порывам ветра, и сделал пару глотков из почти опустевшей третьей бутылки. Решив на сегодня закончить писанину, мужчина прикрыл окно и, взяв несколько старых рекомендаций, сел на диван, откинулся на мягкую спинку и вперил взгляд в буквы на пожелтевшей бумаге. Мысли блуждали где-то далёко от бумаг, и ему потребовалась известная доля усилия, чтобы сосредоточиться.       Леви посмотрел на дно кружки, где в тусклом свете слегка поблёскивал один глоток вина.       — Что ты думаешь об Эрвина, Анна?       Капитан удивился, услышав со стороны свой вопрос. Он не смог сдержать любопытства, хотя всегда был уверен, что скорее ляжет спать в свинарнике, чем полезет разбираться в чужих отношениях.       Мужчина посмотрел на командора — сначала её лицо ничего не выражало, но по сменяющему положение взгляду было понятно, что она всё-таки размышляет, и то, какие ответы находит в своих мыслях, её явно не устраивало. Она кусала губы, хмурилась, отворачивалась, морща нос, усмехалась, улыбалась. Её мимика менялась так быстро, что Леви смотрел во все глаза, стараясь уловить все изменения и на трезвую голову проанализировать. Наконец, Анна, видимо, пришла к выводу.       — Я его не… гм… ненавижу. — Леви удивлённо выгнул бровь, намекая, что объясниться всё-таки девушке придётся. Но она даже не смотрела на него. — Во всяком случае, ту его часть, что стремится за Стены, а это, как мы оба понимаем, его основа, его стержень. Мне нравится… — Анна улыбнулась столь мягко, что не верилось, будто она способна на такое, и Леви поймал себя на том, что даже залюбовался этой редкой её маской, — …наблюдать его в политике. Он сильная и волевая личность, меня это восхищает. — Она надолго замолчала, склонив голову набок. Её взгляд сделался мечтательным. Капитан даже подумал, что на этом её душеизлияние окончено, хотел было продолжить допытываться более внятного ответа, но девушка вновь заговорила: — Я восхищаюсь им, боюсь его, мне нравится быть рядом с ним и противостоять сильнейшим. Когда я одна, удар может прийти отовсюду, но когда он стоит рядом, — командор с придыханием закусила губу, от чего Леви против воли сглотнул, и подняла обречённый взгляд, — всё, что творится вокруг, меня уже не беспокоит.       — Так что ты чувствуешь к нему? Это страх? — Леви откинулся на балку и посмотрел на неё из-под ресниц. — Или нечто иное?       Анна отвернулась, скрывая лицо за волосами. «Отвечай! Отвечай, дурочка,» — взывал к ней Леви, — «мне нужно знать, один ли Смит страдает от ваших недосказанностей? От ваших этих… брачных игр, чёрт вас задери?!»       — Пожалуйста, налейте мне ещё, капитан, — она не глядя протянула ему полупустую кружку.       Недовольно цокнув, мужчина забрал её кружку, не став упоминать о ещё достаточном наличие вина в ней, и направился вглубь погреба. Сзади зашуршало, тихо стукнула дверь. Леви пожал плечами, допил из её кружки и стал наполнять обе.       Эрвин устало закинул голову. Каша в голове из алкоголя и старых рекомендаций создавала удивительные бредовые мысли. Он почувствовал дуновение сквозняка и повернул голову в сторону двери. Анна закрыла её за собой и, не глядя на сидящего Смита, подошла к его столу. Командор наблюдал за её неуверенными, скользящими движениями — кажется, она сильно пьяна. Девушка наклонилась через стол и задула единственную большую свечу, погружая комнату в зимний полумрак — свет от уличных фонарей отражался в неправдоподобно белом снеге и рассеивался в кабинете.       — Анна?..       Эрвин решил прервать молчанку и подался вперёд, намереваясь встать, но командор быстро преодолела разделяющее их небольшое расстояние и остановила его, положив руки на плечи. Смит замер, глядя в мутные голубые глаза. Она чуть толкнула его, заставляя откинуться, но руки не убрала, потянулась за ним и в итоге просто нависла сверху. Девушка скользнула взглядом по напряжённому телу мужчины и чуть усмехнулась, выдыхая на него тяжёлый аромат вина. Затем быстро убрала руки, чуть сжала подол платья и села на колени к Эрвину. Его лицо окаменело. Раздвигая колени всё больше, она теснее прижималась к нему, не переставая искать в его глазах хоть какую-то ответную реакцию.       — Я ненавижу тебя, Смит, — тихо, чётко разделяя слова, прошептала Анна. На её лице была такая обречённость, словно она самолично этим признанием отрезала тросы, держащие её над пропастью. — Ну почему ты такой? — Девушка медленно наклонилась, скользнув щекой по его щеке, повела кончиком холодного носа от уха по шее, вдыхая аромат виски. — Ты ведь даже не имеешь своего запаха. А я чувствую тебя. Чувствую здесь повсюду…       Эрвин, поддаваясь её настроению, скользнул похолодевшими руками по её бёдрам, забираясь под юбку. Прошёлся по вязанным чулкам, которые закончились на середине бедра, и сжал нежную кожу, чувствуя, как девушка возбуждённо дрожит от его прикосновений. Он сильнее притянул её к себе. Она водила руками по его телу, наслаждаясь прекрасным рельефом и крепкими мышцами сквозь плотную рубашку, не замечая, как он отзывается на прикосновения.       —… Ты сводишь меня с ума. — Анна шептала ему в шею, опаляя дыханием и без того разгоряченную кожу. — Ты готов положить сколько угодно жизней, не щадя никого, лишь бы достичь своей цели. Ты сам себя готов принести в жертву своей правде. Это я в тебе ненавижу и презираю эту самоубийственную сторону тебя. Но при этом ты прекрасный лидер, хитрый стратег, серьёзный и расчетливый политик, гениальный манипулятор. Ты такой потрясающий… Мх-х, — девушка тяжело выдохнула, вздрогнув всем телом, и прижалась сильнее, чувствуя их общее возбуждение. — Твою бы безжалостность да в мои руки… Но наши цели разнятся, если не сказать, что противоречат друг другу, и это шаткое сотрудничество, — она двинула бёдрами, надавливая, слыша сдавленный стон, — просто выгодная игрушка в наших руках. Я хочу… — Анна снова повела головой, теперь вверх, чувствуя в миллиметре от губ бешено пульсирующую жилку, — …чтобы ты был моим союзником. И ты хочешь того же от меня. Но мы по разные стороны баррикад, даже на разной войне. Эрвин, м-мх, — командор задыхалась. Руки мужчины скользили по её телу. Одну он высвободил, прикоснулся к её спине, теснее прижимая девушку к себе, и повёл вверх по ощутимым даже сквозь одежду костяшкам хребта. Девушка отдалённо отмечала, какая у него большая и тёплая ладонь, какой она сама в его руках кажется приятно маленькой. У неё закружилась голова, она повалилась на него, прекращая любые действия. — Эрвин, за что ты так со мной? Я ненавижу тебя! — Она почти прохныкала, ведь оба понимали, что же на самом деле означают эти слова. — Эрвин Смит, ты — лучшее, что могло со мной случиться.       Эрвин зажмурился. И через мгновение ему снесло крышу.       Сжав её волосы на затылке одной рукой, другой скользнул по бедру, без усилий прижимая и приподнимая девушку, и с тихим рыком «Да пошло оно всё!» повалил на диван, придавливая своим телом сверху. Смит двинул бёдрами, устраиваясь между девичьими ногами, и оттянул её голову за волосы, оголяя для себя такую желанную тонкую белую шею с прожилками вен. Вдыхая аромат вина вперемешку с тонким отголоском её запаха, он провёл носом по ней, скользя по коже, и наклонился к лицу.       Однако Анна… спала. Она провалилась в пьяное беспамятство. Эрвин замер, задыхаясь от спущенных с поводка чувств, мешающих соображать. Сфокусировал взгляд на её безмятежном лице, чуть дрожащих ресницах, розовых губах, которые были приглашающе приоткрыты. Он потянулся к ним, желая наконец ощутить их пьянящий вкус, отдаться мягкости и нежности, которую они ему сулили, но остановился в последний момент. Смит понял, что если позволит себе такую малость, то потом не сможет остановиться. Желание болезненно сдавливалось брюками, и перед глазами темнело, стоило представить свои дальнейшие смелые действия.       Сглотнув ставшую вязкой слюну, Эрвин медленно отпрянул, поднялся и, аккуратно поправив платье девушки, отошёл. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, пробьёт грудную клетку, а тело дрожало от адреналина и возбуждения. Не найдя ничего лучше, мужчина укрыл Анну своим плащом Разведки. Командор завозилась, нахмурилась, причмокнула губами и отвернулась, шурша одеждой. Эрвин медленно обвёл желанное тело взглядом, сильно сжал кулаки и, обретя контроль, снова разжал. Подошёл к окну, приоткрыл, пуская свежий воздух, задвинул занавески и, не оборачиваясь, вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.       Прижавшись спиной к косяку, Эрвин прикрыл глаза, загоняя внутренних демонов обратно в клетки. Это было слишком близко. Слишком опасно. В горле клокотало от так обидно оборвавшегося… От так и не начавшегося… Эрвин приложился затылком о косяк. На какую-то долю секунды там, лёжа сверху, он и правда хотел воспользоваться моментом. Он ненавидел себя за эту низость, но не мог винить. Зачем она так с ним?..       Он всё ещё чувствовал её горячие бёдра, её дыхание на шее, её грудь, скользящую по его груди, её руки, сжимающие его мышцы. У Эрвина закружилась голова.       Почувствовав приближение, он с трудом посмотрел в сторону — к нему с двумя кружками нетвёрдым шагом направлялся Леви.       — Анну не видел? — спросил капитан, приваливаясь плечом к стене.       — Там, — Эрвин слегка качнул головой себе за спину и удивился, какой хриплый оказался его голос, — спит.       — Ага-а, — Леви хмыкнул и по его лицу расползлась торжествующе-надменная улыбка, — значит, я всё-таки победил.       — Победил, — кивнул Смит, даже не пытаясь понять, в чём смысл сказанных слов, взял из рук друга одну кружку и залпом осушил. Нахмурился, взял вторую кружку, сделал несколько больших глотков, выпивая всё до дна, и нахмурился ещё сильнее. Непонимающе посмотрел на кружку. — Какое странное виски.       — Да, — Леви с сожалением смотрел на так быстро опустевшие кружки, которые они на пару с Анной осушали в три-четыре захода, — потому что это вино.       Смит хмыкнул, что-то неразборчиво пробормотал и направился в сторону лестницы на второй этаж. Леви скользнул взглядом по уходящему мужчине и засомневался в том, что увидел. Зажмурился, словно прочищая взгляд, и снова посмотрел, но Эрвин уже скрылся за поворотом, поднимаясь по лестнице. Капитан, продолжая хмуриться, откинулся и вперил взгляд в стену напротив, пытаясь понять, показалось ли ему, что у Эрвина стояк или это уже игра пьяного воображения?..       Эмма успела заметить, как Смит молча скрылся на втором этаже. Если уж сам хозяин дома направился спать, самое время разбредаться и остальным. Она растолкала несколько человек, кто, как она успела понять, были самыми сознательными, и сказала, что вечеринка окончена. Ханджи, сонно прижимаясь к ней, сказала, что несколько экипажей должны будут ждать их в три ночи, на что Локк ответила, что уже половина четвёртого. Зое заворчала, нахмурилась, но всё же поднялась.       Когда Эмма хотела направиться на поиски своего командора, Леви махнул рукой, чуть поморщившись, и сказал, мол, пусть спит здесь, завтра приедет. Локк пожала плечами, она, к своему собственному удивлению, доверяла Смиту и Леви, и со спокойной душой оставила на них Анну.       Ожидающие на улице извозчики ёжились, ходили вокруг повозок, похлопывали лошадей по укрытым бокам. Когда их наниматели, наконец, высыпались из дома, радости в глазах кучеров было больше, чем злости в словах. Предвкушая скорое возвращение домой, они даже помогли нетрезвым людям сесть в повозки, а затем что есть сил гнали лошадей в сторону города. Штаб Разведкорпуса встретил своих выпивших солдат абсолютной тишиной и сонным оцепенением. Эмма, махнув мужчинам, довела Ханджи до её комнаты и даже уложила спать, затем сама направилась в одну из запасных комнат, предназначенных для таких вот внезапных посетителей.       Яркий свет утра, пробивающийся через небольшую незакрытую занавеской полоску, светил прямо в глаза Анне. Поморщившись, она отвернулась, пытаясь устроиться в кровати поудобнее, но упёрлась носом в мягкую спинку дивана. Мысли в голове лениво перекатывались, тяжёлые и мутно-серые, словно валуны. Анна пыталась вспомнить, почему она оказалась на диване, а не в своей кровати. Постепенно непроглядный туман в голове и в уже открытых глазах развеивался — она узнала кабинет Смита.       В испуге и удивлении резко поднялась и мгновенно пожалела об этом — всколыхнулись все органы внутри и каждая извилина в мозгу по отдельности. Издав болезненный стон, девушка всё же спустила ноги, чувствуя холодный пол даже сквозь чулки, и попыталась эволюционировать до человека прямоходящего. После второй попытки согласилась бы и на прямостоящего. Комната была наполнена тусклым тёмно-коричневым светом, что говорило об эпичной схватке плотных занавесок с дневным уличным светом в зимнее время, и судя по всему, занавески держались на последнем издыхании, изъеденные слепящим отблеском снега и ясного неба. Анна даже не рискнула выглянуть в окно, понимая, что это может просто выжечь ей глаза.       Собравшись с силами, она вышла из комнаты, на ходу пытаясь вспомнить, в какой стороне ванная комната. Дверь напротив кабинета открылась, оттуда со вздохом, в облаке горячего пара, вышел Леви и тут же столкнулся с Анной.       — Иди, там ещё вода тёплая, — тихо хмыкнул мужчина, посторонившись.       Командор неразборчиво поблагодарила и скрылась в ванной. Капитан сочувственно покачал головой ей вслед, взлохматил мокрые волосы и направился в сторону кухни, где слышалась рабочая возня.       Эрвин как раз забрасывал дрова в печь, затем прихваткой закрыл раскалённую дверцу. Заметив бредущего на кухню Леви, хотел было поприветствовать, но мужчина предостерегающе поднял руку, отрицательно покачал указательным пальцем, сел за стол и, упёршись локтями, положил голову в ладони, закрыв глаза. Вскоре к ним вышла ополоснувшаяся Анна. Оба выпивохи выглядели, словно сурки после спячки — мило, сонно и внезапно агрессивно. Смит закончил с завтраком, поставил на стол несколько блюд, сохранившихся с вечера, и разлил по чашкам чай, подаренный Анной. Леви тут же пододвинул чашку к себе и с блаженством задышал приятным ароматом. Приподнял и собрался пригубить.       — «Ча-ай», — Анна, взяв свою чашку с чаем, заговорила писклявым голосом, имитируя кого-то, — «Наконец-то чай!» — закричала печень и… упала в обморок.       Заразительно захихикала, потом пошло по нарастающей, она отставила чашку и опустила лицо в сгиб локтя, не переставая содрогаться от безмолвного задушенного смеха. Эрвин с полуулыбкой посмотрел на неё. Затем Леви издал странный звук, словно подавился, Смит быстро взглянул на него и уже не сдержал широкой улыбки — капитан прислонился лбом к руке, в которой на весу держал чашку, и тоже посмеивался. Анна, наконец, подняла лицо, глубоко задышала, пытаясь прийти в себя, но, взглянув на Леви, продолжила тихо смеяться.       — Нда-а, — протянул Эрвин, глядя на этот дуэт, и отпил из своей чашки. — Теперь понятно, куда исчезло из трёх с половиной бочонков моё лучшее вино.       — Всего-то три с половиной? — Леви, успокоившись, разочарованно повёл плечами и пригубил чай.       — Всего-то?! По пять литров. Всего-то! Мне интересно, куда в вас столько влезло?       Анна болезненно зажмурилась, откинула голову и вздохнула.       — Никогда больше пить не буду, — прошептала она. — Тем более с капитаном.