Не время для героев

«Если вы идёте сквозь ад — идите, не останавливаясь» (Уинстон Черчилль)

      Эйри сложил руки на груди и задумчиво смотрел на затухающую и нещадно чадящую конструкцию. Андре переминался с ноги на ногу, его взгляд нервно бегал по заброшенному амбару, который он когда-то предоставил Палачам для хранения их личных изобретений и наработок, и даже больше — предложил, чтобы охрана целиком и полностью состояла из лучших его ребят. И вот сейчас все они… облажались. Этой ночью кто-то проник на склад и сжёг дельтаплан, стащил все чертежи, наработки, схемы, конструкции и рабочие образцы. Какая-то погань обчистила лучших воров этой страны да так, что преступники не то что не почесались, даже не почувствовали неладное. Анна была в столице и вместо неё пришёл смотреть на обнаруженное ночное надругательство сам Джон Эйри. Положа руку на сердце, Андре был согласен на десяток злых взглядов Анны вместо одного оценивающего от её заместителя.       — Ничего не осталось? — Эйри вздохнул и вышел из амбара, направляясь к своей лошади.       — Из вашего — ничего. Кто бы это ни был, эта акция была направлена только и исключительно против вас. Ни наше оружие, ни наш товар не были тронуты. — Главарь Каранеса посмотрел на Джона снизу вверх, когда тот повернул лошадь в сторону города: — Этот «кто-то» точно знал, что он делает. Вас заказали. Кто-то из правительства, да?       — Несмотря на всеобщую общественную любовь, — Эйри едва заметно усмехнулся, — верхушка нас недолюбливает. Мы много кому перешли дорогу. Сейчас надо заняться сужением круга поиска.       — Мы можем как-то искупить провинность?       Джон склонил голову, внимательно посмотрел на Андре, оглядев его с ног до головы, и, прикидывая что-то в уме, отвернулся.       — Да. Будьте готовы. Когда я свистну и укажу пальцем на виновного, вы и следа от него не оставите.       — Разумеется, — Андре откликнулся с плохо скрытой готовностью рвать глотки.       Тот, кто выполнил заказ, был явно сильный, ловкий и хитрый, он показал, что бахвалившийся своими способностями и людьми Андре просто ничтожество. Если Анна только помыслит о нём в этом ключе, прости-прощай то доверие и те возможности и полномочия, которыми он пользуется в окружении прочих главарей из-за близости к ней. Его репутация будет серьёзно подмочена. В глазах Анны в том числе, а это, как не так давно понял для себя старик, для него имеет большое значение. Девчонка не просто полагается на него — она делает большие ставки на его опыт и умения, и чёрт возьми, ему это льстило. Теперь он чувствовал себя не просто одиноким хищником, но тем, кого приняли в сильнейшую стаю и по заслугам ценят и привечают.       Джон прекрасно видел всё это в глазах Андре и не без одобрения думал о способности Анны собирать вокруг себя преданную гвардию. Пока его командор крутилась в правительстве по своим интересам, Эйри занимался насущными проблемами команды. И мужчина недовольно скрипел зубами, ведь шутка заключалась в том, что Палачи были только верхушкой всей огромной цепочки, которая за ними тянулась.       Личный отряд Джона регулярно шерстил армии и подноготную глав основных городов. И нет, они не очищали стадо от паршивых овец. Палачи давали понять им, что знают о них всё, и предлагали исправиться, стать лучше, а для этого нужно было негласно работать на Анну. Конечно, были и те, в чьей преданности «из страха» не был уверен никто, и на таких Палачи выходили через подставных лиц — провинившиеся служили Палачам, но даже не знали об этом. За время своей работы отряд Анны приобрёл среди армейцев и верхушек некий стереотипный образ всезнающего и всепроникающего противника. А стереотип, как известно, лучшая репутация. Информации поступало немного, очень дозировано. Но и того, что было, хватало с лихвой. Вся это разношёрстная и пестрящая вкусными сведениями информация лежала… нет, не на столе Анны. Она была перед Дереком. Обладающий феноменальной памятью он был буквально жестким диском для Анны в этом мире. Даже лучше. Дерек, в отличие от железки, обладал способностью переваривать полученное, фильтровать и находить то, что нужно было их отряду. И для этого Анна даже не всегда делала какой-то конкретный запрос, не ставила условия. Палачи всегда и без её указок угадывали или просто знали, что нужно их командору.       Группа Отто занималась преступными группировками, а также защищала лекарственную структуру, которая числилась за Анной, и занималась поисками каких-либо изобретателей. Нет, их не вербовали, но их записывали в список как потенциальных работников. Сам Отто работал над крупным проектом, который ему поручила командор, — рыскал по стране и собирал лучших писателей, сочинителей и незаслуженно обиженных правительством журналистов и склонял их к работе на Палачей. Всего-то требовалось любыми способами пиарить действия Анны и её личной группы, которые они делают для страны. Все улучшения, борьба за простой народ, всё, что буквально отбеливало репутацию Палачей до состояния первого выпавшего снега.       Пока Эмма гуляла под ручку с Анной по коридорам Канцелярии и зданию головного Правительства или навещала своих воздыхателей, её группа во всю обхаживала Стену Сина и всё, что было внутри. Командор или её командир лишь раз едва заметно указывали на нужного им человека, и вот бедняга становился всё равно что микробом под микроскопом. За ним следили денно и нощно, шерстили так, как ни одна тайная правительственная организация, а наблюдаемый даже не подозревал об этом. И когда полная, вся возможная и необходимая информация была получена, стопка записей направлялась Дереку, который обрабатывал и отсылал её концентрированную дозу командору.       Всего девятнадцать человек. В том числе с самой командором отряд Палачей насчитывает всего девятнадцать человек. Ни одно слово не опишет всю построенную Анной систему лучше, чем «сеть». Пять лет назад, когда Анна впервые приехала разговаривать с Дариусом, она не знала никого. А сейчас, заходя в здание правительства и направляясь в зал заседаний, она переглядывалась с каждым пятым человеком, и каждый едва заметно кивал. Несмотря на, казалось бы, полное покрытие государства, Анна не чувствовала, что всё контролирует. Более того, чем больше становилась её невидимая власть, тем сильнее разрастался внутри противный колючий страх. Чтобы занять положенное место, командор Палачей должна на всех возможных уровнях восприятия реальности понять, что пришла пора дёрнуть за ниточки. И страх заключался именно в том, что она не почувствует этот момент. Упустит возможность. Или, что в разы хуже, дёрнет слишком рано. Анна смогла окружить себя такими людьми, одно наличие которых рядом не позволяло ей дать слабину. Этот невидимый забег подстёгивал её. Каждый раз, когда она думала расслабиться или отступить, эти личности одним своим присутствием напоминали ей её истинную цель. И чтобы достичь желаемого, нельзя останавливаться и делать передышку.       За те два года, что прошли с общей вылазки Разведки и Палачей, оказавшейся якобы пока последней для отряда Анны, они получили возможность крепко вцепиться в страну. Да, были проблемы. Да, несколько раз им едва на корню не отбили зубы. Но отряд Палачей собирался вместе, обдумывал ситуацию, в обсуждениях рождал лучшие идеи и затем, с новыми силами, буквально хоронил своих противников в земле. Да, их били, жалили, травили, но Анна поставила Палачам условие — ответный удар, который нанесёт её отряд, должен быть для их врагов последним. Дариус всегда с интересом слушал доклады Анны. Конечно, она не рассказывала ему всё, что делает, но и того, что было в отчётах, хватало, чтобы впечатлить старика. Пока всё внимание обращено на неё, а она улыбается спокойной улыбкой, никто не видит или просто не вглядывается в то, как работает её сеть. Лишь нужно иногда, сложив руки за спиной, пальцами указывать, что делать.       И вся эта громадина — работающая и пышущая жаром машина Игры — была временно передана под ответственность Эйри. И будь он проклят, если скажет, что легко принял эти вожжи. Когда они с Анной сделали такую рокировку, в первые пару недель Джон был готов отдать что угодно, лишь бы вновь поменяться местами. Но командор с улыбкой хлопала его по плечу, качала головой и ободряюще подмигивала. А потом Эйри вошёл во вкус. Да так, что порой Анна просила обрисовать ей ту целостную картину, которую видит Джон, чтобы понять причины его поступков. Она не всегда успевала за ним. Но когда это происходило, девушка была безмерно рада и довольна своим командиром.       — Я очень горжусь вами, ребята, — однажды заявила Анна. Было как раз очередное общее собрание для решения возникшей проблемы. И вот, когда они пришли к нужному итогу, вместе отправились в столовую в поместье, а там командор вдруг решила сказать своим людям всё, что доброго по отношению к ним накопилось в её душе. — Позвольте немного обрисовать нашу с вами историю и то, где мы теперь находимся. Я знала полосу препятствий и прекрасно понимала, что одной мне не добиться всего, чего желаю. И я пошла вниз — спустилась в Подземный город. Под одним предлогом я нашла вас — когда вы думали, что устраиваетесь на работу телохранителем к какой-то выдуманной аристократке. Под другим предлогом мы с вами стали учиться — борьба с титанами, как вы знаете, не наша основная работа. И наконец, когда мы обрели необходимые навыки, я показала вам, для чего конкретно вы были собраны. Полоса препятствий, — Анна задумчиво кивнула, встала и прошлась вдоль стола. — Я выбрала именно вас потому, что вы обладали теми необходимыми навыками для её прохождения. Каждый из вас со своими уникальными способностями, вы прекрасно дополняли меня и друг друга. Я подсказала, как вижу применение ваших талантов, подтолкнула к нужному для меня уровню развития. Но то, что я вижу сейчас — ваша заслуга. Вы и правда лучшие из лучших. Стоит честно признать тот факт, что я на вашем фоне слабейшее звено, — Анна встала во главу стола и показушно развела руками, а затем повела указательным пальцем, ведя от одного внимательного и улыбающегося лица к другому, — но с вами… во мне видят не человека — а свой самый страшный ночной кошмар. Надеюсь, у вас этой иллюзии не было и она никогда не завладеет вашими умами. Только вместе мы смогли достичь этого уровня. Ребята, — Анна подняла свой наполненный вином бокал высоко над головой, — мы не просто уникальны сами по себе. Мы — та сила, которая в сотни раз увеличивает наши способности, когда мы вместе. Я безмерно горжусь тем, что вы работаете со мной.       Та её речь многим глубоко запала в душу. Анна всегда выглядела всемогущей и всезнающей, но тогда она едва ли не впервые так откровенно продемонстрировала, что и у неё есть душа.       Эйри приехал в город, уже уверенный в том, кто повинен в поджоге, и сразу направился в отделение Военпола. Там некоторое время побеседовал с командиром Каранеского подразделения и в разговоре пару раз вставил вопросы о действиях Тайной полиции. Либо полисмен и правда ничего не знал, либо умело скрывал правду, так что от него Джон ушёл без какой-либо полезной информации. На выходе встретился с одним из своих агентов, незаметно сунул ему в ладонь записку с новым заданием. Пора было встряхнуть своих марионеток и заставить, наконец, поработать! Эйри направился в швейную лавку, которую открыл около года назад. Там работала вся его семья и несколько хороших портных восточного города Стены Мария. Работа не пыльная, а для дел Джона была ещё и хорошим прикрытием.       Остальные Палачи тоже стали дельцами: кто-то приобрёл несколько участков полей и сдавал в найм, кто-то, как Отто, работал в трактирах на пару с владельцами, некоторые открыли свой бизнес, а Эмма с Фрэнком создали в Митре небольшой дамский салон — здание в три этажа пользовалось огромной популярностью. Причём посетить его могли не только высокородные дамы, но и женщины среднего класса. На первых этапах это вызывало проблемы, но вскоре заметная разница в сословиях внутри салона была стёрта. А её демонстрация запрещалась правилами.       И это стало прекрасной точкой сбора сплетен. Многие женщины оказывались манипуляторами похлеще их мужей, так что их обработкой и промывкой мозгов занимался специальный человек. Его Эмма лично вывела из Подземного города, охарактеризовав как лучшего «фокусника», управляющего умами. От встречи Анна благоразумно отказалась, прекрасно понимая, что может невольно стать жертвой. Момент же о доверии был оговорен следующим образом:       — Ты его советуешь, потому что он твой друг, или всё же потому, что он хороший специалист?       — Не был бы он моим другом, не будь он хорошим специалистом, — цинично фыркнула Локк. Анна заулыбалась.       Благодаря этому фокуснику, о любой мелочи, про которую трепались дамочки в салоне, знали Палачи и могли управлять слухами так, как это удобно им. Конечно, не все были подвержены влиянию, но таких было единицы, и с ними разговор шёл совсем другой.       Среди своих людей Анна осталась единственным человеком, который не занимался никакой сторонней деятельностью. Забавно однако, при этом она состояла в значительной доли с каждым своим подчинённым.       Так вот, в лавке Джон скрылся в кабинете и быстро написал письмо Анне, рассказав о произошедшем, о своих предположениях и о том, что ей самой нужно бы сделать. Мужчина был уверен, что командор прислушается к его словам. В последнее время он всё чаще замечал, что Анна позволяет ему управлять многими процессами, которые раньше находились лишь под её руководством. Эйри не был глупцом или слепцом, он зрел в будущее и видел себя командором Палачей. Анна же при таком раскладе уходила либо очень высоко вверх, либо скрывалась в тени. И тот, и другой вариант для неё были прекрасным исходом служебной карьеры и твёрдой основой для политической деятельности. Уже сейчас она не была просто солдатом — да что там, она никогда так себя не позиционировала, — и командующей отрядом, всё больше уходя во власть. Когда письмо было отправлено, оставалось только ждать ответа и результата предпринятых действий. А пока было время, Эйри собрал несколько свободных Палачей и отправился на полигон близ их поместья, чтобы немного размяться. Серьёзное отношение к армейской службе ослаблялось. Поэтому неудивительно, что такие разминки обычно проходили как посиделки за кружечкой пива после недолгих кривляний на УПМ или показушных драк. В это время обсуждалась ситуация в стране и личные взгляды каждого на происходящее и на действия их командора, которые аукались даже здесь.       После нескольких не самых удачных проб снять финансовое давление Разведкорпуса на бюджет государства Анна стала любимицей министра финансов. Они довольно часто общались, и вскоре командору Палачей даже разрешили присутствовать на некоторых закрытых совещаниях кабинета министров в качестве наблюдателя. Она должна была находиться за спиной своего главнокомандующего Дариуса Закклая, но некоторые более лояльные к ней министры периодически подзывали её к себе и тихо обсуждали определённые вопросы. Некоторые кое-какие её действия, идеи и работы были встречены одобрением и поддержкой. Для многих командор Палачей всё ещё оставалась цепным псом Дариуса и просто костью в горле. Тот же советник короля видел в ней определённую угрозу если не королевской власти, то общей сложившейся системе как минимум. И с ним были солидарны некоторые из Культа Стен. И однажды такая нелюбовь дала о себе знать.       Это было за несколько месяцев до нового года. Было совершено два покушения. Первую откровенную попытку убийства Анна восприняла как неудачную и тупую шутку кого-то из отряда. Она как раз возвращалась с совещания с мэрами о развитии региона, когда на неё внезапно из тени деревьев набросился убийца. Буквально животным инстинктом ощутив холодное лезвие, Анна ушла от атаки, свалившись с лошади, и быстро заняла дистанцию. Но убийца был хорош, он не дал ей и секунды промедления, кинулся следом и виртуозно стал рассекать воздух у тела командора, та едва успевала уворачиваться. И, наконец, самые постоянные законы вселенной — случай и ошибка — решили исход. Анна извернулась, выбила нож оступившегося противника и затем в почти честной схватке свернула убийце шею. Задыхаясь от страха и распирающего тело адреналина, она притащила труп в поместье, громко осведомилась о том, какой придурок решил, что командору надо размяться да ещё и таким образом. Отто тут же узнал одного из бандитов из Троста, из разряда «свободных» — те, кто не состоял в бандах. За такое предательство коллег из Троста судить было нельзя, но кто-то должен был поплатиться за пережитый страх, поэтому Анна приказала отложить все дела, не являющиеся срочными, и найти нанимателя. Дело шло туго, так как единственный, кто мог что-то рассказать, был лично Анной же и убит. Главным противником Палачей всё ещё оставалась Тайная полиция, так что подозрение сразу пало на них.       И пока отряд этим занимался, произошло второе покушение. Ещё более неожиданное, потому что никто не предполагал, что оно настанет так скоро после первой проваленной попытки. Анна была в Митре, пила чай в дамском салоне, разговаривая с женой мэра северного города Стены Сина. Вдруг Анна поперхнулась и закашлялась, а женщина отпрянула от неё с такой силой, что повалила кресло. Подоспевшая на крик Эмма подхватила командора под руку и отвела в свою комнату, бросив Фрэнку приказ разобраться с паникой и успокоить дам. Анна истекала кровью — из носа, со рта и глаз. Это был такой холодящий ужас, что случись это не под присмотром Локк, командор точно бы умерла. Эмма — одна из лучших в деле отравителей — быстро осмотрела бледнеющую девушку, оценила цвет губ и языка, и определила яд. А затем смогла найти в своей маленькой потайной лаборатории пригодное противоядие. Оно было не конкретно от этой отравы, скорее общего действия, но первые скоротечные последствия Локк смогла остановить. Для настоящего действенного лекарства нужны были отсутствующие на данный момент ингредиенты. Поэтому ещё пару дней Анна пролежала в комнате в салоне. Когда об отравлении узнали Палачи, медлить было просто не в их силах. Сдерживая рвущихся в бой мужчин, Эйри написал нескольким знакомым людям из других структур и предложил встретиться на нейтральной территории в ресторанчике.       — Почему пришёл ты, а не Анна? — Закариас с подозрением посмотрел на севшего напротив него Джона.       — Небольшая проблема, — Эйри пожал плечами, привыкнув не выдавать своих чувств, но всё же опытные взгляды могли приметить сквозившуюся из него злость. Но они не знали, что она была направлена Джоном на себя самого за нерасторопность и неспособность защитить своего командира. — Пока ничего серьёзного. Анна просто отравилась.       — Что, язык прикусила? — буркнул Леви.       Эйри перевёл на него взгляд, и некоторое время они в упор смотрели друг на друга, пока один из присланных Найлом Доком представителей неловко не откашлялся, прерывая поединок.       — Смешно, Леви, — кивнул Джон, не моргнув и глазом. — Думаю, Анна вдоволь бы посмеялась.       — Разумеется, у неё-то есть чувство юмора, — откликнулся капитан, чувствуя, сколько стали и затаённой злобы было в голосе Эйри, несмотря на его спокойствие и расслабленную позу. Будь Леви на месте Джона и выскажись кто-то подобным образом об Эрвине, мужчина проломил бы обидчику лицо. Однако у Палача выдержка покрепче, и это вызывало уважение.       — Нужно кое-кого найти, — вновь заговорил Джон. Кинул Мику папку с документами. — И быстро. Настолько быстро, насколько не можем даже мы.       — И этот «кое-кто» из тайной полиции? — мельком глянув в бумаги, осведомился представитель Военпола.       — А это имеет значение? Мы собрали все данные, которые смогли найти. Дело за поиском конкретного человека.       — И что нам делать, если мы его найдём?       — Мы всё сделаем сами. Просто сообщите нам. — Мик передал документы Леви, тот быстро пробежал по ним взглядом и отдал остальным. — Так вы в деле?       Мужчины кивнули.       Но пока весь отряд работал над делом, лежащая и переваривающая собственные органы Анна строила схемы, предположения, догадки, и, кажется, вычислила нанимателя. Как только смогла передвигаться дальше, чем до сортира, она отправилась в здание Правительства, напрямую в кабинет главного королевского советника. Девушка прекрасно понимала, что её власти не хватит, чтобы как следует отомстить ублюдку по закону, но кое-что она всё же могла сделать. Испуганный её появлением, советник выскочил из-за стола, требуя немедленно покинуть его кабинет, и уже взывал к охране, как вдруг мгновенно заткнулся. Слабый по сравнению с её обычным состоянием, но вполне сильный для хиляка-чинуши хук с правой от Анны отправил его в недолгий полёт до пола. Кожа на скуле треснула и полоска крови стала красиво очерчивать перепуганное лицо.       — Я знаю, что это был ты, — хрипло проговорила Анна, стоя над мужчиной.       — Ты ничем не докажешь! — выкрикнул он, болезненно прижимая платок к щеке.       — Да, не докажу, — кивнула девушка и развернулась, чтобы уйти. — Но мне это и не надо. Главное, что я знаю.       Инцидент не дошёл до верхушки, Анна не позволила. Более того, когда всё закончилось, она устроила разнос Палачам. Эмме за то, что не имела полный набор всех лекарств и ингредиентов, Джону за то, что попросил помощи у других структур (они и правда помогли, но Анна считала, что показывать слабость было недопустимо), и вообще всем за то, что сработали менее эффективно, чем могли. Несмотря на необоснованную злость и даже какую-то неблагодарность, Палачи ничего против не сказали. Все думали, что так из Анны выходит пережитый страх за возможную смерть, и давали перепуганной девушке просто высказаться. Только названные командиры видели, что этого страха вовсе нет, и всё, что она говорила, было по делу и без двойного дна.       А советник короля теперь постоянно оглядывался в пустом коридоре, шугался теней и стал избегать толпы.       Анна дала себе послабление только на новый год, когда они с Локк приехали на посиделки к Эрвину. Командор с ужасом рассказала Эмме всё, что натворила, и успокоила — скорее себя, чем хохочущую подругу, — тем, что убедительно наврала мужчинам, будто ничего после пьянки в подвале с Леви не помнит. На удивление, они оба поддержали её негласную игру и довыдумывали свои сценарии. По словам Леви, Анна якобы стала засыпать и он повёл её наверх, но на кухне они пересеклись с Эрвином и тот предложил лучше отдохнуть девушке в его кабинете. Пересказав эту глупую историю, Анна захохотала вместе с Эммой, понимая, насколько убого и неправдоподобно звучит эта выдумка. Но всё же, раз и она сама, и Эрвин с Леви решили забыть о вечере, всё будет хорошо, а маска незнания и спокойствия скрасит неловкость общения.       Локк прочитала пришедшее от Джона письмо и решила разобраться самостоятельно. Рассказала Анне о происшествии и о том, что берёт дело на себя. Командор кивнула и лишь попросила быть крайне осторожной, постараться никак не выдать заинтересованности и участия. Эмма написала Фрэнку записку, попросив ненавязчиво расспросить некоторых дам в салоне, может, они что-то краем уха слышали и краем мозга запомнили, а сама собрала своих людей и отправилась на север столицы, где, как они давно уже выяснили, находился штаб Тайной полиции.       Просидели пару дней в засаде и дождались наездника в тёмной запылённой одежде, явно вернувшегося с юга страны. Оставив своих людей, Эмма тенью проследовала за предполагаемым вором и поджигателем. Затаившись, наблюдала интересную сцену: к наезднику из домика егеря вышел Кенни, что-то спросил, получил утвердительный ответ и… пристрелил человека. Эмма не изменилась в лице. К своему капитану на шум выстрела вышла девушка, Кенни бросил ей приказ и отошёл к деревьям, как раз в том направлении, где пряталась Локк, чтобы помочиться. Пока его подчинённая стаскивала труп с перепуганной лошади и оттаскивала за дом, Кенни справил нужду.       — Думаю, кто-то из вас всё-таки здесь, — заговорил мужчина, глядя в чащу леса, обращаясь к невидимым посланникам Анны. — Вы уже, конечно, поняли, кто это сделал. Да и наверняка поняли, зачем. Одно вам интересно знать — кто отдал приказ. — Эмма бесшумно усмехнулась, стоя за деревом буквально перед Потрошителем. Кенни помолчал, устало вздохнул, поправил пояс брюк и повернулся уходить. — Это был глава восточного прихода. Его послушник заметил вас, парящих над Стеной. За вами теперь все внимательно наблюдают. В общем, как-то так. Передавай «привет» Анне. Скажи этой сучке, чтобы не забывала о своей истинной цели.       Мужчина ушёл, оставив Эмму в тишине леса. Локк простояла там почти до вечера, только потом перебежками вернулась к своему отряду. Те признались, что думали, будто выстрел был в её сторону и хотели было пойти проверять, но решились всё же довериться. Эмма усмехнулась, понимая, как много держится в их отряде на простом доверии. Рассказала о том, чему стала свидетелем, отправила всю группу к Джону, передать новости и пополнить его ряды, ведь наверняка мужчина решит нанести визит пастору Каранеса. А сама спешно направилась к Анне. Она не знала о встречи Анны с Кенни перед последней главой в истории с наркоторговцами, но всё равно то, что эти двое друг друга знают, её не удивило. Во-первых, это же Анна, а во-вторых, Кенни ведь теперь капитан Тайной полиции. Профессия обязала их знать себе подобных.       Командор ушла с собрания, когда в двери зала заглянула Эмма. Выслушав доклад, Анна хмыкнула на слова Кенни, сделавшись мрачнее тучи. Отправила Локк перехватить Эйри, не дать ему сделать необдуманный поступок. Командор планировала дружить с Культом Стен, а не переходить им дорогу, так что пусть её командиры мило побеседуют с каранескими фанатиками, а сама она пообщается с их главным в Митре. Ну или хоть с кем-то, кто был готов с ней поговорить.       — Пастор Ник, добрый вечер, — протянула Анна, дождавшись его в одном из дворцовых переходов.       — А-а, Анна-еретичка, — вторя ей, протянул Ник и прошёл мимо, направляясь по своим делам.       — Вы мне тоже всегда нравились, — улыбнулась девушка, догнала и пошла рядом. — Хочу с вами побеседовать о вашем Культе. Что нужно сделать, чтобы к вам присоединиться и добиться того же положения, что и вы? Вы же наверняка знаете очень много интересного, — Анна не сдержала улыбку, которая выдала её с потрохами. Так улыбается только человек, который точно что-то знает и ждёт лишь подтверждения своих мыслей.       — Вас не примут, — коротко, но горячо отрезал мужчина.       — Что же я, лицом не вышла?       — Нет. Это был приказ сверху — командор Анна из отряда Палачей никогда не должна вступить в нашу веру.       — Надо же! — театрально удивилась девушка. — А я думала, вам количество вашей паствы важно. Если бы пришла я, за мной пришло бы ещё с полсотни человек, а то и больше. Экое досадное для вас упущение.       — Если бы пришли вы!.. — пастор вдруг задохнулся от возмущения, но смог сдержать едва не сорвавшиеся с языка слова. Он постарался быстро взять себя в руки. — Вы можете верить в Стены. Вы можете посещать проповеди. Но вы никогда не войдёте в нашу организацию.       — Иначе узнаю что-то, чего не должна, — понимающе протянула Анна, глядя прямо перед собой, краем глаза отмечая реакцию Ника. Она хотела было продолжить, спровоцировать пастора, продемонстрировав свои знания и о тайне Стен, и о королевской семье, но вдруг в душе зазвенел тревожный колокольчик, и разум оцепенел. Справившись с мысленным параличом, она кивнула и посмотрела на остановившегося Ника: — Хорошо, я понимаю и принимаю ваши условия. Очень жаль, что вы не позволили мне стать вашим преданным последователем. И всё же я хотела бы быть в добрых отношениях с Церковью. Могу ли я как-нибудь помочь вам? Что-нибудь для вас сделать из того, что не могут другие?       Анна говорила на полном серьёзе и такая перемена настроения разговора ещё больше насторожила пастора. Он прекрасно знал, какой тупой головной болью для тайной верхушки была командор Палачей. Она вроде бы удобная, никому не мешает, но медленно и верно она отбирала всё, что когда-то принадлежало им, и выставляла это так, будто только под её крылом всё самое лучшее и безопасное. Создавала образ, что она — человек народа, для народа и от народа. Конечно, это была показуха, но люди в это верили. И поддерживали её. Но была у девочки одна из самых простых и глупых слабостей — тщеславие. Хоть она и пыталась себя контролировать, многие уже поняли, что признание её способностей и ума просто плавит её изнутри. Анна становится мягкой и податливой, и если вовремя не включала голову, могла поддаться кое-какому внушению. И тут в голову Ника пришла одна очень любопытная идея. А почему бы не сделать отряд Палачей не самостоятельно структурой (фиктивное командование Закклая не в счёт), а самым настоящим карающим клинком на службе короля?       — Есть кое-что, — кивнул Ник спустя некоторое время. Анна заинтересованно склонила голову. — Приходи в последний день месяца на вечернюю проповедь в местной церкви. Я встречу тебя и отведу кое с кем поговорить. Если всё пройдёт хорошо, у тебя будет возможность получить что-нибудь из того, что желаешь.       — А-а, — кажется, Анне не стоило так понятливо кивать. Весь хитрый план пастора она прочитала у него на лице, прекрасно видя просчитываемые им ходы. — Что ж, с удовольствием. Я не отказываюсь от подобных прекрасных возможностей. Доброй ночи, пастор Ник.       Ник развернулся и быстрым шагом преодолел внутренний дворик, направляясь в сторону выхода. Девушка некоторое время постояла на свежем воздухе, глядя в ночное небо. Что хочет сделать с ней верхушка? Нет, неправильный вопрос. Что она может с ней сделать, с учётом всего того багажа, что тянется за командором Палачей? Анна усмехнулась. Последователи Стен не торопились в принятии решения касательно неё, и это дало возможность и время обложиться таким количеством подушек безопасности, что теперь к ней очень сложно подобраться. Анна была довольна. Наконец-то они позвали её к себе. Наконец она стала иметь тот самый вес в государстве, чтобы всякие тайные организации стали её вербовать.       Джон смотрел на Эмму поверх своей кружки чая. Локк только что закончила читать письмо от Анны касательно отношений с Церковью и ждала реакцию мужчин. Отто закинул голову и захохотал.       — Твою-то мать, никогда бы не подумал, что скажу это, — через смех проговорил он, — но как же, сука, хорошо было в Подземном городе!       Троица разразилась смехом.       Вечером этого же дня трое командиров направились в каранеское отделение Культа Стен, пообщались с его главой, извинились за свою якобы еретичность и предложили оказание разовой услуги в любой сфере. Молча выслушали тонну яда и саркастичности церковника в свою сторону, не услышали каких-либо просьб и разошлись. По направлению к городу Отто заметил одну забавную деталь:       — Все конфликты, в которых мы оказываемся по вине Анны, быстро разгораются и так же быстро, по её же вине, затухают. Мне порой кажется, что все мы выполняем для неё роль картонных кукол.       — Помнится, лет пять назад ты был согласен на эту роль за достойную плату, — Эмма самодовольно взглянула на улыбающегося командира. — И теперь, когда есть достойная оплата, прекрасная жизнь для твоей семьи и твоя отнюдь немалая роль во всей стране, ты вдруг начинаешь выкобениваться. То ему не так, видите ли, это не эдак.       — Да в том-то и дело! При всей своей весомой роли я всё равно чувствую себя картонкой!       — Я бы сказал, пешкой, — заговорил Джон. — Ты прав, Отто. Я тоже так себя чувствую.       — Ты-то?! — пораженно воскликнул мужчина. — Ни в жизнь не поверю.       — Я сам понял это только сейчас. Это чувство было где-то там, отголоском неприятных ощущений. Скажу честно, раньше бы меня всё устроило, но теперь, когда Анна показала мне всю игру, мне как-то даже немного гадко чувствовать себя пешкой.       — Напомнить тебе кое-что об игре в шахматы, Джон? — Эмма загадочно улыбнулась и чуть тронула бока коня, пуская его вперёд. — Когда пешка доходит до конца, она становится ферзём.       Мужчины проводили удаляющуюся спину подруги задумчивыми, но ободрёнными взглядами.       За неделю до намеченным пастором Ником дня Анне пришло прошение о внеочередной вылазке из Троста. Разведчики сообщили, что установленные для титанов стойбища развалились. Все, до последнего. А это значит, что у Разведки не было прикрытия, и привычная тактика «приманивай, убегай, прячься» не просто не сработала, но и дала обратный эффект — вылазка стала одной из самых значительных по потерям за последние годы. Анна была в шоке от услышанного. Передал ей документ лично Эрвин, доложил о ситуации и попросил разобраться с этим как можно скорее.       — Разумеется, — ответила командор, но обескураженность всё не могла сойти с лица.       — Если нужна помощь, сожалею, разведчики не смогут вам её оказать, — спустя время проговорил Смит, так как тишина в кабинете давила на виски и хотелось разогнать её.       Девушка отмахнулась, словно от надоевшей мухи:       — Справлялись же как-то без вас раньше.       — В этот раз нужно сделать всё за одну вылазку.       — Чего?! — Анна аж подпрыгнула в кресле. — А вы не охренели, часом?       — Я понимаю, что моя просьба велика, но это нужно сделать.       — Слушай, Эрвин, — она до сих пор поражённо хлопала глазами, — давай-ка на секунду прервёмся и подумаем здраво. Палачи вполне могут выполнить заказ в несколько заходов. До вашей следующей официальной вылазки ещё туева хуча времени, так что я не понимаю причин твоего нетерпения.       — Вот именно, — мужчина, подавшись вперёд, уточнил, — официальной.       — А-а-а, — протянула Анна и откинулась на спинку кресла. Задумчиво покусала губы, поковыряла ногтем узор на боку подлокотника. — Это займёт много времени. А у меня были планы.       — Я знаю. Но это задокументированное прошение, подписано Дариусом, так что отказаться или оттянуть срок ты не сможешь.       — Зараза, — осклабилась девушка. — Всё-то уже успел подготовить.       Смит пожал плечами. Он не раскаивался и не извинялся перед ней, просто такая ситуация, ничего более.       — В Тросте вас будут ждать несколько разведчиков, кто поедет после вас осмотреть территорию.       — Что, не доверяешь?       — Не в этом дело, — Эрвин едва заметно усмехнулся. — Надо будет определить новую тактику боя с учётом изменившейся обстановки.       Командор кивнула и подписалась под прошением, соглашаясь его исполнить. Затем отправила письма своим людям и пастору Нику, прося прощение за невозможность присутствовать на устроенном для неё собрании.       Через два дня Палачи впервые за долгое время вновь собрались вместе для вылазки. Гарнизон Троста приветливо встретил их и передал десяток повозок. Анна зарычала, видя такое количество тормозящих отряд устройств. Эйри примирительно поднял руку и предложил свою стратегию — оставлять повозки на отмеченных на карте точках будущих стойбищ, так дойти до Шиганшины, а оттуда, возвращаясь, обустраивать эти самые ловушки. Анна кивнула, понимая план командира, но всё-таки не согласилась. Попросила Дерека озвучить потери Разведкорпуса в предыдущей вылазке и, когда все услышали эту страшную цифру, предложила помочь этим непутёвым по мере сил.       — Будем строить ловушки сразу же, как окажемся на обозначенной точке, — Анна заканчивала выстраивать отряд. — Когда будем возвращаться, поубиваем тех, кто забрёл в них. Это, наверное, первая наша вылазка, когда приманивать гигантов не потребуется. Задача ясна? — Палачи хором отозвались. — Отлично. Тогда вперёд!       Через неделю Палачи обосновались в заброшенной деревушке близ Шиганшины. Отдыхали, отсыпались. После продолжительного перерыва вылазка казалась настоящим марафоном на выносливость. Анна клятвенно зареклась делать такие перерывы. Осталось еще две повозки с неиспользованными сетями, так что обсуждались идеи по их расположению. Эмма предлагала установить их в лесах у Шиганшины, чтобы к моменту, когда Разведка придумает, как возвращать Стену Мария, у них было подспорье в виде дополнительного прикрытия. Отто пожимал плечами, лениво споря с женщиной о том, что лучше установить стойбища в начале и середине пути, чтобы самим Палачам сейчас было легче, а в будущем, после возвращения Стены, проще зачищать.       Пока отряд поделился на два лагеря, Анна и Джон в стороне обсуждали, что же произошло со стойбищами. Хорошо, можно признать, что некоторые могли развалиться от времени, частого использования и прочих внешних условий, но чтобы все разом! — это в голове не укладывалось. Анна заметила кое-что во время осмотра разрушений и, наконец, решилась обсудить это с Эйри.       — Это сделали специально.       — Я тоже об этом подумал, — кивнул Джон, нисколько не удивившись. — Просто не могу понять, кто и зачем. Явно же не разведчики. А Военпол или Тайная полиция вовсе не выходят за Стены.       Анна кивнула. Это было сделано людьми, без сомнений, но ни кем-то из армии или тайных организаций. Она стала перебирать в голове всех и вся, кому могла перейти дорогу настолько, чтобы те отважились выйти за Стену. В голову ничего не приходило. Тогда командор отринула идею, что это палки в её колёса, и стала перебирать всех известных людей этого мира, кто мог подобное совершить. И вдруг её осенило. Та троица — Энни, Бертольд и Райнер, — это сделал кто-то из них. Или даже все трое. Хотя нет, не трое. Райнер сейчас не тот Райнер, который пришёл извне. Бертольд тоже отпадает, он слишком безынициативен для такого шага. Это вполне могла сделать Энни. Девчонка хорошо сработала, да, но…       — …Зачем? — вслух спросила себя Анна.       — Чтобы сократить ряды разведчиков, — пожал плечами Эйри.       Он видел, что командор начинает что-то понимать, но раз она не посвящает его в свои мысли, значит, пока он не должен это знать.       — Это слишком очевидно, слишком просто. — Командор прошлась по комнате, покрутив в руке флягу с энергетиком. — Заметил, что чем ближе к Шиганшине, тем искуснее разворочено стойбище?       — Да, — кивнул Джон. — Этот «кто-то» наработал опыт.       — Получается, — Анна встала напротив командира и опёрлась руками на стол, нависая, — мы всё равно что тренируем этого урода.       «Она учится справляться с этими ловушками», — подумала командор и зло цыкнула. Бездействие со стороны Палачей по этому поводу будет выглядеть слишком подозрительно, но и делать какие-либо шаги в этом направлении — опережать ход истории.       — Неужели нашёлся кто-то, кто встал на сторону титанов? — усмехнулся Джон.       Он просто пошутил, это было видно и понятно, но знал бы Эйри, насколько в яблочко он попал…       — На счёт стороны титанов не знаю, но вот то, что кто-то решил сильно ударить по внешней армии, это факт. — Анна придумала, как выкрутиться в общении с Джоном и не проговориться. — Этот год был очень неплодородный, очередная волна голода прошлась по стране, многие пострадали от сокращений на работе. А Разведка, как и Палачи, — две самые, как мы знаем, находящиеся под пристальным вниманием структуры, — остались мало того что при своих деньгах и местах, так ещё и, что греха таить, некоторые даже поднялись. Не Разведка, так мы. И как бы мы не помогали людям, для всех добрыми и хорошими быть просто невозможно.       — Удивительно слышать это от тебя, командир, — хохотнул Эйри. — Ты-то у нас всё равно что слиток золота — всем нравишься.       — Как видишь, не всем.       — Что ж, — Джон глубоко вздохнул, — значит, будем тормошить Гарнизон. Пусть работают лучше и внимательнее следят за тем, кого выпускают во внешний мир. Да и, я всегда говорил, пора усилить их на всём протяжении Стены.       Анна задумчиво покивала. На том и разошлись, но командор ещё долго сидела, размышляя о замысле Энни и её плане. Зачем? Почему так рано? Она сильно рискует, какой в этом смысл? Анна не понимала, но решила по приезде заглянуть в училище при Тросте и как следует пообщаться с Леонхарт. Проблема была в том, что командор не знала, имеет ли смысл раскрывать свои знания и замыслы девчонке, стоит ли игра свеч, но факт того, что эти набеги надо было прекратить в зародыше, оставался фактом.       Полноценно отдохнув, Палачи направились обратно. Группа всё же решила установить два дополнительных стойбища близ Троста. Анна приняла идею, но сказала не указывать на общей карте места установок. Никто, кроме самих Палачей, не должен знать об этих ловушках. Авось когда-нибудь такой туз в рукаве сыграет на руку.       Ещё дней пять отряд возвращался, много времени отнимали зачистка — не только внутри стойбищ, но и по местности, — и отдых после неё. День длился дольше ночи и рисковать дневными переездами Анна не решалась, поэтому вечером они выезжали, ночью устраивали зачистки и утром подбирали место для отдыха.       Когда Дерек заметил на горизонте ворота Троста, от отряда отделились группы Отто и Джона, направившись по разные стороны с повозками. Было раннее утро, солнце ещё не показалось и небо лишь едва заметно сменило цвет с иссиня-черного на просто тёмное-синее. По подсчетам Дерека, группы должны были справиться как раз к рассвету, поэтому оставшийся отряд ожидал их не доезжая ворот города. Анна наблюдала за светлеющим небосклоном, прислушивалась к пению птиц, заглушавшими своим чириканьем все звуки в округе, крепко сжимала поводья и пыталась сдержать смутное предчувствие. Много лет они разделялись, выполняли разные задания и убивали титанов, пора было уже привыкнуть доверять Палачам их же жизни, но девушка до сих пор нервничала, как в первый раз. И всё же раньше удавалось это скрывать, но сейчас тревога была заметна всем. А как это прекрасно известно, тревога командира солдатам уверенности отнюдь не вселяет.       — Нехорошее у меня предчувствие, — беспокойно прошептала Анна подъехавшей Эмме. — Давай выпустим зелёную ракету, пусть всё бросают и возвращаются в город?       — Командир, ты чего? — Локк потрепала девушку по плечу. — Возьми-ка себя в руки. Совсем отвыкла от этих наших прогулок? Это же ребята Джона и Отто. Это же Палачи. Лучшие из лучших.       — Знаю, — болезненно отозвалась командор, заставила себя глубоко вздохнуть и расслабиться. — Ладно, ты права. Надо взять себя в руки. Поехали к воротам, они должны скоро подъехать.       Рассеянный свет едва поднявшегося из-за горизонта солнца сопровождал их до города, становясь светлее, отчётливее вырисовывал тени на земле. Через некоторое время с запада послышался перестук копыт. К группе подъехали люди Джона, а сам командир отрапортовал Анне о проделанной работе. Девушка улыбнулась и похлопала друга по плечу. Эйри удивлённо проводил её взглядом, видя неимоверное облегчение на её лице. Ворота открыли и отряд стал въезжать обратно в город. Навстречу им высыпались ночные дозорные Гарнизона и некоторые разведчики, о которых, видимо, и говорил Эрвин. Анна задержалась у входа, махнула рукой Эйри, чтобы он побыстрее разобрался с кратким отчётом капитану Гарнизона о внешней обстановке. Девушка всматривалась в лес на востоке.       Наконец, в свете восходящего солнца показалась группа Отто. Анна прищурилась, пытаясь разглядеть, что ей не понравилось в строе. Они ехали не вместе — первый был Отто, за ним по одному цепочкой тянулись остальные. Командор неодобрительно нахмурилась, уже представляя, как будет отчитывать своего командира за неподобающее построение. И вдруг из леса с ужасающим грохотом ломающихся деревьев выбежал гигант. При виде этого внутри Анны всё похолодело и замерло.       — Готовьтесь закрыть ворота! — крикнула девушка солдатам.       Служивые удивлённо переглянулись, но исполнили приказ. Палачи, ожидающие в городе, непонимающе переглянулись и подъехали ближе к вратам, готовые к любому приказу.       На расстоянии досягаемости Отто завопил:       — Девиант!       Выматерившись, Анна повернулась к застывшему у ворот капитану Гарнизона:       — Несколько пушек в сторону титана. Быстро! Два-три выстрела, затормозите его! Не раньте моих людей!       Применив приводы, мужчина направился на Стену, там началось шевеление. Девиант нёсся неестественно быстро, и когда Отто был уже рядом с командором, гигант поравнялся с последним в его группе. Задействовав УПМ, Палач увернулся от хватки, уходя гиганту за спину. Он за волосы, словно коня за поводья, стал оттягивать титана в сторону от своего отряда. Группа въехала в город, Отто остался рядом с Анной, ожидая какого-либо приказа. Девушка крепко держала поводья, иногда перебрасывала руки на рукояти. Несмотря на ситуацию, она не могла позволить рисковать кому бы то ни было из своих людей. Она верила в то, что её человек справится.       За девиантом высыпалось ещё несколько гигантов. Палач с его головы оттолкнулся, набирая высоту и скорость для атаки, но титан совершил непонятный кульбит — крутанулся на месте, зашвыривая держащегося на нём благодаря УПМ человека в поле. Палач успел в последний момент ловко сработать приводом и выстрелить гарпунами в ноги девианта, удержался от страшного удара о землю, раскрутился и по косой дуге достиг своей лошади. Умудрился запрыгнуть на неё и хлестанул с такой силой, что рассёк ей кожу. Животное панически заржало и припустилось сильнее, быстро удаляясь от запнувшегося гиганта. Анна нервно выдохнула сквозь зубы. До ворот Палачу было рукой подать. Она кивнула Отто, указывая на город, приказала направляться внутрь. Сама она зайдёт не раньше, чем последний её человек.       Грохнули выстрелы пушек, несколько ядер вспахали землю у ног гиганта, одно пролетело очень близко к Палачу, крупные комья земли попали по лошади, она споткнулась и вместе со всадником покатилась кубарем. Палач выкарабкался и успел выстрелить гарпунами в сторону Стены, те даже врезались в неё, укрепились, но гигант схватил его в момент полёта. Анна в немом ужасе смотрела, как яростно отбивается её человек, как он режет пальцы титана, рассекает до костей огромную кисть, что сжимает его всё сильнее и быстрее поднимает над землёй. Краем глаза заметив движение, командор тронула бока коня, преграждая путь из города. «Уйди!» — закричал кто-то. Она не поняла, кому принадлежал голос. «Поздно,» — покачала головой, холодным рассудком понимая, что никак не покроет разделяющее их расстояние за несколько секунд. Анна не мигая наблюдала за теперь уже по-настоящему запаниковавшим Палачом, который в последней попытке дёрнулся в сторону своего командора, вытягивая руки словно в мольбе о помощи. Грохнул второй залп пушек и перед тем, как ядра накрыли титана, командор видела, как гигант разорвал тело подчинённого. Тёмное облако дыма приобрело заметные алые оттенки.       — Закрыть ворота, — проговорила Анна, разворачиваясь и въезжая в город.       Ошеломлённые солдаты Гарнизона не двинулись с места, не сводя глаз с дымовой завесы, которая окутала гибель члена самого лучшего отряда всех армий. Смерть кого бы то ни было в этом отряде по всеобщему шоку была сравнима с внезапного погасшим солнцем. Это невозможно, такое просто немыслимо.       — Закрыть ворота, — тем же голосом командор повторила приказ, проезжая мимо капитана Гарнизона.       — Е-есть! — замедленно отозвался служивый и первым направился к механизму.       Палачи смотрели, как закрылись ворота, оставляя по ту сторону мира их соратника, и мурашки побежали по коже от бездушного металлического грохота сошедшихся врат. Шок, словно контузия, окутал отряд. Анна проехала, не отрывая пустого взгляда от выхода на территорию за Стеной, и на фоне своих людей она выглядела абсолютно не потревоженной.       — Возвращайтесь в штаб, — скомандовала девушка, когда поравнялась с Джоном Эйри. Голос был всё таким же тихим, словно доносился из глубокого колодца. — Я поеду в Каранес. Докладывать о гибели солдат — дело командования.       — Я поеду с тобой, командир, — Джон быстрее всех оправился от произошедшего. Он смотрел на девушку и понимал, что одну её оставлять нельзя.       — …Затем направлюсь в Митру, чтобы отчитаться перед Закклаем, — продолжала Анна. Она не слышала никого и ничего вокруг, даже саму себя. — Ваш приказ следующий: из штаба при Тросте не выходить, ни с кем не контактировать, игнорировать любые вопросы и провокации. Пока я не вернусь, сидите в штабе.       После этих слов командор хлестнула поводьями и ускакала в сторону выхода из города, не оборачиваясь. Эйри тревожно оглянулся на отряд — приказ был рационален до мозга костей, и только он, Джон Эйри, мог проконтролировать его исполнение в такой ситуации. Поэтому-то она поручила это ему. Даже сейчас она знала, помнила на уровне инстинкта, что Джон с этим справится. Но и никто, кроме него, не сможет контролировать саму Анну. Подъехала Локк, она была поразительно бледна, но уже пришла в себя, и сказала, что они с Отто всё исполнят, а он, Эйри, пусть едет с командором. Джон благодарно кивнул, повернул лошадь и погнал вслед за Анной.       Проезжая мимо штаба Палачей, Анна и Джон спешились, сменили лошадей. До Каранеса добрались к раннему утру следующего дня. Всё время они ехали молча — Анна до сих пор не пришла в себя, а Джон обдумывал, как эта ситуация отразится на их отряде и на всей деятельности. Эйри не знал, что Анна тоже об этом думает. Она и сама этого не знала. Пустые глаза следили за дорогой, механические движения управляли лошадью, но внутри Анна тонула в кричащей пустоте. Сотни мыслей на разные лады говорили о том, что произошло, что есть на данный момент и что будет по итогу. А какофония внутри возникала от смешения рациональных мыслей с эмоциональными порывами. Анне казалось, что если она откроет рот высказаться о произошедшем, рассказать о своих чувствах, её просто разорвёт изнутри.       При въезде в Каранес их встретили солдаты, привычно отсалютовали, но вид потускневшей Анны и необычайно собранного Джона удивил. Когда они подъехали к улице, на которой жил погибший Палач, Эйри остановился, взял поводья лошади командира и остался ждать. Город постепенно просыпался, по дорогам бродили ранние работники или только вернувшиеся с ночной смены рабочие. Из дома, к которому направлялась Анна, вышла женщина, в руках она несла искусно сплетённую корзину, наполненную такими же, только меньше по размеру. С севера нагнало серые облака, которые скрывали и мрачно рассеивали солнечный свет восходящего солнца. По улицам тянулись едва заметные призрачные тени. Птицы не пели.       — Здравствуйте, командор! — Доброжелательное приветствие заставило Джона вздрогнуть.       — Миссис Лоу, — тихо заговорила Анна, сложив руки за спиной и выпрямившись, и её ненормально пустой голос мгновенно погасил улыбку на лице женщины. Командор глядела прямо ей в глаза, но не видела, словно смотрела сквозь неё. — С прискорбием сообщаю вам, что во время исполнения своих основных обязанностей ваш муж погиб. Приношу свои искренние соболезнования.       Миссис Лоу несколько секунд непонимающе смотрела на Анну. Затем до неё дошёл весь ужас сказанных слов. Плетённые корзины выпали из ослабевших рук, разлетелись по улице и прокатились под наклоном, пачкаясь в дорожной пыли. Женщина стала оседать. Её лицо искажалось, становясь серым, глаза наполнились слезами, а губы побледнели и задрожали. Она упала на колени перед командором, согнулась, прижимая руки к груди, пряча лицо в ладонях. Анна стояла всё также прямо, смотря на том уровне, где раньше были глаза женщины.       — Сожалею о вашей утрате, — вновь раздался тихий голос. — Если мы… я чем-то могу помочь, что угодно, пожалуйста, обращайтесь.       Горе миссис Лоу было тихим, но от того не менее ужасным и болезненным для Анны. Дверь в их дом приоткрылась, оттуда высунулся старший сын Лоу, мальчишка лет десяти.       — Командор Анна! — радостно воскликнул он, ещё не видя свою мать. — Это вы? А где папа? Он с вами приехал?       Анна сглотнула, прикрыла глаза, чуть отворачиваясь, скрывая скатившиеся слезинки. Мальчик только сейчас заметил содрогающуюся от тихих рыданий мать, бросился к ней, обнял, спрашивая, что произошло. Затем будто всё понял, поднял обескураженный вмиг потускневший взгляд на Анну.       Командор чеканным движением отдала честь, развернулась и направилась обратно к Эйри. Рядом с Джоном уже стояло несколько полисменов, наблюдавших за открывшейся картиной. Они быстро поняли, что произошло — удивление не сходило с их лиц. В этот день весь Каранес гудел о случившимся, у дома Лоу толпились люди: кто пришёл с соболезнованиями, с предложением помочь вдове по хозяйству, пока та не придёт в себя, а кто просто поглазеть на горюющую семью члена лучшего отряда.       Анна взобралась на лошадь, повернула к выходу. Эйри ехал за ней. Спина девушки была каменно прямая, она смотрела только вперёд. На выходе из города они вновь сменили лошадей и направились в Митру. Всё это время над их головами тянулась серая пелена непроглядных туч. Солнце иногда показывалось, но солнечные столбы были слишком далеко от двух путников, словно свет избегал их.       Больше суток в седле, без сна и еды. Но им это как будто не требовалось. Лишь раз на середине пути между Стеной Роза и Стеной Сина Анна пригубила из фляжки. И то она была не с привычным энергетиком, а с простой водой. По прибытии в Гермину Эйри заставил командора поесть, пока им готовили сменных лошадей. Шок уже давно отпустил, теперь на его место пришли сосредоточенность и готовность дать отпор любому, кто посмеет что-то вякнуть о случившемся. Во всяком случае, у Джона. Анна до сих пор походила на призрака. Практически не ела, мало пила, отвечала коротко и ёмко, либо же вообще не отвечала. Она словно боялась лишний раз раскрыть рот.       До Митры оставалось полдня езды, Палачи выехали в ночь.       — Какой план, командир? — позвал её Джон, когда они покинули Гермину.       — План? — Анна механически пожала плечами. — Я еду давать отчёт. А в остальном буду действовать по ситуации.       Эйри поджал губы. Да, «по ситуации» она действовала едва ли не лучше, чем «по плану». Но сейчас иные обстоятельства. И Анна должна это понять. Но Джон впервые в жизни не мог придумать, как донести эту мысль до неё. И так, в молчании, они добрались до столицы к утру.       Митра гудела, словно улей, но стоило людям заметить командора Палачей и её заместителя, они враз замолкали. Анна и Джон проехали до здания Правительства в тишине. Люди расступались, оглядывались, сидящие вставали, мужчины снимали шляпы, сокрушённо качая головами. Один из множества голосов в голове Анны отметил, как быстро разносятся слухи. В здании Правительства девушка сначала зашла в свой кабинет, Эйри закрыл за собой дверь. Раз уже всем всё известно, нет смысла торопиться и есть время привести себя в порядок. Командор умылась, почистила одежду, причесалась. Джон на скорую руку набросал отчёт, сунул свёрнутый лист Анне. Та благодарно кивнула и вышла из кабинета. Эйри вздохнул, оставшись один в кабинете, протёр лицо, скинул словно одеревеневшую от пота верхнюю одежду и тоже пошёл умываться.       — Войдите, — раздался приглушённый голос Закклая.       Анна открыла дверь, заходя в слабо освещённый кабинет — окна выходили на запад, так что на рассвете здесь царил приятный утренний полумрак. Дариус поднялся, обошёл стол, подходя к застывшей у закрытой двери девушке и ободряюще кивнул:       — Докладывай.       Командор сильнее сжала лист с отчётом, который написал Джон, сглотнула и стала говорить. С самого начала — договор с Разведкой, неделя восстановительных работ, возвращение и зачистка. Анна споткнулась на докладе лишь раз. Горло передавило тисками и она замолчала.       — Я знаю, — Дариус мягко положил ей руку на плечо, заглядывая в пустые глаза, — больно терять своих людей.       — Не надо, — Анна покачала головой, сморгнула и едва ли не впервые за несколько суток осознанно посмотрела на стоящего перед собой человека. — Вы не скажете ничего из того, что я уже сама себе не сказала. На этом мой доклад окончен. Это всё?       — Хотелось бы, — Закклай поджал губы и вернулся к столу, взял лист бумаги, который рассматривал до этого, и протянул его Анне. — Военное собрание желает тебя видеть. Вы были на виду у многих, и ваши успехи отнюдь не делали армию более привлекательной — скорее возникал вопрос, зачем нужны все остальные, если есть вы. Смерть одного из тех, кого считали всё равно что неуязвимыми, это веский повод сбросить твой отряд с занимаемого пьедестала. Готовься, Анна. Если покажешь слабость, они разорвут тебя.       Девушка смотрела на документ, в котором Дариусу предлагали отречься от покровительства Палачей и «…оставить на растерзание…». Командор бесцветно хмыкнула, подняла глаза на главнокомандующего и кивнула. После, не говоря больше ни слова, вышла из его кабинета и направилась в свой. Закклай потёр локти, через одежду чувствуя, как болезненно волосы встали дыбом. Только что эти глаза не выражали абсолютно ничего, были пустые и бессмысленные, словно у куклы. Но стоило Анне узнать, что из-за «раны» на неё спустят всех псов, как в ней зажёгся и быстро разгорелся всепоглощающий костёр злобы и жажды крови. Кажется, зря он её предостерегал. Надо было предостеречь всех остальных.       В кабинете Анна рассказала всё Эйри и завалилась на диван спать. Силы ещё оставались, но их нужно было накопить перед собранием. Джон некоторое время колебался, размышляя о том, что командору всё-таки не следует спать, а лучше как следует подготовиться к «линчеванию» — никак по-другому назвать это собрание язык не поворачивался. Но в противовес этой рациональности выступало обычное человеческое сострадание. Командир взглянул на уставшее тело девушки на диване — оно тяжелым мешком лежало в том положении, в котором и упало, лишь дыхание было едва заметно. Бледное лицо всё ещё выглядело запылённым, хоть она и умывалась. Тёмные круги под глазами, потрескавшиеся губы, потускневшие волосы… Не само произошедшее, а её молчаливая попытка справиться с этим самой, выпило все силы. Джон сел за стол, некоторое время пытался работать, подготавливая стратегию переговоров, но вскоре усталость сморила и его, он заснул над бумагами.       Разбудил их стук в дверь. Посыльный сообщил, что собрание начнётся через двадцать минут. Анна сонно зевала, Джон потирал глаза за столом. Командор умылась, вновь причесалась. Перед уходом они с Эйри переглянулись; ледяной взгляд девушки успокоил Джона — это значит, командор в порядке, это значит, Анна снова Анна. До кабинета собрания они добрались чуть раньше и некоторое время стояли в коридоре. В двери зала заходили люди — запоздавший министр финансов, Найл Док со своими приближёнными, Дариус Закклай и прочие. Все оглядывались на Палачей, которые стояли у окон напротив входа. Ровно в шесть вечера к ним вышел секретарь собрания.       — Если желаете, вы можете присутствовать, — обратился он к Джону. — Условия, как и всегда, одинаковые — вы не встреваете в разговор и никому не мешаете. Согласны с этим? — Эйри кивнул. — В таком случае, можете проходить. Командор Анна, — секретарь, пропустив Джона, посмотрел на девушку, — командующий Эрвин Смит задерживается. Будете ожидать или желаете начать?       — Подожду.       — Хорошо. В таком случае, зайдёте после него.       Секретарь откланялся и зашёл за Эйри в зал. Через несколько минут в пустом коридоре раздались шаги, тихий разговор. Анна встала у окна, чуть в сторону, попадая в тень. Серая форма сливалась с полумраком, так что прошедшие разведчики её не заметили. В кабинет зашли Эрвин, Ханджи и Мик. Выйдя на свет, она подошла к дверям в зал и замерла. Но вдруг почувствовала движение в тени колонны.       — У вас никогда не было такого чувства а-ля «Да почему всегда я?!», а, капитан? — Анна размяла шею, хрустнув позвонками.       — Постоянно. Даже сейчас, — отозвался мужчина.       Командор без улыбки усмехнулась. Леви подошёл, открыл дверь, проходя внутрь, и придержал её для Анны. Девушка открыла её шире и, распрямив плечи, зашла внутрь. По центру кабинета стоял огромный П-образный стол, за ним сидели члены военного совета, а за ними в полумраке комнаты находились ряды стульев, на которых и расположились остальные приближённые. В центре стола, напротив Анны, сидел Дариус, по бокам от него командоры (и один пустой стул — её), дальше были министры, курирующие и просто заинтересованные аристократы, здесь даже был служитель Культа Стен. Анна сделала несколько шагов вперёд, выходя на освещённый круг на обозрение остальным, и замерла.       — Командующая отрядом Палачей Анна, — заговорил Дариус, — вам известно, по какой причине был созван совет?       — Так точно, сэр, — ответила девушка.       — В таком случае вам предоставляется первое слово в оправдание случившегося.       — Неужели смерть можно оправдать? — Анна едва заметно выгнула бровь. Она смотрела поверх седой головы Дариуса. — Я не стану оправдывать случившееся. Мой человек погиб. — Она сглотнула, опустила взгляд, но тут же, словно уколовшись, вернула его на прежнее место. — Мы ведь не бессмертные.       — Но вы так себя позиционировали, — пожал плечами один из аристократов.       — Главнокомандующий, — командор посмотрела в уставшие глаза Закклая, — сэр, мне известна причина созыва собрания, но просветите меня, какой в этом смысл? Люди умирают каждый день — великие умы, деятели, худшие из худших и лучшие из лучших, военные, простые граждане и святые. Какой смысл заострять внимание на моём погибшем подчинённом?       — Неужели это так сложно? — заговорил другой аристократ. Те, кто хорошо знал или раньше тесно общался с Анной, молчали. Сейчас говорили лишь те, кто был просто «наслышан». — Потеря одного вашего солдата приравнена… к потере целого взвода в другой армии. Если опираться на сопоставления. Ну а кроме того, за годы вашей деятельности для народа ваш отряд стал всё равно что символом. Для простых граждан вы опора всей армии — будто они калеки какие-то, — мужчина качнул головой в сторону командоров, — а вы для них костыль. Вы те, кто никогда не проигрывает. И вы, пожалуй, самая обсуждаемая структура армии — о вас пишут в газетах, имя отряда Палачей слышно на каждом углу и в каждой подворотне. — Анна подумала «А что ты-то делал в подворотнях?». — Для нас же, совета правления, ваш отряд, командор Анна, стал символ надёжности и исполнительности. При всём моём уважении к остальным армиям, статус лучших за вами закреплён полноправно. И теперь, — мужчина подался вперёд, — символ безупречности опорочен. А потому встаёт вопрос — сможете ли вы и дальше поддерживать свой статус лучших? Или эта оплошность, — аристократ чуть поморщился, а затем криво улыбнулся, — низвергнет вас на дно?       Ханджи бросила взгляд на Эйри — его спокойная поза и каменное выражение лица не выдавали тревоги, но всё же Зое чувствовала это; Джона тревожит тот ответ, который только формируется в голове его командора.       — Вы считаете, что для моей структуры наступит кризис? — Её спокойный уверенный голос обволакивал слушателей, заставляя уверовать в неё. Именно её хладнокровное спокойствие во время подобных нападок послужило ей лучшим авторитетом. — Я же вижу в любом кризисе новые возможности. Я не из разряда глупых людей, кто никогда не меняет своего мнения. Мир изменчив, жизнь течёт и меняется, а значит, чтобы выжить, должны меняться и мы. Мой отряд сделает выводы из произошедшего и будет двигаться дальше. Смерть моего соратника напомнила — Палачи не всесильны. Но раз мы закрепили за собой статус лучших из лучших, подобает этому и соответствовать. Поверьте, сэр, — Анна обожгла аристократа холодным взглядом, — мы будем этому соответствовать.       — Мы верим в это, — примирительно поднял руки служитель Культа Стен. — Только ваш статус всё равно подорван. Хотя бы в глазах того же народа. Вернуть их веру в вас будет сложно. И нужно ли?       Анна многозначительно переглянулась с фанатиком. Он прищурился. Весь его вид говорил о том, что он разочарован. Все они разочарованы.       — Вопросы веры в моей ведомости не находятся, — ушла от ответа Анна.       — Может, зря мы вас выделили в отдельную структуру? — вдруг задумчиво произнёс министр. — Надо бы вам вернуться под крыло Разведотряда. Там вам самое место. Станете их элитным отрядом, не свою независимость, так хоть свой статус сохраните. Покрасовались, как говорится, и хватит.       Эрвин напрягся, глядя на Анну. Вероятно, против воли, но было заметно, как она задрожала, щеки покрыл нездоровый румянец, а губы бессознательно раскрылись, напрягаясь, щеря белые клыки. Воздух в помещении словно загустел, стал давить на присутствовавших, не поддавался на вдох. Ощущение опасности расползалось по комнате, сгущая тени. Эйри чуть пошевелился на стуле, изменив позу, готовый в любой момент кинуться к своему командору. Эрвин смерил взглядом Анну, почувствовал её агрессию в сторону стушевавшегося министра — она в любой миг могла сорваться на необдуманный поступок.       — Не стоит, — заговорил Закклай, разрушая гранит тишины. — Пусть это и серьёзная оплошность, всё же она не стоит того, чтобы расформировывать Палачей. Командор Анна, — Дариус повелительным тоном заставил девушку обратить на себя внимание, — несколькими независимыми экспертами были сделаны выводы о том, что долгое отсутствие служебных поручений ослабило боевой потенциал вашей группы. Военным собранием вынесено решение о проверке квалификации отряда Палачей. Никто лучше не сможет это сделать, как бывший командующий Разведкорпусом Кис Шадис. Вы направляетесь в военное училище Троста. Срок — три месяца. После этого отряд Палачей отправится на круговую зачистку за Стену Роза. Успешность вашей переквалификации и миссии определит количество убитых титанов, время нахождения за Стеной и, конечно, отсутствие потерь с вашей стороны. Вам всё ясно?       — Так точно, сэр.       — В таком случае, на это время любые выплаты вам, как солдатам армии, прекращены. Вы переходите в статус кадетов училища.       — Есть, сэр, — хрипло отозвалась Анны, чувствуя, как только что проглотила самый огромный ком грязи в своей жизни.       Но это было меньшее из возможных бед, так что девушка внутренне выдохнула. Отряду Палачей нужно двигаться, нужно развиваться! Стагнация равносильна смерти, что уже было наглядно продемонстрировано самой жизнью.