Не время для героев

      Найл Док едва заметно выдохнул. Теперь некоторое время Палачи не будут главной головной болью при работе. Наконец-то городскую полицию перестанут направлять на заведомо пустые дела с подтекстом а-ля «Мы все понимаем, что это сделал кто-то из отряда Анны и по её же приказу, но давайте сделаем вид, будто они не при чём и мы, типа, делаем свою работу». Командующий недавно общался с Эрвином по душам, и выяснилось, что ощущение, будто Палачи могут заменить всю верхушку армии, было не только у Найла. Нет, конечно, мозгом-то понимаешь, что это невозможно, такого никто не допустит. Но нутро опасливо сжималось, когда в речи вышестоящих нет-нет да и проскальзывали одобрительные отзывы о работе Палачей.       Анна была в хороших отношениях с Найлом, так что его долгое время гложила совесть за то, что он собирал информацию о ней. Любую, какую только мог получить. Ничего из найденного, конечно же, не было сиюминутно доставлено на стол Дариуса, но оставалось в сейфе в кабинете командующего на случай, если придётся противостоять Анне. Это была не угроза, а подстраховка.       И вот сейчас на некоторое время командор Палачей со всей своей группой сошла с шахматной доски политической игры. Найлу и правда было жаль, что это произошло при таких обстоятельствах. Но не воспользоваться отсутствием одного из самых влиятельных своих оппонентов командор не мог, и после завершения этого собрания он отдал несколько приказов, направленных на укрепление позиций Военной полиции там, где Палачи когда-то своими действиями указали на их слабость. И надо бы ещё напомнить всей стране о том, что существуют и другие доблестные и необходимые миру структуры, кроме отряда Палачей. Конечно, о них всё равно будут говорить в разы чаще, но это и понятно. Пока пусть народ перемывает косточки отряду Анны, но вскоре они станут для людей такими же солдафонами, как все остальные. Признаться, Найл Док действительно ждал этого часа.       — На этом главная тема собрания закрыта, — сообщил Закклай, закрывая папку с документами. — Теперь перейдём к более рутинным проблемам армии. Командор Анна, присаживайтесь, — кивнул он ей, видя, что девушка продолжает неподвижно стоять перед всеми и сверлить спинку кресла над его головой холодным взглядом.       — Главнокомандующий, сэр, — откликнулась Анна, — позвольте откланяться и закончить некоторые неотложные дела, пока я всё ещё в своём звании.       — Что ж, — старик оглянулся на сидящих рядом — Пиксис повёл рукой, словно пуская ситуацию на самотёк, Эрвин и Найл безразлично пожали плечами. — Хорошо. Документы о сегодняшнем собрании будут позже доставлены вам для ознакомления.       Анна кивнула, развернулась и вышла из зала. Через мгновение за ней вышел Джон Эйри.       — Собирай всех, кто создаёт новостной фон в стране, и пусть выставят эту ситуацию с такой стороны, чтобы люди думали «Какая жалость», а не «Ну вот, теперь ещё и Палачи». Граждане должны воспринять случившееся как личную трагедию, но не стоит перегибать палку настолько, чтобы они стали винить нас или, что хуже, от нас отворачиваться.       — Когда начать?       — Вчера, — зло отрезала девушка. Помолчав, добавила: — Заголовки свежих газет будут пестрить нами, так пусть это будет хотя бы нам на пользу. А ещё, — припомнила она и остановилась у двери в кабинет, — люди любят цифры. Приведи в пример количество убитых нами титанов за эти годы и общее число нашего отряда. Это всех впечатлит.       Эйри направился исполнять приказ.       Столица погрузилась в вечерние сумерки, так что государственные печати были закрыты, но в них кипела работа по подготовке новых еженедельных выпусков. Благодаря нескольким знакомым Джон смог встретиться с «друзьями» в СМИ — более лояльными к отряду Анны журналистами, — и преподнести несколько идей для первых страниц газет. Работники были в восторге получить информацию из первых уст и не полагаться на слухи. После типографии Эйри отправился в знакомый бар, где собирались некоторые известные в особых кругах личности, и потолковал с ними. Где бы Джон не появлялся, люди, к которым толкал приказ Анны, встречали с распростёртыми объятиями, а потом выжимали из него все соки. Так Эйри и сновал по всей столице до самого утра.       Анна прикрыла дверь в кабинет и прислонилась к ней спиной. В душе клубился непонятный туман не то ярости, не то обиды и скорби. Сколько всего сделала она и её люди, но за одну оплошность их сбросили с вершины. Но в этом полёте раскроются крылья и вознесут их над облаками. Выше всяких вершин. Анна в это верила.       Она оттолкнулась от двери, направилась к шкафу с документами и книгами и достала несколько старых записей. Пора было вплотную заняться тем, ради чего всё затевалось. «Скажи этой сучке, чтобы не забывала о своей истинной цели» — Анна даже сейчас словно слышала голос Кенни. «Не волнуйся, Аккерман», — сказала бы она ему, — «Я ни о чём не забыла.»       Как ни странно, старые затёртые листы, которые сейчас лежали перед Анной на столе, были отнюдь не перепиской с шишками на руководящих постах. Здесь были записи Палачей и даже несколько строчек от Дариуса с компроматом на секретарей, библиотекарей, уборщиков, извозчиков и шлюх. Это были те люди, на кого никто не обращает внимание. Это были те, от кого ничего не ожидают. И именно подобных людей использовали Палачи, чтобы пробраться в самые укреплённые тайны аристократических домов.       Но сейчас всё становится куда серьёзнее. Перед ней были люди, которые приведут её в Роду Рейсс. К сожалению, пять лет назад у Анны не было достаточно средств, влияния и, кого обманывать, знаний, чтобы добраться до Рейссов. А падение Стены Мария затмило всё для неё, даже истинную цель. Она почти забыла о том, чего хотела на самом деле. Но теперь всё более-менее улеглось и Род Рейсс стал управлять страной из тени. Анна поняла, что пора действовать, пока ситуация всё ещё ей подконтрольна. Она сильнее сожмёт пальцы на шее государства, мышцы будут трястись от усилий и усталости, но она не отпустит, от пота будет щипать в глазах, но она всё равно добьётся своего.       Сложив письма в небольшую сумку, командор выдохнула и нахмурилась, слыша приближающиеся шаги в коридоре. Раздался стук в дверь. Секретарь принёс протокол собрания, а также несколько документов на подпись. Они немного поговорили о произошедшем, мужчина признался, что искренне расстроен таким исходом событий, но Анна лишь усмехнулась, успокоив его своей уверенностью. Когда он ушёл, девушка взглянула на документы. За окном раздался грохот грома и на уставший мир рухнул водопад дождя. Анна открыла ставни, довольно щурясь от попадающих на неё брызг. Ветра не было, но приятный запах всё равно быстро наполнил кабинет. Она чувствовала, что начинает, наконец, успокаиваться. Она смогла сосредоточиться не на проблеме, а на её решении, и понимание того, что двигается в нужном направлении, вселяло уверенность и наполняло силой. Взяв документы, девушка стала прохаживаться по комнате и изучать их.       Эрвин сидел в кресле за своим столом, глядя на льющийся с крыши ручей. Ханджи осталась с ним, заканчивая какие-то записи в личном дневнике. Молчание длилось с момента окончания собрания, так что Зое, наконец, не выдержала и заговорила:       — Ты же хочешь поговорить с ней.       — Что мне ей сказать? — Эрвин качнул головой, продолжая смотреть в окно на разбушевавшуюся стихию. — Я видел, что она и так всё понимает. Даже Дариусу не дала с ней поговорить. Чем я лучше?       — Ты ей нравишься, — пожала плечами Ханджи. Затем сложила руки в замок и посмотрела поверх них на друга. — Помнишь, когда я впервые лишилась своего человека из отряда? Ты ведь пришёл со мной поговорить.       — Тогда говорила в основном ты, — Смит с полуулыбкой покосился на женщину.       — Здесь тот же принцип.       Командор снова отвернулся, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Зое считала, что ему стоит подумать и принять решение в одиночестве, поэтому дописала несколько строк в дневнике и вышла из кабинета. Оставшись в тишине, Эрвин даже на мгновение задремал. Потом очнулся, взглянул на часы и решился всё-таки пройтись до Анны, внутренне надеясь, что в такое позднее время её уже не будет на месте.       Анна только-только добралась до хоть чего-то интересного. Девушка осушила бокал с чаем и продолжила ходить по комнате, читая рассуждения министра финансов о необходимости перерасчета бюджета Палачей из-за их нового положения. Дариус запретил это делать и распорядился на время заморозить выплаты и сбережения. Командор зло вздохнула через сжатые зубы; конечно, реализация предложения министра была бы для отряда в разы хуже, но и действия Закклая так или иначе вставляют палки в колёса. «Бей своих, чтобы чужие боялись» — такую политику вёл с их отрядом Дариус. И всё-таки иногда он перегибал палку. С удивлением Анна прочитала, что аристократ восточного округа вступился за отсутствующего командора и просил смягчить условия. Он предложил пользоваться известными услугами Палачей и лично из своего кармана был готов платить за это. Девушка дёрнула щекой — ублюдок хотел сделать её отряд своими должниками и потом помыкать, как заблагорассудится. Хорошо, что в этот момент, судя по протоколу, в разговор вступил Смит, напомнив, что отряд Анны — это, в первую очередь, государственная структура, а не коммерческая организация, а значит, в основе их деятельности лежит исполнение воли правительства. И в данном случае, эта самая воля требует на время отсечь любые связи отряда с их прежней деятельностью, дав таким образом возможность подумать и провести успешные внутренние изменения. По словам Эрвина, любое воздействие извне по основному профилю Палачей не даст никакого развития для них и лишь усугубит ситуацию. Анна выгнула бровь и одобрительно усмехнулась. Собрание некоторое время ещё помусолило тему использования её отряда, но вскоре все признали правоту командора Разведки.       Затем слово вновь взял министр финансов и… Анна замерла, прекратив мерять шагами комнату. Старик предложил отказать в посмертной выплате семье погибшего. Руководствовался он общим сводом, где говорилось, что на это могут претендовать солдаты армии Военной полиции, Гарнизона и Разведкорпуса. «О Палачах,» — говорил он, — «как видите, здесь ничего не сказано. У них и так хорошие доходы.»       Эрвин приоткрыл дверь в кабинет Анны как раз в тот момент, когда раздался звон разбившегося стекла. Мужчина зашёл в кабинет. Анна стояла в центре комнаты, с удивлением глядя на пустую руку, в другой она крепко сжимала листы бумаги. Смит перевёл взгляд на стену: там красовалось небольшое мокрое пятно и едва заметно поблёскивала мельчайшая крошка стекла, застрявшая в неровностях камня, а осколки бокала лежали внизу.       — Ой, — вдруг будто осознала содеянное девушка и взглянула на вошедшего, пожав плечами, — выскользнуло.       Эрвин усмехнулся. По реакции и документам он предположил, что, вероятно, она дошла до момента предложения министра о невыплате. По закону его переубедить, конечно, было невозможно, но позже, не под запись, Закклай и Смит решили выделить небольшой процент, равняющийся сумме выплаты, и направить его семье погибшего. Они оба были уверены, что Палачи сделают то же самое, да и лично Анна не останется в стороне. Эрвин не раз наблюдал неосознанное желание командиров словно бы откупиться деньгами, или извиниться ими, купить прощение за смерть своих подчинённых. Сейчас, вероятно, Анна шла по тому же пути.       — Будешь чай? — буднично спросила девушка.       Смит кивнул, она налила в оставшийся целый бокал, а сама направилась собирать осколки. Они долго молчали. Командор перебирала в голове все возможные начала диалога и его завершения, а Эрвин пил чай и смотрел, как девушка заканчивает с уборкой и возвращается в своё кресло за столом. Было в том мимолётном мгновении, когда она замерла на месте, что-то прекрасное, — она невероятно гармонично вписывалась в этот кабинет, в это место за столом. Ей шло это. Шло быть среди сильных и править слабыми. Кажется, шевельнулась догадка, она всегда этого и хотела. Анна откинулась в кресле, закинула голову, прикрывая глаза, — в точности повторила движения самого Эрвина, — и вздохнула.       — Как ты один справляешься?       Эрвин ожидал такого вопроса. Он не понаслышке знаком с боевыми потерями, и Анна наверняка хотела бы знать, как преодолеть эту гнетущую боль. Он отставил чашку, прошёл до открытого окна, вдыхая свежий воздух. Сейчас надо сказать то, что не ранит её, но сделает сильнее и поднимет из пепла.       — Знаешь, Анна, смерть товарища…       — Нет, — вдруг оборвала она его, — я не про это. Как ты справляешься без семьи? — Эрвин удивлённо замолк. Анна посмотрела в его сторону, но мимо него, за спину, в чёрное клубящееся тучами небо. Когда она заговорила, создалось впечатление, что никто и никогда не должен был слышать этих слов. — Я ведь… Всё это… Это потому что их нет рядом. Потому что нет тех, кто знает меня другой. Но иногда… так хочется быть слабой. Хочется, чтобы кто-нибудь сказал: «У тебя всё получится. Мы в тебя верим», и пусть твоей веры в себя недостаточно, но… Хорошо, когда есть полная уверенность в опоре за спиной. — Анна мягко мечтательно улыбнулась. Эрвин почувствовал в себе горечь и похороненную годами боль. Но тут девушка встряхнула волосами и уже с иным выражением лица взглянула на него: — О чём ты подумал, когда встретил первого в своей жизни титана?       Ясно. Эрвин кивнул своим мыслям. И почему он вдруг поверил, что она впустит его в свою душу? Ей не нужна его помощь. Ей нужен был собеседник для вольной темы.       — Я подумал, — пытаясь припомнить этот давний момент, Смит забавно нахмурился, — кажется, я подумал, как же убить это?       — Ха, — усмехнулась девушка. — А я выматерилась.       Эрвин рассмеялся, представляя эту ситуацию. Они вспоминали свои первые годы в обучении и разведке, рассказывали друг другу истории и делились мыслями. Анна ещё раз заварила чай, Эрвин закрыл окна, потому что стало холодать. Они улыбались друг другу, посмеивались.       Смит был удивлён, как быстро Анна снова смогла взять себя в руки. Он, конечно, не знал всех подробностей первых мгновений после смерти её подчинённого, но точно был уверен, что не многие на её месте смогли бы так достойно держаться перед собранием. Эрвин намеренно не стал ничего спрашивать о проделанной работе за Стеной, решив позже узнать обо всём от Дариуса.       — Спасибо, что пришёл, — проговорила девушка, когда командор стал собираться уходить. — Для меня это было важно. И мне было спокойно в твоём обществе.       Эрвин с полуулыбкой взглянул на неё — это были не дежурные вежливые фразы, но и немногие женщины могли так просто такое сказать. Сказать ту правду, что таилась в душе, потому что в этом либо не видели смысла, либо это казалось слабостью. Что бы кто не говорил, Анна гораздо мудрее многих и явно не из слабых духом. И Эрвин действительно после задавался бы вопросом, а стоило ли ему приходить, но она избавила его от необходимости. Смит пожелал ей доброй ночи и ушёл, подавляя в себе порыв остаться подольше. …Остаться навсегда.       Чувство, будто покидаешь место у тёплого камина и отправляешься в сырой промозглый мир, снедало изнутри. Их обоих.       Вечером Джон и Анна вернулись в штаб из столицы с новостями. Командор решила не растягивать удовольствие и с порога, видя, что вся команда в сборе в гостиной, начала говорить:       — Так, ребята, у меня для ва… а-а-а! — Удивлённый полувскрик гармонично вписался в её речь. Девушка с открытым ртом смотрела на Отто. Отряд тихо посмеивался, косясь на застывших в дверях людей. — Так, — откашлявшись, попыталась вновь заговорить командор, — Отто, будь любезен, поясни… — она неловко указала на него, обведя рукой с ног до головы, — это.       — Да что ты начинаешь, командир, — обиженно забубнил мужчина, с улыбкой переглянувшись со своими людьми. — Просто жарко было последние дни, вот и подстригся немного. Подумаешь!       — Отто, ты не немного подстригся, — Анна успешно сдерживала улыбку и сохраняла вид замешательства на лице, — ты, блять, лысый! Как грёбаное куриное яйцо! Ещё и такой же белый!       Вообще-то действительно не произошло ничего особенного, но подобная реакция командира всех повеселила и значительно разрядила обстановку. Многие переживали, как изменится поведение Анны после случившегося, но, кажется, всё в порядке.       — Джон, ну хоть ты что-то скажи! — возмутилась Анна, указывая на ржущий отряд.       Эйри пожал плечами и спалил друга, сказав, что тот давненько уже начал лысеть, поэтому по-мужски решил сам разобраться со своей проблемой. Радикально.       Затем команда всё-таки занялась обсуждением плана на это обучение. За ночь пришли к более-менее удовлетворительному решению и разошлись по комнатам.       Через неделю отряд Палачей смотрел на вход в военное училище при Тросте. Все молчали. Солнце нещадно палило, после прошедших дождей стояло ужасное испарение и воздух, казалось, выжигал лёгкие изнутри.       — Зайдём внутрь, — разлепила сухие губы Анна, — и станем как эти… Простые кадеты.       — Зайдём внутрь и начнёт капать срок, — пожал плечами Дерек.       — Хорошо, — буркнула девушка, оглянувшись на него, — начинай отсчёт.       И шагнула на территорию.       Шадис смотрел через отрытое окно в собственном кабинете на прибывшую группу. Сейчас ему предстояло выбрать стратегию поведения с Палачами, стратегию их воспитания. И это зависело от того, как они держатся, как их примут кадеты, как они впервые пройдут этот живой коридор малолеток вплоть до его кабинета. Очень много переменных. Но Кис знал, что Анна подготовила отряд к этому, так что его мало удивило их поведение. Другие элитные отряды, если бы их вдруг отправили на такую позорную переквалификацию в училище, шли, гордо задрав голову, смотрели бы прямо перед собой, с пренебрежением отнеслись бы к кадетам. И это было, наверное, даже уместно, сразу бы сказало о статусе прибывших, их намерениях и отношении. Но Палачи вели себя иначе. Большинство по возрасту сошло бы за родителей кадетов Троста, но это их не волновало. Отряд приветливо кивал подросткам и персоналу, с некоторыми знакомыми здоровались за руку, улыбались и подмигивали. На них, конечно, оглядывались, но с такими же весёлыми улыбками и смешками. Нет, никто и не думал осмеивать подобное поведение сильнейшей структуры армии. Просто кадеты были невероятно удивлены, рады и немного сбиты с толку приветливостью и дружелюбием, с которым шли те самые Палачи, уже хорошо знакомые многим по слухам — их рисовали головорезами, всезнающими, всевидящими и всепроникающими, а Анна — командир страшного и сильного отряда — словно держала на поводке кровожадных собак, коими можно посчитать её людей. Но вопреки всем ожиданиям и предрассудкам Анна улыбалась, смеялась и шутила, её светлое лицо излучало какую-то почти материнскую доброту, а голубые глаза, словно летнее небо над головой, обволакивали покоем.       Эрен и Микаса как раз набирали воду из колодца; сегодня их отделение отвечало за уборку корпуса. Когда мимо проходили Палачи, Анна не стесняясь помахала Йегеру и из толпы своих людей закричала «Привет!». Эрен неловко улыбнулся, едва заметно качнул кистью.       — Палачи, — констатировала Микаса, провожая заинтересованным взглядом группу. — Зачем они здесь?       — А ты не слышала, что случилось? — тут же обернулся Эрен. — Их человек погиб! Это просто… просто немыслимо!       — Они же как разведчики, — девушка пожала плечами и подняла два полных ведра, — неудивительно, что кто-то погиб. Удивляет другое — как долго они смогли сохранять собственные жизни.       — Они не как разведчики, — догнал её Эрен, также неся два ведра с плавающими в них мыльными тряпками. — Они другие. Самый закрытый отряд на всю страну. Туда попасть сложнее, чем в личный сортир Шадиса.       — Эрен, ты почему тряпки не отмыл? — Жан высунулся по пояс в окно второго этажа. — Дебил!       — Сам дебил! — вернувшись из собственных мыслей, огрызнулся парень и быстро убежал обратно к колодцу. Чистая вода уже вновь стала грязно-мыльной и непригодной.       Палачи зашли в штаб командования столь буднично, что казалось, будто идут на очередные посиделки за чашечкой чая к старым друзьям.       — Здравия желаем, главный инструктор, сэр! — слаженным хором поприветствовали новоиспеченные кадеты, когда Шадис вышел из кабинета.       — Анна, шаг вперёд.       Девушка вышла из строя, стоя к инструктору столь близко, что чувствовала его дыхание, скользящее по волосам.       — Я и забыла, какой вы высокий, сэр, — тихо пискнула Анна, поднимая глаза на мужчину.       — Отто, шаг вперёд, — вместо ответа грохнул Шадис. От зычного голоса Анна едва не присела.       Командир уверенно шагнул вперёд, вставая вровень с Анной. Они мельком покосились друг на друга и вновь уставились вперёд. Кис сделал несколько шагов к нему, глядя в глаза. Не понимая отношения инструктора, отряд старательно не выказывал удивления его поведением. И тут внезапно Шадис со всей силы саданул Отто лбом по лбу. Анна была готова поклясться, что слышала хруст. Из лопнувшей кожи на лбу Отто потекла капелька крови. Шадис внимательно смотрел на едва поморщившегося мужчину и осклабился.       — Тебе лысина не идёт, — проговорил Шадис. — Встать в строй.       Отто шагнул назад. В пустом, но всепроникающем взгляде карих глаз инструктора читалась невероятная стальная воля и явная нелюбовь к прибывшему отряду. Это мгновенно погасило зарождающиеся улыбки на лицах.       — Располагайтесь в казармах, — заговорил Кис. — В пять часов сбор на плацу. Познакомитесь со своими сокурсниками.       — На счёт нашего плана подготовки… — попыталась взять слово Анна, но Шадис раздражённо мотнул головой.       — Я не такой дружелюбный, как Тодд Миллс, и под тебя прогибаться не собираюсь, — от жесткого и грубого тона мужчины командор вся подобралась и словно вытянулась. — Я сам решу, какая у вас будет подготовка. Свободны.       Девушка удивлённо сморгнула. Отряд отсалютовал и ушёл в казармы. Командиры смотрели на удивлённое и непонимающее выражение, застывшее на лице Анны, и тихо обсуждали, что выдумает для них бывший командор Разведки. Анна же была откровенно в шоке, встретив не привычное отношение «власть имущий — власть имущий», а «руководитель — подчинённый», причём самоощущение в роли подчинённого было, мягко говоря, скверное. Она, конечно, и не ждала, что с Шадисом с первых минут станет лучшими подружками, но и подобного твердолобия — в прямом и переносном смысле, — не ожидала.       — Ты как, Отто? — окликнула его девушка, когда отряд стал расходиться по комнатам.       — Да всё нормально, — криво улыбнулся мужчина. На выбритом ещё не загоревшем лбу растекалось пятно синяка.       — Не слушай его, — она приобняла своего человека и ободряюще потрясла за плечи, — тебе очень идёт лысина. Тебе вообще всё идёт! А вот его совсем не красит эта козлиная бородка.       — Согласен, командир, — улыбнулся Отто и ушёл в направлении мужского отделения.       В комнатах Палачей уже лежала сложенная форма кадетов. Пришлось переодеваться, а свою серую униформу аккуратно вешать в шкаф. Эмма сказала, что не хватает только ремней УПМ, чтобы полностью закончить образ пятилетней давности.       До назначенного часа ещё было время, но Анна не пожелала оставаться в комнате. Ей хотелось пройтись по территории, осмотреться, разведать обстановку. Собрала отряд вновь — некоторые стали бурчать, что хотят немного поваляться в постели, пока есть возможность, но Анна быстро пресекла нытьё, — и все вместе они пошли на прогулку. С интересом туристов Палачи разглядывали тренировки кадетов, заглядывали в окна классов, наблюдая за занятиями, любовались трудолюбивой чисткой овощей к ужину, которой занимались провинившиеся.       Быстро обойдя немаленький комплекс, отряд собрался на плацу в тени у лавочек и, пока не было лишних ушей и глаз, обсудил произошедшее на вылазке. Анна сама завела этот разговор, рассказала о том, что по этому поводу говорят в Правительстве, что сама думает и делает, и спросила, у кого какие мысли. Люди сначала переглянулись — явно никто не был готов к этому разговору, — но один за другим разговорились. Командор спокойно слушала своих подчинённых, их скрытые обвинения и поддержку, смущение и сомнения, очередные признания в верности и готовность идти за ней даже на край света. Последнее вызвало на лице девушки улыбку. Анне удалось через этот разговор снять груз со своих людей, забрать их надуманную вину и ответственность, напомнить о целях и планах и о том, кто они на самом деле и кем были изначально. Девушка безжалостно разворошила их память о прошлой жизни, преступлениях и реках крови, через которые прошёл каждый в её отряде. Поэтому, как бы больно и ужасно не отзывалось произошедшее, она заставила их вновь надеть непробиваемую броню холодного безразличия, отпустить гнетущие воспоминания и двигаться с ней вместе вперёд. Когда стали подтягиваться кадеты, Анна навсегда закрыла эту тему и предложила отряду вернуться к своему привычному поведению на людях.       Конни и Саша, придя последними на сборы, с любопытством пристроились к своей группе, где все, весь корпус, смотрели на Палачей. Вскоре пришёл заместитель Шадиса и скомандовал построение. Пришлось отряду Анны искать место, где приткнуться — вставать позади всех они не собирались, но и стоять у Шадиса под носом особо не хотелось. Заместитель подсказал встать с правого фланга. Когда Кис вышел к своему корпусу, все стояли вытянувшись по струнке и самозабвенно салютовали ему. Демонстративно поддались общему настроению даже Палачи.       — Вам, наверное, интересно, зачем я вас всех здесь собрал? — заговорил Шадис, не размениваясь на приветствия. Он шёл вдоль первых рядов. — Или нет. Мне насрать, что вам там интересно. Как вы уже могли заметить, в нашей дружной семье появился новый отряд. Кадет Анна, шаг вперёд! — Вдалеке Анна вышла из отряда, скрипнув зубами от своего нового статуса. — Нале-е-во! Пол оборота в сторону группы! — Девушка встала так, что весь корпус её хорошо видел. — Посмотрите на знаменитого командора отряда Палачей! Сильнейшего и опаснейшего отряда всех трёх армий. Так было раньше. — Анна покосилась на медленно приближающегося к ней Шадиса. — Их высокомерие, надменность и заносчивость привели к тому, что они посчитали себя бессмертными. Смотрите, как выглядят люди, которые считают себя всемогущими. Они думали, что можно наплевать на упражнения с приводом и ездой на лошадях, не заниматься стратегией и тактикой, и в итоге всё равно оставаться в статусе лучших. Позорники! — Выдохнул в лицо Анне инструктор. Он с удовольствием отметил, как потемнело её лицо и свело челюсти. Как она сдерживается. — Единственное, что меня удивляет, так это почему вы все там не подохли после своих каникул?! Командор Анна из-за своей гордыни перестала видеть реальную ситуацию. Она всё ещё думает, что её люди, как и она сама, сильные, ловкие и быстрые. — Шадис обошёл девушку, положил на её плечи руки, крепко впиваясь в кости и мышцы, с силой вдавливая в землю. Со стороны казалось, что мужчина просто дружески опёрся на неё. — Но любой задохлик из моего училища, тот же Арлерт, даст вам фору. — По рядам Палачей прокатился тихий смех, даже Анна не смогла сдержать улыбки. Шадис повысил голос, обращаясь к своему корпуса: — Эй вы! Кто хочет доказать Палачам правоту моих слов? — По плацу тихо дул ветер, перегоняя засохшие листья. Кис ухмыльнулся и вновь спокойно заговорил. — Вот, насколько вы опустились. Никто даже связываться с вами не хочет.       — Кажется, вы уже переигрываете, сэр, — проговорила Анна, поворачивая голову. — Никто из них не полезет с нами тягаться, потому что все надорвутся. Мы — лучшие! Этот факт неоспорим. И то, что мы раз споткнулись, не значит, что мы упали. Сэр.       — Анна, Анна, Анна, — покачал головой Шадис, выходя из-за спины и вставая перед ней.       Его спокойное, даже умиротворённое лицо ничего не предвещало, но чутьё девушки сработало на ура и она неосознанно напряглась. Как раз вовремя, потому что внезапно ей прилетел сильнейший на памяти удар под дых. Анну приподняло в воздухе. Она рухнула на колени, даже не осознав удара. Дыхание парализовало, кашель застрял в горле и стал словно разрывать внутренности, в глазах защипало от слёз. Девушка задержала дыхание.       Стоявшие в первых рядах кадеты с изумлением и ужасом смотрели на скорчившуюся у ног Шадиса командора Палачей. Прошла минута.       — Эй, а она вообще дышит? — вдруг спросил кто-то из вторых рядов.       Действительно, не было ни кашля, ни задыхающихся полувздохов. Девушка просто сидела перед инструктором в позе эмбриона.       — Встать! — рявкнул Шадис. И его приказ был незамедлительно исполнен. Анна легко поднялась. Губы инструктора чуть дёрнулись в подобии одобрительной ухмылки. Контроль над собственным телом у девушки был просто поразительный. — Знаешь, за что получила?       — Без разрешения открыла рот, — тихо, с хрипом прошептала Анна, злясь на себя за то, что повелась на такой простой трюк.       — Правильно, — одобрительно качнул головой мужчина. — Теперь ты — кадет. И я стою выше тебя в иерархии училища. Здесь твой статус пустой звук для меня. Запоминай новый порядок. — Командор понятливо кивнула. Шадис, удовлетворённый столь быстро усвоенным уроком, развернулся обратно к Палачам. — Лучшие из лучших? Я таких здесь не наблюдаю. Вижу только разносортное дерьмо на ножках. Вам всем ещё предстоит показать себя. И я с нетерпением жду этой демонстрации. Здесь вы, Палачи, ничто и звать вас никак. Вы такие же кадеты, как и все. — Шадис выдохнул. Прошёл чуть вперёд. — И вот только теперь, — он обернулся к Анне, приподнимая указательный палец вверх, — кадету Анне из временно недействующего отряда Палачей предоставляется вступительное слово. Ведь она всё-таки командо-ор. Ну, там, — мужчина мотнул головой на далёкий вход в училище, — за оградой.       — Благодарю за возможность, — кивнула девушка и сделала шаг назад, чтобы лучше всех видеть. Голос был ещё хрипловат, но с каждым словом в него возвращались прежняя сила и сталь. — Верховный главнокомандующий Дариус Закклай решил, что моему отряду требуется переквалификация, и никто, кроме Киса Шадиса, не сможет лучше нас вымуштровать. Я склонна согласиться с этим мнением. Но лишь в том, что главный инструктор училища при Тросте действительно способен по достоинству подготовить и проверить мой отряд. Но! Сэр, — она повернулась к Шадису, и тут Палачи едва заметно улыбнулись — Анна умело показывала подавленную агрессию и сдерживаемую злость, это было её фишкой, лучшей демонстрацией её внутренней силы, — никто, нигде, ни при каких обстоятельствах не смеет подобным пренебрежительным тоном отзываться о моих людях. — Шаг к Шадису. — Их силы, способности и умения стоят на голову выше любого разведчика, служителя закона или солдата Гарнизона. — Ещё шаг. — Я никому не позволю ломать своих людей и перестраивать так, как заблагорассудится. — Последний шаг. Шадис взглянул на стоящую перед ним девушку. Она прошипела ему в лицо: — Я вытащила эти алмазы из самого Подземного города, обтесала их и вставила в корону армии. Работай как хочешь, Шадис, но не смей делать из моих людей пушечное мясо вроде них, — Анна ткнула пальцем на весь остальной корпус. — В твои руки попало запылённое сокровище. Всё, что ты можешь и имеешь права сделать — сдуть пыль и слегка отполировать, чтобы его блеск в очередной раз всех ослепил.       Тишину на плацу можно было резать. У большинства стоял ком страха в горле, потому что они словно наблюдали столкновение колоссов. У некоторых перехватило дыхание; они ждали финальных завершающих фраз. Единицы флегматично размышляли о том, зачем столько патетичных фраз сказано в подобной ситуации. Палачи спокойно смотрели прямо перед собой, в уме подсчитывая, сколько лишних штрафных кругов пробежит их отряд из-за несдержанности командора. Сотрудники училища напряжённо ожидали приказа вытурить отряд Анны с территории. Секретарь Шадиса мысленно уже набросал отчёт Закклаю о невозможности обучения Палачей в этом училище.       — Я тебя услышал, кадет, — заговорил Кис. Его спокойные и чуть смеющиеся глаза привели Анну в чувство. Её словно холодной водой облили. По спине предательски скатилась капелька пота. — Встать в строй. — Девушка на негнущихся ногах вернулась на своё место. — Твой отряд наказан. Семьдесят кругов вокруг училища, — весь корпус громко выдохнул, — для начала.       Кадеты стали расходиться на отбой. Палачи наматывали круг за кругом на удивление размеренно и без остановок. Только когда последний кадет скрылся из виду, Анна махнула рукой и отряд замедлился — сначала быстрый шаг, затем обычный, степенный, медленный и, наконец, люди попадали, где стояли. Анна стояла на коленях и упиралась руками перед собой. В дорожную пыль ручьями лился пот. Мимо прошло несколько человек, самые стойкие из отряда. Они же и поднимали всех остальных, запрещая останавливаться.       — Сколько пробежали? — хрипло спросила Эмма, глядя на Дерека.       — Пятьдесят семь, — кажется, подсчёт у мужчины вёлся на уровне подсознания.       — Гуляем до полного восстановления дыхания, затем продолжаем, — заявила Анна.       Отряд с болезненной разочарованностью посмотрел ей в спину. Некоторые стали бурчать и пререкаться, но почти сразу выдохлись. Дыхание и правда было ни к чёрту. Всё равно, как им казалось, за ними никто не следил и не вёл подсчёт, можно и солгать. Но Анна, кажется, и правда решила действовать на совесть.       У входа в училище, мимо которого они как раз проходили, ожидал помощник инструктора.       — Вы уже закончили? — удивился он.       — Д…       — Нет, — прервала свой отряд Анна. — Сейчас восстановимся и закончим.       — Но ведь… Останавливаться нельзя.       — Так мы и не стоим.       — В смысле, нельзя прекращать бег.       — Не слышала я этого в приказе. А ты, Отто? — Анна склонила голову в сторону, хрустнув позвонками. Командир отозвался отрицательным мычанием. — Вот видишь, — она снова посмотрела на помощника, — мы следуем приказу. Восстановим дыхание и закончим. Присоединишься?       От столь любезного приглашения помощник решил поскорее ретироваться. Где-то к полуночи Дерек объявил, что победный семидесятый круг остался позади. Некоторые в отряде, пренебрегнув положенной заминкой после бега, отправились в купальню, а после в свои комнаты. Анна запретила расходиться тем, у кого, как она знала, возможны различные проблемы после сильных нагрузок, если правильно не размяться. Она осталась помогать с растяжкой своим подчинённым.       Глубоко за полночь отряд вернулся в казармы. Было решено обойтись одним умыванием лица, ведь сейчас хотелось только спать.       — Командор Анна.       Девушка даже не сразу поняла, что подобным тихим шёпотом обращались к ней. Она оглядела пустующие улочки между зданиями училища, заметила несколько дозорных. От усталости и недосыпа мутило в глазах, образы расплывались. На свет над входом на территорию училища вышел Андре и заговорщически поманил её к себе. Девушка сощурилась, потёрла глаза в надежде, что ей мерещится, но к сожалению главарь Каранеса был самым что ни на есть настоящим.       — Идите, — махнула она рукой своим задержавшимся людям. — Дела появились.       Анна нетвёрдым шагом — мышцы на ногах всё ещё словно жили своей жизнью, — направилась к своему знакомому. Тот, убедившись, что командор идёт следом, повёл какими-то едва видимыми тропами между деревьями и высокими кустами, вывел на небольшую поляну недалеко от училища. Там горел костерок, отблеск огня был едва заметен, его хорошо обустроили и запрятали. Рядом полукругом сидели оба мэра из Каранеса, несколько знакомых главарей из Митры и директор сети лекарственных структур.       — Господа, — максимально дружелюбно протянула Анна, и от одного этого голоса все тут же поняли, что выбрали не лучшее время для сборов. — Чем могу помочь?       — Давай рассказывай, что за хрень происходит и какого чёрта вы прохлаждаетесь в училище Троста? — взял слово один из главарей Митры.       — Погоди, — осадил его изначальный мэр Каранеса, — сейчас нужно понять, что на счёт нашего города. Грозит ли ваше ослабление чем-нибудь Каранесу?       — Как эгоистично, — проговорил представитель аптекарей. — У вас одни только предположения, а вот у нас реальная проблема. Анна, несколько аристократов перекрыли нам дороги в пункты, а ещё они надавили на торговцев некоторых редких ингредиентов, и мы теперь всё равно что готовим запечённую утку без утки. Что собираешься делать?       Анна закатила глаза, прикрыла их. Через почти минуту она глубоко вздохнула, на выдохе витиевато выматерилась, словно прочитала мантру, и попросила нападать по одному. Для начала решила заняться вопросом своей подопечной структуры.       — Какого чёрта? — Анна болезненно прищурилась. Луч света, ударивший ей сбоку в глаза, перекрыл собой весь обзор на карту местности со старыми переходами для тайных королевских прогулок. — Андре, прекращай светить мне в глаза и подними факел повыше.       — Эм, — с другого конца поляны раздался возмущённый возглас, — это вообще-то не я.       Анна прищурилась, отклонилась немного и с удивлением поняла, что свет принадлежал отнюдь не пламени их маленького костерка, а восходящему солнцу. Девушка с прискорбием закинула голову назад, пытаясь не расплакаться от осознания, что всю ночь, которую должна была потратить на восстановительный сон, убила на решение внеплановых проблем и вопросов со своими людьми по стране.       Когда они наконец закончили, Андре любезно проводил девушку обратно и предупредил, что подобные сборища ещё будут не раз, потому что, как выяснилось, иным образом до Анны сейчас не добраться. На рабочую связь с Палачами наложен запрет. Командор сокрушённо кивнула. Все её мысли сейчас были о том, куда же она кинула свою флягу с энергетиком, когда разбирала вещи.       — О-о, кадет, самой первой выходишь на разминку? — Шадис издевательски улыбнулся, стоя на крыльце штаба командования. — Твоё рвение похвально.       Анна болезненно застонала и под пристальным взглядом инструктора направилась на плац, куда вскоре стали выходить остальные. Её отряд пришёл одним из последних.       — Не спали? — сочувственно протянул Джон.       Анна поморщилась, но не ответила. Весь день занятия Палачей не отличались от обычного дня кадетов — разминка, лекции, разнообразные занятия по боевой подготовке. Командор в наглую проспала всю теорию, спрятавшись за широкой спиной Эйри. Это дало сил для дальнейшей работы, однако за это же весь её отряд опять наказали и отправили помогать персоналу с ужином — чистить овощи, готовить столовую, а после мыть всю посуду. Эмма заметила, что Анна не единственная дрыхла на лекциях, но наказали только их.       — Конечно. К нам относятся как к уже бывалым специалистам, потому и спрос выше, — пояснил Эйри.       Радости такое внимание отнюдь не добавляло. Когда отряд закончил дела, вернулись в казарму и отрубились. Анна только успела удивиться, как быстро они стали уставать.       Неделя была очень долгой. Шадис ничего нового для отряда Палачей не давал, взрослые занимались с детьми вместе. Конечно, профессиональные бойцы демонстрировали высший пилотаж управления приводом, при езде и на опросах на лекциях. То, что для многих даже самых способных учеников было сложной работой, Палачи выполняли играючи и даже как-то лениво. Правда, никто не знал (и не должен был знать), как они после этого растирали мышцы обезболивающими мазями, подолгу сидели в банях, делая себе массажи, пили бодрящие или успокаивающие настойки, а по ночам спали так крепко, что даже очередное появление Колоссального не потревожило бы их. За три дня Анна вошла в общий ритм жизни и стала возмущаться, что Шадис с ними ничего нового не делает. Джон сколько мог осаживал порывы девушки отправиться ругаться с главным инструктором. Но кажется кто-то услышал негодование командора и донёс Кису.       В итоге на следующей неделе для Палачей началось веселье. И это в самом прямом смысле, потому что безумная группа к всеобщему удивлению восприняла увеличение и усложнение нагрузки с радостью. Недолго они, правда, веселились, потому что изощрённый садистский мозг Шадиса с каждым днём изобретал что-то из ряда вон и иногда было вообще не понятно, как это поможет бойцам. А вскоре произошло то, чего никто из Палачей не ожидал. По прошествии очередной недели Шадис взял и просто разделил отряд Анны, разбросав по одному-два человека в разные корпуса и подотряды. Это стало для командора последней каплей и отсутствие Эйри в качестве стопора сделало своё дело.       Дверь в кабинет Шадиса с грохотом открылась, с силой врезалась в стену.       — И тебе привет, Анна, — улыбнулся Шадис, не отвлекаясь от заполнения очередной формы документа. — И прежде, чем ты заявишь, что хочешь сменить училище, взгляни на это.       Анна перевела взгляд, куда указывал инструктор, сняла с книжной полки несколько писем и быстро пробежала глазами по знакомому почерку Дариуса.       — Сука.       — Можно просто главный инструктор, — продолжал веселиться Шадис.       Дверь в его кабинет с грохотом закрылась. Кис покачал головой, поражаясь, как такая истеричная натура продержалась в правительстве так долго, да ещё и получила столько влияния.       — Нам запрещено менять училище или инструктора. В противном случае отряд будет незамедлительно расформирован и укомплектует различные подразделения иных армий, — Анна ходила вокруг стола Палачей во время ужина и возмущённо размахивала руками. — Вы только представьте, как они хорошо меня знают! Мало того, что обрубили все связи с внешним миром, — «ну да, как же,» — ухмыльнулась она про себя, — так ещё и здесь заблокировали. Как это вообще называется?!       — Воспитание, — хохотнул Отто.       Анна задохнулась, в голове мгновенно пронеслись сотни вариантов ответа на это заявление.       — Неприятно, конечно, чувствовать себя в столь беспомощном и подчинённом состоянии, — пожал плечами Джон, закончив с едой и отодвинув тарелку. — Но давайте сыграем по их правилам. А вдруг у нас получится их обыграть? Да и, я думаю, в этой ситуации мы как никто другой сможем извлечь пользу.       Он переглянулся с Анной. Непрошибаемое спокойствие Эйри завладело и ею. Анна сморгнула и, остановившись, задумалась. Отряд с интересом смотрел на видимые изменения на её лице, когда Эйри в очередной раз смог перенаправить внимание командора не на проблему, а на её решение. И вот расползается уже знакомая многим улыбка, Анна быстро убирает её и осматривает галдящую столовую. Сотни кадетов даже не подозревали, с какими хищниками обедают рядом.       — А ты как всегда прав, Джон. Эти дети в будущем ведь куда-то точно попадут — Гарнизон, Военпол или даже пресловутая Разведка. Почему бы не начать с корней и не сделать будущих армейцев более лояльными к нашей структуре? А если среди прочих мы сможем найти вполне толковых ребят, того и гляди, наше влияние только возрастёт. — Анна обвела взглядом своих людей. — Уж не знаю, чем руководствовался Шадис, разделяя нас, но теперь мы точно извлечём из этого выгоду. Задание ясно?       — Так точно, — отрапортовал отряд.       Одна из немногих радостей разделения была в том, что во всех рассказах главных героев сшибают лбом с теми, кто так или иначе важен для сюжета. Иначе не было б истории. Шадис запихнул Анну в группу Эрена. И всё бы ничего, если бы подростки не накинулись в тот же день на девушку с различными вопросами о её работе. И командор впервые за много лет своей жизни и знакомства с этой вселенной с восхищением посмотрела на оставшуюся в стороне Микасу, которой, судя по выражению лица, было абсолютно всё равно. Некоторое время Анна всё-таки посвятила тому, чтобы ответить на определённые вопросы, ответы на которые ничего весомого для канона не имели.       Вскоре пыл кадетов поутих. И тогда командор, выкроив свободное время, нашла Энни. Та в одиночестве держалась почти всегда.       — Приветствую воина Марлии, — заговорила Анна, выходя из-за дома, видя скучающе читающую Энни у дерева.       Кажется, впервые можно было наблюдать такой испуг на лице девочки. Кадет буквально подпрыгнула на месте, с секунду замешкалась, а потом бросилась на Анну. Командор, вопреки расхожему мнению, не была лучшим рукопашным бойцом, в отряде Палачей, по данным Дерека, она занимала последнее место. Но всё-таки её навыков хватило, чтобы не оказаться поверженной в первые мгновения боя.       — Я пришла просто поговорить, Леонхарт, — сказала Анна, делая шаг назад, пропуская ногу Энни в сантиметре от своего лица.       — Откуда вы знаете про Марлию?! — выпалила девушка и сделала очередной выпад.       Анна перехватила ногу соперницы и выкрутила. В падении Энни попыталась нанести удар другой ногой, но опять была схвачена. Держа девушку за ноги, командор прикинула что-то в мыслях и с силой швырнула Энни вперёд. Перекувыркнувшись, кадет присела на корточки, встала и вновь развернулась к противнику, принимая боевую стойку.       — Давай просто поговорим, — Анна примиряюще подняла руки. — Я всё объясню.       — Говорите, — кинула Энни, продолжая стоять на изготовке.       Анна вздохнула, опустила руки и незаметно чуть сдвинула ногу, готовая в любой момент блокировать удары.       — Я не одна из вас. Я не одна из них.       — Тогда кто вы? И что вы здесь делаете? И откуда знаете про меня?       — Я Анна, командор отряда Палачей. Я прибыла, — она не стала пытаться доказать подростку фантастическую теорию множественной вселенной, — из другой страны. Я не с Парадиза, но и не из вашей Марлии.       — Ты из Средневосточного Альянса? — Энни чуть изменила стойку.       Анна пожевала губами, взвешивая все «за» и «против», и всё-таки решила не разжигать подозрения и нелюбовь подобными сведениями. Об этом Альянсе она вообще ничего не знала, поэтому не стала рисковать и положилась на собственную богатую фантазию.       — Существует не только ваш континент. Я была из команды путешественников, отправившихся покорять великий океан. Но он нам не поддался. Мне посчастливилось выжить после кораблекрушения и попасть на этот остров. Меня взяли на борт потому, что я была историком и хорошо знала страны по ту сторону океана. А также о конфликтах и войнах.       — Как ты узнала, что я воин из Марлии? — несмотря на недоверие, Энни, кажется, приняла тот факт, что Анна может быть представителем третьих стран.       — Я руководила отступление восточного города Стены Мария во время вашей атаки. А потом помогала беженцам с устройством на новых территориях. Трост также направил запрос о помощи при проверке документов. Мне потребовалось много времени и невероятная удача заметить кое-какие не состыковки.       — То есть?       — То место, которое указали ты, Райнер и Бертольд. — Анна чуть качнула головой в сторону, по направлению за Стену. — Я была там несколько раз. И вас там не видела.       — А разве местность такая маленькая? — засомневалась Энни. — Вы что, в лицо знаете каждого жителя этой страны?       — Есть у меня свои особенности, — уклончиво солгала Анна. Иногда ей приходилось громоздить такое количество лжи, что впору Эвересту занервничать. — И всё-таки. Пришлось мне поискать, откуда вы. И выяснилось, конечно же, что вы не отсюда.       — Кто ещё об этом знает?       — Расслабься, только я.       Энни чуть скривилась.       — Да хватит стоять в стойке. Ладно, послушай, к чему я это начала, — наконец, Анна заговорила о деле. — Это ты разрушила титанские стойбища за Стеной?       — Я, — тут же признала Энни, не став отпираться.       — Круто. Молодец. Хотя нет, не молодец. Молодец, что справилась, и не молодец, потому что мне из-за тебя пришлось пыхтеть лишний раз. Да и… в той вылазке я потеряла своего человека. Хотя тут уж винить тебя вообще ребячество. Энни, давай кое о чём договоримся? — Анна свысока посмотрела на кадета. Режим подавления авторитетом включился сам собой. — Мы не будем усложнять жизнь друг другу. Твоя активность сейчас ни к чему, сиди, набирайся знаний. Не лезь в мою вотчину. И я тебя не сдам. Ни тебя, ни остальных.       — С чего я должна тебе верить? — закономерный вопрос. Но Анна закатила глаза, понимая, насколько клишированная ситуация происходит.       — Никому ты ничего не должна. Но если ты немного подумаешь, то поймёшь, что со мной лучше дружить, чем быть моим врагом. Вот тебе пример моей к вам нейтральности: хоть я и госслужащий этой страны, вас, шпионов, я не выдала. О чём это говорит? Зная мой характер, я вполне могла использовать эти известия, чтобы очень удобно устроиться среди настоящей верхушки в правительстве. Но я этого не сделала. Но и помогать вам я не буду. Вредить себе не намерена, ведь у нас разные интересы. Я хочу власти в этой стране, а вы… А впрочем неважно, чего ради вы здесь.       Энни выпрямилась, сделала пару шагов назад и задумалась. Анна внимательно вглядывалась в неё, но в голове всё крутились сказанные сейчас слова. Конечно, истинные причины не выдать шпионов были другие: во-первых, это серьёзно изменит канон, а во-вторых, к Анне возникнут весьма неудобные вопросы.       — Я не мешаю вам, вы не мешаете мне, так? — уточнила Энни.       — До тех пор, пока это возможно, — кивнула Анна. — Я ведь воин, как и ты, и не всегда обладаю привилегией выбирать противников. Иногда за меня это делают вышестоящие. Но если это произойдёт, даю слово, мы будем избегать схватки до последнего.       Леонхарт продолжала сжимать кулаки. Зыбкость и откровенная хрупкость этого союза была очевидна даже для подростка.       — Обещаете не лезть?       — Обещаю, насколько это вообще в моей власти.       Политические привычки Анны очень раздражали кадета. Никакой конкретики.       — Хорошо. Я не буду пока разрушать ваши ловушки.       — И ещё кое-что, — Анна собралась уходить, но решила всё-таки подстраховаться, — не стоит говорить о нашем разговоре Райнеру и Бертольду. Не за чем им лишний раз тревожиться о выполнении вашей миссии.       За беспокойством в эмоциональном плане Анна скрыла по-настоящему важные опасения. Энни, в отличии от своих друзей, ни с кем общаться не станет и не сболтнет лишнего. А вот Райнер и Бертольд в будущем будут правдиво разговаривать не только с сокурсниками из сто четвёртого, но и с Зиком. Чем больше круг осведомлённых, тем сложнее управлять ложью. Энни, хоть и умная девочка, настолько далеко не понимала и не видела планы Анны, поэтому поверила в её доброжелательность по отношению к парням. Леонхарт согласилась забыть об этом диалоге и не высовываться до тех пор, пока это будет возможно.       Вечером того же дня Анну в очередной раз посетили знакомые из Митры, рассказали о зверствах Военпола. Выслушав всё, что делают полисмены в отношении её «законопослушных» преступников, Анна развела руками — в общем и целом представители закона были правы. Единственный совет на сейчас — быть тише воды и ниже травы. Анна примерно представляла, кто что может делать в её отсутствие, но в этот раз нейтрализовали весь отряд Палачей, и с каждым днём это давало о себе знать всё больше. Такое чувство, что за время, пока на псов Дариуса надели намордник, все те, на кого были направлены их взгляды, решили успеть сделать всё, что давно спланировали. Активные движения по всей стране начались с такой скоростью, что оставалось только гадать, какую кучу придётся разгребать вернувшимся Палачам по итогу.       — Меня бесит то, что стоило нам чуть-чуть ослабить хватку, как всё пошло кувырком, — Анна злобно откусила сосиску. — С этим надо что-то сделать.       — Есть идеи? — заинтересовался Джон.       — Есть одна. И завтра, — девушка сверилась со сменой часовых на посту, — примерно в это же время всё произойдёт. Как обычно, удар приму я, но всё дерьмо разгребать опять вам.       — Хоть я уже и привык к этому, — Отто сжал губы, — но всё равно неприятно, когда ты так говоришь, командир.       — Прости уж, — Анна развела руками, — но с вами я честна настолько, что называю вещи своими именами.       Следующим вечером перед тем, как уйти с плаца после групповых занятий по рукопашному бою, помощник инструктора вызвал отряд Анны к выходу из училища. Палачи удивлённо вскинули брови. У ворот стоял Шадис, осаждаемый жёнами и детьми. Увидев приближающуюся Анну, Кис вырвался-таки из хватки семей и поспешил к ней.       — Требуют их. Мол, давно не видели, — заявил мужчина, провожая взглядом Палачей, бросившихся в объятия своих родных.       — Сделайте исключение. Я и правда давно не давала им отпуск. А со времени нашего пребывания здесь они на стабильно высоком уровне поддерживают заданный вами темп. Сами понимаете, для старшего поколения это и правда огромный труд. А кто хорошо работает, должен хорошо отдыхать.       — Анна, ты хочешь, чтобы я пошёл против воли Дариуса.       — Ни в коем случае я этого не хочу, — тут же открестилась девушка. — Но в вашей воли дать им недельный отгул.       — Три дня!       — Они за день только доберутся до дома, ну что вы за изверг? Шесть.       — Хорошо, пять.       Анна победно хмыкнула. Кивнув инструктору, она гаркнула на своих поплывших от счастья людей, чтобы шли собирать вещи.       — А ты, командор? — Эйри остановился рядом, когда все стали расходиться. Шадис тоже задержался.       — Так мне некуда идти, — пожала плечами девушка. — Идите, развлекайтесь. А когда вернётесь, я уже стану сильнее всех вас вместе взятых!       Джон усмехнулся, кивнул и ушёл собираться. Этой ночью Палачи вернулись в Каранес, день провели с семьями, а вечером занялись теми делами, которые накопились. Неявно, но быстро и жёстко.       После этого внезапного отгула Анне пришло письмо от Дариуса, через которое он передал ей ментальный подзатыльник и заявил, что это последняя её оплошность, которую он прикрывает, и в следующий раз возвращать доверие правительства Анна будет самостоятельно. Впрочем, больше всего всё равно досталось Шадису, но девушка не решилась выяснять, насколько.       Итак, люди командора разбирались с проблемами из тени, но были и те, кто мог и должен решать их напрямую. Не без толчка со стороны Палачей, разумеется. Через несколько дней после отъезда своих людей, в комнате Анны собрались третьи лица, чьими руками и языками командор прокладывала себе множественные пути в стране. Кроме знакомых лиц, как то — Андре, секретарь министра финансов, заместитель Ульриха Шульца (комдив уже несколько лет как повышен в звании и переведён на службу на Стену Сина), — были и те, с кем Анна была знакома лишь через посредников. Среди них: Персефона (одна из самых элитных блудниц Митры, которая обслуживает высшие чины; псевдоним весьма подходящий, женщина владеет борделем в Подземном городе, там же спрятана её семья), королевский конюх и кали́ка северных земель. Неплохой набор. Анна не стала размениваться на лишние разговоры и быстро раздала несколько заданий, отпустив первую свою троицу. Больше всех после своего отряда Анна доверяла, как ни странно, Андре, а старик оправдывал это парадоксальной верностью. Секретарь министра финансов согласился допустить ошибку в заполнении документа о посмертных выплатах на подпись министру, где каким-то странным образом окажется имя подопечного Анны. Знание того, каким образом министр просматривает бумаги, поможет секретарю вписать мистера Лоу в самое незаметное место. В остальном требовалось по мелочи: оттягивать подписание различных документов, о которых Анна должна быть в курсе, но в силу своего отсутствия не может с ними ознакомиться; сдерживать интерес оппозиционно настроенных по отношению к Анне аристократов к накоплениям Палачей и так далее. У заместителя Шульца задание было и того проще — ненавязчиво узнавать отношение людей к произошедшей армейской встряске, иногда напоминать всем о выгодном сотрудничестве и поддержке Палачей, а также попытаться добраться до «правой руки» Дота Пиксиса и установить двустороннюю связь. Андре же должен был проследить за честным выполнением поставленных задач. Руководство теневой структурой страны оставалось на его усмотрение.       После их ухода девушка обговорила с королевским конюхом (который лишь недавно стал её сторонником) повседневные привычки интересующих её людей и возможность так или иначе повлиять на их смену планов. Когда была получена нужная информация, Анна с улыбкой отпустила мужчину, сказав ожидать сигнала к началу действий. С каликой и шлюхой командор разговаривала подольше. Бродяга рассказал о новом месте жительства Рода, его бытовых привычках и самом близком круге общения. Персефона поведала о внутреннем убранстве дома, частых гостях Рейсса и обслуживающем персонале. Не показывая своего восторга от собранных сведений, Анна поручила любым возможным способом получить дубликат ключей от всех дверей в доме, а также Персефоне было необходимо провести калику в рабочий кабинет хозяина дома, чтобы бродяга запомнил наизусть кое-какие документы. К сожалению, отсутствие возможности сфотографировать или переписать (скорописью никто из этих двоих не владел), вынуждало довериться хорошей памяти бывалого песенника, в чьём мозгу, по его же уверениям, уже хранилось больше полусотни баллад, песен и историй, размер которых вполне тянул на весомую библиотеку.       — Персефона, задержись, — задумчиво протянула Анна.       Дамочка переглянулась с каликой, последний пожал плечами и откланялся, перебежками, стараясь быть незаметным и оставаться непойманным, покинул казармы, а затем и училище при Тросте.       — Тебе что-нибудь известно о церкви Рейссов? — заговорила командор, пряча сделанные за время переговоров записи.       — Нет, — покачала та головой. — Род не особо разговорчив.       — Что ж, тогда тебе придётся его разговорить, — пожала плечами Анна. — Заставь его поработать языком.       Женщина хмыкнула, оценив двусмысленность. Затем устало вздохнула.       — Конечно. Он у меня заговорит. Нужно что-то конкретное?       — Нет, суть не в этом. Та церковь — его больное место, с ней связаны тяжёлые воспоминания. Дай ему излить душу, пусть поплачется, если это нужно. Если он подпустит тебя настолько близко к себе, — Анна самодовольно улыбнулась, — значит, он ещё глупее и слабее, чем я о нём думаю. И значит, им легко можно управлять.       — Меня всё-таки кое-что беспокоит, — замялась шлюха. Она как-то резко стушевалась, наконец поняв истинные намерения Анны. — Он всё-таки очень влиятельный аристократ. Если он что-то заподозрит, я действительно опасаюсь за свою жизнь.       — Хочешь соскочить?       — Не хотелось бы быть под прицелом.       — Мне казалось, то, чем ты занимаешься и с кем, уже так или иначе несёт для тебя риск быть под прицелом. Я была уверена, что у тебя есть страховка.       — Есть, но ваши эти игры… Боюсь оказаться между молотом и наковальней.       Они замолчали. Анна выжидательно смотрела на своего агента, а та, уставившись в окно, размышляла и взвешивала всё внутри себя. Вдруг в дверь постучали, и та с тихим скрипом приоткрылась. В проёме появилась голова Кирштайна.       — Командор Анна, можно с вами поговорить? — едва ли не шёпотом произнёс парень. Затем заметил ещё одного посетителя и, сконфузившись, стал прикрывать дверь: — Извините, я не вовремя.       — Всё нормально, Жан, проходи, — приветливо махнула рукой Анна, приглашая кадета. — Мы закончили.       Персефона изумлённо отметила, как быстро и бесследно сменилось настроение разговора и выражение лица Анны. И следа не осталось от создателя тайного заговора. Сейчас здесь была только командующая лучшим отрядом всех армий и просто человечный командир, взявший под своё крыло новичков. Женщина кивнула и направилась к выходу, благодарно улыбнулась пареньку, который придержал ей дверь. Жан чуть покраснел.       — Сделай, что я прошу, — кинула ей вслед Анна. Женщина обернулась, оценивая уверенную позу девушки и её покровительственный взгляд. — А я позабочусь о последствиях.       В очередной раз кивнув, Персефона быстро покинула училище, умело скрывшись во мраке ночи.       Анна перевела вопросительный взгляд на Кирштайна.       — А, — опомнился парень, — я хотел бы узнать ваш метод сохранения газа при использовании привода. Это возможно?       — Разумеется, — командор лениво пожала плечами. — Только я ничего рассказывать не буду. — Жан моментально поник. — Тебе это не нужно. Ты сам уже всё знаешь. — Парень поднял полный сомнения взгляд. — Подумай.       — Я немного не понимаю вас, — покачал головой Кирштайн, всё же начиная в задумчивости хмурить брови и бегать взглядом по комнате.       — Ты видел, как я и мои люди работают с УПМ. Я почти уверена, что было несколько мгновений, когда в полёте ты поравнялся с нами и заприметил детали. Теперь тебе осталось только собрать этот пазл воедино.       — Вряд ли я увидел всё, — с сомнением улыбнулся Жан.       — Конечно, ты и не мог увидеть всё, — Анна всплеснула руками. — Но твои знания, ум и части увиденного сложат картину так, как надо. Возможно, твой метод сохранения газа будет отличаться от нашего. Но это и хорошо. Ведь и задачи перед нами стоят разные.       — Понял вас, — кивнул парень и, пожелав доброй ночи, ушёл.       Анна почесала затылок, оставшись одна. Очень удивляло, как легко можно заработать уважение у подростков. В первый её день без команды Анна решила сколотить новую банду. Ну, просто ей стало скучно. А испытывать свои лидерские качества и дипломатию на прочность, многоплановость и вообще пригодность оказалось весьма-таки увлекательно.       Всё началось с утренней пробежки. Обычно Палачи всегда носились стаей, но сейчас Анна занималась в полном одиночестве. Так как стандарт тренировок для отряда был повышен втрое, вместо бодрящих пятнадцати кругов вокруг училища, командор бежала уже двадцать третий и успевала делать простые упражнения на растяжку и разогрев мышц верхней части тела. Начав делать прыжки с полным оборотом вокруг своей оси, девушка заметила бегущих за ней кадетов. Они были достаточно далеко. Анна побежала спиной вперёд, выжидая, пока подростки её заметят. Бегущий впереди всех Райнер помахал ей. Командор снизила темп и ответно помахала, призывая ускориться и догнать её. Кадеты прибавили шагу.       — Вы что, наказаны? — Анна продолжала беспечно бежать спиной вперёд.       — Нет, — на выдохе откликнулся Эрен, — мы захотели попробовать ту же нагрузку, которую ежедневно выполняете вы.       — Нахрена? — удивилась командор.       Тут Йегер немного замялся, не зная, как весомо оправдать свой порыв. Он просто захотел проверить свои силы. За ним подтянулись Микаса, Армин и остальные.       — Ну ладно, — хмыкнула Анна, читая всё на вспотевших лицах. Развернулась, уверенно прибавила шагу. — Не задохнитесь.       Она смогла упорно продержать заданный темп и даже почти не сбилась с дыхания. Держать лицо в моменты полной физической измотанности оказалось не так-то просто. Злясь на себя за ребяческое поведение, командор выполнила утреннюю зарядку и направилась в столовую. Команда Эрена не отставала. Они, конечно, беседовали о своём, шутили, смеялись, но шли такой толпой, что смогли гармонично вписать в свои ряды Анну. За завтраком, когда девушка направилась к пустующему столу Палачей, Армин пригласил её сесть с ними.       — Так, — усаживаясь рядом с ним, девушка обвела кадетов выжидательным взглядом, — вы реально хотите весь день провести в моём ритме?       — Да, — удостоверившись, что выражает всеобщее мнение, кивнул Арлерт.       — Ну-ну. Не словите за это наказание от инструктора.       Вжав голову в плечи, Саша посмотрела на прохаживающегося между столами Шадиса. Кис как раз направлялся к их столу. Он встал над Анной и замер, ожидая, когда девушка соизволит поднять на него глаза. Командор целиком запихала в рот яичницу и, смачно причмокивая, вопросительно посмотрела на главного инструктора. Шадис устало выдохнул, видимо, решив, что слова здесь бесполезны, и пошёл дальше. Анна чуть слышно хмыкнула и продолжила трапезу.       На лекционных занятиях, уйдя в самый конец аудитории, Анна разбиралась с документами, которые ей тайком передали шестёрки Дариуса. Он выяснил, что Найл Док имеет на неё кое-какой неприятный компромат, а также узнал, что этим заинтересовался узкий круг правительственной верхушки. Пока Найл ничего не слил, но время покажет, насколько крепкий у мужика внутренний стержень — сломается ли он, если на него надавят такие люди, или же сможет отстоять честь сослуживца, пусть и другой части армии.       В принципе, Анна уже неделю была в отряде Эрена, но обычно держалась особняком. Всё равно её задания занимают больше времени, а нагрузка не позволяет продохнуть лишний раз. Палачи, хоть и разделённые, старались держаться друг к другу ближе. Сейчас же её окружала толпа двенадцатилеток, и она буквально кожей чувствовала, как любое её движение так или иначе влияет на их развитие и личностное становление. Командор старалась держаться известного ей поведения, но порой, увлекаясь заданием, выходила за рамки.       Например, когда тренировали ориентирование на местности. Отряд разделили по пять человек, дали карту, назначили главного и отпустили на все четыре стороны. Анне было скучно. Она лишь раз взглянула на карту, а привычка и опыт уже набросали в голове короткий энергосберегающий маршрут. Командиром её группы был Марко. Парень неплохо справлялся с командованием. Но Анна всё чаще прибегала к дыхательной гимнастике, чтобы унять разрастающееся раздражение от неопытности и вполне логичных первых ошибок. Ботт оказался вполне наблюдательным кадетом и попросил командора поделиться мыслями. На представление плана действий и маршрута у Анны ушло три коротких предложения. Марко изумлённо хлопал глазами, затем сверился с картой и, признав эту идею наилучшим вариантом, погнал всех вперёд. Достигли назначенной точки они первыми, с разрывом в несколько минут прибыл отряд Армина. Анна сидела на земле, скучающе подперев щёку, и разглядывала выданные группам карты. И вдруг у неё появилась идея. Отойдя к младшему инструктору, она быстро изложила её и получила одобрение.       — Эй, ребята, — окликнув отряд, Анна вернулась к ним, обмахиваясь картами. — Кто хочет сыграть в игру?       — Какую?       — Салочки. Но по группам, как и было. — Девушка кивнула на лес. — Игра будет на местности, с применением привода. Цель догоняемых — вернуться к месту старта. Цель догоняющих — догнать. Всё просто. Что скажете?       — Можно попробовать, — заинтересовано нахмурился Эрен и оглянулся на своих. — Давайте! По-моему, будет полезно.       Обсуждение не заняло много времени — все согласились. Команды остались теми же. Отряду Марко выпал жребий быть догоняемыми. Анна предвкушающе улыбнулась, оглядывая команду догоняющих — Микаса, Эрен, Армин, Саша, Конни. В кровь выплеснулся адреналин. Армин хороший стратег, Эрен — мотиватор, а остальные слишком хороши на приводах. Плюс Саша — охотница, в этом было определённое преимущество.       — Командор Анна, — отвлёк её от размышлений Марко. — Я считаю, в этой игре к победе привести может именно ваше руководство. Примите командование на себя?       — Вот ещё, — фыркнула Анна, едва не согласившись. Ох, как бы быстро и легко она всех здесь построила. Кадеты — необожжённая глина, из которой, оказывается, так легко лепить. — Сам думай. Могу только подсказывать. Если, конечно, захочу. — Ботт оторопело оглянулся на стоящего рядом Жана, который так же недоумевал от заявления командора. — Напоминаю, что, чтобы добиться наивысших результатов и оказаться в десятке лучших, как вы все этого, несомненно, хотите, вам необходимо научиться думать собственной головой, а не слепо повиноваться приказам. Да, я могу сходу набросать три-четыре действенные стратегии победы, построить вас и привести к финишу. Но чему вы научитесь? Вряд ли вам ещё когда-нибудь попадутся такие умные командиры, — Анны хмыкнула, — так что не стоит привыкать. Думайте своей головой. Тем более, оглянитесь, здесь собрались неплохие экземпляры! Грамотное руководство и те, — командор кивнула в сторону шушукающейся группы Армина, — даже заметить нас не смогут, не то что догнать.       Марко, Жан, Бертольд и Райнер. Ну, и Анна, конечно. Энни попала в другую команду и вообще изначально была не с ними. А жаль, Анна хотела бы как можно дольше держать её под присмотром. Впрочем, Энни разделяла с ней это чувство. Леонхарт весьма успешно шпионила за Анной и собирала для себя крохи сведений, которые позволяла ей заметить командор Палачей.       — Хорошо, — выдохнул Марко, но голос его чуть дрогнул. — Тогда поступим так…       Через несколько минут был дан сигнал к началу игры. Отряд Марко сорвался в бег. Фора у них была ровно до того момента, пока кто-то из них не добежит до леса. Ботт, считая себя медленнее всех, отправил отряд веером разойтись от него и следовать к лесу по диагонали. В лес отряд вошёл почти одновременно и после этого стали вновь стягиваться к центру. Анна, пролетев несколько деревьев, остановилась и спряталась, затаившись.       Жан летел впереди всех, не жалея газа. Его цель — финиш. Марко трезво и вполне справедливо оценил обе группы и, под одобрительный кивок Анны, сделал ставку на Кирштайна. Командор, конечно, сильно преувеличила, сказав, что группа Армина не сможет их догнать. Не только сможет, но и вполне быстро отловит. Так что в задачу остального отряда входило как можно дольше оттягивать преследователей от Жана.       — Эй, — Анна обратила внимание кадета на себя, пока Марко заканчивал расписывать стратегию. — Кто вероятнее всего погонится за тобой?       — Эрен, конечно! — не задумываясь, на одних эмоциях выдал Жан. Сказал он слишком громко, вторая группа услышала. Эрен посмотрел на них, встретился взглядом с Жаном и оба, будь они зверьём, всё равно что на дыбы встали. Злобно отвернулись друг от друга.       — А если включить мозг? — намекнула Анна. Она, конечно, тоже сначала подумала на Эрена, но чтобы понять, как поступит противник, надо и думать, как он. А сейчас мозгом той группы был Армин. И он-то прекрасно знал сильные и слабые стороны своих товарищей.       — М-микаса, — вздрогнув, понял Жан. Анна одобрительно кивнула.       Да, стратегия Марко была у Армина как на ладони, так что его группе оставалось лишь убедиться, что он не ошибся. Микаса не должна была отвлекаться ни на кого, её цель — Жан. По бокам остальных наверняка будут зажимать Эрен и Конни, в задачу Саши входило выслеживание своих противников и, при удачных раскладах, молниеносная атака. Армин будет либо последним, либо в середине, чтобы всех координировать.       Анне нравилось, что Армин был недостаточно самоуверен, он с лёгкостью ставил под сомнение своё понимание сильных противников и разрабатывал сразу несколько стратегий, сплетая их так, чтобы в ходе изменившейся обстановки легко сменять. Чёрт возьми, Анне очень нужен Армин в команду Палачей.       В задачу командора как раз и входило выведение Арлерта из строя. Бонусом пойдёт Саша. Райнер и Бертольд нейтрализуют Эрена и Конни. Затем отряд всем скопом навалится на Микасу, но финальный рывок, осаливание, проведёт Жан — этого точно она не будет ожидать. А его атака скроется за более опасной Анной.       — Ну вот, видишь, — девушка одобрительно похлопала Марко по спине, поднимаясь с корточек, — а хотел всё на меня скинуть. Можешь же думать, когда хочешь.       Парень чуть покраснел и поблагодарил за похвалу. Но вмиг посерьёзнел, сказав, что теперь осталось только проверить его стратегию на жизнеспособность. Впрочем, тут и проверять было нечего. Пока что по уровню умственных способностей Марко и Армин шли почти ноздря в ноздрю. Но капля подсказок Анны дала шанс их группе.       Армин испуганно вскрикнул, когда снизу вверх перед самым лицом пронеслась Анна. Однако крик не продлился более секунды, потому что командор мягко стукнула Арлерта по его светловолосой умной головушке, успев крикнуть: «Выбыл!»       Армин, болезненно морщась, потёр зудящее от удара темечко и, оставаясь невероятно честным, направился прочь из леса. Он проиграл, так и не успев что-то сделать. Теперь его команда должна справляться самостоятельно.       Райнер быстро забрался на самую высокую ветку, способную его выдержать. Через минуту мимо стремглав пролетела Микаса. Браун едва слышно выдохнул, проводив её взглядом. Фора Жана таяла на глазах. Но и выйти один на один против Микасы у Райнера пока не хватало духу: он уже смог оценить её способности, прекрасно соотнеся их со своими (и не в свою пользу). Спустя ещё минуту кадет услышал рывки газа, приближающиеся справа. Так дёргано двигался только Эрен. Всё пытался подражать технике Палачей, но навыка пока недоставало. Удобнее перехватив рукояти, Райнер присел, прижимаясь к стволу дерева, вслушиваясь в звуки. Эрен нашёл его. Конечно, крупную фигуру Райнера тонкий у вершины ствол скрыть не мог. Предугадав, с какой стороны будет нападение, Браун прыгнул в сторону, усилив толчок газом, перекувырнулся и оказался у Эрена над головой. Лёгкий тычок в темечко, и лес оглашается матерящимися звуками возмущенного Йегера.       Не успел Райнер вдоволь насладиться своей победой, как словил весомую оплеуху от Конни. Минус один в отряде Марко.       Бертольд следовал за Конни на значительном расстоянии, и всё же Спрингеру на очередном вираже удалось затеряться в вечерних сумерках. Кадет остановился, повисая на приводе и упираясь ногами в хлипенький ствол. Надо же, уже вечереет. Время пролетело быстро, хотя весь отряд с солидным запасом заканчивал все упражнения. Задумавшись, Гувер услышал свист газа слишком поздно. Под ногами пронеслось нечто стремительное и хохочущее. А затем Бертольд обнаружил, что висит вверх ногами, а на подошвах его сапог стоит торжествующая Саша.       — Ты — моя добыча! — мило улыбнулась девочка.       Бертольда прошила дрожь от этого оскала.       Довольный своей выходкой, Конни радостно захохотал, делая мёртвые петли. Но переоценил вестибулярный аппарат. Его вдруг замутило. Парень остановился, опустился на землю, зажимая рот. В этот момент на его плечи мягко опустилось что-то тяжёлое. Кадет поднял голову.       — Бу! — гаркнула Анна и дала вмиг побледневшему Конни щелбан.       Мальчишка повалился, издав разочарованный стон. Так глупо попался.       Райнер и Эрен тоже спустились на землю и, кивнув зависающей на тросах Анне, под руки увели раздосадованного Конни.       Командор резко поддала газу и взвилась на самую верхушку ближайшего дерева. Затаившись, она успокоила сердцебиение и прислушалась к звукам газа. Сколько их? И как далеко?       Жан опасливо оглянулся. В каких-то десятках метрах от него, быстро сокращая дистанцию, летела Микаса. Парень побледнел, выматерился. Выпустив гарпуны, он, словно из рогатки, двинулся вперёд, затылком чувствуя пальцы Микасы. Но тросы он не подтянул за собой. И в момент окончательной раскрутки они туго натянулись, Киршайтана швырнуло вниз, словно мячик на верёвке, и отбросило назад. Микаса ойкнула, мгновенно потеряв противника из виду. Она чуть кувыркнулась, летя какое-то мгновение вверх тормашками, но Жана уже не было в поле зрения. Пропал.       Парень прижался к стволу дерева с такой силой, будто хотел врасти в него. Сердце колотилось в горле как бешеное, внутренности скрутило, они всё норовили вылезти из него. «Послушал Палача», — бурчал про себя парень, чувствуя, как кровь наконец отливает от лица, — «чуть жизни не лишился. Спасибо, блять, Анна, посоветовала трюк!»       Марко мягко передвигался меж деревьев, прислушиваясь к звукам. Он идеально смог скопировать движения Палачей и сейчас почти не расходовал газ. В момент, когда он выбрался на пролесок, рядом в ту же сторону пролетела Саша. Оба удивлённо взглянули друг на друга. Марко первый отпрянул, выжимая газ на максимум. Саша рванулась за ним. Она почти достала его, почти коснулась трусливо втянутого живота паренька, как вдруг в неё со всего маху влетела чья-то туша. Брауз показалось, что всё её тело мгновенно лишилось воздуха. Когда она наконец открыла зажмуренные до того глаза, обнаружила себя на руках Анны, которая стояла на земле и победно улыбалась.       — Выбыла, — мягко кивнула командор и опустила девушку на ноги.       — Угу, — испуганно всхлипнула та и обессиленно осела.       Как она не почувствовала её? Никакой опасности, никакого движения или шума. Анна словно возникла из ниоткуда! Страх-то какой…       Анна поравнялась с Марко, и вместе они направились туда, где предположительно должен был быть Жан.       Кирштайн постарался тихонько выглянуть из своего убежища. Тогда он нос к носу столкнулся с Микасой.       — Нашла.       Воздух в лесу разрезал панический вопль. Анна и Марко переглянулись.       — Поздно, — пожала плечами девушка и стала сильно забирать влево, решив обойти стороной Микасу.       — Мы остались вдвоём?       — Угу.       — И против нас Микаса?       — Угу.       Ботт хотел было запаниковать, но заметил абсолютно спокойную командора Палачей, которая выжидательно смотрела на него, и вспомнил, что он — командир, и не имеет права поддаваться панике в такой ситуации. Нужно искать решение.       — Я отвлеку её, а вы должны добраться до финиша, — кивнул парень и, не дожидаясь ответа, ушёл по косой траектории.       Анна фыркнула. Обыграла малолеток, вот так победа. Хотя связываться с Микасой тоже особо не хотелось. Да, Анна, возможно, и сможет её одолеть сейчас, но это только в случае огромного везения.       Марко заметил среди деревьев мечущуюся Микасу и свистнул. Девушка бросила короткий взгляд на него, огляделась по сторонам, перекувырнулась и, сильно оттолкнувшись от ветки, рванула к Марко. Ботт ощутил, как внутри всё болезненно сжалось. Аккерман приближалась неправдоподобно быстро. Парня спасло то, что он не смог отвести от надвигающейся смерти глаза и выстрелил гарпуном в пустоту. Из-за этого упал, словно провалился в воздух. Микаса пролетела всего в метре над ним. Испугавшись, Ботт забыл выпустить гарпуны и почти вписался в землю, но тут его схватили за грудки и буквально пронесли над жухлой травой и прошлогодними листьями. Это была Микаса. Она удержала его, мягко опустив на землю.       — Спасибо, — выдохнул Ботт.       Девушка кивнула, в очередной раз огляделась по сторонам и стремглав взлетела ввысь.       Марко прижал руку к груди, чувствуя колотящееся сердце. Но почему-то в этот момент он думал лишь о том, чтобы Анна успела к финишу.       Палач в своём темпе передвигалась вперёд, поднимаясь и вновь ухая вниз по воздуху. Она прислушивалась. Шум ветра в ушах уже привычно не замечался. Приближалась Микаса. Такой методичный ритм расхода газа во всей команде только у неё. Вдруг звук оборвался. Анна, удивившись, на миг оглянулась, но вдруг почувствовала опасность над головой. Отпустив рычаги и кнопку подачи газа, Анна по инерции полетела вперёд и вниз. Резко закинув ноги за спину, кувыркаясь вперёд, командор затылком ощутила возмущённый вздох.       Аккерман выстрелила гарпунами в сторону, уходя от чужого касания. Замерла, зависнув на дереве, чуть присев к стволу. Напротив остановилась Анна, полубоком стоя к подростку. Девушки оценивали ситуацию и друг друга. Броситься вперёд, в надежде осалить противника и самому не оказаться осаленным? Это была первая их общая мысль. И в тот миг, когда Микаса согласилась со своим планом, Анна бросила взгляд в сторону, взвешивая возможность удрать. Газа у неё точно было больше, чем у Аккерман.       Микаса бросилась вперёд, Анна — от неё. Они двигались быстро, почти синхронно повторяя движения друг друга, а потому и расстояние между ними не уменьшалось. Анна цыкнула. «Молодец, командор», — язвительно думала она, — «убегаешь от ребёнка. Ну и что, что она Аккерман? Подумаешь! Зато я — командор Анна из отряда Палачей!»       Вдохновив саму себя, девушка в очередной раз резко бросила рукояти и нырнула в узкий просвет веток. Сзади раздался треск, посыпались листья. Микаса приземлилась на ветки ногами и аккуратно выглянула из-за них. Анна выпустила гарпуны уже у самой земли, едва ли не на четвереньках пробежала по ней и со всей силы выжала газ, вылетая из леса. В то же мгновение над её головой зашумело и в поле перед ней опустилась Аккерман.       — Не пущу, — кинула Микаса, всем видом готовая к обороне.       — А, ну ладно, — пожав плечами, Анна выстрелила назад и вновь скрылась в лесу.       Неожидав такого, кадет бросилась за ней, но Анна возвратным движением пролетела над её головой. Они впервые за время игры оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга.       Раздался громкий хлопок.       Пытаясь осалить противника, они хлопнули друг друга по ладони. Одновременно.       — Это считается? — недоумённо подняла глаза Микаса, сжимая и разжимая руку. Ладонь горела.       — По-моему, да, — болезненно потирая руку, хмыкнула Анна. — Ничья, что ли?       Из леса раздался громкий истерический хохот. Мимо них, радостно вопя, пробежал Жан:       — А вот хуюшки! Хуюшки всем вам! Ах-ха-ха-ха!       — Ты его не осалила, что ли? — изумилась Анна.       — Он так заорал, что я растерялась, — быстро бросив взгляд на командора, призналась Микаса.       Счастливо нёсшийся через поле к финишу Жан вдруг споткнулся и пропахал без малого полтора метра.       — Ты серьёзно его не осалила? — на всякий случай продолжала удивляться Палач.       Аккерман покачала головой. Кирштайн всё же добежал до финиша. Группа Марко победила. Хотя некоторые из другой группы отказывались признавать такую победу — ведь на стороне противников была сама командор Палачей!       — А ведь это была всего лишь игра, — хмыкнула Анна, потирая поясницу. Кажется, она себе что-то потянула, пока убегала от Микасы. — А представьте, если бы ставкой была ваша жизнь. — Все замолчали, видя, как изменилось выражение лица Анны. — То-то же. Вы заметили свои слабые стороны? Постарайтесь либо их устранить, либо чем-то перекрыть. Это и правда очень важно. — Кадеты подавленно притихли. — Но вообще-то вы большие молодцы. Даже меня заставили попотеть. Надо бы как-нибудь повторить. Что скажете?       — Только если весь корпус будет против вашего отряда! — хохотнул Конни.       — А что, это хорошая мысль!