Не время для героев

      Ханджи взглянула на поднявшегося Смита. Она хотела было уточнить, а зачем, в сущности, ему что-либо делать, ведь его участие изначально не было оговорено, но затем плюнула на это. Эрвин просто хочет пообщаться с Анной без лишних глаз, что в этом такого?       Анна проверяла ремешки, закрепляющие привод, и старательно не смотрела на приближающегося командора Разведки. Вдруг она услышала оклик и этот голос принадлежал не Эрвину. Девушка подняла голову.       — Командор, посмотрите, — к ней быстро шёл заместитель Шадиса и что-то протягивал ей, — я нашёл ваш талисман.       Анна взглянула на маленькую резную птичку на ладони мужчины и едва сдержала усмешку. Он запомнил её отмазку и… Как приятно.       — Большое спасибо, — она забрала подарок и спрятала в нагрудный карман. — Теперь мне точно повезёт.       Заместитель робко улыбнулся в ответ и ушёл под сотней удивлённых и вопросительных взглядов, но стойко это выдержал. Анна задумчиво смотрела на удаляющийся силуэт.       — Поклонник появился? — протянул Смит, вставая на свою позицию.       — Нет причин для ревности, Э. Смит, — вздохнула командор.       Разведчик едва заметно усмехнулся. Вокруг Анны всегда предостаточно разных мужчин, так что это ему, Эрвину, решать, есть ли причины. Смит рассматривал напряжённую спину соперницы. Редко когда их столкновения с Анной, пусть и показушные, были без тайного подтекста — решения государственных вопросов, консультации по поводу изменившейся обстановки или обсуждения важных лиц в стране. Редко. Поэтому такие моменты Эрвин ценил. Когда они вдвоём были просто людьми.       Анна напряженно сжимала и разжимала кулаки. Её заинтересовала собственная реакция на ситуацию — её не было. Не страшно, не волнительно, в крови не бурлит адреналин. Палач чувствовала в себе уверенное спокойствие, словно вот-вот начнётся привычно-обыденное заседание, а не решается её судьба как командора спецотряда. Нет, конечно, она знала, что Эрвин не станет давить и пытаться как-то помешать ей в этом, но и на лёгкую победу рассчитывать явно не стоило. Она чувствовала его скользящий взгляд, чувствовала, как дрожат его мышцы, готовые к молниеносной атаке.       Свисток раздался внезапно и заставил вздрогнуть обоих участников. Эрвин лишь начал движение в сторону девушки, а Анна уже успела развернуться и с нечеловеческой скоростью проскользнуть мимо, ему за спину. Смит увернулся, ожидая удара сзади, но командор уже была далеко, летя на приводах в сторону тренировочной площадки. Она успела переглянуться с отрядом, запрещая им вмешиваться, а также порадовалась своим ощущениям — всё-таки адреналин был, да ещё какой! — взрывная смесь, просто не ощущался.       Уже на пятой секунде от старта Эрвин поравнялся с Анной и начал атаковать, пытаясь поймать или хоть как-то зацепить её. Девушка уворачивалась, выгибалась, делала невероятные кульбиты в воздухе и на приводе. Она ждала возможности перехватить инициативу, а Смит чувствовал, что может атаковать, не ослабляя давления, хоть всю ночь.       Они оба улыбались, полностью отдавшись азарту погони, ощущениям, адреналину в крови. Они видели только друг друга. Они чувствовали только дыхание друг друга. В этот короткий отрезок времени весь мир сжался до них двоих.       Леви упёр кулак в щеку и чуть прикрыл глаза, стараясь прислушаться к звукам из леса, где уже скрылись командоры. Шум в голове от удара Джона уже давно стих, а злость на несправедливый поединок даже не появилась — разведчик с детства привык к грязным приёмам. Он лишь с усмешкой посмотрел на горделивого Эйри, чья радость тут же потухла, стоило ему переглянуться с Леви, — было понятно, что, не успей Джон выпустить ракету, бой бы продолжился и явно не в его пользу окончился. Поэтому на губах разведчика была лёгкая усмешка, а в глазах Палача тихая злость. Да, Эйри знал, что не победит, но это никогда не значило, что он не будет пытаться.       Ханджи приветливо кивнула вернувшемуся Мику. Закариас сел на место Эрвина и откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Зое разглядывала глубокую царапину на подбородке мужчины. Мик пояснил, что он попросил сделать надрез и убрать набирающуюся кровь — иначе чёрная гематома на всю шею весьма красочно оттенила бы его лицо.       Анна остановилась на крепкой ветке, придерживаясь рукой за ствол. На дереве напротив замер Эрвин. Сердце колотилось в горле, от пота вся одежда прилипла к телу и неприятно стягивала. Оба командующих выглядели измотанными, но всё ещё при силах. Они улыбались друг другу, задыхаясь.       — Ну как дела, Э. Смит? — буднично проговорила Анна, разводя плечи, и привалилась к стволу дерева.       — Да знаешь, всё как всегда — титаны, бюрократия, толстосумы и проблемы со сложной правительственной системой, — Эрвин сел на ветку и достал из нагрудного кармана небольшую флягу.       Палач расхохоталась, неожидав, что он поддержит её игру. Им нужен был короткий вздох свободы, подальше от любопытных глаз и ушей. В своей игре в догонялки командоры забылись, и только сейчас вдруг смогли переключиться. Анна поймала брошенную флягу и сделала пару глотков — к её разочарованию — простой воды. Ох уж этот правильный во всех отношениях Смит!       — Тебя не хватало в столице, — улыбнулся мужчина, поймал и спрятал флягу обратно. — Стало как-то… тихо.       Анна фыркнула. Впрочем, ей весьма польстило его замечание. Точнее то, как оно было сказано. Он словно действительно… скучал по ней. На самом деле даже мысль об этом казалось до абсурдности смешной — ну когда ещё у взрослого, вечнозанятого человека есть время скучать по тому, кого он даже давно не видел? И из-за этого, из-за понимания, что несмотря ни на что он вспоминает о ней, Анна почувствовала внутри теплоту. Но это чувство вмиг перекрылось тоской. Тоской по тому, чему между ними, возможно, никогда не суждено случиться. И они оба это понимают. И это их тяготит.       — Я скоро вернусь. И опять будет праздник. Тебе осталось ещё месяц подождать.       — Главное, вернись, — проговорил Эрвин.       Это было сказано без улыбки, серьёзно и с толикой беспокойства. Вначале Анна хотела привычно рассмеяться. Но по взгляду и голосу поняла честность и открытость сказанного. Волнуется за неё. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и разговор станет откровеннее, начнёт раскрываться душа и истинные чувства. Нельзя.       — Ты на себя не похож, когда за кого-то переживаешь, — командор хмыкнула, скрыв дрогнувший голос усмешкой. — Прекрати, тебе это не идёт.       Смит отвёл взгляд. Это действительно на него не похоже, но он ничего не мог с собой поделать. Да, всегда надо быть готовым к тому, что из-за Стены можно не вернуться. Со своей возможной гибелью он давно примирился. Даже знал, что такое может произойти с Анной. Знал, но не верил в это. Кто угодно, но не она. Эта девушка скорее сама прогрызёт себе выход из титана, чем смирится. Но после гибели одного из Палачей, уверенность в их неубиваемости пошатнулась у всего королевства, и Эрвин не был исключением. Он вдруг вспомнил, что Анна состоит из той же крови, костей и мышц, что и обычный человек; она может ошибаться, уставать, терять бдительность и быть слишком самоуверенной. Она может быть слабой. И осознание этого напугало Эрвина. Он вдруг отчётливо понял, что она может не вернуться.       — Я вернусь, — раздался надменный голос Анны за спиной. Смит настолько погрузился в свою тревогу, что не заметил её перемещений. И не заметил того, насколько сильно были сцеплены его челюсти и кулаки. — Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь.       — Ты ведь обычный человек, Анна, — вздохнул мужчина, наконец проговаривая это. — Ты тоже смертна.       — Да ты что? — рыкнула она. Анна оскалилась, демонстрируя клыки: — Я и есть смерть.       И после этих слов схватила Эрвина за плечи и утащила за собой с дерева. Успев использовать приводы, девушка осталась висеть, а падающего Смита дотолкнула ногами, не дав тому сообразить воспользоваться приводом. Приземлившись на спину, разведчик на миг потерялся в пространстве — воздух вышибло из лёгких, голова закружилась, раздался далёкий характерный звон в ушах, замутило. Анна приземлилась сверху, прижав своими коленями его локти к груди. Открыв глаза, Эрвин увидел дуло ракетницы и поперхнулся.       — Будь хорошим мальчиком, — ласково, но с нескрываемой угрозой проговорила девушка, — не дёргайся.       Смит напрягся, взвешивая свои шансы успеть предпринять хоть что-то до того, как она нажмёт на курок. А затем расслабился, признавая поражение, — она успеет. Не будет колебаться, не испугается выпустить знакомому человеку сигнальную ракету в лицо, не пожалеет об исходе. Это пугало.       — То-то же, — улыбнулась Анна, неотрывно глядя в глаза Смиту, — молодец.       Эрвин потонул в тёмных глубинах безумных голубых глаз. Светлое лицо, оттенённое на фоне взвившейся ввысь зелёной ракеты, было одновременно нежным и… если на него плеснуть кровью, картина станет более жуткой, при этом выражение лица не поменяется.       — Ты чудовище, Анна, — улыбнулся Эрвин, сглатывая. Будь всё проклято, как же она прекрасна.       — Спасибо, я стараюсь, — Анна показала ему язык, а затем звонко рассмеялась, довольная своей выходкой.       Опустив голову, она расслабилась, в наглую сев на Эрвина сверху. Её это забавляло. Что ещё он позволит ей сделать с собой? Как далеко он подпустит её? Он настолько доверяет ей или ему уже настолько всё равно, что будет с ним?       Анна разглядывала точёное лицо Смита. Внутренняя усталость скрывалась железной волей, которая вытачивала скулы, прокладывала морщины и не позволяла расслабиться даже на мгновение. Он был хорош собой, по-мужски привлекателен. И он смотрел на неё… О-о, она прекрасно знала этот взгляд. «Принадлежи мне» — этот посыл заставлял её неосознанно скалиться, как волка, готовясь в любой момент зарычать, отпугнуть. Но во взгляде Эрвина было и другое — «Я защищу тебя». Это было в новинку. Это было непонятно. И это было… неуместно.       Она вдруг почувствовала, что ей жалко командора. Вся жизнь — одна сплошная борьба против мира, который хочет сбить его с ног. И Анна тоже стала одной из тех, кто пытается это сделать. Только её удары для него всегда самые болезненные. Как и его для неё. Это вынужденное противостояние, лицемерное, наигранное, но безысходное, обязательное. Оба видят ненужность сопротивления, но вынуждены сопротивляться. Оба желают… но не смеют разрушить хрупкое равновесие.       — Пора возвращаться, — Анна подала руку Эрвину.       Из леса выходили неторопясь, разговаривали на отвлечённые темы, обсуждали своих подчинённых и рассказывали забавные случаи. Эмма смотрела на заливающуюся смехом Анну и глядящего на неё с улыбкой Смита и думала о том, что, наверное, в этот краткий миг они самые счастливые.       — Впрочем, ничего удивительного, — проговорил какой-то разведчик. Локк случайно, но отчётливо расслышала его голос с трибун. — Наш командор всегда имел слабость к командующей Анне.       — Ты не совсем правильно понимаешь это, — ответил, видимо, его сосед. — Он бы враз её одолел, даже несмотря на какое-то своё отношение. Просто сейчас пока незачем обезглавливать Палачей. Анна ведь и нам порой делает добро — чистит внешний мир от титанов, провоцирует внимание общественности на себя, отвлекая от проблем Разведки… Нет, пока она нужна командору Смиту, он не будет ей вредить.       Собеседник гнусно рассмеялся:       — Неужели ты правда думаешь, что стоя рядом с такой девушкой, командор думает нужной головой?       Эмма скривилась, услышав ответный едкий смешок. Она была почти готова поддержать сознательного разведчика, но и тот оказался… Локк взглянула на приближающихся командоров через призму подобного восприятия. Впрочем, зря она так обозлилась. Искрящееся напряжение между ними было заметно всем. Кто-то списывал это на столкновение сильных личностей, кто-то видел политическое противостояние, но всё было гораздо проще.       Дойдя до зоны слышимости зрителей, командоры замолчали и незаметно переменились в лице — спокойно-сурово, сосредоточенно и с потаённой угрозой. Командиры, одним словом! Они подошли к месту старта, пожали друг другу руки, и Эрвин направился к своим людям. Анна обвела взглядом трибуны — люди увлечённо обсуждали произошедшее, мало обращая внимания на вернувшихся, — и заметила заместителя Шадиса. Вытащила и незаметно показала резную птичку, на что мужчина одобрительно кивнул и улыбнулся. Затем спрятала новый талисман в нагрудный карман, вздохнула и свистнула своих людей — пора принимать поздравления.       Шадис был весьма краток в своём прощании с Палачами — «Не сдохните. Снова.» — и народ стал расходиться. Дариус подозвал Анну и сообщил ей несколько новых личных заданий, которые необходимо сделать после возвращения из-за Стены; разумеется, похвалил за работу, оценив навыки каждого члена отряда, а также обрадовал известием о том, что на подготовку к предстоящей вылазке выделил им целую неделю. Палач хрустнула шеей и коротко поблагодарила. Она уже давно набросала план экспедиции Палачей, осталось согласовать с командой и отправить письма в контрольные точки городов, через которые придётся проходить.       Эту ночь провели ещё в училище, утром сходили на завтрак со всеми, распрощались с подростками и ушли собираться. Однако, как кадеты и обещали, так просто Палачам уйти не дали. Армин и ещё несколько ребят успешно договорились с Шадисом, чтобы напоследок заставить их попотеть. Кис, хоть и не показал этого малолеткам, был очень доволен идеей.       — Уже уходите? — выкрикнул Эрен, стоя в окружении своей команды.       По краям площадки стояли ещё небольшие группы. Кадетов можно было заметить на крышах, в тенях строений и в кронах деревьев. И все как на подбор экипированы.       Палачи замерли. Одно за другим их лица приобретали радостно-азартное выражение. Охота! То, что нужно, чтобы до конца вбить в мозг детей парадигму о том, что Палачи — лучшие, и с ними не потягаться. Анна первая сбросила рюкзак, прошла мимо подготовленных — видать, специально для них, — баллонов газа, по пути закрепила и завершила полную экипировку. Вытащила пустые рукояти, проверила подачу газа и ускорила шаг.       — Ну что, Эрен? — ухмыльнулась командор. — Убегай. Я вожу!       Кадетов словно ветром сдуло, лишь поднялось облако пыли и мелкого мусора. Анна на бегу выкрикивала команды, бойцы стремглав исчезали в указанных направлениях, лишь был слышен ритмичный выброс газа. Оставшись одна из отряда на площадке, девушка вслушалась в шум, доносимый с лёгким ветерком, а затем быстро направилась к стойкам для тренировок с УПМ.       — Нашла! — рыкнула Палач, внезапно появляясь над головами попрятавшихся кадетов, вызывая крики испуга.       — Ещё один! — захохотал Отто, держа за шкирку Армина, и отбросил его, словно котёнка, в кучу уже отловленных им кадетов. Те пристыженно стояли у поваленного дерева и тихо обсуждали пугающего бойца.       — Ну ребятки, ну кто ж так прячется? — сокрушённо качала головой Эмма, присев на корточки на ствол дерева. Кадеты взвизгнули, поднимая головы — они же спрятались на самых верхних ветках, которые и так едва их удерживали, ветки выше уже были слишком тонкие для человеческого веса. Однако ствол был всё ещё достаточно крепок, чем и воспользовалась Локк.       Раздался резкий шум и грохот. Райнер и Бертольд, приподнявшись на локтях и пытаясь вдохнуть, посмотрели на сбившего их Джона. Мужчина, пролетая в стороне, надменно усмехнулся и дальше погнался за остальными.       На площадке стоял Кис и щедро раздавал подзатыльники всем вернувшимся из леса кадетам. Ну или одаривал таким жутким взглядом, что у детей сама собой образовывалась в желудке язва. Когда весь сто четвёртый набор собрался за его спиной, из леса одновременно с разных сторон появились Палачи. Это выглядело жутко и круто. Анна на ходу расплетала растрёпанную косу и перевязывала волосы снова, некоторые отряхивались, иные расстёгивали рубашки, пытаясь охладиться, а кто-то уже начал снимать экипировку.       — Неплохо, командор Шадис, — кивнула Анна, встав напротив него. — Весьма неплохо. Детям есть куда расти, но у них отличные навыки и способности.       — Сам знаю, — огрызнулся мужчина. Затем, поджав губы, напомнил: — Я больше не командор.       — Однако вам очень подходит это звание, — лучезарно улыбнулась девушка. — Было приятно поработать снова вместе, — она протянула ему руку.       — Не возвращайтесь больше в училище, — ухмыльнулся инструктор и ответил на рукопожатие.       — Разве что ради обеда в здешней кухне, — хохотнул проходящий мимо Эйри.       Шедший за ним Отто громко фыркнул, всем видом выражая своё отношение к «кухне» училища. Анна хотела было пойти за остальными, но Шадис не отпустил её руку. Девушка обернулась.       — Нет, правда, — тихо, но сурово произнес Кис, — не возвращайтесь.       Командор нахмурилась, не понимая такого нажима, но всё же кивнула. Кажется, проблемы, которые вскрылись в стране в отсутствие Палачей, так или иначе коснулись Шадиса лично. И он решил, что лучше отряду работать так, как они всегда работали, а не подрывать их деятельность, тем самым вредя и себе. Анна кивнула своим суждениям и больше не возвращалась к этим мыслям.       Кис внимательно смотрел вслед Палачам. У Анны была идея, было желание и хитрый план. Вначале. Он не был уверен в том, как далеко она сможет зайти с этим, но думал, что реальность быстро собьёт спесь с девчонки и вернёт на землю, после чего она станет очередным звеном Разведки. Но вот он смотрит вслед одной из самых могущественных организаций в стране, и возглавляет её та же девушка, которую Смит когда-то волоком привёл в его кабинет, а сейчас от её гордой походки и надменного взгляда отступают даже самые смелые, пропуская вперёд. Что это? Что держало и продолжает держать её на выбранном пути? Сила воли? Неведомая цель? Или обычное упрямство?       — Что-то вы, сопляки, совсем расслабились, — Кис повернулся к кадетам. — Сорок кругов вокруг училища! Для начала. Марш!       Джон сидел в столовой в небольшом доме, выделенном Палачам под штаб, и сонно ковырял вилкой кашу. Он хоть и был ранней пташкой, всё же постоянная смена режима сна начинала выматывать его уже немолодой организм. Постепенно стали подтягиваться остальные, тихо переговариваясь и кивками желая друг другу доброго утра. Или вечера? Ну, для Палачей утро, для нормальных людей вечер.       Эмма вообще не стала затруднять себя переодеванием и вышла к отряду в пижаме, накинув сверху халат. Мужчины с понимающей улыбкой кивали. Вдруг раздался шум со стороны прихожей, резко хлопнула дверь, послышался грохот, ругань, возня и быстрые широкие шаги в сторону столовой.       — Что, командир, уже в собственных ногах путаешься? — отпивая чай, насмешливо спросил Эйри за секунду до того, как Анна зашла в помещение.       — У нас три дня на всё про всё! — девушка ворвалась, словно ураган, и тут же бросилась к кувшину с водой, приложившись к горлышку.       Судя по бодрому и взмыленному виду, она не то что не спала, даже не ложилась. А учитывая официальную форму, была у кого-то очень важного и получила определённые сведения.       — Кто? — повернулся к командору Отто.       — Карла Мерлинго, старшая дочь министра земельных дел, — на выдохе, с прихлёбыванием ответила она.       — У неё же свадьба на днях, да? — Эмма покусала губы, нахмурилась, усиленно вспоминая. — А! С главой западного города, кажется.       — С банкиром западного города, — поправил Эйри, — но по власти он явно превосходит главу города, так что ты не особо-то и ошиблась.       — Что такое? — Отто расплылся в злорадной ухмылке. — Неужели господину Мерлинго мало собственных земель и он решил объединить свои владения с западным городом? В таком случае из-за протяжённости его частной собственности он вполне может перекрыть свободное движение по внешней стороне Стены Сина. Ну и всяко прочее, что из этого может вытечь, он точно выжмет до конца.       — Что требуется? — Джон пожал плечами: — Расстроить свадьбу будет сложновато, чтоб без последствий, указывающих на нас.       — Расстроить сделку тоже не выйдет, — вздохнула Эмма.       — Какие вы все дохрена умные, аж бесите, — наконец заговорила Анна, радостно улыбаясь. Всё-таки как же приятно работать с умеющими думать и размышлять людьми.      — Вскрылся забавный факт — они составляют брачный договор. И, как известно, в нём всегда есть пункт об изменах. Так вот, я почти уверена, что девчушка Карла ещё не нагулялась, а чёрствый сухарь банкир предпенсионного возраста ей явно придётся не по вкусу. Нужно заставить её гульнуть на стороне, да так, чтоб новоиспечённый муженёк это увидел. Тогда договор будет расторгнут со стороны банкира, что значит, что у министра не будет прав претендовать на земли. А уж выкупить он их точно не сможет.       — А если министр подсуетится с юридической стороны? Не для брака, а для земель. — Отто потёр свою лысину.       — Значит, подстрахуемся. Эмма, придётся тебе пообщаться с некоторыми лояльными к нам министрами, а Джон займётся стимуляцией журналисткой деятельности по освещению этого события. Ну и натолкнёт на правильное содержание статей в газетах.       — А мне заняться соблазнением Карлы? — Отто гордо выгнул грудь и нарочито обтянул её рубашкой, поигрывая мышцами.       Анна заливисто рассмеялась.       — Не надо так сходу шокировать девочку, она ж после тебя не встанет, — сквозь смех проговорила командор, вызывая новую волну смеха у команды. Затем, отсмеявшись, махнула рукой парню из группы Эммы: — Иди ты. У тебя шансов больше всех.       — Командир, у меня жена же… — парень замялся.       — Мы ей не скажем, — одновременно сказали командиры и Анна.       Некоторое время ещё поубеждали верного муженька и отправились выполнять поручение. Отто недовольно дулся на Анну всю ночь, пока они вместе с оставшейся командой готовились к вылазке, просчитывая маршруты и затраты на месяц. Но командор Палачей умела делать так, чтобы на неё долго не обижались, тем более по пустячковым причинам. И вот рассвет очередного дня они с Отто встречали едва ли не в обнимку. Правда, валились они друг на друга от усталости. Мужчина выглядел пободрее своего командира, поэтому помог ей дойти до спальни, уложил в постель, а затем ещё полдня отвечал на пришедшие на её имя письма от командиров Гарнизона контрольных точек городов.       Осталось меньше двух дней до вылазки, но Эмма и Джон до сих пор не вернулись. Никаких вестей, подозрительных заголовков в газетах или слухов в трактирах о свадьбе. Анна напряжённо заламывала руки в перерывах между общением с главой Троста и местными командирами Гарнизона. На редкость дружелюбные люди. А может, так сказывается угрожающий вид Анны, словно готовой за любое лишнее слово или движение откусить голову.       Однако вскоре словно гром среди ясного неба разнеслась весть о грандиозном скандале в верхах. И когда остальные люди в испуге хватались за головы, а вышестоящие нервно потирали виски, пытаясь предугадать, как это может отразиться на них, Анна облегчённо выдохнула и даже позволила себе лёгкий смешок. Её люди подцепили её дурную привычку эффектных выступлений. Если что-то делать, то громко и со вкусом. Впрочем, при всём при этом на участие Палачей ничего, кроме подозрений некоторых параноидальных журналистов, не указывало. Как и предполагалось. Эмма, Джон и ещё пара человек, отсутствовавших по негласным поручениям Анны, вернулись за пару часов до отъезда, за что получили втык от командора.       — Да вы просто охреневшие вкрай! — ругалась Анна, проезжая на лошади перед строем опоздунов. — Я вас уверяю, выехали бы без вас, а вы бы потом второй волной шли. Понравилось бы? Пять человек на весь титаний мир.       — Да ну хватит, командир, — заныл кто-то из команды. — Мы ж вовремя приехали, ну что ты!       — А ну цыц! — рыкнула Палач, угрожающе сверкнув глазами. — Совсем я вас распустила. Опять, что ли, надевать ежовые рукавицы? — На смешки в команде снова страшно зыркнула. Затем удручённо вздохнула. — Ладно, хрен с вами. Поехали.       — А как же вдохновляющая речь перед выходом, командир? — хохотнул Отто.       — Ты от меня сейчас получишь вдохновляющий пендель, умник! Вперёд!       Выехали из Троста в ранних вечерних сумерках и к ночи успели добраться до третьего стойбища к западу от города. А там Анна вдруг взяла резко на юг. Без остановок и перерывов, загоняя лошадей, к утру Палачи увидели ворота Шиганшины. Остановились в ближайшей к городу сторожевой будке на водном пути. Никто из бойцов ничего не сказал по поводу смены маршрута, потому что в списке проверок за Стеной числился и этот город.       Однако следующим вечером, а точнее глубокой ночью Анна повела своих людей в Шиганшину. Прошли мёртвый город насквозь, наблюдая жуткие разрушения. Казалось, прислушайся, и от руин исходит душераздирающий крик призраков воспоминаний. Город пах смертью. Но как-то по-особенному. Словно смерть до сих пор наготове, с занесённой косой стоит над Шиганшиной и готова забрать с собой неосторожных. Оставили город позади и поехали вперёд, прочь от Стены Мария. Палачи не задавали вопросы, видя спокойное и сосредоточенное лицо своего предводителя. В Анне впервые за столь долгое время не было никаких сомнений по поводу правильности своего решения. Утро застигло отряд в поле, однако они продолжили путь и вскоре добрались до памятных руин старого замка, в погребе которого прятались на своей самой первой вылазке.       — О, так вот где была моя фляга! — воскликнул кто-то из отряда Эйри, когда они располагались на днёвку.       Лёгкий смех прошёлся волной по людям, нагоняя воспоминания. Пока они устраивались, Анна зашла в лес, разглядывая первое стойбище. Разрушено. Кусая губы, она оглядывала изломанные деревья, некоторые оказались выкорчеваны с корнем, иные треснули посередине коры и засохли. Сети лежали на земле, повисали разорванными кусками на ветках, по характерным теням можно было заметить некоторые, откинутые на верхушки дальних деревьев. Странное чувство. Анна потёрла шею, опустилась ниже, сжимая куртку на груди. Ей словно… словно обидно.       — Не боишься гулять в такое время, командир? — Эйри подъехал ближе.       Девушка покачала головой. С начала вылазки она не произнесла ни слова. Это было действительно необычно, ведь командор редко затыкается так надолго.       — Что случилось, Анна? — Джон хорошо видел её настроение. И надеялся стать тем человеком, кому она доверит свои переживания.       Однако командор просто в очередной раз покачала головой, развернула лошадь и махнула в сторону стоянки. Дневать в старом винном погребе было бы просто наслаждением, останься хоть малая толика отдушины вина внутри. Многие балки со временем оказались подточены жуками, обломились и завалили большую часть пространства, поэтому восемнадцать человек, упираясь ногами друг в друга в сидячем положении прятались внутри и с усталыми вздохами вспоминали свои большие (по меркам их нынешнего положения) кровати в штабе. Вернувшись, Анна тут же села и уснула, отказавшись от ужина.       — Ну что? — спросила Эмма у севшего напротив Джона. Отряд притих. — Сказала что-нибудь?       — Молчит, — покачал головой мужчина и покосился на командира.       — Ой беду чую, ой беду, — запричитал Дерек, ёрзая на подкладке.       — Да тише вы, — шикнул кто-то из глубины. — Это же наша Анна. Я уверен, что ничего сверх необычного она не задумала.       — Не была бы она нашей Анной, если бы не чудила сверх ожиданий, — буркнул Эйри, вызывая понимающий смех со стороны.       — И то верно.       Отряд ещё некоторое время пошушукался и вскоре затих, быстро засыпая. Вечером Анна подняла всех ещё до захода солнца, заставила до мельчайших деталей проверить снаряжение и плотно перекусить. От всех вопросов о конечной цели или сопутствующих задачах отмахивалась. Смирившись с тем, что от командора не добиться ответа, отряд перестал её нервировать и доверился ей.       Спустя несколько ночей Палачи добрались до мрачного леса и расположились на окраине. Люди встревоженно переглядывались — всё время раздавался странный звук плеска, хотя насколько хватало глаз не видно ни одной реки, а ещё чувствовался запах рыбы и чего-то едко тухлого, душно несло солью и будто сгнившей капустой. По мере движения Анна становилась всё напряжённее. Однажды она даже оглянулась назад, словно бы проверяя отряд, но Эмма, ехавшая позади, отметила мелькнувшую на лице командора неуверенность. Желание повернуть назад и стереть память об этой экспедиции. Но уже на привале ничего этого не было и в помине. Всё чаще Палачи выезжали поздней ночью и ехали до самого полудня, а в этот раз и вовсе были в пути весь день, сонно позёвывая и с удивлением оглядывая местность — титанов не было видно вот уже пару дней. С холмов, откуда доносился плеск, вечером потянуло сырым холодом. Отряд развёл костёр.       — Может, съездить на разведку? — предложил мужчина в отряде Эммы.       — Нет необходимости, — откликнулась Анна, кидая веточку в костёр, — я знаю, что на той стороне. Вам нечего опасаться.       — Командор, — Джон заговорил очень серьёзно, всем телом повернувшись к соседке, — объясни, что происходит. Мы доверяем тебе, но нас не может не пугать твоя молчаливость.       — Справедливо, — хмыкнула девушка. Затем обвела взглядом своих людей и глубоко вздохнула. — Устраивайтесь поудобнее, ребята. Это будет долгий разговор.       Анна всегда умела и любила рассказывать сказки. Или сильно приукрашать реальные истории. В целом ей это никогда не вредило, но всегда приходилось держать в голове, какого результата своим рассказом ты хочешь добиться. В этот раз её целью не было впечатлить, запугать или внушить что-то. В этот раз она стала рассказывать отряду почти полную правду. Правду о мире, который окружает жизнь за Стенами. И о великой лжи, что они породили. Анна рассказала легенду, положившую начало миру титанов, рассказала о людях по ту и эту сторону баррикад, рассказала о том, куда угодил её отряд в этом мире, приняв сторону своего командора.       Затем рассказ перетёк из урока истории в урок геополитики. Устройство жизни внутри Стен и то, как эту жизнь видели правители. Жизнь по эту сторону — волны злобы, откровенной ненависти, травли и унижений. Заслуженно ли? Анна в своём рассказе изобличала тёмные тайны каждой из сторон конфликта, поэтому суд оставался за слушателем.       Наконец, она заговорила о самой себе — о третьей стороне. Анна говорила о том, как видит возможность исправления ситуации — это долгий путь, но всё же наименее кровавый. В её видении мира сквозилась откровенная утопия — абсолютно подконтрольная счастливая жизнь без ненужных войн и конфликтов, здоровый рост цивилизации и крепкое основание для будущих поколений. Глаза девушки сверкали безумными голубыми отблесками, щёки горели, а на лбу выступила испарина, она задыхалась от рассказа, шумно сглатывала слюну и периодически прикладывалась к фляге. Её ни разу не перебили. Да и куда там — отряд сидел в полном оцепенении от услышанного. А Анна всё не прекращала, взахлёб говоря о том, что она сделает, когда получит больше власти, о том, как исправит несправедливость и установит новый порядок. И её слова не звучали сумасшедшими, наоборот, стройность логики её плана говорила о том, что он вынашивался годами — настаивался, улучшался, изменялся, обтёсывался. Она и только она могла провернуть это грандиозное представление, только её видение приведёт мир к идеалу, только её руководство даст людям лучшую жизнь. Она предсказала, какой станет история, если ничего не изменить. И тогда её план становился наилучшим исходом.       Наконец, поток мыслей иссяк. Командору казалось, что она опустошена, но это было невероятно приятное чувство. Окрылённость и внутренний подъём пришли на смену гнетущей необходимости молчать, врать или недоговаривать, юлить и просто ограничивать темы общения. Она наконец-то рассказала всё, вываливая груз знаний и идей на своих людей, разделяя с ними эту ношу.       — Теперь решение за вами, — помолчав, проговорила Анна, оглядев окаменевшие лица Палачей. — Идёмте за мной строить новый мир. Либо живите в старом, зная о гигантской ширме, окружающей всё, что вы видите. Решайте, какое будущее для своих детей вы выберете — спокойное гниение заживо или борьбу за лучшую жизнь. Я даю вам слово, что так или иначе построю мир из своих грёз. Но что бы не произошло, собственной жизнью гарантирую сохранность ваших семей. Ваша верность для меня превыше всяких наград.       Командор поднялась, потянулась, покрутилась в стороны, хрустнув позвоночником, затем, бросив «Думайте», ушла в сторону холмов. Было сильно далеко за полночь, а в летнее время светало рано, так что с минуты на минуту должен был забрезжить рассвет.       Отряд окутала гнетущая тишина раздумий. Лишь всполохи догорающего костра сменяли атмосферу. Наверное, они должны были обсудить услышанное. Хотя бы обговорить свой ответ. Но кто-то будто украл голос. Первым зашевелился Отто. Он поднялся, привлекая к себе всё внимание, отошёл к своей лошади, покопался в вещах и вернулся с двумя флягами, обтянутыми дорогой выделанной кожей. Откупорив, пустил по кругу. Креплёный самогон собственного изготовления хорошо прочищал мозги. Лава, которую проглатывали люди, прожигала тело от желудка до самых кончиков волос, возвращая способность ощущать окружающий мир. Противно кричали незнакомые птицы, в чаще зашебуршились мелкие зверьки. Небо окрасилось в голубой оттенок, тучи на горизонте собирались где-то в области Стен, мрачно нависая над известной Палачам жизнью. Раздались приближающиеся шаги.       — Идёмте. Вы должны это видеть, — Анна поманила отряд за собой.       Оставив лошадей и всё снаряжение, забрав лишь фляги с самогоном, люди потащились следом. С трудом осилили крутой подъём на холм. Вершина встретила их прохладным солёным ветром и безумным видом. Анна сидела в траве, оперевшись руками за спиной, и неотрывно смотрела на восход. Восход над морской гладью.       По ту сторону горизонта также собирались тучи, но пока они не грозили серьёзной переменой погоды. Море было спокойное, светло-зелёным оттенком у берега градиентом перетекало в тёмно-голубое. Тонкая полоска песчаного дикого пляжа была местами завалена гниющей тиной. Недалеко парили чайки, то тут то там ныряли в воду и выносили в клюве толстеньких рыбёх. У самого горизонта мелькнула стая дельфинов. Анна фыркнула. Сколько раз в той жизни была на море, а дельфинов так ни разу и не увидела, а эти, стоящие у неё за спиной, при первом же знакомстве с морем получили оглушающее впечатление.       — Кажется, надо было брать больше самогона, — прохрипел Отто.       К Стене Мария вернулись с восточной стороны. Больше половины пути тащились вдоль береговой линии. Анне было всё равно, а отряду радость. Возвращались неторопясь, истратили гораздо больше дней, чем при путешествии к морю. Было много тяжёлых разговоров, споров, вопросов о происхождении самой Анны. Однако она с радостью рассказывала о своих планах и месте Палачей в них, а для того, чтобы рассказать о себе, использовала уже опробованную на Энни легенду о члене потонувшего корабля из стран третьего мира. Благо, уж своим людям не приходилось ничего доказывать или заверять в чём-либо.       — Мы с тобой, командир, — проговорил Джон, глядя на морской горизонт. — Что бы ни случилось.       Это было сказано перед тем, как Палачи свернули в сторону восточного города Стены Мария. Анна лишь слегка улыбнулась словам Эйри. Она верила в своих людей. Верила в правильность их выбора и не прогадала. Им было страшно, без сомнений. Какого это — понять, что мир, который ты знал, это лишь небольшой участок чего-то гораздо большего? Какого осознавать себя ещё меньше, чем ты казался себе ранее? Современникам Анны этого не понять — мир всегда был огромным и люди продолжали расширять его границы и ввысь, и вглубь. Но для людей мира Титанов это экзистенциальный шок. Разумеется, сначала им не хотелось во всё верить. Мало ли сказок рассказывала им командор? Однако чем дольше она говорила, тем сильнее истончалась уверенность в шутке. Громоздя горы информации, Анна буквально уничтожала защитные барьеры в головах своих людей. После всего, что она наговорила, почему-то внутри осталась пустота — уже много позже, обсуждая произошедший разговор, Палачи с удивлением обнаруживали, что чувствовали почти одно и то же.       Море казалось нереальным. Весь мир по ту сторону холмов казался нереальным. А потом они пошли плавать. Отфыркивались, отплёвывались соленющей водой, с ужасом отпрыгивали от замеченных в чистой воде морских звёзд, тыкали палочкой в прячущихся в раковинах раков, падали, сбитые с ног внезапно подкатившей волной. Нереально? Всё это кажется таковым, пока не притронешься. К вечеру того дня, перевернувшего мир, до людей наконец всё дошло. По лицам некоторых текли слёзы, иные молчали, слыша внутри себя затухающий крик непонимания, а остальные обступали Анну, закидывая вопросами и обвинениями. Она отвечала всем, подходила и спрашивала каждого о самочувствии и психологическом состоянии. «Мир перевернулся, командир! Я не знаю, хорошо это или плохо, но тут даже мата не хватит!» — заорал Отто, когда она подошла к нему. Сначала командор коротко рассмеялась и этот смешок подхватили остальные. Затем пошло по нарастающей и вот уже дружный громовой смех перекрывает звуки накатывающих волн и крики чаек.       Подъехав к Стене Мария, Палачи вдруг замерли. Анна проехала немного дальше, прежде чем обнаружила это. Остановилась и развернулась к отряду.       — Что такое?       Все оглядывали Стену. Анна подозрительно оглянулась, но не заметила ничего необычного и вновь посмотрела на бойцов.       — Анна, избавь наше будущее от вида этих Стен.       Голос Дерека был тихим, но достиг командора, запав глубоко в душу. Девушка неосознанно выпрямилась, расправляя плечи. Дождавшись, когда каждый Палач посмотрит на неё, она махнула рукой, маня за собой:       — Вперёд.       Объезд Стены Роза занял чуть больше полутора недель. Стойбища были зачищены и отремонтированы, главы центральных городов оповещены, найденные места с блевотиной титанов из полупереваренных людей засыпаны землёй или сожжены. Прошёл ровно месяц. Как Анна и планировала, уложились в срок. А на предполагаемые вопросы о том, почему в течении первых двух недель от отряда не было никаких вестей, она уже подготовила отчёт о работе у краёв Стены Мария — будто бы Палачи организовали свою вылазку по спирали, со временем сужая круг.       — Знаешь, командир, — заговорила Эмма, когда они приближались к Хлорбе — западному городу Стены Роза, — я вот когда осматривала ту огромную дырень в Шиганшине, подумала о том, что, может, мы могли бы затянуть её нашими сетями? Да-да, я помню, что она гораздо больше, но если их перевязать между собой, а?       — Всё равно не выйдет, — покачал головой ехавший недалеко Дерек.       — Почему же?       — Объясни ей, Дерек, — кивнула Анна. Этот вопрос она с ним обсуждала уже очень давно.       — Дело в простой физике. Чтобы сети выдержали, нужно их бросить едва ли не с середины Стены и растянуть так же. Затем крюки, которые будут их держать. Вбить железки в монолит, не рискуя при натягивании вырвать их с корнем, почти не представляется возможным. Плюс их нужно очень-очень много, но повреждённая Стена не выдержит нужного количества крепежей и может рассыпаться.       — А также мы не исключаем очередного нападения Колоссального, — пожала плечами Анна.       — Тебе известно, что это за титаны? — спросил Эйри, греющий уши неподалёку.       — Да, я знаю.       — И?       — И вам эта информация пока не нужна.       Эмма не любила такое. Не любила быть в неведении и получать знания по каплям. Но она была уверена в Анне и в том, что она знает, что делает, поэтому, скрепя зубами, приходилось переступать через себя и терпеть. Терпеть и верить в командора.       За несколько километров до города Анна притормозила и повернулась к Палачам.       — Разумеется, всё, что вы узнали, строжайший секрет. Этого не стоит знать даже родным.       — Как будто нам поверят, — усмехнулся кто-то.       — Вам поверят, — уверенно кивнула Анна. — Вы же Палачи.       Напоминание всех немного отрезвило и заставило собраться. Да, их всегда слышат и внимательно слушают. Палачи — это сила и информация, знания и система. Кто-то их боится, многие уважают и абсолютно все знают, на какие чудеса люди Анны порой способны. Да, им поверят. Поэтому придётся молчать.       Привыкшие к тому, что их встречают как героев, Палачи не ожидали встретить за вратами в город окружение Военной полиции во главе с самим Найлом Доком.       — Командор Анна, — громко и жёстко заговорил мужчина, — отправьте своих людей в ближайший штаб и следуйте за мной.       — И тебе привет, Найл. Что-то ты злой какой-то. Или давно не трахался?       В толпе кто-то прыснул со смеху, но это быстро пресекли. Заметив в первых рядах членов тайной полиции, Анна оценила серьёзность ситуации и примирительно подняла руки. Затем кивнула командиру местного Гарнизона, отдала несколько распоряжений своим людям и, спешившись, пошла с Найлом. Тот провёл её к подготовленной карете и они отправились прочь из города. Плотные шторы закрывали обзор, но это было неважно — пространственное ощущение у Анны было очень сильное. Оно же так долго мешало ей освоить привод.       — К кому едем?       — Узнаешь, когда приедем.       Найл, кажется, тоже был недоволен свалившейся на него ответственности, но как и любой солдат стойко сносил все нападки судьбы и начальства.       — Как там Мари поживает? — поняв, что получить больше информации не получится, Анна захотела отвлечься свободной темой. — Планируете ещё детей?       Через некоторое время ей всё же удалось разговорить молчаливого командора Военпола и к пункту назначения они прибыли в хорошем расположении духа, договорившись напоследок о совместном чаепитии на днях. Конечной целью была затерянная в западных лесах церквушка.       — Доброго вечера, пастор Ник! — выходя из кареты, поприветствовала Анна.       Многие из присутствовавших были ей незнакомы, что явилось неприятным открытием. Дверь в карету захлопнулась и кучер щёлкнул кнутом. Найл Док уехал.       — Рады приветствовать вас, командор Анна, — тихо заговорил центральный в окружении. — Надеюсь, вы добрались с комфортом?       — О да, — Анна направилась к говорившему и вместе они пошли к церкви, — однако мне было бы ещё комфортнее, если бы вы дали время переодеться, помыться и мало-мальски выспаться после вылазки.       — Нет-нет, мы не могли этого допустить, — проговорил мужчина. — Тогда бы вы были гораздо собраннее и морально подготовлены. Нам это не с руки, сами понимаете.       — Приятно знать, что хоть кто-то в этом гнусном мире честно признаёт свои намерения, — с улыбкой кивнула командор       Они зашли в церковь. Внутри царил полумрак, зажжены лишь несколько свечей под потолком. Пахло старым деревом, вином и хлебом. Её ожидали. Плотный круг людей в чёрных рясах расступился, впуская Анну в свои ряды. Намётанным глазом оглядев присутствовавших, Палач узнала несколько министров разного положения и парочку журналистов. На мгновение отвлёкшись, Анна подосадовала на то, что не умеет рисовать портреты, как Джон. Позже это очень бы им пригодилось.       — Командующая Анна из отряда Палачей, — говоривший обходил круг собравшихся с внешней стороны, поэтому его было не особо видно, — мы приветствуем вас на собрании людей, знающих истину мира сего. Поклянитесь молчать о том, что здесь услышите и увидите, а также не следить, не угрожать и не пытать членов собрания после его завершения.       — Как всё серьёзно, — весело хмыкнула девушка. — Так и быть, клянусь.       — Много лет вы и ваш отряд набираете обороты, становитесь сильнее, осведомлённее и внимательнее. У вас были стычки с тайной полицией. Запах ваших духов витает в секретных складах библиотек верных нам аристократов. Вы, словно паучиха, умело и ловко накинули сеть на нашу страну. Пришло время напомнить, что вы не единственная сила, способная управлять жизнью внутри Стен. Командор Анна! Какой власти вы добиваетесь?!       — А есть какие-то подвиды власти? — удивилась девушка.       — Не стоит насмехаться. Вы забываете, в каком положении находитесь.       — Это была не насмешка, — Анна заговорила громче и жёстче. — Просто ваш вопрос не имеет смысла. Какой власти? Истинная власть может быть только одна — абсолютная.       Тишина разлилась под куполом церкви и обрушилась на собравшихся. Внутренне Палач гадала, стоило ли так откровенничать с этими фанатиками. Но внешне она была непоколебимо уверена. Жёсткий взгляд неотрывно следил за прячущемся за спинами говорящим. Не выходит к ней, не даёт увидеть своего лица. Так сильно боится её? Что ж, возможно, это правильно.       Раздался шум. Культисты приволокли какого-то человека в оборванной одежде с мешком на голове, бросили его в центр круга на колени и сорвали мешок. Из заплывших синяками глаз на Анну взирал кто-то очень знакомый. Девушка прищурилась. Разбитые губы мужчины содрогнулись и раскрылись, показались неровный ряд зубов. Вскинув руки в защитном жесте, он закрылся от Анны и издал хриплый вопль боли и страха. Девушка смотрела на человека, чувствуя внутри дрожь одновременно сострадания и отвращения. Но это было словно где-то в стороне. Она пыталась вспомнить его. Избитый до неузнаваемости человек был явно знаком с ней лично, ведь не просто так он боялся её, стоящую в окружении культистов.       — Это Генрих. Старый добрый конюх королевских конюшен. — Анну прошило осознание. Его волосы поседели, отрасли и слиплись от грязи, появилась борода. Иссушенное муками тело было абсолютно не похоже на знакомого ей конюха. — Отдать вам должное, вы умеете подбирать себе агентов. Но всё же вот этот оказался слабым звеном. Прочие предпочли умереть, но так и не раскололись. — У Анны похолодело внутри. До кого ещё они дотянулись? Отвечая на её немой вопрос, стоящий за спинами стал загибать пальцы: — Прекрасная Персефона, несмотря на свою профессию, оказалась на редкость преданной вам. Пухлые губки не раскрыло даже лишение других губ. Стойкая оказалась стерва. Журналист из еженедельника — его звали Карл, — вряд ли вы его помните, а вот он вас хорошо помнил. Когда мы спрашивали, он рассказывал о вас много прекрасного. Но не то, что мы хотели. Столько ерунды болтал, пришлось отрезать ему язык. Надеялись, что хоть напишет то, что нам нужно, но он сам себе сломал руки. Представляете, какой сильный человек? И от него пришлось избавиться. И, конечно, Андре! Ваш любимчик из подполья. К сожалению, мы так и не смогли с ним пообщаться. Гнида успел что-то сожрать и утром мы нашли его синюшное тело на полу камеры. А ведь досматривали так, как никто другой! Как он умудрился пронести яд, ума не приложим.       Анна чувствовала, как земля уходит из-под ног, а воздух перестаёт проходить в сжатые спазмом лёгкие. И пусть тело физически болело за всех погибших, холодный разум отстранённо вычёркивал имена из списков и подыскивал возможную замену.       — Мы в восхищении, — говоривший поаплодировал. Надменно, с усмешкой, его хлопки раздавались набатом в ушах. — У вас прекрасно работает кадровый отдел. Однако с ним!.. — И вот он вышел из-за чужих спин, резко приблизился к плачущему конюху и за волосы подтянул его до уровня пояса. — …С ним вы ошиблись. Жаль, что он знал так мало. Но теперь мы уверены, что ваши интересы относительно королевского двора не просто домыслы.       — Что ж вы его не убили, раз он всё уже рассказал? — голос Анны звенел как хрусталь.       Конюх в ужасе сжался, но тут же был вновь вздёрнут за волосы.       — Мы хотим, чтобы его судьбу решили вы. Это поможет нам узнать вас получше. Как командующая Анна поступит с этим человеком?       С двух сторон к Анне подошли послушники — один держал заряженный пистоль, второй ключи от кандалов на ногах конюха. Девушка неотрывно смотрела в заплывшие глаза плачущего обессиленного пленника и размышляла. И эта заминка весьма повеселила собеседника.       — Даже просто задумавшись над выбором, вы уже сказали нам о многом!       — Я не задумываюсь о том, как поступить, — Анна взяла пистоль и выстрелила в лоб конюха. — Я лишь думаю о том, как теперь восполнять ряды.       Дуло дымилось, обволакивая её руку. Отмучившийся агент рухнул к её ногам, попав каплями крови на ботинки. Собеседник Анны наконец снял капюшон и в победной позе вознёс руки. Она его узнала. Командор судорожно сжала пистоль, понимая, что сейчас на грани срыва — ещё мгновение и может произойти непоправимое. Пока она способна себя контролировать, надо держать себя в руках. Держать. Держать!       — Мы в вас не сомневались, командор, — похвалил её мужчина.       Это был второй главарь Каранеса. Он приходил на встречу тогда, вместе с Андре. Она считала его своим агентом, а в итоге оказалась одурачена. И только за одно это чувство хотелось вышибить ему мозги. Тем временем, пока в Палаче полыхала огненная геенна, культист продолжил:       — Вы в очередной раз доказали, что цель вам важнее, чем путь к ней. Мы не обещаем вам власти, — он смиренно сложил руки перед собой, покачав головой, — более того, мы обязаны будем помешать вам, если вы воспротивитесь нашей воли. Однако пока что вы наш друг. И мы вам друзья. Давайте же будем полезны друг другу настолько, насколько это возможно! Желаете вина?       — Да, пожалуй, — Анна удивилась своему спокойному голосу.       Мужчина поманил её за собой и она, перешагнув труп, пошла следом.       Эйри напряжённо вглядывался в тёмную ночь за окном, надеясь разглядеть приближающуюся знакомую карету.       — Как же я это ненавижу, — потирая лысину, прорычал Отто. — Что происходит? Куда увели командира? Почему нас охраняют как преступников?       Действительно, по периметру прилегающей к дому территории была выставлена охрана из отряда тайной полиции.       — О, поверь, Анна с радостью потом вам всё расскажет. Уверяю, известия тебе не понравятся, — расплылся в улыбке Кенни.       Командиры все как один перевели взгляд на Аккермана, мысленно разрывая его на куски. Он сидел ровно в той же позе, когда они вернулись в штаб по приказу Анны. Их бывший земляк спокойно, с потаённой угрозой и плохо скрытой насмешкой в голосе объяснил Палачам правила поведения и наказания, следующие за нарушениями. По правде, отряду Анны было всё равно, кого убивать, нужна только команда «Фас!», но в её отсутствие главным был Джон и он-то покачал головой, принимая условия Кенни. И вот уже больше восьми часов Палачи передвигаются по штабу под колючим взором Потрошителя. И даже там, где он не мог их видеть, казалось, он видит. Он видит всё.       — Эмма, дорогая, подай-ка дядюшке Кенни лучшего вина, что есть в этом доме, — ласково проворковал Аккерман.       Локк вдохнула поглубже, готовясь облить земляка такой тонной помоев, какой он не слышал со времён своей юности, но в этот момент раздался металлический голос Эйри:       — А вот и Анна.       Это прозвучало словно отменяющее заклинание. Наглая улыбка слетела с Кенни, Палачи оживились, все уставились на входную дверь. Вопреки ожиданиям агента тайной полиции, в дверь врезали с такой силы, что старые петли не выдержали. Под грохот отлетевшей двери Анна вошла в штаб, своей аурой заполняя всё вокруг. Джон вдруг понял, что не дышит. Анна не просто зла. Она в ослепляющей ярости, из-за которой иные рвут первых попавшихся недругов на части и умываются их кровью. Анна шла медленно, казалось, каждое движение выверено — они не бессознательны, а полностью ей подконтрольны. Голубые глаза остановились на Кенни. Аккерман вдруг понял, что встал на ноги.       — Пошёл вон.       Из открытого рта Анны доносились звуки глубинной угрозы. Командир тайной полиции в иной ситуации мог быть подшутить над этим, но ощутил, что любое неосторожное слово будет последним. И неважно, насколько он умел и силён. Он в окружении сильнейших воинов страны.       — Доброй ночи, — он всё же не удержался от насмешливого тона, поклонился, дотронувшись полы шляпы, и вышел на улицу.       Анна в три шага достигла дивана, на котором до этого вальяжно восседал Аккерман, и села на то же место. Отто поставил дверь на место и подпёр стулом. Отряд обступил командира, ожидая новостей.       Анну трясло так, что заметно со стороны. Голубизна глаз была отчётливо видна на фоне лопнувших капилляров, вздувшаяся венка на виске пульсировала как ненормальная. Казалось, лишь заставляя себя дышать глубоко и ровно, Анна умудряется сдерживаться.       — Прелюдия кончилась, — обронила она. Голос словно не её. Он доносился изнутри, из глубины тела или разума, но был не её. Девушка сложила пальцы домиком и развела чуть в сторону. — Теперь начинается основное действо.