В темноте

— Вы мне объясните, какого… — я с трудом держу себя в руках. — Почему мы не можем уехать?! — Извините за причинённые неудобства, — спокойно ответила Мэри. — Дороги перекрыты, чтобы преступник не смог бежать. — А остальным что прикажете делать?! — взорвался я. — У нас траур, нам страшно! Моя сестра до сих пор в шоке! Нам нужно в Вегас, срочно! Старший детектив Кик молча смотрит на меня. — Зачем я здесь? — я вздохнул, сдавшись. — Я уже всё сказал. Я всю ночь был в отключке! — В процессе расследования будут возникать вопросы, и у меня есть полномочия пригласить на беседу любого, кто может обладать потенциально ценной информацией, — дала Кик исчерпывающий ответ. — И что я, по-вашему, могу знать? — я ухмыльнулся. — Мой адвокат всё ещё не на месте, так что я, можно сказать, услугу вам оказываю. Как у неё хватает терпения хотя бы глаза не закатить? Я в последнее время бесячий, как никогда. Бью собственные рекорды. — У нас есть подозреваемый, с которым вы знакомы, — объяснила детектив. — Нам нужно прояснить некоторые моменты. Я скучающе смотрю на неё, моя щека расплющивается на ладони. — Райан Росс, — произнесла она, и у меня всё внутри застыло, — что вы можете о нём сказать? — Вы чё, это не он! — я аж подскочил, выпучив глаза. — Это полный бред, он точно не мог, он не способен на такое! — Почему вы так уверены? — на её губах появилась едва заметная ухмылка, а в глазах — азарт. — Ещё вчера у вас был серьёзный конфликт, а сегодня вы его вдруг защищаете! Я отвёл взгляд в сторону и затаил дыхание. — Я сначала думал, что ты психопат, — признался он. — Такой властный, вечно всё контролируешь, вечно соревнуешься, всегда везде первый и самый лучший, а ещё такой, зараза, скандальный, саркастичный, вечно недовольный! — Сочту за комплимент, — я улыбнулся и закурил. — И что, мнение изменилось? Он улыбнулся в ответ. — Ты просто чудо, — сказал он вслух, просто вот так, мне прямо в лоб, — лучшее, что со мной случалось… Ничего вы не знаете, старший детектив Кик.

7 дней до преступления

— Ах, да-а-а, фак! — стону я, крепко обнимая его за шею. Он гладит меня по талии и целует мои плечи. Надеюсь, я ещё не прокололся. Я железный, пуленепробиваемый, непоколебимый. У меня нет времени на слабости. Мне нельзя быть слабым. Он всё ещё в шутку называет меня психопатом, на которого я действительно похож. Наверное, даже родные мамы меня таким считают, причём очень гордятся. Когда семейный бизнес перейдёт мне, я всем конкурентам глотки поперегрызаю, так они думают. Ничего они не знают. Никто не может меня узнать. Так я раньше думал, пока он не ворвался в мою жизнь. — Супер, — сдержанно прокомментировал я и страстно поцеловал его, после чего слез с него и начал собираться. Мне вечно куда-то надо. Если мне никуда не надо, значит, я ленивое чмо, которое недостаточно старается. Стоит хоть на секунду расслабиться — и всё, я уже пасу задних, уже отстаю, меня уже обгоняют. Темп бешеный, всё меняется слишком быстро, и надо постоянно бежать, чтобы не остаться в самом хвосте с «лохами». — Сегодня бизнес-школа? — вспомнил он, лениво натягивая носки с бананами. — Ага, — коротко ответил я, мечась по комнате, как метеор. — Если не выбью себе стажировку до конца месяца, они меня загнобят. «Вот я в твоём возрасте уже первый миллион заработала!», заебись, мам, поздравляю! Рядом с ним у меня не получается притворяться. О нет, этот его сочувствующий взгляд! Мой бае, мой сладкий, хочется прижаться к нему и лежать так весь вечер! — Что-то в последнее время всё совсем плохо, — прокомментировал он. — Да они совсем с катушек съехали! — я захихикал, стоя на одной ноге, как цапля, чтобы обуть Баленсиагу на другую. — Прикинь, хотят меня на Саре женить, чтоб её папа стал нашим партнёром! Да-да, Ури, надейся, что он щас расплачется и начнёт протестовать! — Оу, — он выпятил губки и поднял брови. — И ты женишься? Что, прям вот так спокойно? То есть, это всё для него вообще ничего не значит?! То есть, вот прям ему вообще пофиг, с ним я или нет, трахаюсь ли ещё с кем-то помимо него?! Стою и пялюсь на него, оцепенев. Приплыли! — Что? — он испугался. — Н-ну, м… — я покачал головой. Я даже не знаю, как объяснить. — Как бы… — М? — он прищурился. Твою налево, я ж сейчас расплачусь! — Ну, это… — я машу руками. — Я вообще-то как бы с тобой… я так думал… Он округлил глаза и приоткрыл рот, после чего подошёл ко мне вплотную. — То есть… — его губы медленно расплываются в улыбке. — Для тебя это что-то значит? Я хмурюсь, открываю и закрываю рот, не зная, что сказать, а слёзы так и норовят хлынуть. — Я думал, что это не для тебя, ну, отношения и всё такое, — он засмущался, покраснел и опустил глаза. — Типа, мы такие все из себя саркастичные ублюдки, друзья с привилегиями. Для меня просто быть с тобой рядом — уже дар свыше, не важно, в качестве кого. Я не хотел это рушить… Я взял его за руки. — То же самое, — я мягко улыбнулся. — Я думал, что это не для тебя, по крайней мере, со мной. Потому что, да, я веду себя, как уёбок, выгляжу, как уёбок, и, может, я на самом деле уёбок, и мне кажется, что меня вообще нереально полюбить… Он обнял меня так нежно, что я ощутил себя способным на всё: послать бизнес-школу нахрен, как и курсы китайского и арабского, и университетский парламент, дать отпор родителям. Мне так тепло, так хорошо, как ещё никогда не было. Я не знал, что умею чувствовать. Умею любить. Быть пробиваемым и слабым — восхитительно. — Ты даже не представляешь, насколько это легко, — тихо произнёс он, — любить тебя… Я прижался к нему, повис на нём, обхватил руками и ногами. Мой бае! — Если так же, как и тебя, то представляю… — прошептал я. Бизнес-школа катится к херам. хХх — Брендон? — Мэри вырвала меня из самого счастливого дня в моей ебаной жалкой жизни. — Какова была причина вашего конфликта? Причина конфликта? Я хмыкнул. Я люблю его, хотя не должен, потому что он — ебучий предатель, и поэтому я с жиру бешусь, срываюсь и постоянно рыдаю. — Он пытался проникнуть на территорию особняка моих родителей, — пояснил я. хХх Лежу у него на груди, слушая сердцебиение, а он играет с моими волосами. Как же хорошо! Я сейчас самое счастливое ленивое чмо на свете! — Блин, я знаешь, о чём думаю… — пробормотал я, зачарованно глядя в никуда. — М-м? — хмыкнул он. — О чём, малыш? Я счастливо захихикал от того, как он меня назвал. — Зачем люди строят такие огромные дома? — я решил пофилософствовать. — Даже вот этот особняк — он же никогда не был для меня домом. Он гигантский и холодный, все здесь чувствуют себя одинокими. Зачем нам столько места, если оно пустует, и у нас внутри тоже пусто? — Боже, ты такое чудо… — прошептал бае и поцеловал меня в макушку. — Не знаю, Бренни… Бренни!!! — Наверное, от жадности, — продолжил бае. — Думают, что если занять как можно больше места, то и себя занять получится. Пространство заполнено, значит, и внутренняя пустота исчезнет… Я поднял голову, мы встретились взглядом, и он положил ладонь мне на щёку. — Но она ведь так просто не исчезнет, — возразил я. — С ней надо бороться изнутри… — Угу… — он кивнул и стал покрывать моё лицо поцелуями. С ним даже в огромном холодном особняке тепло. хХх — Как именно пытался проникнуть? — спросила Мэри. — Брендон? Я опустил голову на стол и вцепился руками в стул. — Брендон? — окликнула меня Кик. — С вами всё в порядке? Бае… — Можно остановить допрос или что это там? — попросил я дрожащим голосом. Мэри растерянно, если это вообще возможно в её случае, посмотрела на маня. — Жду вас здесь через пятнадцать минут, — сказала она лаконично и отлучилась по своим следовательским делам. — Би? — Джи обнаружил рыдающего меня, сидящего на асфальте у кафе. В нескольких метрах от жёлтых полицейских лент с надписью «место преступления». — Хэй, — он приобнял меня и сел рядом. Второй день льёт как из ведра. Его простуда будет на моей совести. — Она подозревает… — бормочу я, всхлипывая, — его! — О-о-о-о… — осознал масштаб катастрофы. — Сука, почему единственное, что мне нужно для счасться, исчезло из моей жизни?! — истерю я. — Я потерял любимого человека, а потом мой близкий друг умер, блять, умер, его убили! И знаешь, что самое херовое? — М? — Джи вздохнул. — Моей первой мыслью, когда я увидел тело, было «это мог бы быть он», — признался я, и Джи ужаснулся. — И у меня прямо всё сжалось внутри. То есть вместо того, чтобы жалеть бедного Даллона, скорбеть о нём, я парюсь о живом уёбке! За нами охотится маньяк, который убил моего друга, а теперь может убить меня или моих сестёр, а я думаю о нём! — Я тоже сразу подумал о Фрэнки, — рассказал Джи. — Сплю с ножом под подушкой и несколько раз за ночь просыпаюсь, чтобы убедиться, что он рядом и живой… Я закивал со слезами на глазах. — Мне тоже хочется убедиться, но нельзя, — мой голос ломается. — И мне так стыдно. Стыдно за то, что не заметил, стыдно за то, что позволял обманывать меня все эти полгода… — Ты не мог это контролировать, — успокоил меня Джи. — Нельзя контролировать всё. Ты живой человек. Ага, вот бае тоже мне так говорил! — И мне стыдно, мне так стыдно, — качаю головой, всхлипывая, — но это не меняет того факта, что это были, сука, самые счастливые полгода в моей никчёмной жизни… Джи сочувствующе смотрит на меня. — Ладно, м… — я кашлянул и медленно поднялся. — Мне пора на беседу с Кик. — Удачи, — он слабо улыбнулся. Я проводил его до входа в мотель по грязи, после чего вернулся в кафе. На данном этапе своей жизни, учитывая все обстоятельства, я пришёл к выводу, что лучше бы на месте Даллона был я. хХх — В каких отношениях с пострадавшим вы состояли? — спросила Мэри. — Вы меня подозреваете? — огрызнулся я. Мне уже на всё плевать. Пусть сажает. — Отвечайте на вопрос, — велела детектив. Я хихикнул. — У нас были отношения, — ответил я. — Но потом мы просто стали хорошими друзьями. Грудь больно сковало. — Вы не замечали, чтобы Даллон в последнее время вёл себя странно? — она явно в чём-то меня подозревает. — У вас не было конфликтов? Я смотрю на неё, как на сумасшедшую. — Вы это у меня уже спрашивали, — напомнил я. — Со вчера мой ответ не изменился. — Как именно вы прекратили отношения с ним? — продолжила Мэри. — Какова была его реакция? Я напрягся. К чему она ведёт? — Э-э, да нормальная… — неуверенно пробормотал я, вспоминая те дни. — У нас не было какой-то там вечной любви… Я замотал головой, отгоняя возникший образ. — Нам просто было хорошо вместе, — вспоминаю я с грустной улыбкой. — Он был басистом в моей группе, мы писали вместе песни, выступали. Мои родители очень против этого, а он меня поддерживал, помогал отмазываться перед ними. Простите… Я вытер слёзы. Какое же этот мир жестокое дерьмо! — Готовы продолжать? — поинтересовалась Мэри через какое-то время. Я кивнул. — У нас не было обязательств, нам просто было хорошо, — пояснил я. — Мне было не до этого, такие отношения — то, что мне было нужно. Мы были свободными и всегда оставались друзьями… — Почему вы решили расстаться? — Мэри достала туз из рукава. — Вы ведь знаете, — я нервно улыбнулся. — Как вы объяснили Даллону причину вашего расставания? — уточнила Мэри. — Это ведь была ваша инициатива, правда? Пытка. Это пытка. — Я всё прямо ему сказал, — язык не поворачивается произнести, что именно. — Это вообще не было проблемой. Он отреагировал абсолютно спокойно. Мы всегда были близкими друзьями. — Он считал вас своим партнёром? — Мэри добавила официоза. — Считал вас парой? Я отвёл взгляд. Я уже ничего не знаю. Что, если считал? Что, если влюбился в меня? Что, если с ним всё было так же, как и с… — Наверное, — я пожал плечами. — В любом случае, мы обо всём спокойно поговорили и больше к этому не возвращались. Ссор никаких не было. Мэри гипнотизирует меня взглядом. — Вернёмся к вашему вчерашнему конфликту с Райаном Россом, — велела она, и у меня мурашки пошли по коже. — Какова была его причина? Какова причина? Моё бедное разбитое сердечко. — Как именно он пытался проникнуть на территорию вашего дома? — спросила Кик. Я опустил голову и зажмурил глаза. — Только вы были свидетелем вторжения? — она продолжила бомбардировать меня вопросами. — Вы поймали его на горячем? Вызвали полицию? Я закрыл лицо рукой, чтобы она не видела моих слёз, хотя скрывать их бесполезно. Я прям чувствую, как слеза капает с кончика носа на руку. — Ваши сёстры отрицают факт незаконного проникновения, — добила меня детектив. Я сел прямо, представ перед ней во всей красе. Я и так уже на дне — ниже падать некуда. — Ладно-ладно, всё, хватит, — пробормотал я, изредка всхлипывая. — Он просто под воротами стоял и просил, чтобы его впустили! Мэри снисходительно глянула на меня с видом победителя. — То есть, вы обвинили Райана в том, чего он не делал? — догадалась Мэри. Я сжал челюсть и зажмурил глаза. Когда это закончится?! — Почему вы это сделали? — пытает меня детектив. Мой подбородок дрожит, а слёзы текут сами собой. — Скажем так, мы поссорились, — кратко ответил я. — Как это касается Даллона? — Из-за чего поссорились? — Мэри вошла в раж. Она хочет довести меня до истерики! — Он меня предал, — я выворачиваю душу наизнанку. — Это что-то прояснило? Мэри еле заметно ухмыльнулась, достала из папочки какие-то распечатки и протянула их мне. — Зачем вы это делаете?! — моё терпение на исходе. — Вы же и так всё знаете, зачем вам моя версия?! — Расскажите об этом посте подробнее, — попросила Кик. Она не просто сыплет соль на рану, а ещё и проводит по ней лезвием. — Про него этот пост, про Росса! — негодую я. — Про аферу его! — В чём заключалась афера? — Кик продолжает выбивать из меня информацию, которую и так знает. Я задержал дыхание и закрыл глаза. Чёрная дыра у меня внутри становится всё больше, уничтожая всё на своём пути. — Он использовал меня, чтобы добраться до моих мам, — твёрдо произнёс я со слезами на глазах. — Хотел нарыть на них компромат, а потом засудить и уничтожить. — Какова была его цель? — задала Мэри наводящий вопрос. — Месть, — ответил я. — За что? — уточнила детектив. — Они знакомы лично? — Его сестра работала на одной из их фабрик, — пояснил я. — Надышалась ядами и… Мэри выжидающе смотрит на меня. — Вы хотите, чтобы я свидетельствовал против родителей? — съязвил я, в глубине души мечтая хоть раз свидетельствовать против них. — Я хочу узнать как можно больше деталей, — заверила меня детектив. — Я расскажу то же, что и он, — мне тяжело говорить и дышать. — У него была сестра-двойняшка, ну и… Я шумно выдохнул. — Райан хотел загладить вину перед вами? — спросила Мэри. — Как он себя вёл? Я закрыл лицо руками. Меня очень напрягает, что она говорит о нём в прошедшем времени. — Он и сейчас так себя ведёт, — поправил её я. — Пытается всё мне объяснить… Я снова говорю о нём с трепетом и нежностью, и от этого хочется с вертухи себе прописать. — Он не знает, что это Даллон опубликовал, — уверенно сказал я, посмотрев прямо на неё. — Почему вы так уверены? — Мэри сузила глаза и глянула на меня с подозрением. — Вы тоже не знали? — Нет, — я покачал головой и отвёл взгляд. — И я не знаю, зачем Дэл это сделал. Одно я точно могу сказать — это не Ри. Не Райан… Мэри ещё несколько секунд пристально смотрела на меня, после чего собрала бумаги в папку и сложила их вместе, постучав по столу. — Вопросов больше нет, вы свободны, — сказала она и добавила, — пока. Наконец-то эта пытка закончилась. После неё я больше не в силах себе лгать. Не в силах сдерживаться. Я его люблю. Я без него не могу. Я сорвался. Я наговорил лишнего. Я этого не хотел. Это не я, это моя тень, которую вырастили родители и которую я ненавижу. Иду вдоль стены и плачу, ноги не держат, я сползаю вниз. Надо просто доползти до номера и запереться. Больше всего на свете мне хочется пойти к нему, просто упасть в эти объятья и не выбираться из них. Но моя трусость и нарциссизм не позволят, поэтому лучше остаться в одиночестве. Как всегда. Одиночество — моё второе имя. Вокруг меня всегда толпы людей, и я среди них — самый одинокий. Наконец-то можно рухнуть на кровать и вдоволь порыдать. Нужно думать о Даллоне и сёстрах, но все мои мысли занимает он. Мне будто перекрыли кислород. Единственный лучик света в моём привычном отполированном мраке. Боже, как я на него кричал, какой бред нёс! Обещал в суд на него подать! На любовь всей моей жизни! Он пришёл с цветами! С цветочками ко мне пришёл! Мне хотелось выбежать за ворота и повиснуть на нём, как коала, но вместо этого я натравил на него охрану, скрипя зубами от злости. Я был так зол! На то, что у меня впервые в жизни не получается контролировать себя и происходящее. Меня учили управлять чувствами, сдерживать их, играть ими, пользоваться. Как вдруг чувства управляют мной. «Вали нахрен, Росс!» Меня учили всегда быть гордым, стоять за себя и не позволять себя унижать или обводить вокруг пальца. И вот, он обвёл. А я позволил, я не уследил, да ещё и бегать за ним готов, как собачка! Мамам не понравится. Я ненавижу свою тень, тенью которой я стал, ненавижу их воспитание, но главной целью моей жизни всегда было их одобрение. Поэтому вместо того, чтобы поговорить с ним, хотя бы выслушать, я ору на него, виню во всех грехах и угрожаю. У него умерла сестра. Не просто сестра. Сестра-двойняшка. Между ними была особая связь. Он не рассказывал о ней, потому что тогда я мог бы обо всём узнать. Я сам прочитал. Я читал всю ночь позавчера, когда всё раскрылось. Странно, но об этом почти ничего нет. Она просто болела. Ничего такого. К моим мамам даже вопросов не было. Но я-то знаю. Если посмотреть на это с его стороны, все сразу становится ясно. Я-то знаю про то, как они любят экономить и пренебрегать ради прибыли. То есть, его сестра погибла из-за халатности начальства, но в это никто не верит, только он с матерью. Они остались одни. Им никто не верит. Это никак не докажешь. И вот, он решает пойти на отчаянный поступок, желая докопаться до правды, доказать, что его родного человека буквально убили. И что он получает? Да, он поступил нечестно, он меня использовал, но его можно понять! Не знаю, правда, были ли его чувства настоящими и зачем было переходить на новый уровень. Он и так бывал в моей комнате, спал в моей кровати, мог ходить по дому. К чему это признание? К чему «малыш»? К чему «Бренни»? Зачем он пришёл с цветами и пытался всё объяснить? Всё ещё надеется добыть компромат на мам? Или хочет отомстить, разбив мне сердце? Я не хочу в это верить. Стук в дверь. Пожалуйста, оставьте меня! Снова стук. Лежу в обнимку с подушкой и жду, когда он утихнет. — Би, ты там? — раздался приглушённый голос, и я вздрогнул, осознав, чей это голос. — Би, всё в порядке?! Он в панике дёргает за ручку. Я всхлипнул и сполз с кровати. — Что, думаешь, я руки на себя наложил? — сказал я настолько ехидно и ядовито, насколько мог. Он выглядит, как напуганный оленёнок, с этими большими карими глазками, а в руках держит сэндвич и кофе. Я закатил глаза и вернулся на кровать. — Ты как? — в его тоне никакого ехидства, только нежность. — Мне страшно от мысли, что ты здесь один… Убейте меня. — Покушай хоть что-то, — попросил он, присев на кровать. — Вот… Он положил еду на тумбочку. Я зажмурил глаза и сжал челюсти. Я контролирую эмоции. Я всё контролирую. — Прости за вчерашнее, — продолжил он. — Я шёл к тебе извиняться, но в этот момент как раз все побежали на улицу… Я молча смотрю в одну точку. Так легче сдерживать слёзы. — Прости за то, что кричал вчера, я не хотел, — с болью произнёс он. — И за всё остальное прости. Всё очень банально, но я в какой-то момент понял, что люблю тебя, и вообще передумал мстить. Она бы этого не хотела. Она хотела бы, чтобы я был счастлив. И я таким стал. Прости, пожалуйста, я не… — Ты знал? — грубо перебил его я, глядя на стену широко открытыми глазами, полными слёз. — О чём? — он растерялся. — Кто опубликовал тот пост, — пояснил я. — Кто? — он в замешательстве. Я с недоверием глянул на него. Неужели опять врёт? Мамы бы назвали меня наивным лохом, если бы я поверил. — Ой, ну хватит! — фыркнул я. — Не переживай, я тебя отмазал! Он хлопает своими длинными ресничками. — Подожди… — он нахмурился, пытаясь сложить кусочки пазла. — Это Даллон?! Выглядит так, будто он действительно в шоке. Когда я научусь разбираться в людях? — Ага, типа ты впервые слышишь! — буркнул я. — Би, правда, я об этом не знал! — убеждает меня он. У него тоже уже глаза на мокром месте. Эти его оленьи глазки. За что мне всё это? — И я очень сочувствую насчёт Даллона… — еле слышно произнёс он. Я уткнулся лицом в подушку и заплакал. Увы, не из-за Даллона. — Би… — он осторожно погладил меня по ноге. И ведь он не называет меня «малыш». Не лезет ко мне. Не просит вспомнить, как нам было хорошо. Не заигрывает. Не нарушает границы. Боже, я так его люблю, у меня крыша едет… Я медленно поднялся и сел на кровати. Наконец-то я сниму с себя маску, которая за эти пару дней ко мне уже приросла! — Это ты меня прости, — пробормотал я дрожащим голосом. — Я так и не научился быть собой. Прости меня, пожалуйста, за то, что так кричал на тебя, за вчера, за позавчера, за всё это! Прости за сестру, мне очень жаль! Они вряд ли извинятся, но я за них извиняюсь. Прости… Я плачу, он плачет. Я и не заметил, как его рука оказалась в моей. Я снова могу дышать. Простите, мамы, я лучше буду наивным лохом! Если он окажется маньяком и прикончит меня, что ж, так тому и быть! — Всё хорошо, солнце, всё хорошо, — приговаривает он, улыбаясь сквозь слёзы. Ну всё, это последняя капля! — Бае! — я обвил его конечностями и прижался к нему, вплетя пальцы в его волосы. Мой оленьчик! — Боже, Бренни, я так соскучился! — прошептал он и начал гладить меня по голове. Я задыхаюсь от всхлипов, поэтому не могу сказать, насколько я соскучился. Мы просидели так целую вечность, после чего легли. Надеюсь, он уже и так понял, что я его люблю. — Покушаешь? — мягко предложил бае. Я нежно улыбнулся. — Обязательно, но позже — сейчас вообще ничего не впихну, — ответил я. — Спасибо. Он гладит мою ладонь, а я — его щёку, закинув на него ногу. — Как ты, Бренни? — тихо произнёс он. — Ты хоть спал сегодня? Сердечко стучит так, что сейчас дыру пробьёт. — Не особо, — я покачал головой, и бае выпятил губу. — Это херня, конечно, но вдруг его призрак тут? Мы оба захихикали. А что ещё остаётся? — Думаю, он не сделает ничего плохого, — бае нежно улыбнулся и поцеловал мою ладонь. — Боже, я так за тебя боялся… так хотелось просто обнять тебя, оградить от всего этого! В глазах опять слёзы. Если он неискренне, если это всё неправда, я не переживу. Но и если он сейчас уйдёт, тоже не переживу. — Прости за всё, — повторил он. — Я больше никогда не хочу тебя терять… Мы соприкоснулись лбами и переплели пальцы. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — М, кто зевает? — бае умилённо улыбнулся. — Устал? — Угу, — я кивнул. — Поспи, это сейчас необходимо, — он нежно погладил меня по волосам. Я прижался к нему, поцеловал его в щёку, положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Сон одолевает меня. Бае гладит меня по голове, тем самым убаюкивая. Если он окажется убийцей, так тому и быть. Если всё это — ложь, так тому и быть. Я устал контролировать. Я устал… — Люблю тебя, малыш… — в полудрёме я услышал его тихий голос, после чего начал видеть непонятные, нелогичные картины с участием знакомых и персонажей мультиков и понял, что засыпаю. Так тому и быть…