я тот, кто всё с тебя снимет

— А кто где спит? — Анджело, подбоченившись, окидывает взглядом импровизированное место ночлега, состоящее из нескольких палаток на пустынном берегу моря. — Будем делиться на мальчики-девочки, или кто куда упал, там и хорошо? — Да какая разница, — отзывается кто-то из девчонок, кажется, Юля. — Что мы там не видели, — хмыкает Таня, а дальше уже голоса сливаются в привычный для «плохой компании» гвалт, не позволяя разобрать, кто что думает по поводу ночевки, и кто у кого что видел. — Глупый вопрос, конечно, — заключает Саша себе под нос, вспоминая все дни, проведенные с этими людьми, которые как-то слишком резко ворвались в его жизнь, став почти родными. — Когда это они что-то делали организованно или по правилам? Он может точно сказать, что после литров пива, которое ожидает своего часа в прохладных кустах, и танцев до упада, все могут забиться в одну палатку и заснуть, навалившись друг на друга. Эрику, например, для этого и пива не надо — парень уже спит посреди пляжа в обнимку с Штативом. Совершенно привычная картина. — Эрик, голову напечет же, — Сережа откуда-то тащит огромный зонт и заботливо втыкает его возле Шутова, проверяя, полностью ли закрывает ли тень парня или нет. — Сережа, убери, я хочу загореть, — сонно бормочет Эрик, приоткрыв один глаз. — С Штативом на пузе? Отличный загар будет. — Что ты имеешь против Штатива? Эрик гладит собаку, запуская окольцованные пальцы в короткую шерсть. Снимает ли он когда-нибудь свои многочисленные украшения? На этот вопрос у Саши ответа нет, потому как за все время знакомства он видел Эрика всяким — одетым в куртку, в шубу, в кожанку и шорты, в рубашке и без нее, да что там скрывать, он и голого его видел, но без колец — ни разу. Будто приросли они к его коже. — Чего, залип? — Софочка больно пихает его локтем в бок, заговорщицки подмигивая. — Не осуждаю. — Да Штатив так мило спит, — мнется Анджело — не признавать же ему, что думал о кольцах Эрика? — Да, Штатив, конечно, — хихикает девушка. — Пойдем, перекуси, а то все сэндвичи разберут. Саша хочет сказать, что надо бы и Эрика растолкать, но от корзинки с едой уже слышится голос Трущева: — Без сыра — для Эрика, не трогайте! Что ж, как всегда заботиться остается только о верном четвероногом друге и себе любимом. А дальше все идет именно так, как и предполагал Анджело — море, море пива, танцы, песни, музыка, шум прибоя, смех, и снова море. Уже под утро все растекаются по палаткам. Саша поочередно просовывает голову в ближайшие, но там уже слишком много сопящих тел и поместиться можно, только если упасть на них сверху. Хотя они, возможно, и не против. В третей палатке неожиданно почти пусто: с правой стороны спит кто-то из девчонок — или, кажется даже не одна — натянутый по самую макушку плед мешает рассмотреть, кто там именно, и сколько их. Слева, завернувшись в худи, лежит Сережа. Саша падает на свободное место посередине и, чувствуя, как к боку тут же прижимается Штатив, закрывает глаза. Через пару мгновений — Анджело даже не успевает провалиться в сон — в палатку вваливается еще кто-то. Бесцеремонно отпихивает его в сторону девчонок и втискивается на освободившееся место. — Ты чего такой холодный? — в голосе Трущева слышна искренняя забота, и Саша приоткрывает глаза, чтобы посмотреть, кто из девочек мог удостоиться такой чести. Увиденное заставляет открыть оба глаза. Эрик устраивается рядом с Сережей, прижимаясь к нему спиной, а тот даже не возражает. Привычно поправляет пышные волосы, чтобы не лезли в нос, накрывает своей худи, обнимает, чтобы согреть. Эрик причмокивает, устраиваясь удобнее, встречается с Анджело взглядом. Улыбается совершенно счастливой улыбкой и, накрыв руку Сережи своей, все также украшенной кольцами, закрывает глаза. Паззл, наконец, начинает складывается, только кое-кто, похоже, этого не понимает. — Когда-нибудь поймет, — Саша улыбается своим мыслям и тоже закрывает глаза, чтобы больше не воровать чужое счастье.