Наследие Баратеонов

      Джон Аррен, лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины, Хранитель Востока и десница короля Роберта из дома Баратеонов, первого этого имени, разбирал спор домов Кейвов и Харди с Расколотой Клешни о спорной роще. Мелкие дома Расколотой Клешни враждовали со времён Века Героев, эта вражда не стихла и сейчас, разве что кровь спорщики предпочитают не проливать.       Брюны, Боггсы, Кейвы, Крэббы, Харди и Пайны веками бились за право править покрытым лесами и болотами полуостровом. Мутоны из Девичьего Пруда, Дарклины из Сумеречного Дола и Селтигары с Клешни еще до андалов пытались закрепиться на Расколотой Клешне, но их попытки неизменно терпели крах. Но и никто из доморощенных владык не мог удержать власть над краем за своим домом надолго.       Это продолжалось, пока драчливые владельцы местных крепостиц, узнав о падении Харрена Чёрного, сложили свои мечи к ногам грозной королевы Висеньи. С того дня каждый из мелких лордов Расколотой Клешни гордо именовал себя знаменосцем Королевской Гавани. Эти лорды бились под знаменами Рейгара на Трезубце, однако после падения драконов им пришлось присягнуть Роберту.       Роберт ненавидел вершить правосудие, предпочитая передоверять эту обязанность своему деснице. Тем более, свара пары мелких лордиков из-за рощи казалась королю слишком незначительным поводом, чтобы ради нее отказаться от охоты и вернуться из-за Черноводной в столицу.       Кейв и Харди стояли внизу, с высоты Железного Трона они казались маленькими, точно карлики. Для дальнозоркого старика это не было проблемой, сидя на троне, он легко мог разглядеть застежки плащей и выражения лиц. Как не проблемой оказалась и сама пустяковая тяжба. Аррен не отказался, если бы все государственные дела были такими.       В разборе тяжб мастер над законами мог бы проявить себя, но лорд Ренли, как и Роберт, а также охранявший его Барристан Селми, охотился в Королевском лесу, так что из всех братьев Баратеонов в тронном зале был лишь Станнис, несмотря на свои недостатки и тяжёлый характер, самый дельный из присутствовавших членов Малого Совета.       Как и король, члены Малого Совета могли сидеть, хотя их стулья не могли сравниться с седалищем из тысяч перекрученных мечей, на котором восседал облаченный в бархат и шелка десница. Дубовый стол советников стоял у подножия трона, отделяя вершителя правосудия от простых смертных. У нижней ступеньки трона застыл Мендон Мур в белом плаще поверх чешуйчатой брони королевского гвардейца.       Стены украшали многочисленные гобелены со сценами охоты. Роберт позаботился, чтобы драконьи черепа отправились в подвал. Джону и самому было не по себе, когда они пялились на него со стен своими пустыми глазницами. Однако без драконьих черепов тронный зал словно опустел, лишился чего-то важного. Аррен оставил бы все как есть, но если Роберт вбил себе что-то в голову, его было не переубедить.       Вдоль стен, лицом друг к другу, выстроились шеренги копейщиков, с одной стороны стояли городские стражники в чёрных кольчугах и золотых плащах, с другой замерли гвардейцы Арренов, чьи плащи были светло-синие. Стражники с копьями у стен, белый рыцарь у подножия Железного Трона, придворные у гобеленов, не говоря о просителях — в тронном зале все должны стоять, кроме короля и его советников.       «Но лишь десница может в отсутствии короля сидеть на Железном Троне.»        — Пока король спит, десница строит, — гласила поговорка. Роберт как-то рассказал о более вульгарном её варианте. — Король ест, а десница подтирает ему задницу.       Лорд Аррен не мог не признать, что доля истины в этом есть. Ему приходилось брать на себя то, что могло отвлечь его милость Роберта Первого от погони за кабанами, развлечения с непотребными девками и истребления вина в неимоверных количествах. Порой Роберт вспоминал, что он король и являлся в Палату Малого Совета, внося ещё больше беспорядка, пытаясь решать государственные дела.       Запала Роберта обычно хватало ненадолго и вскоре он вновь оставлял своих советников «считать медяки» и «разбирать дрязги». Некоторым развлечением для Роберта служил приём иноземных посольств, хотя его милость предпочел бы чаще устраивать турниры, чем общаться с послами. Устав от попыток быть «настоящим королём», Роберт с облегчением сваливал дела на десницу.       Так и правил Хранитель Востока Вестеросом вместо своего непутевого воспитанника, но с каждым годом его влияния на короля слабело, а люди, всем ему обязанные, норовили предать его. Так случилось с Мизинцем, ставшим незаменимым благодаря искусству находить деньги для стремительно пустеющей казны. Роберт мало вникал в способы, благодаря которым находилось это золото.       Бедный лордик с Перстов разбогател и вовсю пользовался своим положением, но не это огорчало десницу. Бейлиш отплатил чёрной неблагодарностью за милости лорда Аррена, а Роберт ни в какую не собирался изгонять из Малого Совета Мизинца. Поддержка Станниса тут была бесполезна, да и король никогда бы не послушался среднего брата в чем-то, что не касалось флота или войны.        Слинт тоже чем-то пришёлся королю по душе. Роберт сказал, что верит в вороватость Слинта, но кто же поручится, что новый командующий Городской Стражей не превратится в точную копию Яноса? Ведь королю толкового капитана Железных ворот в своё время рекомендовал не кто-нибудь, а лорд-десница. Аррену нечего было возразить на это, он ошибся в Слинте, ошибся в Мизинце…и не только в них.       Ренли разбирался в законах едва ли не хуже Роберта, тратил на наряды больше золота, чем половина придворных дам и был таким неумелым турнирным бойцом, что деснице становилось за него стыдно. Сходство Ренли с Робертом в молодости, о котором при дворе не говорил только ленивый, раздражало Аррена. В дни своей юности Роберт не был таким жалким щеголем.       В своих зелено-золотых доспехах Ренли выглядел превосходно, но только до первой сшибки. Аррен поражался, как слепы люди, вызвавшие желаемое за действительное, они смотрели на лорда Штормового Предела и видели не пустоголового юнца, а того Роберта, который сокрушил мощь Таргариенов. Настоящий Ренли, человек пустой, изнеженный и тщеславный, прятался в тени славы Демона Трезубца.       При этом он не был дураком. Более того, Аррен считал, что будь Ренли хоть немного серьезнее, из него вышел бы толк. Но Ренли упорно не желал ни взрослеть, ни становиться серьезнее. Ренли жил в своё удовольствие, вылетая из седла на турнирах и валяя дурака в Малом Совете. Женщины не интересовали молодого лорда, в отличии от общества младшего сына лорда Мейса.       Пока Роберт сидит на Железном Троне, Ренли может не бояться отставки, зато насчёт решений его наследника это нельзя сказать. Малый Совет обновится с началом нового правления, если львиный прихвостень Пицель, угодливый Варис и Барристан Отважный, помешанный на благородстве рыцарь без страха и упрека, могут сохранить свои места, то остальным наверняка придётся покинуть Малый Совет.       Ибо после смерти Роберта королём станет Джоффри, в котором слишком много от матери, властной львицы с Утеса Кастерли, которая на дух не переносит десницу и королевских братьев. Первенец Роберта Ланнистер во всем, кроме имени и он подпишет все, что подсунет его мать-регентша. Если, конечно, Роберт в завещании не сделает регентом Аррена, но Джон стар и с его смертью львы все равно возьмут своё.       Роберт постоянно испытывал судьбу на охоте, а пил и ел столько, что напоминал воскресшего Эйгона Недостойного. Аррен беспокоился, что названный сын отправится к Неведомому раньше своего старого десницы. Как будто этого мало, временами в Роберте просыпался завоеватель и он объявлял, что готов отправиться с большим флотом на юг, за Летнее море, чтобы восстановить на троне Джалабхара Ксо.       Чернокожий принц-изгнанник под всеми своими перьями и драгоценностями был, по большому счёту, нищ. Без регулярных вспомоществований от казны этот высокородный королевский собутыльник быстро покинул бы столицу, однако в Ксо еще были живы амбиции и желание вернуться на Летние острова победителем делало его куда опаснее безобидного красного жреца с его пылающим мечом.        — Джон, ты не понимаешь, — говорил деснице Роберт. — После присоединения Дорна Таргариены не завоевали ни клочка земли. Ксо говорил, что летнийские принцы враждуют меж собой, уж захватить этот, как там его…седьмое пекло, Джон, как называется остров, откуда явился Ксо?        — Джала, ваша милость, — мрачно сказал Аррен.        — Верно, Джала, — хохотал Роберт. — Мы управимся со всеми этими мелкими принцами по очереди, а Ксо наберет из своих сторонников несколько тысяч стрелков. Я уже пообещал ему власть над островом и Эбеновую Голову в качестве столицы. В обмен он станет моим вассалом, пусть правит Джалой как принц и вершит правосудие…       Каждый раз Роберт грозился лично возглавить войско, которое завоюет не только Долину Алых Цветов, но и все Летние острова, один за другим. Каждый раз Джон Аррен отговаривал его от этой хлопотной, дорогостоящей, бессмысленной и рискованной затеи. Король говорил Ксо «на следующий год» и вновь умирал от скуки, скрашивая её охотами, пьянками и походами в бордели.       Великолепный рыцарь и никудышный государь, Роберт тяготился короной, государственными обязанностями, браком с Серсеей Ланнистер…и опекой старого наставника. Аррен понимал, что Роберт Баратеон воевал ради мести Таргариенам и спасения Лианны, а не ради того, чтобы усесться на Железный Трон. Он чах в Красном Замке, превращаясь в подобие себя в молодости. И он винил в этом Аррена.       Это Джон Аррен сделал его королём, это Джон Аррен уговорил его жениться на дочери лорда Тайвина, это Джон Аррен не позволил пустить убийц по следу младших детей Эйриса. Роберт подумывал и над тем, чтобы отправить Цареубийцу на Стену, а Вариса на плаху, однако десница убедил его это не делать. По большому счёту, лордом Драконьего Камня Станнис стал не без «помощи» Джона.       Станнис мог и женой обзавестись стараниями Аррена, но мастер над кораблями отчего-то решил сам взглянуть на невесту и, разумеется, выбрал другую Флорент. Рядом с Серсеей Делена кажется невзрачной, однако она добра, довольно мила и успела родить Станнису здорового сына. Хотел бы Аррен, чтобы его собственный наследник,бедный Роберт, был столь же крепок, как Эдрик.       После возвращения мастера над кораблями из Систертона в столицу Аррен предложил взять Эдрика в свои оруженосцы. За годы работы в Малом Совете ему казалось, что Станнис стал ему надёжным союзником и тот ему не откажет. Разговор этот происходил в солярии башни десницы, подальше от посторонних ушей, которых в Красном Замке всегда было немало.       Выслушав просьбу Аррена, лорд Драконьего Камня посмотрел на десницу с таким выражением, точно тот предложил отослать Эдрика на Стену или сделать юнгой на пиратской галее. От пронзительного взгляда Станниса деснице стало не по себе. Возможно, покусившись на его единственного сына, Аррен превратил мастера над кораблями в заклятого врага. Видят Семеро, их и так у Джона предостаточно…        — Я подумаю, лорд Аррен, — сказал Станнис после долгой паузы, во время которой десница уже решил, что средний Баратеон обрушится на него с гневной отповедью или невозмутимо сообщит, что Эдрик отправится в Ясноводный Чертог, чтобы стать оруженосцем лорда Алестера.       В голову Джона даже успела закрасться безумная мысль, что Роберт проговорился, благодаря кому Штормовой Предел ускользнул из-под носа Станниса. Похоже, что король не проговорился, иначе Станнис отказал бы сразу. Однако лорд Драконьего Камня не сказал ни «да», ни «нет». Аррен дорого бы дал за то, чтобы узнать, что стояло за этим странным ответом…       Восседая на Железном Троне, Аррен жалел, что он не умеет читать чужие мысли. К своему счастью, сидящие внизу члены Малого Совета могли не опасаться того, что их тайны мгновенно станут известны деснице. Одним богам ведомо, что у них на уме. Джон подумал, что если Станнис после своих размышлений скажет «нет», то это будет означать, что ещё один союзник в Малом Совете потерян.