Наследие Баратеонов

       — Мне их жалко, дедушка, жалко Томмена и Мирцеллу, — сказал Эдрик. Это случилось спустя неделю после отплытия Королевского флота к Ступеням.       Утром он поднялся вместе с дедом по вершину Каменного Барабана, главной башни Драконьего Камня. Внизу вход на смотровую площадку охраняли пара латников из домашней гвардии Баратеонов, Хэл и Морган. Отец отправился сражаться с пиратами, сказав, что по возвращении отошлет Эдрика в Ясноводный Чертог, а пока в замке распоряжался сир Колин Флорент.       Его дед служил кастеляном Драконьего Камня, пока лорд Станнис служил в Малом Совете и командовал Королевским флотом. Сир Колин был вдовцом,кроме дочери у него были и сыновья. Омер, был мейстером в Старом Дубе, а Меррела взял в сквайры Элдон Эстермонт. Эдрик не раз видел в столице «дядю Меррела», сопровождавшего сира Элдона,но об Омере слышал лишь со слов деда и матери.       У отца были и другие доверенные люди, преданные ему рыцари и капитаны, такие как кузен Эндрю, внук сира Элдона, или Луковый Рыцарь, Давос Сиворт, но все они ушли со своими кораблями на Ступени. Деду Эдрика подчинялись мейстер Крессен, сенешаль Ломас Эстермонт, отец сира Эндрю, капитан гвардии сир Гилберт Фарринг и даже суровый мастер над оружием сир Ролланд Шторм.       Матушка говорила, что давно привыкла считать своим домом Драконий Камень и чувствует себя в Красном Замке как в ловушке. Однако она часто покидала остров вместе с лордом-отцом Эдрика, а сир Колин жил здесь почти безвылазно. Эдрик очень хотел найти того, кто смог бы ответить на его вопросы и, как ему казалось, никто не подходил для этого лучше сира Колина.       Отца бы он не решился спросить, мать сослалась бы на волю богов, для набожной леди Делены бастарды от кровосмешения мерзость, недостойная даже упоминания. Для Таргариенов Святая Вера делала оговорку, но теперь их потомки в изгнании, а Верховный Септон в первый же год правления дяди Роберта торжественно проклял «валирийский грех», предав забвению доктрину исключительности.       Джоффри, Мирцелла, Томмен…все они прокляты. Вызвать в себе сочувствие к вредному и злому на язык Джоффри Эдрик не мог, но младшие дети королевы дело другое. Он был единственным ребёнком у родителей и жалел, что у него не было ни брата, ни сестры. За годы сквайрства в Красном Замке кузина и Томмен заменили ему их. Эдрик с трудом мог заставить себя перестать думать о них, как о родичах.       Иные бы побрали Джоффа, но Мирцеллу наверняка отправят в какой-нибудь Дом Матери и малыша Томмена тоже отдадут Святой Вере. Едва ли служители Семерых будут к ним добры. Ему становилось не по себе, когда он представлял Мирцеллу в сером одеянии или Томмена в грубой рясе нищенствующего брата.       Его дед был посвящен в тайну. Отец сказал это Эдрику перед отплытием, наказав слушаться сира Колина, как слушал бы его самого. Седина припорошила волосы, пробралась в усы и клиновидную бородку, но светлые глаза деда смотрели по-прежнему цепко.       Его богатый дублет из белого бархата украшал венок из синих цветов с выглядывающей из него лисой, гербом дома Флорентов. Застежка плаща тоже была в виде лисьей головы из червонного золота, лис сверкал с навершия меча. Нечто лисье было и в узком лице рыцаря. Сир Колин и был лисом с Медовички. Из Простора пришло и имя Эдрика,имя одного из владык Века Героев, короля из дома Гарта Зеленорукого.        — Дедушка-лис, — звал сира Колина маленький Эдрик. Рыцарь только смеялся, говоря, что для Флорента глупо отказываться от подобного прозвания. Но сегодня при виде дедовского герба Эдрик думал не о лисах. Мальчику очень некстати вспомнился венок, сплетенный Мирцеллой из незабудок…        — Септоны учат нас быть милосердными, Эдрик, это так, — осторожно начал Флорент. — Но властитель должен быть справедливым, а значит, должен стоять на страже закона. Закон суров, но это закон, так повелось исстари, задолго до Эйгона Завоевателя. Вспомни, чем является по закону измена королевы венценосному супругу, Эдрик?        — Государственным преступлением, — хмуро сказал мальчик. Наверное, это был первый раз, когда он досадовал на собственную память. Кастелян согласно кивнул.        — И это преступление карается смертью, — добавил Эдрик, сердито глядя на деда. — Как и узурпация.        — Рыбаки говорят, что треска гниет с головы, — произнёс Флорент. — То же можно сказать и о королевстве, ибо при слабом короле великие лорды начинают вести себя как независимые владыки, а среди их знаменосцев находятся те, кто готов оспорить их власть. Однако и слишком жестокий владыка может лишиться власти, так случилось с Эйрисом Безумным, а Мейгору Жестокому не помог даже дракон.        — Так каким же тогда быть правителю? — мальчик немного запутался.        — Надо быть справедливым, Эдрик, карать виновных и быть милостивым к добрым подданным. Власть это тяжкое бремя и горе тому, кто это забывает. Его милость привык предоставлять править страной лорду Аррену, теперь он хочет заменить его лордом Старком, но знаешь, о чем он мечтает?        — О чем, дедушка? — Эдрику действительно было любопытно.        — О войне. Наш король по-настоящему чувствует себя счастливым лишь на поле боя, с боевым молотом в руке. Войны с Безумным Королём и Бейлоном Грейджоем прославили его и он скучает по тем дням. Полагаю, если у него появится повод, он объявит войну дому Ланнистеров и двинет войска на Запад. Львы сильны, но им не устоять против всего Вестероса.        — Твоей отец не жесток по своей природе, но он справедлив, — продолжил дед. — Он постарается сохранить жизнь детям королевы, в его глазах Ланнистеры могут удержать Запад, если преклонят колени. Но твой король-дядя может пожелать уничтожить львов силой меча и мне сложно представить, что может случиться с детьми королевы. Серсея Ланнистер отлично понимает это.        — Она убьет дядю Роберта, как до этого убила лорда Аррена, — Эдрик поразился, как спокойно звучал его голос. — Она сама или Цареубийца…или кто-то нанятый за золото Утеса Кастерли.        — Королева и Цареубийца пойдут на все, лишь бы сделать Джоффри королём, — продолжил дед. — Королева знает, что знает твой отец, а ты его наследник. Пока король, твой отец, ты и лорд Ренли живы, они не смогут спать спокойно. Скажи, Эдрик, ты хочешь умереть?        — Конечно же нет, дедушка, — возмутился Эдрик. — Но разве отец будет сидеть и ждать на Драконьем Камне, пока королева будет убивать короля, а может и дядю Ренли? Я думал, он поможет лорду-деснице остановить Ланнистеров.        — Если лорд Старк прибудет на Драконий Камень, он найдёт в твоём отце вернейшего союзника, но если тот вызовет его в столицу… — кастелян вздохнул. — Твоей отец умный человек, даже мудрый, но он горд и недолюбливает лорда Эддарда и весь дом Старков.        — Старков? — удивился Эдрик. —  Почему, дедушка?        — Нед Старк ещё в Гнезде стал для короля братом большим, чем им был твой отец. Он готов был это терпеть, пока Старк оставался на Севере. Все эти годы он был ближайшим помощником лорда Аррена и уверен, что стал бы лучшим его преемником, чем кто-либо другой. Однако твой венценосный дядя рассудил иначе. Так что на просьбу Старка твой отец откликнется, но приказ приведёт его в ярость.       Эдрик стоял у парапета и молча смотрел на серый дым, поднимавшийся из недр Драконьей горы. Мейстер Крессен говорил ему, что это вулкан и однажды гора извергнется, но случится это очень не скоро. В Красном Замке тоже самое, однажды королева попробует убить дядю Роберта. Но если вулкан нельзя сдержать от извержения, то короля можно спасти. Достаточно Неду Старку попросить помощи…        — А если лорд Старк откажется и не поедет в столицу? — эта мысль лишь сейчас пришла Эдрику в голову.        — Я бы предпочел, чтобы Старк согласился, Эдрик, — нахмурился сир Колин. — Король скорее сделает десницей Цареубийцу, чем твоего отца. И если Роберт Баратеон приколет знак десницы к белому плащу Джейме Ланнистера, то его милость может просто не дожить до конца года. Лучше уж волк, чем лев.       Шелковые штандарты над их головами развевались на ветру и чёрные олени дома Баратеонов скакали по желтым полотнищам, точно живые. Внизу, в замковом дворе, латники упражнялись с оружием, лучники осыпали стрелами соломенные мишени, а копья рыцарей вновь ударяют по щитам кинтан. На всех щитах один и тот же герб, красный дракон на чёрном поле.        — Если королева его не отравит, дядя Роберт сделает с Ланнистерами тоже самое, что и с Таргариенами, — от понимания этого на душе у Эдрика стало тоскливо. Он слышал, что лорд Тайвин приказал положить к Железного Трона завернутые в алые плащи тела детей принца Рейгара…        — В игре престолов либо побеждают, либо умирают, мой мальчик, — словно прочитав мысли внука, сказал кастелян. — Лорд Эддард не столь безжалостен, как его милость, он смирит гнев твоего дяди. На Севере до сих пор лорды сами выносят смертные приговоры и у Старков не в обычае карать невинных.