Наследие Баратеонов

      Доран Мартелл сидел у края террасы, прикрыв глаза. Внизу слышались детские крики, смех и плеск, все как в те времена, когда он был молод и силен, а Элия и Оберин были такими же малышами. Иногда он проваливался в воспоминания и жил в прошлом. Все это из-за болезни, болезни и макового молока. Все из-за того, что в Водных Садах время словно замирало, в отличии от суетного Солнечного Копья.        — Как многого можно было избежать, будь матушка несколько скромнее, — размышлял старый принц. Его слово было законом от Летнего моря до Красных Гор, стоило ему разослать воронов и армии перейдут перевалы, но встать без чужой помощи ему не по силам. Дорану остается лишь планировать, размышлять и предаваться воспоминаниям…        — Лорд Ланнистер никогда не согласится на такой брак, — прямо он сказал матери. — Элия достаточно хороша для наследника Утеса, но зачем деснице отдавать свою единственную дочь за младшего сына? Тайвин не Беззубый Лев, матушка.       Мать была недовольна его словами и упомянула о том, что она договорилась обо всем с леди Джоанной. В Семи Королевствах говорили, что пока Вестеросом правит лорд Тайвин, сердцем десницы правит его прекрасная жена. Однако Доран уже тогда не любил опрометчивых решений. Мать спросила его мнения и он дал честный ответ.        — Возможно, так дело и обстоит у Ланнистеров, — сухо ответил на возражения матери Доран. — Но зачем нам пытаться сыграть с сыном лорда Титоса шутку, которую провернул Уолдер Фрей с его отцом? Добром это не кончится.       Он оказался прав, как с горечью признала мать. Неспешное плавание Элии и Оберина, как и ожидалось, закончилось в Ланниспорте, но в Утесе Кастерли веселью пришел конец. Джоанна Ланнистер умерла, рожая сына-карлика, а с ней умер в муках амбициозный план матери.       Небо чересчур серое, вина чересчур сладкие, люди чересчур скучные, еда чересчур пресная… Оберин считал, что пребывание в Утесе Кастерли было самым неприятным эпизодом его юности. Леди Джоанна умерла и горделивый лорд Тайвин воспринял дерзкое предложение принцессы Дорна оскорблением.       Возможно, Элия все же могла стать женой Джейме, который не стал бы тогда ни рыцарем Королевской Гвардии, ни Цареубийцей. Но отдавать за Оберина дочь, которую лев пытался сделать женой наследника Железного Трона… Доран сомневался, что на такую жертву Тайвин пошел бы даже по просьбе жены. Юные Мартеллы встретили холодный прием, а всем шуточкам Оберина над женихами сестры пришёл конец.       Вместо наследника Утеса Элии был предложен младенец Тирион и это было грубее прямого отказа. Возвращение в Дощатый город было безрадостным. Правда, Эйрис рассудил, что Элия куда лучше подойдет в жены кронпринцу, чем юная львица. Не сразу, лишь тогда, когда лорд Стеффон сгинул, пытаясь найти Рейгару невесту за морем. Лишь после Сумеречного Дола.       Доран был уверен, что Денис Дарклин решился на похищение короля лишь имея гарантии кого-то более влиятельного. Каким бы глупым и подверженным влиянию своей мирийки не был юный лорд, за недалеким Дарклином виделась львиная тень. Тайвину Ланнистеру, королю во всем, кроме титула, очень уж хотелось большего. Стоило деснице отдать приказ начать штурм и в Вестеросе сменился бы король.       «Можно не сомневаться, из какого дома была бы будущая королева.»        — Почему же он не отдал приказ? — спросил себя Доран. Ему почудились шаги по мрамору. Конечно, это Калеотт. Закрыв глаза и сидя в своём кресле на колёсах, принц мог легко угадать на слух, кто идет. — Должно быть, из-за Рейгара. Безумный сын безумного отца колебался. Потом он оставил колебания, до Харренхолла казалось, что старый и молодой дракон сцепятся. Война началась, но совсем другая…       Сейчас Доран думал, не пора ли переиграть все. Кроме тысячи всадников Оберина, Дорн не воевал напрямую. Но сама угроза вторжения сдерживала лорда Тарли, а Оберин убил ложного Ренли, едва не лишившего Станниса армии. Это уже немало. Дорн куда слабее, чем это кажется со стороны, принц должен действовать наверняка или положиться на горы, жару и пески, давние защитники и друзья дорнийцев.       Прежние женихи дочери были дряхлы и слишком скромного происхождения, чтобы удовлетворить честолюбие Арианны. Доран берег ее для Визериса, который сгинул быстро, глупо и бессмысленно. Помолвка с оленьим принцем казалась многообещающей, по крайней мере, пока. В конце-концов, Эйрис и Роберт в молодости подавали большие надежды.       Арианна уже мечтала о том, чтобы стать королевой. Дорн славная земля, но принцесса мечтает о большем. Стоит ли пытаться рисковать с Квентином, да и не решит ли лорд Айронвуд, что Доран решил обмануть его надежды? В своих мыслях лорд Андерс тесть будущего принца Дорна. Драконья королева для него почти мираж.       Смерть Оберина для лорда Андерса сродни празднику, он ненавидел Красного Змея и имел на это основания. Оберин был великолепным воином, искусным отравителем и весьма неглупым человеком, но излишняя горячность всегда вредила ему. Ему было необязательно участвовать в поединке с Гарланом, но сделанного не воротишь. Хотя брата Дорану будет сильно не хватить.       «Строптивый буйный младший брат, я надеялся, что первым из нас уйду я. Ты умер ярко, как жил, но разве мне, Элларии, твоим дочерям и Арианне с Тристаном от этого легче?»       Доран вздохнул. Грехи брата заставили его отдать Квентина в воспитанники лорду Айронвуда, а это рассорило его с женой. Брак все равно трещал по швам, Мелларио подарила ему славных детей, но так и не смогла понять, что такое быть супругой принца Дорна. О разлуке с ней он не горевал, прежняя любовь исчезла и превратилась в неприязнь, даже не отправь он сына к Хранителю Костяного Пути.       Айронвудам опасно доверять полностью, пока они довольны тем, что им предложил Доран, но от власти над Дорном они не окажутся. Пока их уравновешивают Фаулеры, но Старый Ястреб не вечен. И все же Доран распорядился, чтобы именно Андерс Айронвуд выступил с восемью тысячами в Марки, оставив заслон на Костяном Пути. Однако принц сомневался, что Айронвуд успеет к битве. Оно и к лучшему.       Простор был старинным врагом Дорна, как и Штормовые земли. Много крови пролилось за века и даже тысячи лет войн. Пусть Станнис добьет Хранителя Юга, этот самодовольный дурак ждет реванша и атакует до прихода львов. Пусть олень сам растопчет розу, исколовшись ее шипами, а уж тогда Доран прикажет своим войскам выйти против львов. Только тогда и ни днем не раньше. Он не Оберин…        — Хватит кашлять, Калеотт, я слаб на ноги, а не на уши, — устало сказал принц, не открывая глаз. — Лучше передай мне письмо, которое принёс.        Сломав восковую печать, Доран погрузился в чтение. Написанное его не удивило, предположения принца подтвердились. После Черноводной обе армии, Станниса и Тиреллов, отступили на юг. Там, на границе Простора и Штормовых земель, у стен города лорда Шермера, грянула новая битва. Как и ожидал Доран, Мейс Тирелл, не дожидаясь подхода Ланнистеров, выступил из Тамблтона.        — Значит, он мертв и его армия рассеяна, — сказал себе принц. — Должно быть, львам это тоже известно. Или скоро станет известно. Чёрные крылья, чёрные вести…        — Простите? — удивился лысый мейстер. Похоже, Калеотт решил, что ему послышалось. Он старше Дорана, но ещё достаточно искусен и бодр, чтобы молодой Майлс оставался лишь его помощником. Только слух порой подводил его. Нет, Калеотт, на этот раз уши тебя не подвели.        — Очень печальная новость, — громко произнес Доран. — О мертвых принято говорить либо хорошо, либо ничего, кроме правды, верно?        — Да, мой принц, — согласился мейстер, на чьем лице вновь застыла привычная маска невозмутимого спокойствия.