Наследие Баратеонов

       — У Вестероса есть лишь один законный король и его имя Эдрик, — гремел Люцион и его голос эхом отзывался в храме, помнившем ещё величие дома Дарклинов.       Большая часть Праведных погибла в диком огне, но кое-кто уцелел. Люцион сумел еще до битвы за Королевскую Гавань сбежать из столицы, добравшись до пристаней Халла на рыбачьей лодке. Он пережил своих собратьев. Принимая обеты, септоны отказываются от мирских почестей и привилегий, однако родился этот Праведный как Фрей из Переправы, сын лорда Уолдера и леди Сиренны Сванн.       Люцион, вместе с флотом короля прибывший в город лорда Риккера, вёл теперь службу в главном храме Сумеречного Дола. В тяжелом облачении из серебряной парчи и кристальной тиаре длиннобородый Праведный смотрелся величественно. Среди пения хора и сияния множества свечей Люцион вещал для септонов и септ, лордов и купцов, рыцарей и горожан, мужчин и женщин.       Таким зычным голосом, как у него можно было перекрыть шум любой битвы, да и стать у божьего человека рыцарская. Люциона легко можно представить в стальной броне, без устали разящего врагов Семерых палицей, точно септоны-воители времён андальского завоевания. И речи Праведного звали верующих к оружию.       В своей проповеди Люцион обрушивался на безбожников и нечестивцев с Севера, что терзают королевство и несут страдания, смерть и разорение добрым людям Семи Королевств. Не менее свирепо бичевал он тех лордов, что из страха или жажды стяжательства присягнули Роббу Старку. На Драконьем Камне Праведный намекал молодому королю о том, что сейчас самое время возродить Святое Воинство.        — Северяне и Блэквуды поклоняются живущим в деревьях демонам, железнорожденные приносят жертвы своему кровожадному богу, лишь ваша милость стоит за истинного бога, единого в семи ликах, — убеждал Люцион. — Верните Святой Вере то, чего лишил нас Мейгор и мы обрушим мечи праведников на ваших врагов. Сделайте это, государь, и тогда вы затмите самого Бейлора Благословенного.        — Ваши слова кажутся мне мудрыми, Праведный, — ответил Эдрик. Случайно или нет, но Люцион стоял рядом с той частью Расписного Стола, которая изображала Дорн. — Я подумаю над этим.        — О, я вас понимаю, — Праведный казался восхищен решением короля, но Эдрик не мог отделаться от ощущения, что в душе Люцион костерит его на чем свет стоит. Юноша подумывал о создании собственного рыцарского ордена, не такого малочисленного, как Королевская Гвардия.       Перед Завоеванием слава Ордена Зеленой Руки гремела по всем Семи Королевствам. Герои битв и турниров, они были братством воителей, столь же верных дому Гарднеров, сколь искусных на поле брани. О подвигах Компаньонов Хайгардена ходили легенды, как позже о белых рыцарях Королевской Гвардии. Конечно, Эдрик был уже не ребёнком, но семижды семь проверенных защитников лучше одной семерки.       Белые рыцари давали более строгие обеты, чем бывшие чемпионы Гарднеров, но пример Цареубийцы, да и не его одного давал понять, что это не гарантия того, что клятвы не будут нарушены. Возможно, во времена Эйгона и Висеньи Королевская Гвардия была спасением, однако времена меняются, такой щит уже недостаточен. Правда, заменять его отрядом Сынов Воина ему отчаянно не хотелось.       Люцион мог сколько угодно говорить о верности королю и том, что приведёт дом Фреев на сторону Эдрика… за власть в Речных землях, ради меньшего осторожный лорд Уолдер не рискнет. Король без чужих подсказок видел, что Праведный мечтает о посохе Верховного Септона. Разумеется, собственное благочестивое войско прибавит ему вес, как и священная война против волков и кракенов.       Дать в руки Святой Веры меч легко, вырвать же будет очень непросто. Мечи и Звезды прежде могли бросить вызов армии любого из королей от Перешейка до Красных гор. Порой светские владыки просили помощи у этих орденов, чтобы сокрушить тех лордов, что придерживались веры в Старых Богов или устроить священный поход против железнорожденных.       Мейгор Жестокий и Джейхерис Миротворец, похожие не больше, чем день и ночь, были едины в том, чтобы раз и навсегда избавить Верховного Септона от его крепкой стальной длани. Церковь по-прежнему достаточно богата, чтобы вооружить тысячи. Сир Колин шутил, что стоит только Его Святейшеству стукнуть посохом и Мечи со Звёздами восстанут, чтобы уже не исчезать никогда.       С другой стороны, помощь Церкви нужна была как никогда. Казна пуста, а война с северянами, как и умиротворение Запада, требует немало золота. Между тем, золото Тиреллов находилось за стенами Хайгардена, гарнизон которого не собирался сдаваться перед войском лорда-десницы. Уиллас мог быть калекой, но не трусом и дураком. Штурм обойдётся дорого, очень дорого.       Эдрик правил с трона, на котором прежде восседали драконьи лорды, наследные принцы и его отец, однако для коронации ему придётся добраться в Старомест. С берегов Мандера лорд Алестер писал о том, что Хайтауэры готовы поддержать нового короля, десница успел пообещать им место в Малом Совете и один из белых плащей. Можно не сомневаться, что новый великий мейстер тоже будет их человеком.       Эдрик не возражал, как не спорил и с предложением лорда Алестера вознаградить Рендилла Тарли за счет земель Пиков и передать ему отобранный у Тиреллов титул Защитника Дорнийских Марок. Десница не собирался видеть Тиреллов никем, кроме обычных знаменосцев, владеющих лордством Хайгарден. Разумеется, если они не станут «упорствовать в мятеже» слишком долго.       Кроме Уилласа Тирелла, в Просторе у дома Баратеонов больше не было открытых врагов, хотя остатки армии Ланнистеров, отступившие на Запад, оставались угрозой. Лорд Флорент предупреждал, что ничего не известно о судьбе Томмена, а держать в узде дорнийцев становится все сложнее. По обе стороны Красных гор отлично помнили старые обиды и войско походило на пучок соломы, готовой вспыхнуть в любой миг.       Лорды коронных земель, узнав о поражении Ланнистеров на юге, один за другим слали на Драконий Камень воронов с извещением о своей верности. Отец сурово бы обошелся с теми, кто слишком долго думал перед присягой законному владыке, однако Эдрик был не в таком положении, чтобы припоминать им их «неспешность». Болтон мог быть верным своим посулам, но были другие северяне и речные лорды.        — Ненадежный союзник лучше открытого врага, — так казалось королю. В конце-концов, все отцовские знаменосцы были бывшими врагами, не важно, присягали они Драконьему Камню или Штормовому Пределу. По крайней мере, все эти Баквеллы и Риккеры не сражались под львиными знаменами или штандартами властолюбивого дяди Ренли.       Лорд Монфорд настаивал на походе в Крабий залив, чтобы занять порты Речных земель и показать лордам с южного побережья Долины, что они не смогут быть в безопасности. Лиссенийских корсаров было бы неплохо отпустить в рейд на залив Пасть, перехватывать идущие в Белую Гавань корабли. Если у Мандерли за время войны и появился флот, одолеть матерых пиратов Саана им будет нелегко.        — Если же северяне их все же потопят, проиграет лишь Саан и ни один из королевских кораблей не пострадает, — мысленно продолжил король. Старый лиссинейский пират, в отличии от нанятых при его посредничестве вольных отрядах, пережил со своей армадой огненный кошмар, оставаясь в арьергарде.       Однако вместо Девичьего Пруда когги и галеи под золотыми парусами вошли в укрепленную гавань Сумеречного Дола, чей лорд взывал короля о помощи. Сильная армия северян вторглась в пределы Королевских земель и Риккер опасался, что главной целью похода был его город. Задолго до того, как тараны волков ударили в городские ворота, от короля с Драконьего Камня прибыла помощь.       В отсутствии короля кастелян Драконьего Камня обучал новобранцев. Под присмотром поседевших в боях сержантов и новоназначенного мастера над оружием вчерашние пастухи и рыбаки тренировались в замковом дворе с копьями,мечами и алебардами. Самому старшему из надевших ливрею с оленем было немногим больше двадцати, самому молодому едва стукнуло четырнадцать.       Соединившись с войском лорда Риккера и укрепленные сошедшими с боевых галей латниками, войска Эдрика превышали числом четырехтысячную рать Робетта Гловера, однако для многих из облаченных в стеганки и полушлемы вояк с островов Узкого моря это был первый бой. Эдрик участвовал в атаке на замок Стонтонов, но битву под Сумеречным Долом он никогда не забудет.       Командовали лорд Веларион и другие отцовские полководцы, но король все же не прятался за стенами, а восседал на боевом коне во главе воинов резерва, которые по его указанию поскакал в битву во главе с сиром Эндрю Эстермонтом. Единственная уступка убитой горем от гибели отца матушки и советникам, боявшимся и помыслить о том, чтобы последний Баратеон попусту рисковал жизнью.       Пока Эдрик из дома Баратеонов, первый этого имени, король андалов, Первых Людей и ройнаров, Владыка Семи Королевств и Защитник Государства, мог лишь сидеть статуей из вороненой стали под огромным золотистым стягом с вздыбившимся оленем, прикрытый полусотней телохранителей во главе с Бейлоном Сванном. Сражаться с волками в этот день должны были другие.       Они и атаковали северян ранним утром под гром барабанов и рев бронзовых труб, а к полудню все было уже кончено. Там, где ещё недавно стояла стена щитов и сыпались стрелы, победители стаскивали с мертвецов доспехи и освобождали их от всего ценного. Погибших людей короля с почестями похоронили в городских склепах, а обобранные до нитки трупы северян сбросили в братские могилы у моря…        — Семеро создая северян, совершили ошибку, которую мы должны исправить, — в радужном свете парчовое одеяние Люциона переливалось всеми цветами при каждом движении Праведного. — Мы отучим их бить поклоны деревьям или уничтожим. А потом настанет черед железнорожденных. Они должны поверить в Семерых или уйти в небытие, куда канули Дети Леса.        — Так хотят Семеро! — воинственно провозглашал Праведный. Перед глазами Эдрика, с застывшим лицом слушавшего проповедь, представало поле, усеянное мертвецами в плащах с латной перчаткой, обоюдоострой секирой, лосем и соснами. Похоже, Семеро желали видеть богорощи сожженными, а северян молящихся в септах или кормящих ворон. Этого хотели андалы, этого же хотел и Бейлор Благословенный.       Отец отослал на Драконий Камень Святую Сотню и Эдрик решил испытать ее рыцарей в бою. Одним из козырей в битве с Гловером была тяжелая конница, включая отряд Бонифера Хасти. Соратники сира Бонифера не щадили пытавшихся им сдаться северян, поразив жестокостью даже рыцарей из коронных земель. Король решил узнать причину такой свирепости у самого сира Бонифера.        — Это не люди, государь, — пылко возразил старый рыцарь. — Северяне звери в человеческом обличье, противные Семерым и греховные по сути. Убивать безбожников не грех, а наиблагочестивейшее из деяний истинного рыцаря. Молю вашу милость позволить Святой Сотне идти в авангарде вашего воинства и нести смерть нечестивцам. Другой награды нам не нужно.       Впрочем, от пополнения добровольцами Хасти не отказывался. Наверняка Люцион считал всадников Святой Сотни первым отрядом возрожденных Сынов Воина, однако у Эдрика были другие планы на будущее людей Хасти, которыми он с Люционом пока не делился. Отказываться от услуг Фрея в тиаре Праведного в деле привлечения Переправы на свою сторону Эдрик не собирался.       Треть северной пехоты разбита, Болтон готов сменить сторону, прибавив к этому обиженных на Старков Фреев с Переправы, можно изрядно ослабить мощь Молодого Волка. Кроме конницы, у Робба останутся лишь верные Талли речные лорды, да засевший в Девичьем Пруду со своими кархолдцами Харрион Карстарк, чей час пробьет совсем скоро…        — Одна страна, один король, один бог в семи ликах, — вырвал Баратеона из задумчивости голос Люциона. — Ибо так хотят Семеро и да падут враги их!