Наследие Баратеонов

       — Клянусь честью, ваша милость, я не изменник, — говорил рыжебородый лорд в бело-красном дублете с пляшущими грифонами. — Позвольте доказать правдивость моих слов мечом. Я всегда верно сражался за дом Баратеонов и не дрогну, когда увижу своего вероломного дядю.        — Слова — ветер, милорд, — холодно сказал Алестер Флорент. Он сидел по правую руку от короля, недовольный и усталый. Появление якобы спившегося дяди Рыжего Роннета в Штормовых землях с целой армией и самозванцем не прибавило расположения к Коннингтону. На взгляд же Эдрика, едва ли племянник рад возвращению лорда Джона.       Отец Роннета получил Грифоний Насест и земли Коннингтонов лишь благодаря неудачам своего кузена. Пусть он и лишился большей часть этих владений при падении Таргариенов, однако до войны он мог до конца жизни оставаться кастеляном. Роннет получил лордство, сражаясь под оленьим знаменем, сомнительно, что блудный дядюшка решит облагодетельствовать Роннета. Флорент считал иначе.        — Не стоит доверять ему, ваша милость, — твердил лорд Алестер, когда предлагал арестовать Роннета. — Пусть остаётся под караулом до дня, когда с Джоном Коннингтоном и его выкормышем будет покончено. Очень уж невовремя произошла эта высадка, надо быть готовым к худшему.        — Государь, я готов выступить против дяди и его фальшивого дракона хоть сегодня, — Коннингтон смотрел на короля. — Даю слово, что принесу вам их головы или сложу свою в битве с мятежниками.        — Я верю вам, милорд, — сказал Эдрик прежде, чем десница успел открыть рот. — Вы останетесь в городе до того дня, как моё войско двинется против самозванца.        — Благодарю, ваша милость, — сказал лорд Роннет и удалился в сопровождении гвардейцев в ливреях короля так, словно это была не стража, а его свита.       Лорд Алестер бросил недовольный взгляд на юношу, но промолчал. Когда за рыжим лордом закрылась дверь, все вернулись к обсуждению новой войны. А ведь еще недавно десница советовал Эдрику, что он не должен прекращать войну до тех пор, пока с Утесом Кастерли поступят, как с Кастамере, а с пиратами Железных островов будет покончено раз и навсегда. Так было до дня, когда появился этот дракон.        — Мы подготовили карту, государь, — произнес десница. — Великий Мейстер, будьте так любезны.       Карта была выполненна на тончайшем пергаменте и оказалась так велика, что заняла весь стол, за которым сидели члены Малого Совета. Небольшие каменные фигурки оленей, драконов, кракенов и львов отмечали расположение армий, одинокая форель обозначала Риверран, осажденный, но еще не сложивший оружие. К счастью, враги дома Баратеонов не ладили между собой. По крайней мере, так было раньше.        — Тарт, Эстермонт и почти весь Мыс Гнева, — объявил Теобальд в ожерелье из нескольких мейстерских цепей, до боли походившее на то, что носил на шее покойный Пицель. — Их тысячи, и если судить по знаменам, то это Золотые Мечи.        — Знамена можно и подделать, — с улыбкой заметил Бейлон Хайтауэр. Наследник лорда Лейтона носил прозвище Белозубый, но про себя король называл его Бейлоном Серым из-за того, что Хайтауэр предпочитал в одежде дымчато-серый цвет. Элдон Эстермонт, до этого угрюмо смотревший на карту, поднял на Хайтауэра глаза.        — Значит, это несколько тысяч наемников, изображающих из себя Золотых Мечей, ведомых фальшивым драконом, — сварливо сказал мастер над законами, щурясь на наследника Высокой Башни из-под морщинистых, как у черепахи, век. — Надо быть готовым к худшему. Предположим, это все же Золотые Мечи, сир.        — Предположим, милорд, — согласился Хайтауэр. — От этого наемники не перестают быть наемниками. Они хорошие воины, не спорю, но за золото они будут сражаться, а не умирать. Сколько раз Золотые Мечи высаживались в Вестеросе, столько раз они же бежали обратно за море, разбитые и униженные.        — Чтобы заставить их бежать, нужна своя армия, сир, — проворчал лорд Зелёной Скалы, с отвращением глядя на фигурку дракона, стоящую там, где располагался его остров. — И флот, без него нам не покончить с ними. Наши силы и без того рассредоточены, а лучшая их часть сражается на Западе.        — Мой лорд-отец готов отправить в бой свои войска, вместе с отрядами тех лордов, что остаются в Староместе, этого должно хватить для победы в Штормовых Землях, — заметил Белозубый. — Вашей милости не придётся отзывать войска из Речных и Западных земель. Зато можно отозвать корабли лорда Велариона из Крабьего залива.        — Когда мы растопчем этого проклятого червяка, леди Лиза преклонит колени, — сказал Бейлон Сванн. — Разве что она уже решила поддержать Томмена. Хотя на его месте я бы не обольщался — своему брату и племяннику она не помогла, с какой стати вдове Джона Аррена помогать львёнку?        — В надежде выкроить свое королевство, — лорд Элдон вытер пот со лба большим зелёным платком. — Будь у леди Лизы в голове хоть толика хитрости, то лучшего времени для этого она не найдёт. Помогать самозванцу она не станет да и зачем, он и без того будет биться с нами яростно. Запад сейчас пойдёт на союз не то что с леди Лизой, полезь из пекла демоны, Ланнистеры и от такой подмоги не откажутся.       Расставленные рукой великого мейстера по карте резные фигурки изображали армии его недругов, которые не были объединены единой целью. По всему Вестеросу люди наступали и оборонялись во имя четырёх разных королей, а Чёрная Рыба дрался за права ещё нерожденного наследника Молодого Волка. Будь все иначе и Эдрик не мог бы и рассчитывать на победу.       Эдрика угнетало и то, что Малый Совет собрался в чертоге староместского особняка Флорентов. При всем великолепии города Хайтауэров, король чувствовал себя неуютно в этом огромном и чужом для него городе. Не стоило и дальше злоупотреблять гостеприимством лорда Лейтона. Каким бы мрачным не выглядел Драконий Камень, там юноша чувствовал себя куда уверенее.       Как и все влиятельные дома Юга, Флоренты имели резиденцию в Староместе, однако любой дворец казался крохотным рядом с исполинской ступенчатой башней, чья тень падала на город, точно меч. Горожане умели определять время по положению ее тени и уверяли, что с вершины башни можно увидеть весь Вестерос, до самой Стены. Что до подземелий, то ходили слухи, что они были выстроены до прихода людей.        — Старомест ваш, государь, — сказал королю седой как лунь Лейтон Хайтауэр. На самом же деле, Старец оставался истинным правителем города и даже больше. Королевской казной управлял его сын, великий мейстер тоже приходился ему родичем, а войск у лорда Высокой Башни больше, чем у любого другого в Простора. Старец послал отряды на Запад и в Речные земли, но это лишь малая часть его сил.       Десять лет Старец не покидал Высокой Башни, правя Староместом с ее головокружительной высоты. При необходимости, Хайтауэр мог созвать знамена, просто приказав зажечь на вершине зелёный огонь. На заре своей истории Старомест не раз брали штурмом и грабили, но даже тогда никогда и никто не мог взять Высокую Башню.       Дорнийцы тоже числились среди тех, кто угрожал Староместу, особенно скверной славой в городе пользовался дом Дейнов. Прибытие многочисленной свиты принцессы Арианны не добавило расположения горожан, но и поднимать из-за этого мятеж староместцы не собирались. Впрочем, облаченных в серые плащи городских стражников у Хайтауэров набиралось на целое войско, более сильное, чем Золотые Плащи.       Прежде ими командовал Морин Тирелл, один из дальних родичей Жирного Розана, но он сложил голову на поле боя, сражаясь за Томмена под знаменами лорда Хайгардена. Теперь лордом-командующим Городской Стражи Староместа был сир Гюнтор, третий сын лорда Лейтона. Ни на коронации, ни во время свадьбы не было проблем. Но теперь…       Эдрик представил, что из Кровавых Ворот выступит армия. Может быть, снег в этот раз выпадет раньше, но остаётся Чаячий Город, огромный порт, где можно погрузить на торговые и рыбачьи суда целое войско. Настоящих боевых кораблей у вассалов Орлиного Гнезда немного, но если забрать из Крабьего залива галеи Велариона, то никто не помешает соколиной армии во время переправы.       Мастер над шептунами что-то говорил о том, что Коннингтону нечего надеяться на дорнийцев, но сам король не был в этом уверен. Он уже ни в чем не был уверен, кроме войны и приближения зимы. Эдрик знал, что принц Доран очень плох, он не смог присутствовать на свадьбе дочери и мог не дожить до начала нового века. После его смерти правящим принцем должен был стать Квентин, воспитанник лорда Айронвуда.        — В Айронвуде ненавидят меня, а Квентин сын лорда Андерса во всем, кроме имени, — говорила ему Арианна прошлой ночью. — Прежде Фаулеры сдерживали их, но сражаясь в Западных холмах, лорд Франклин страшит Айронвудов не больше, чем муравей. Отец совсем плох и если его не станет, то…       Пару лет назад он сказал бы девушке, что кровь не вода, но он помнил, как отец и дядя Ренли едва не сошлись на поле боя из-за прав на Железный Трон. Он помнил и о том, что леди Лиза и пальцем не пошевелила ради погибающих в Речных землях родичей. Поэтому он молчал и дорнийка продолжала нашептывать ему то, от чего прежде Эдрик отмахнулся бы со смехом.       Его сторонники привыкли ненавидеть друг друга: штормовики просторцев и все вместе они презирали дорнийцев, плативших им тем же. Это не мешало порой заключать браки и даже сражаться против общих врагов, но угли ненависти тлели, чтобы в любой момент ярко вспыхнуть. И Тиреллы, будь они неладны, будут готовы вонзить нож в спину, забыв о кракенах в устье Мандера.       Нет, он не мог сказать, что влюбился в Арианну, но брачные клятвы не были для него пустым звуком и он солгал бы, сказав, что ласки дорнийки вызывали у него отвращение. И они оказались в одной лодке, с общими врагами и общей судьбой. Возможно, откажись Доран от союза с Драконьим Камнем и Арианна стояла сейчас бы рядом с этим Эйгоном, который, чем не шутит Неведомый, мог быть и не самозванцем.       «Так могло быть, но не случилось. Теперь дракон опасен для нас обоих. Как когти льва, щупальца кракена, а может, и соколиный клюв.»       Король как сквозь сон слышал спор своих советников. Голос лорда-командующего твердил о том, что нужно определить, кто возглавит королевскую армию. Эдрик помнил, что это может сделать десница или лорд-командующий, хотя король вправе вести войска сам либо назначить полководцем любого лорда, искушенного в ратном деле. Но решать предстояло все равно Эдрику…