Наследие Баратеонов

       — Лучше выждать, — стоял на своём Родрик Харлоу, не обращая внимания на смешки и ухмылки большей части собравшихся. — Пусть мор соберёт свою жатву, на Арборе хватит продовольствия на весь наш флот надолго…        — Ты, Харлоу, слишком уж редко дерешься и слишком часто возишься со свитками, — насмешливо сказал Чтецу Квеллон Хамбл. — Оно и понятно, но не у всех такие богатые земли, как у тебя. Ты сам слышал — старая перечница Лейтон объявил карантин и ни одна его галея из гавани не выйдет.        — Один-единственный чумной браавосийский корабль запер Хайтауэров в их городе, кого нам теперь бояться на море? — поддержал Хамбла Гермунд Ботли, благодаря Эурону ставший лордом Лордспорта в обход племянника.       Действительно, прорвавшаяся мимо ладей железнорожденных пурпурная торговая галея привёзла в Старомест не только специи, яшму, нефрит и восточные ткани, но и серую чуму, болезнь, от который почти не было спасения. До Арбора дошла весть о карантине, из-за которого охотившийся в лесах к северу от Староместа король Эдрик, его королева и их свита вместо возвращения отправились в Штормовой Предел.       Крики тех, кто хотел идти на Старомест, были не слышны, самый безумный налетчик боялся этой чумы, зато голоса, призывавшие разграбить все остальные прибрежные замки и небольшие городки. Родрик Харлоу был по-своему прав, но его осторожность принесла мало уважения среди жадных до добычи и славы капитанов.       Вот и сегодня возражения Чтеца мало кто слушал. Гибель после так вовремя налетевшего шторма доброй половины редвинских галей и разгром остатков борского флота дали железнорожденным власть над южным побережьем Простора, золото, серебро, дорогое оружие, женщины и шелка потекли рекой в мозолистые руки налётчиков, высокородных и не очень.       За получившими Щиты Харрасом Рыцарем, Андриком Неулыбой, Нутом Цирюльником и Мароном Волмарком последовали другие, ставшие лордами по милости Эурона. Даже простые моряки были богаче, чем могли себе представить. Цепь непрерывных побед — за это Эурону могли простить не только колдунов и жертвы, но и казнь излишне строптивого лорда, пытающегося остановить этот поток щедрот…       Эурон, сидящий во главе стола на высоком троне из чёрного дерева, рассеяно слушал препирающихся лордов Ботли и Харлоу. Чертог возвышавшегося над Раэмпортом замке был полон лордами и капитанами с Железных островов, что должно было заставить Пакстера Редвина прийти в бешенство, окажись он здесь. Как и то, что его потерявшая невинность в постели с Эуроном дочь стала морской женой Лукаса Кодда.       Но лорд Арбора мертв, а мести мертвецов или завываний призраков Вороний Глаз не боялся. Как не боялся Чтеца. Голос лорда Десяти Башен был сродни хлопанью паруса на ветру, старик не мог бросить ему вызов, а в его ворчании можно было порой найти здравое зерно. Поэтому Эурон и терпел его, да ещё потому, что слушать одни похвалы и славословия тошно, горчинка возражений на советах не помешает.        — Ты не умрёшь так, как Блэктайд, Чтец, — думал Эурон, лениво вертя между пальцами свой самый первый в жизни трофей, волантийскую монету, обращавшей к нему то сторону с короной, то с черепом. Смерть и корона, победа и смерть — вот и все, что есть в этом мире. А боги…настоящий творец, если он есть, уж точно не похож на это нелепое сборище кумиров. С таким же успехом богом мог назваться и сам Эурон.        — Будь моим первосвященником, брат, — предлагал Вороний Глаз Эйрону, но тот лишь плевался и грозил карой Утонувшего. Эурон лишь пожал плечами, он был по-своему щедр со своими и искренне не понимал, почему избавить от мучений гнивших заживо братьев было так ужасно. Эйрон сам выбрал свою судьбу, но перед смертью успел послужить брату-королю…почти также хорошо, как Пиат Прей.        — Будь ты проклят, — твердил обвисший на цепях запаршивевший Эйрон, вращая глазами, а Эурон лишь смеялся. Что ему гнев Утонувшего, такого же глухого и жадного, как и все прочие «боги». Если его капитаны и моряки молятся ему, это не значит, что Эурону до этого есть дело. Уж накормить его жертвами Вороний Глаз мог как никто другой, а значит Утонувший предпочтет его, а не занудного жреца.       Удача Эурона была велика и с уходом Виктариона никто не доставлял ему беспокойства. Эрик Айронмейкер был надежным человеком и не рискнет разгневать короля из-за шашней с беглой невестой. Ашу ждёт холодный приём на Железных островах, а Чтец…зря она на него надеялась, он не герой. Что до прочих ее друзей, то это либо жалкая плотва вроде Триса Ботли или отжившие своё дурни вроде Дагона-Пьяницы.       Рассадив свои гарнизоны от Светлого острова до Арбора, можно было бить на выбор по побережью и отступать с добычей прежде, чем враг соберется с силами. Война на Западе ещё тлела, но судьба дома Ланнистеров почти решена. Сейчас они согласятся на помощь от кого угодно, если не решат, что безопаснее преклонить колени перед Баратеоном. Может быть, из-за сопляка Томмена они ещё немного поупрятся.       Большинства капитанов забирает себе львиную долю добычи, но Эурон не брал себе почти ничего. Он перерос пирата ещё у дымных руин Валирии, власть — вот то, что действительно важно. Он отрубал себе от Вестероса лакомые куски, меньше Севера, но куда богаче и их сложнее у него отбить. Бейлон, бедный драчливый олух, не понимал, что лишь попусту теряет свои силы, дерясь с волками за леса и пустоши.       Эурон ценил лишь островные твердыни, которые невозможно было захватить без флота. Грабить прибрежные городки и селения одно, а сидеть в замке, полагаясь на его неприступность, другое. Судьба его глупого племянника Теона и всех завоеваний на Севере тому отличный пример. Волки отбили их все до единой, хотя Эурон не исключал, что Темнолесье у Аши могли отобрать не Болтоны, а одичалые.       Выкупать ее из плена Эурон не стал бы, да и Эрик Айронмейкер скорее станет спать с заменившей Ашу на свадьбе тюленихой, чем развяжет мошну ради оскорбившей его девчонки. Как бы жалко не выглядел обезноженный старик, но Молотобоец был именно тем, кого Вороний Глаз хотел видеть на Островах наместником. Пару лет он ещё протянет, а дальше…дальше не заглядывал даже Эурон.       В долгосрочных планах был тот изъян, что все менялось слишком быстро. Дейнерис могла сгинуть от рук наемного убийцы, подавиться куском пирога или быть отравленной, наконец, пересечь отделяющие Залив Работорговцев от Вестероса морские просторы было настоящим подвигом. С другой стороны, неудачно свалившийся с коня Эдрик мог после смерти превратить свою шаткую державу в прах. Ах,мечты...       Эурон в любом случае не собирался давать бой на суше. Господство на море и помощь, пусть и подневольная, умельцев вроде Пиат Прея, делала его куда увереннее в своих силах, чем Дагона Последнего Разорителя или Далтона Красного Кракена. Олень силён на суше, а кракен в море, Вороний Глаз не собирался повторять ошибки Бейлона.       Лорды зелёных земель сильны своей рыцарской конницей, они могут поднять полчища копейщиков и лучников, подкрепленные арбалетчиками и вольными мечами. Железнорожденные при всей своей отваге слишком малочисленны, чтобы всерьёз надеяться закрепиться на материке. Особенно, пока у большей части Вестероса единый правитель. Однако править побережьем железнорожденные могли и должны.       После гибели флота Редвина Железный флот можно было отпустить на восток, кроме кораблей Велариона у Эдрика оставался лишь флот Хайтауэров, но старый Лейтон ни за что не станет рисковать в морской битве без численного перевеса. Он будет строить новые галеи, пошлет за Узкое море вербовать корсарских капитанов со Ступеней, укрепит оборону Староместа… но не покинет Шепотного залива.       А оленёнок отправился на восток, эпидемия серой чумы кого хочешь заставит убраться подальше. На его месте Эурон предпочёл бы вырваться из объятий старикашки, рядом с которым самый жадный магистр из Вольных Городов само воплощение честности. На месте сопляка Эурон нашел бы повод покинуть город и без чумы. За стенами Штормового Предела Эдрик будет большим королём, чем в гостях у лорда Лейтона.       Серая чума делала Старомест временно недоступным, но в перспективе лишь ослабляла оборону главного порта Простора. Пока что можно было заняться более легкими и безопасными целями, а заодно не опасаться галей под серыми знаменами лорда Высокой Башни. Кроме того, теперь объявившим чумной карантин Хайтауэрам будет не до помощи знаменосцам, чьи владения так близко к Арбору.       Была у Эурона задумка и поинтереснее. Подняться по Быстроводной и атаковать Звездопад, чтобы напомнить о себе дорнийцам. Дальше на восток одни пески да скалы, зато замок Дейнов точно спелый плод, который так и просится в руки. Грейджой к тому же никогда не грабил дорнийские берега, а это упущение следовало бы исправить.       Виктарион ненавидит его, а чем дальше лорд-капитан от Эурона, тем решительнее он будет. Если Железный флот сгинет, не велика потеря. Если же вернется, то ему же будет хуже. Эурон читал нехитрые планы Виктариона как раскрытую книгу и смеяся над его наивностью. Вороньего Глаза пытались обмануть люди поумнее и каждый раз это заканчивалось очень печально. Для обманщиков, разумеется…        — Лорды и капитаны, — провозгласил Эурон, вставая с трона. Перепалка мгновенно стихла и все уставились на короля, даже вечно недовольный Родрик-Чтец. — Лорд Родрик прав. Я не поведу вас ни на Три Башни, ни на Бандаллон, ни на Чёрный Венец…       Наступила мертвая тишина. Лукас Левша разинул от удивления рот, став похож на горгулью, Квеллон Хамбл уставился на Чтеца так, словно впервые его увидел, Гермунд Ботли нахмурился. Сам лорд Десяти Башен оставался невозмутим, но в его глазах на мгновение промелькнуло непонимание.        — Мы пойдём на Дорн! — провозгласил Вороний Глаз и чертог взорвался ликующими возгласами.