Наследие Баратеонов

       — Давай рассуждать логически, — произнёс Хамфри, перебирая четки, которыми обычно пользовался при молитвах. Кроме того, перестук бусин из лунного камня успокаивал его и помогал легче думать. — Эурону придётся сражаться с младшим братом, Дейнерис и Эдриком, возможно, не в том порядке, но этого может не сдюжить даже Вороний Глаз.       Замковый септон Фарманов был принесен кракенами в жертву Утонувшего и его помещения занял Хамфри. Он не считал необходимым селиться в гостевых покоях, слишком уж это было по-мирски. Аскетичная семиугольная комната с грубо вырубленными на стенах ликами Семерых даже импонировала ему своей простотой, а узкая койка была добротнее, чем кровати во многих постоялых дворах.       Брат Хамфри, сир Гарт Серая Сталь, командовавший войском, отбившим Светлый остров у кракенов, считал это скорее своего рода гордыней, чем признаком благочестия. Он с трудом мог понять брата, решившего (пусть и с подачи отца) выбрать служение Семерым. И Гарт по-прежнему видел в нем не столько Праведного Хамфри, а Хамфри Хайтауэра, своего младшего брата.       По мнению Гарта, Хамфри слишком любил бряцанье оружия, чтобы не лезть в каждую битву, в которой он мог поучаствовать. Решение же Хамфри покинуть Светлый остров он воспринимал прежде всего как разочарование в продолжении похода на владения железнорожденных. И без того подозрительный, Серая Сталь до недавнего времени усиленно готовил остров к обороне, не исключая возвращения Эурона.        — Легко тебе говорить, — поддел его Гарт. — Защищать остров придётся мне, Алину Ханту и Хамфри Клифтону, а ты в это время будешь в Ланниспорте, а то и ещё дальше…ты ведь не передумал покидать остров?        — Пожалуй, нет, — согласился Хамфри, спокойно глядя на брата. — Ты же сам говорил, что война дело рыцарей, а не септонов, даже если они носят доспехи и бьются булавой. У тебя и без меня должно оставаться несколько тысяч мечей, верно?        — Четыре тысячи, если считать местных ополченцев, — проворчал Гарт. — Не думаю, чтобы у Эрика Айронмейкера хватило смелости отправить к Светлому острову флот. По словам пленных, Эурон основательно выскреб Железные острова, собирая армаду для похода на юг. Айронмейкеру бы Острова удержать, а сунется, ему же хуже. Меня беспокоит то, что младший брат может побить старшего. И как быть, если Дейнерис…        — В таком случае, отец, а значит, и Его Святейшество, пересмотрят то, кого называть законным правителем Вестероса, только и всего, — доброжелательно улыбнулся Хамфри, вновь шелкнув чётками. Вороны летают быстро и в самом худшем случае, ты просто переправишь латников, стрелков и копейщиков на континент. Если же в морях верх возьмёт Эурон, Бейлон вернётся с наемным флотом и добьет его.        — До чего же ты скользкий, братец, — после долгого молчания сказал Серая Сталь. — И как ты только носишь эту серебряную ризу?        — Сам знаешь, это отцовская воля, — ответил Праведный. — Полагаю, из меня вышел не самый худший церковник, а там, глядишь, можно выйти и в Верховные. При желании из Святой Веры можно выковать добрый клинок, не хуже того, каким Церковь была до прихода драконов. У отца были большие планы на сей счёт и теперь, когда чума оставила наш город, он продолжит их реализовывать...        — Не думаю, чтобы Бурерожденной они пришлись по нутру, — хохотнул сир Гарт. — Или ее железному…хм, консорту.        — Все люди смертны, а хуже всего, что они смертны внезапно, — вздохнул Хамфри, откладывая четки на стол. — Но хватит об грустном. Под твоим влиянием во мне пробуждается столько мирского, что я начинаю ужасаться самому себе.        — Проламывал шлемы кракенам ты вполне по- мирски, — промолвил сир Гарт.        — Вразумлять безбожников и карать нечестивцев — благое дело, — елейным тоном сказал Хамфри, при этом широкое ухмыльнувшись. — Доброе слово и булава действуют куда доходчивее, чем просто доброе слово. Я ведь не проливаю кровь, как и предписывают запреты. Но все же война — это скорее мирское дело…       На пятый день после высадки знамена с кракеном Грейджоев были сорваны с башен Светлого Замка, а Праведный Хамфри отслужил благодарственный молебен в замковой септе. Железнорожденные отчаянно сопротивлялись, но их было слишком мало и после ожесточённого штурма древний оплот Фарманов был освобождён.       Это были пять очень долгих дней. В Кайсе была собрана целая флотилия из рыбачьих лодок, баркасов и нескольких коггов, на которых две с половиной тысячи латников, лучников и арбалетчиков перебрались через пролив и под покровом ночи высадились в укромной бухте на юге Светлого острова. С этой высадки началась борьба за освобождение острова из рук кракенов.       Вскоре после победы до Светлого острова дошли вести о том, что Дейнерис Бурерожденная высадилась в Вестеросе, чтобы сражаться за корону предков. Пламя и кровь вновь вернулись, на сей раз, угроза выглядела даже внушительнее, чем при вторжении Золотых Мечей. И у дочери Безумного Короля уже имелись сильные союзники. То, что уже было известно, не радовало Праведного.       Железный Флот высадил Безупречных у Дощатого города, наемники из-за Узкого моря захватили Девичий Пруд и развернули над ним драконье знамя, а Королевским флотом командует сын одного из самых верных сторонников Безумного Короля, чей дом так много потерял после падения Таргариенов. Рядом с этим Эурон Грейджой кажется не такой уж серьёзной угрозой.       Хамфри дорого бы дал, чтобы понять, как Дейнерис сумела добраться до Дорна и каким образом встретилась с Виктарионом, но его любопытство если и будет удовлетворено, то очень не скоро. Впрочем, серебряная парча ризы Праведного была куда более надёжной защитой в такие лихолетья, чем лучшая квохорская сталь, так что он мог почти ничего не бояться.       Утес Кастерли, последний осколок королевства Томмена, все же сдался. Лорд Киван не выдержал, когда пришлось выбирать между племянником и жизнью единственного сына, юного Мартина. На взгляд Хамфри, разумный выбор, особенно учитывая, что осаждали замок не кто-нибудь, а Рендилл Тарли вкупе с лордом Фаулером. Были там даже западники под командованием вовремя сменившего сторону лорда Крейкхолла.       Конечно, Томмену обещали мирную жизнь в одном из септриев, но Хамфри и медного гроша не поставил бы на то, что мальчишка доживет до наступления весны. Хотя чем Неведомый не шутит, Томмен вполне мог спокойно дожить до рождения внуков Эдрика…или внуков Дейнерис. Ведь смерть не помешала принцу Дейрону Отважному несколько раз «появляться» в самых разных местах после завершения Танца Драконов.       Разумеется, Киван превратился в знаменосца нового верховного лорда Запада, но это лучше, чем ничего и намного лучше, чем Стена или плаха. Одной Старице ведомо, как бы поступил Старый Лев, но его брат не стал идти до конца ради прав Томмена, призрачных, как предутренний туман...       Гарт уже ушёл, а откинувшийся на спинку стула Хамфри продолжал сидеть за сосновым столом, на котором ничего не было кроме молитвенника и кувшина с водой. Четки вновь были у него в руках и он размышлял под щелканье каменных шариков. Пусть брат охраняет остров, его место на материке. Брат воин до мозга костей и не следует ему знать кое-каких секретов. Чем меньше посвящено в тайну, тем лучше...