Часть 28. Старые истины
19 марта 2026 г., 16:12
После окончания последнего урока в академии «Е-Ран» воцарился привычный шум.
— Регис, Сейра, — негромко произнес Джудал, преграждая им путь к выходу. — Пожалуйста, следуйте за мной.
Регис мгновенно вскинул голову, и в его глазах снова вспыхнуло привычное высокомерие, за которым он пытался скрыть свое недавнее потрясение.
— Что за дерзость? — юноша скрестил руки на груди, глядя на Джудала сверху вниз. — С чего ты взял, что мы обязаны тратить свое время на прогулки с тобой? Мы собирались вернуться в наше временное жилище.
Сейра промолчала, но её взгляд стал еще холоднее, внимательно изучая Джудала, словно пытаясь найти в нем хоть какую-то зацепку, которую они могли пропустить в кабинете.
— Так приказал директор, — ответил Джудал, не отводя взгляда.
Упоминание директора и его осведомленности о Геджутеле сработало как спусковой крючок. Регис нахмурился, его аура на мгновение стала тяжелее, заставив воздух вокруг него завибрировать.
— Директор... — процедил он сквозь зубы.
Регис переглянулся с Сейрой. Она едва заметно кивнула. Оба Благородных были предельно насторожены: в этой школе правила игры менялись каждую секунду, и человек, знающий имена старейшин Лукедонии, определенно представлял интерес.
— Веди, — бросил Регис, принимая приглашение. — Но если это очередная трата времени на бюрократию, я не гарантирую, что останусь вежливым.
Джудал ничего не ответил. Он развернулся и направился к выходу, чувствуя, как за его спиной две мощные, но замаскированные ауры следуют за ним. Джудал знал, что ученый уже подготовил почву для второго акта этой встречи, и «тихий звон» в голове Джудала подсказывал ему, что сегодня Лукедония столкнется со своим прошлым гораздо ближе, чем они ожидали.
***
Когда тяжелые двери особняка захлопнулись за спиной Региса и Сейры, внутри них всё инстинктивно сжалось. Интерьер, выдержанный в стиле классической европейской готики с вкраплениями ультрасовременных технологий, буквально кричал о том, что хозяин этого дома — не просто «директор школы». Франкенштейн уже ждал их в гостиной. Он сменил строгий костюм на домашний, но более расслабленным от этого не стал. Его «гром» в голове Джудала теперь звучал как низкий рокот перед штормом. — Проходите, — Франкенштейн жестом указал на кресла. — Джудал, будь добр, сделай чай. Нашим гостям нужно согреться... или хотя бы успокоиться. Гибрид молча кивнул и прошел к кухонному острову. Он методично достал фарфоровый сервиз, заварил элитный сорт чая, который так любил Мастер, и начал разливать его по чашкам. Его движения были точными и спокойными. Регис сел на самый край кресла, его взгляд метался по комнате. — Ваш дом... — начал он, обращаясь к Франкенштейну. — Он слишком похож на дома в Лукедонии. Откуда человеку знать такие детали? Франкенштейн отставил чашку. Его взгляд за стеклами очков стал холодным и препарирующим. — Итак, — начал Франкенштейн, и его голос прозвучал как щелчок затвора. — Я пригласил вас сюда не для того, чтобы обсуждать интерьер дома. Я хочу знать: зачем Лукедония прислала своих ищеек в этот город? Регис вскинул подбородок, его аура едва заметно пульсировала от раздражения. — Ты слишком много на себя берешь, человек. Но если тебе так важно знать... Мы здесь, чтобы расследовать инциденты в порту и на стройке. Сейра кивнула, её взгляд был прикован к Франкенштейну. — Лукедонию привлекли масштабы разрушений, — тихо добавила она. — Энергетический след, оставленный там неделю назад, не принадлежит ни людям, ни обычным модификантам. Это была значительная сила, и она заставила старейшин обеспокоиться. Мы должны найти того, кто это сделал. — «Значительная сила»? — Франкенштейн издевательски приподнял бровь. — В этом городе постоянно что-то взрывается. Союз проводит свои испытания, банды делят территорию... Вы прилетели только из-за нескольких развалившихся бетонных балок? — Хватит ходить вокруг да около, человек! — Регис подался вперед, в упор глядя на директора. — Мы здесь по приказу Лукедонии, чтобы расследовать всплески силы в порту и на стройке. Те разрушения были слишком велики для людей, и мы найдем того, кто это сделал. Сейра коротко кивнула, подтверждая слова напарника. Их привели сюда лишь сухие факты энергетических аномалий, зафиксированных старейшинами. — Но прежде чем мы продолжим расследование, — Регис сузил глаза, и его голос стал ледяным, — Ты ответишь на один вопрос. Откуда обычному человеку известно имя Геджутеля К. Ландегре? Отвечай! Никто за пределами Лукедонии не должен знать главу моего клана. Франкенштейн саркастично приподнял бровь, наслаждаясь тем, как Регис теряет самообладание. Его «гром» в голове Джудала теперь напоминал издевательский смех. — О, — протянул Франкенштейн, смакуя каждое слово. — Я же сказал: я просто внимательный... Геджутель был бы крайне разочарован, узнав, что его внук так легко выдает свое замешательство первому встречному «человеку». Регис вскочил, опрокинув стул. — Ты издеваешься надо мной?! Сейра тоже поднялась, её взгляд стал предельно внимательным, нелогичная осведомленность деректора "Е-Ран" настораживала её больше, чем открытая угроза. — Сядь, щенок, — голос Франкенштейна внезапно стал тяжелым, как гранитная плита. — Если ты хочешь знать правду, тебе придется научиться слушать, а не рычать. Твой дед, по крайней мере, умеет признавать силу, когда видел её. Джудал замер у стены. Он чувствовал, как за дверью наверху Райзел поставил свою чашку на стол. Мастер услышал имя своего старого друга Геджутеля, и тишина в доме стала пугающе глубокой. Франкенштейн неспешно сделал глоток чая, и на его губах заиграла саркастичная улыбка. Он явно развлекался, глядя на то, как Регис пытается удержать маску благородного достоинства, пока его аура хаотично искрила от ярости. — Откуда я знаю Геджутеля? — протянул Франкенштейн и его очки блеснули в свете люстры. — Скажем так, я знал его еще тогда, когда он не был таким ворчливым стариком. В те времена мир был... чуть более прямолинейным. Регис застыл, пораженный наглостью, с которой этот человек говорил о главе великого клана. — Однако меня удивляет другое, — Франкенштейн перевел взгляд на своих гостей и его тон стал более деловым. — Если Лукедонию так обеспокоили пара взорванных складов и обрушенная стройка в Сеуле... почему они послали наследников кланов? Неужели у Лорда закончились рыцари попроще, раз она отправляет детей на разведку? В гостиной повисла тяжелая, ледяная тишина. Сейра, которая до этого момента оставалась безмолвной тенью, медленно подняла голову. Её взгляд, прямой и лишенный эмоций, встретился со взглядом Франкенштейна. — Вы ошибаетесь, — негромко произнесла она. Её голос прозвучал как удар чистого серебра по льду. — Я не наследница. Франкенштейн вопросительно приподнял бровь. — Я — глава клана Ройярд, — отрезала Сейра. Франкенштейн замер. Его саркастичная улыбка медленно растаяла. Он на мгновение отвел взгляд и в его эмоциональном фоне, который Джудал так четко считывал, промелькнула тень искреннего, почти человеческого сожаления. Он знал, что означает получение титула главы клана в столь юном возрасте. Это означало лишь одно — смерть предыдущего главы. — Вот как... — Франкенштейн поставил чашку на стол с тихим стуком. Его голос утратил издевательские нотки, став сухим и серьезным. — В таком случае, Сейра Дж. Ройярд... примите мои соболезнования. Быть главой клана — тяжелое бремя, особенно когда приходится разгребать ошибки предшественников. Регис, который секунду назад был готов броситься в драку, внезапно сдулся. Упоминание о статусе Сейры и неожиданная тактичность директора сбили его с толку. — Значит, ты понимаешь... — пробормотал Регис, садясь обратно в кресло. — Если главы кланов лично вовлечены в это дело, значит, ситуация серьезнее, чем кажется обычному человеку. Джудал, стоявший у стены, почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. Наверху, за закрытой дверью своих покоев, Райзел услышал слова Сейры. Мастер узнал о гибели еще одного своего старого друга — главы клана Ройярд. Франкенштейн тоже почувствовал это изменение. Он понял, что Мастеру больно слышать о потерях Лукедонии за время его отсутствия. — Благодарю, — тихо ответила она. — Но моё положение не меняет сути миссии. Регис в это время буквально внутренне кипел. Его раздражало всё: то, как этот «человек» посмел сочувствовать главе клана, как он до сих пор не выказал должного почтения и как уверенно он держится, зная имена старейшин. Для наследника Ландегре это было верхом наглости. Он сжимал подлокотники кресла, чувствуя, как его собственная гордость борется с непостижимой осведомленностью директора. — Хватит лирики! — не выдержал Регис, его голос дрожал от напряжения. — Ты признал её статус, человек. Теперь отвечай по существу: кто устроил бойню в порту? Если ты покрываешь Союз или кого-то ещё... Он не договорил. Воздух в гостиной внезапно изменился. Он не стал тяжелым или давящим, как при ярости Франкенштейна; он стал абсолютным. Каждая молекула кислорода, казалось, замерла в почтении. Джудал первым перевел взгляд на лестницу. Райзел медленно спускался вниз. На нем была его обычная домашняя одежда, но сейчас она казалась облачением императора. Он не смотрел на Франкенштейна, его взгляд был прикован к юной главе клана Ройярд и наследнику Ландегре. Регис и Сейра вскочили одновременно, словно их ударило током. — Мастер... — Франкенштейн мгновенно склонился в глубоком поклоне, демонстрируя гостям, кто в этом доме на самом деле является высшим авторитетом. Райзел остановился у подножия лестницы. Он смотрел на Сейру и в его взгляде читалась печаль по её отцу. — Ройярд... — негромко произнес Райзел. Его голос заполнил комнату, проникая в самую суть их душ. — И Ландегре. Регис почувствовал, как у него подкашиваются колени. Тот самый «ученик Рай» из школы смотрел на него так, словно видел всю историю его рода от самого основания. Регис и Сейра застыли, словно вросшие в пол. В их сознании царил полный хаос: разум твердил, что перед ними тот самый неразговорчивый ученик в школьной форме, но всё их естество, каждая капля благородной крови, кричала о необходимости склониться. Регис чувствовал, как его ладони увлажнились, а дыхание перехватило — это не был страх перед врагом, это был священный трепет, заложенный в инстинктах их расы. — Что... что это за чувство? — едва слышно прошептал Регис, пытаясь удержать равновесие. — Почему моё тело... не слушается? Сейра хранила молчание, но её пальцы, сжимавшие край блюдца, заметно дрожали. Она, как глава клана, чувствовала это давление еще острее. Франкенштейн выпрямился после поклона и бросил на застывших Благородных взгляд, полный ядовитого торжества. Он наслаждался их замешательством, видя, как рушится их спесь под взглядом Мастера. — Это называется истинным величием, — холодно произнес Франкенштейн, жестом приглашая Райзела занять центральное кресло. — Ваша кровь реагирует на того, кто стоит на вершине иерархии Благородных. Райзел медленно опустился в кресло. Его алый взгляд был прикован к Сейре. В этом взгляде не было угрозы, лишь бездонная печаль и ожидание. — Рассказывайте, — голос Франкенштейна стал предельно серьезным, он сел рядом, подавшись вперед. — Мастер долго отсутствовал. Он хочет знать, что произошло в Лукедонии за это время. Почему кланы Ройярд и Ландегре представляют дети? Куда исчезли те, кто должен был хранить верность традициям? Джудал, стоя у стены, видел, как Регис и Сейра медленно, почти механически опустились обратно в кресла. Они больше не выглядели как высокомерные наследники; они выглядели как заблудившиеся путники, внезапно встретившие своего законного правителя. — Лукедония... — начала Сейра, её голос был лишен прежней холодности, в нем звучала лишь честная горечь. — Прежний Лорд ушел в вечный сон... а вместе с ним и многие главы кланов. Те, кто остались, теперь ведут иную политику. Регис сглотнул, не смея поднять глаз на Райзела. — Мой дед, остался одним из немногих старейшин... но даже он молчит о причинах тех событий. Мы пришли сюда, потому что мир людей стал слишком опасным, а Лукедония — слишком закрытой. Мы искали источник силы, отметившийся в порту и на стойке... Франкенштейн слушал, и его «гром» становился всё более мрачным. Он понимал: за время сна Мастера Лукедония прошла через внутренний раскол. Тяжелую тишину нарушил тяжелый топот ботинок — М-21, М-24, Тао и Такео вернулись с вечернего патрулирования. Они вошли в гостиную, пропахшие озоном и ночной прохладой и замерли. Регис, чье потрясение от встречи с Мастером на мгновение сменилось привычным аристократическим высокомерием при виде модификантов, брезгливо поморщился. Он резко встал, указывая пальцем на вошедших. — Это возмутительно! — вскричал он, и его голос сорвался от негодования. — Как ты, человек, смеешь держать в одном доме с нами этих... существ? Они — насмешка над самой жизнью! Искусственная плоть, пропитанная грязью! Их само существование — оскорбление для любого! В гостиной мгновенно похолодало. Четверка охранников напряглась, Тао перестал улыбаться, а М-21 оскалился, готовый к ответному выпаду. Но им не пришлось ничего делать. Франкенштейн медленно поднялся с кресла. Его глаза сверкнули холодным фиолетовым пламенем, а воздух вокруг него начал физически густеть, превращаясь в вязкую, черную субстанцию. Он показал лишь краешек своей силы, крохотную искру, но этого хватило, чтобы по стенам особняка поползли микротрещины. — Еще одно слово, щенок Ландегре, — прошипел Франкенштейн, и его голос прозвучал как скрежет металла о кость, — И я научу тебя уважению к тем, кто находится под моей защитой. Эти «существа», как ты выразился, — мои подопечные. И они стоят больше десятка таких заносчивых наследников, как ты. Давление ауры стало таким невыносимым, что Регис непроизвольно попятился, чувствуя, как его собственная кровь закипает от ужаса перед этой темной, человеческой, но совершенно нечеловеческой мощью. Сейра инстинктивно прикрыла напарника, но даже она выглядела ошеломленной. Джудал, стоявший в тени у колонны, закрыл глаза. Через их связь он слышал не просто ярость — он чувствовал безумный, первобытный шторм эмоций Франкенштейна. Это была симфония гнева, гордости и абсолютного контроля. И вдруг Джудал поймал себя на пугающей, но четкой мысли: ему это нравится. Этот хаос, эта разрушительная мощь ученого вызывали в его сердце не страх, а странный, дикий восторг. Джудал приоткрыл глаза, и в их аметистовой глубине на мгновение отразилось то же темное пламя, что горело в глазах Франкенштейна. Он наконец начал понимать, почему Мастер выбрал именно этого человека в качестве своего контрактора. — Франкенштейн, — негромко произнес Райзел, прерывая нарастающее безумие. Ученый мгновенно отозвал силу. Тьма исчезла, оставив лишь легкий запах озона и дрожащих Благородных. — Прошу прощения, Мастер, — Франкенштейн изящно поклонился, как ни в чем не бывало. — Нервы сдали. Франкенштейн медленно опустился обратно в кресло, поправляя манжеты так, словно только что не угрожал стереть наследника великого клана в порошок. Его аура успокоилась, но в глазах всё еще плясали бесята. — Скажи мне, Сейра Ройярд, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала вкрадчивая вежливость. — Есть ли у вас способ передать сообщение в Лукедонию? Лично в руки Геджутелю. Сейра, всё еще бледная после демонстрации силы ученого, кивнула. — У нас есть каналы экстренной связи для глав кланов. — Прекрасно, — Франкенштейн хищно улыбнулся.Он подошел к секретеру, достал лист плотной дорогой бумаги и быстрым, каллиграфическим почерком вывел всего одну фразу. Сложив записку, он передал её Сейре. Регис нахмурился, пытаясь заглянуть в бумагу: — Что ты там написал? Это касается нашего расследования? — Это касается твоего будущего, мальчик, — медоточивым голосом отозвался Франкенштейн. На самом деле внутри ученого бушевал настоящий праздник злорадства. Он представлял лицо старого Геджутеля, когда тот развернет послание. Для него это было высшим наслаждением — уколоть старого ворчуна через века. Джудал, стоявший у стены, невольно вздрогнул. Через их связь на него обрушилась волна такого концентрированного, едкого и триумфального веселья наставника, что гибрид едва сдержал ответную улыбку. Он ловил эти эмоции, как свежий ветер. Ему нравилось, что этот грозный человек, только что пугавший Благородных до дрожи, может быть настолько мелочным и мстительным в своем юморе. — Что-то не так, Джудал? — Франкенштейн бросил на него быстрый взгляд, заметив блеск в его аметистовых глазах. — Нет, — Джудал склонил голову, скрывая лукавство. — Просто... день выдался насыщенным. Райзел, наблюдавший за этой сценой, лишь едва заметно прикрыл глаза. Он прекрасно знал характер своего контрактора и понимал, что Геджутель завтра утром будет очень, очень расстроен.
