Часть 29. Ночь темна
20 марта 2026 г., 17:24
Тренировка в подземном зале особняка закончилась. Воздух был пропитан запахом озона и инеем — следствием того, что Джудал в очередной раз пытался удержать Шин-Джу, не переходя критический предел.
Франкенштейн стоял у терминала, методично анализируя данные, поступавшие с датчиков на теле стажера. Его эмоции вибрировал тем самым злорадным удовлетворением, которое Джудал чувствовал еще в гостиной.
— Ты сегодня был... на удивление воодушевлен, — произнес Франкенштейн, не оборачиваясь. — Даже когда я напугал этих маленьких аристократов.
Джудал тяжело дышал, вытирая пот со лба. Он подошел к ученому, чувствуя, как внутри всё еще отзывается эхо того шторма, который Франкенштейн устроил перед Регисом.
— Мне понравилось, — честно ответил Джудал, глядя на экран. — То, как ты их осадил. Регис ведет себя так, будто весь мир — его собственность, но ты заставил его дрожать. Это было... правильно.
Франкенштейн наконец повернулся. В его глазах блеснуло опасное одобрение. Он подошел ближе, и Джудал снова поймал волну его едкого триумфа.
— Геджутель будет в ярости, — Франкенштейн хищно усмехнулся, поправляя манжеты. — Представь: он веками строил образ безупречного клана, а тут получает записку от «призрака прошлого», который критикует его внука. Это лучше любого удара кинжалом.
Джудал не выдержал и коротко усмехнулся.
— Ты действительно наслаждаешься этим. Твои эмоции в тот момент... они были как стихия.
— Тебе нравится вкус силы, — Франкенштейн положил руку ему на плечо. — Это черта Оборотней. Они рождены, чтобы следовать за сильнейшим и наслаждаться триумфом вожака. Не бойся этого чувства.
Джудал кивнул, понимая, что его связь с этим человеком становится всё глубже. Он больше не боялся ярости Франкенштейна — он хотел быть её частью.
Франкенштейн отошел обратно к терминалу и жестом велел Джудалу сесть.
— Твоя адаптация идет быстрее, чем я рассчитывал, — произнес Франкенштейн, и его «гром» в голове Джудала зазвучал мягче, с оттенком искренней гордости. — Три недели назад ты едва выживал после двух атак. Сегодняшние тесты показывают, улучшение. Теперь ты выдержишь пять. Шестая всё еще под вопросом, но пять — это уже серьезный аргумент.
Джудал взглянул на свои ладони. Он всё еще чувствовал остаточный холод Шин-Джу, но теперь этот холод не обжигал его изнутри, а послушно затихал.
— Пять... — тихо повторил Джудал. — Этого должно хватить.
Франкенштейн внезапно нахмурился и подошел к монитору, где на экране вращалась трехмерная модель энергетической структуры кинжалов Джудала. Его взгляд стал исследовательским, почти одержимым.
— Знаешь... я изучаю твое оружие духа каждый день, — Франкенштейн коснулся экрана, увеличивая изображение синих молний на лезвиях. — И чем больше я смотрю, тем отчетливее понимаю одну вещь. Твои кинжалы... они не закончены. В самой структуре заложен огромный потенциал, который сейчас словно находится в спячке. Будто это лишь фундамент чего-то большего. — Франкенштейн начал мерить комнату шагами.
Ученый обернулся, и его глаза хищно блеснули.
— Но я уже могу сделать расчеты. Мои прогнозы показывают: как только кинжалы станут полноценными, их структура стабилизируется. Расход энергии на их использование снизится минимум на треть. Ты сможешь сражаться дольше, не рискуя саморазрушением. Сейчас ты тратишь колоссальные силы просто на то, чтобы удерживать их в этой «незавершенной» форме.
***
Лукедония встретила рассвет в своем вечном, холодном спокойствии, но в поместье клана Ландегре это спокойствие было разорвано в клочья. Геджутель стоял у высокого окна, сжимая в руке листок плотной бумаги. Сообщение, переданное через экстренный канал Сейры, было коротким, но жалило больнее, чем любое Оружие Духа.«Твой внук дурно воспитан. Франкенштейн».
Геджутель перечитал записку в десятый раз, и его густые брови сошлись на переносице. В его глазах вспыхнуло пламя, которое не видели в Лукедонии уже восемь сотен лет. Это имя... имя сумасшедшего человеческого ученого, который когда-то посмел бросить вызов устоям их мира, не могло появиться сейчас просто так. — Франкенштейн... — прохрипел старейшина. — Ты всё еще жив, старый лис. И ты смеешь поучать меня, как воспитывать наследника? Он скомкал бумагу, и та мгновенно превратилась в пепел под воздействием его ауры. Геджутель понимал: если этот человек в Сеуле, значит, Регис и Сейра не просто нашли источник аномалии — они угодили прямо в ее эпицентр. — Значит, «дурно воспитан»? — Геджутель резко развернулся, и его плащ взметнулся, словно крылья огромной птицы. — Что ж, я лично приду и посмотрю, какие манеры теперь в моде у тех, кто прячется в тени. Через час официальное прошение о временном отбытии из Лукедонии уже лежало на столе Лорда. Его решение отправиться в Сеул было окончательным. Он должен был увидеть своими глазами, во что вляпался его внук и... он должен был узнать, жив ли его старый друг.
