Часть 40. Гул в пустоте
29 мая 2026 г., 19:06
Очередное утро в особняке началось с резкого контраста: в столовой всё еще витал уютный аромат кофе и свежих тостов, но в воздухе уже чувствовалось статическое электричество грядущей беды.
— Франкенштейн… — выдохнул Джудал. Вокруг его пальцев мгновенно начал нарастать иней, промораживая дерево столешницы. — Я слышу его. Звон.
Франкенштейн мгновенно оказался рядом, его горячая ладонь легла на плечо Джудала.
Джудал мотнул головой, пытаясь подавить навязчивый гул.
— Он просто... бьет набат. Везде. Словно воздух пропитан угрозой.
— Тао! — Франкенштейн обернулся к хакеру, и его лицо исказилось в хищном оскале. — Отслеживай каждое их движение. Если они ищут виновных, мы дадим им встречу, которой они не переживут. Похоже, наш «тихий» отпуск официально окончен.
Джудал сжал кулаки, чувствуя, как эхо Франкенштейна в его голове становится всё более тревожным.
***
Прошло четыре дня. Город замер в обманчивом покое, но для обитателей особняка воздух стал густым. Звон в голове Джудала не утихал, превратившись в монотонный, изматывающий гул, который лишь предупреждал: опасность бродит совсем рядом. Группа модификантов патрулировала город. М-21 шел впереди, его звериное чутье работало на пределе. Такео сканировал крыши, М-24 прикрывал тыл, а Тао не отрывался от планшета, пытаясь запеленговать скрытые частоты Союза. — Тихо... слишком тихо, — прорычал М-21, обнажая клыки. Из теней заброшенного склада вышли шестеро. На них была темная оперативная форма с эмблемой трехглавого пса. Это не были киборги или бездушные машины — от них веяло живой, подавляющей силой элитных бойцов, прошедших через глубокую биологическую модификацию. «Церберы». — Обнаружены неопознанные модификанты, — произнес лидер группы, высокий мужчина со шрамом через всё лицо. — Взять их. Драка вспыхнула мгновенно. М-21 рванулся вперед, но его встретил боец, чья скорость превосходила всё, с чем он сталкивался раньше. Удары «Церберов» были точными, анатомически выверенными — они били по нервным узлам и суставам. М-24 принял на себя сокрушительный выпад лидера, и звук удара кулака о модифицированную кость эхом разнесся по переулку. Такео открыл огонь, но «Церберы» использовали тактические щиты и сложные маневры уклонения, сокращая дистанцию. Это были люди, превращенные в идеальных охотников. — Черт! Они чертовски хороши! — Тао едва успел уклониться от захвата. Он понял: их группа не выстоит долго. Тао упал за бетонное укрытие, его пальцы бешено застучали по сенсору экстренной связи. В ту же секунду в кабинете Франкенштейна на главном мониторе вспыхнула тревога. А в комнате Джудала звон внезапно превратился в оглушительный крик интуиции, от которого по стенам мгновенно пополз ледяной узор. — Нашли... — прошептал Джудал, вскакивая с места. Франкенштейн уже вылетал из своей лаборатории. Его «эхо» в голове Джудала вспыхнуло яростным, торжествующим пламенем. — Наконец-то ищейки выдали себя. Джудал, за мной! Мы покажем этим псам, что бывает с теми, кто трогает мою охрану.***
Переулок превратился в зону бедствия. Бетонные стены складов были испещрены следами от пуль и глубокими бороздами от когтей. «Церберы» оказались настоящими монстрами — их модифицированные тела регенерировали почти мгновенно, а слаженность движений напоминала работу единого механизма. М-24 тяжело дышал, припав на одно колено; его плечо было залито кровью, но он всё еще сжимал горло одного из оперативников, не давая тому подняться. М-21 выглядел не лучше: его одежда превратилась в лохмотья, а на груди зияли глубокие порезы, однако он оскалился, сплевывая кровь, — они сумели вывести из строя двоих «псов». Тао и Такео, прикрывая друг друга, отстреливались из-за обломков контейнера, сдерживая оставшихся. — Вы... живучие ублюдки, — прохрипел лидер «Церберов», вытирая кровь с рассеченного лба. — Но на этом всё. В этот момент воздух в переулке внезапно стал густым и неподвижным. Температура упала настолько резко, что выдох модификантов превратился в ледяной пар. Звон в голове Джудала, который всё это время нарастал, внезапно оборвался оглушительным щелчком. Бум! Из облака пыли и обломков, окутанный фиолетовыми всполохами Темного Копья, на землю опустился Франкенштейн. Его аура была настолько тяжелой, что «Церберы», до этого казавшиеся непобедимыми, инстинктивно отступили, чувствуя, как их кости начинают вибрировать от ужаса. Следом за ним, бесшумно, как падающий снег, приземлился Джудал. Его кинжалы уже были в руках, светясь мертвенно-голубым пламенем. — Шеф... — выдохнул М-24, чувствуя, как давление врагов мгновенно ослабло. Франкенштейн медленно поправил очки и его взгляд, полный холодного, садистского обещания, остановился на лидере группы. Его «эхо» в голове Джудала вспыхнуло яростным, торжествующим рокотом. — Я ценю вашу настойчивость в расследовании, — голос Франкенштейна прозвучал как скрежет стали по граниту. — Но вы совершили фатальную ошибку. Вы заставили моих людей истекать кровью. А за это в моем счете предусмотрена только одна цена. Лидер «Церберов» попытался вскинуть оружие, но Франкенштейн просто взмахнул рукой. Черные шипы вырвались из земли, пригвождая оперативника к стене за доли секунды. — Джудал, — не оборачиваясь, бросил Франкенштейн. — Остальные — твои. Покажи им, что такое истинный холод, прежде чем они успеют осознать, что мертвы. Джудал кивнул. Его глаза вспыхнули аметистовым светом. Он шагнул вперед, и под каждым его шагом асфальт покрывался коркой льда.***
Пока Франкенштейн методично и с леденящим душу восторгом превращал лидера «Церберов» в изломанную марионетку, пронзённую чёрными шипами Тёмного Копья, в другой части переулка воцарился абсолютный ноль. Джудал двигался бесшумно, словно сама тень зимы. Его кинжалы не просто разили — они мгновенно высасывали жизнь. Двое оперативников застыли ледяными изваяниями, их внутренние органы разорвало от мгновенной кристаллизации крови. Среди хаоса и теней мелькнула фигура в светлом плаще. Юрий. Увидев, как юноша в одно мгновение разделался с элитой Союза, он не стал тратить время на опознание или пафосные речи. Юрий рванулся в сторону, активируя свои встроенные ускорители и выбрасывая за собой облако ослепляющего дыма. Он пытался сбежать, используя всё своё мастерство шпиона: резкий прыжок на пожарную лестницу, перекат по крыше — он двигался как ртуть. Но Джудал был быстрее. Воздух перед беглецом внезапно уплотнился, превращаясь в непроницаемый ледяной щит. Юрий врезался в него на полной скорости и в ту же секунду юноша материализовался прямо у него на пути. Юрий вскинул руку, целясь в горло Джудала, но тот просто перехватил его запястье. По руке Юрия мгновенно пополз иней, блокируя механизмы и замораживая нервные окончания. — Ты... — прохрипел Юрий, глядя в аметистовые глаза, в которых не было ни капли человеческого сочувствия. Джудал не ответил. Он не испытывал к Юрию ни ненависти, ни жалости. Это была просто зачистка. Кинжал Шин-Джу вонзился Юрию точно в сердце. — Замерзни, — выдохнул Джудал. Синий всполох озарил крышу склада. Тело Юрия за секунду превратилось в хрупкий хрусталь и с сухим треском рассыпалось мириадами осколков. От назойливого информатора Союза не осталось даже пыли. Джудал спрыгнул обратно в переулок к Франкенштейну. Учёный как раз заканчивал с лидером «Церберов», чьё сознание уже давно покинуло измученное тело. Франкенштейн поправил очки и хищно улыбнулся своему партнёру. Его «эхо» в голове Джудала было наполнено тёмным, торжествующим восторгом. — Чисто, — произнёс Джудал, убирая кинжалы. Пыль в переулке еще не успела осесть, а воздух все еще обжигал легкие ледяным озоном. Франкенштейн проигнорировал пепел, оставшийся от лидера «Церберов», и стремительно подошел к Джудалу. Его «эхо» в голове стажера вспыхнуло такой острой, колючей тревогой, что тот невольно вздрогнул. — Не двигайся, — властно приказал Франкенштейн. Он грубо, но с затаенной нежностью обхватил лицо Джудала ладонями, поворачивая его голову к свету уличного фонаря. На бледной, почти прозрачной коже шеи темнела маленькая царапина, который Джудал даже не заметил в пылу боя. Увидев эту каплю крови, Франкенштейн на мгновение замер. Его глаза за стеклами очков полыхнули истинным безумием Темного Копья. Он осторожно провел большим пальцем по ране, и под его касанием кожа мгновенно затянулась, не оставив даже шрама. — Ты позволил им коснуться тебя, — прошипел он, и в его голосе смешались ярость на врага и облегчение. — Больше не смей так рисковать. Джудал молча смотрел на него, чувствуя, как через физический контакт до него доносится тяжелый, собственнический ритм сердца. — Там ребята... — тихо напомнил Джудал, кивнув в сторону пострадавших. Франкенштейн неохотно отстранился и обернулся. М-21 и М-24 уже пытались подняться, поддерживаемые Такео. Они были серьезно потрепаны, но живы. — В особняк. Все, — скомандовал Франкенштейн. — Тао, ты закончил с мусором? Хакер, который в это время лихорадочно обшаривал тела павших «Церберов», победно вскинул руку. В его пальцах был зажат планшет одного из оперативников. — Прихватил сувенир, Док! — Тао быстро засунул гаджет во внутренний карман куртки. — У этих ищеек наверняка есть база данных, которая расскажет нам, что именно они докладывали 12-му старейшине до того, как мы их обнулили.***
В лаборатории воцарилась тишина, от которой у Тао поползли мурашки по спине. Мониторы мерцали, выплескивая на лица присутствующих холодный свет расшифрованных данных. Франкенштейн замер над плечом хакера, его дыхание стало прерывистым, а «эхо» в голове Джудала превратилось в тяжелый, давящий гул. — Док, я сумел влезть в архивы сектора "Аид", — голос Тао дрогнул. — Это... это не просто отчеты об экспериментах. Это история создания «Объекта D». На экране развернулась трехмерная модель того самого черного кристалла с алыми прожилками, который он видел в библиотеке Лукедонии. — Согласно архивам... — Тао сглотнул, вытирая пот со лба. — Кровавый Камень не был случайным артефактом. Игнес провела всесторонний анализ и пришла к безумному выводу: этот кристалл — кристаллизованное сердце благородного, неизвестной ей природы, артефакт буквально является вечным льдом. Франкенштейн резко выпрямился, его глаза зловеще блеснули. Его научный разум мгновенно связал воедино все фрагменты мозаики. — Сердце... — прошептал ученый. — Значит, предок Лорда не просто уничтожил клан. Он вырвал его суть, которая под давлением Рагнарёка превратилась камень. — И это еще не всё, — Тао указал на химические формулы внизу экрана. — Игнес не просто изучала его. Она растопила осколок камня. В её записях сказано, что «жидкая эссенция первородного холода» послужила основой для создания шести прототипов в секторе «Аид». В лаборатории Франкенштейна воцарилась ледяная, гулкая тишина, прерываемая лишь сухим треском инея на мониторах. Тао замер, его пальцы застыли над клавиатурой, а лицо побледнело так, что стали видны все мелкие шрамы от прошлых модификаций. — Кромвель и Игнес... они работали по разные стороны одной и той же бойни, — голос Тао дрогнул. — Кромвель ставил свои опыты над М-21 и остальными, но Игнес... она пошла дальше. Франкенштейн навис над терминалом, его аура Тёмного Копья хищно пульсировала, отзываясь на каждое слово. — Согласно этим архивам, Игнес скрестила в Джудале лёд Кровавого Камня с биологическим материалом Объекта М. Она создала химеру, способную выдержать мощь «кристаллизованного сердца», так как все попытки создать из эссенции Камня чистокровных благородных не увенчались успехом, подопытные не проживали и трёх суток, а эмбрионы погибали на ранних этапах развития. Джудал почувствовал, как внутри него что-то болезненно ёкнуло. — Но посмотри сюда, — Тао вывел на экран снимок и схему нейронных связей. — Кромвель использовал для М-21 сердце "Объекта М". Франкенштейн резко выпрямился, его очки зловеще блеснули. Его научный азарт мгновенно сменился ледяной яростью. — И это ещё не всё, — Тао сглотнул, указывая на пульсирующий маркер в конце файла. — Судя по показателям жизнеобеспечения ... Объект М ещё жив. Она не просто разобрала его. Она держит этого оборотня в состоянии анабиоза, используя его как живой генератор для своих «шедевров». — Тао, объясни мне, — голос Джудала дрогнул, в нем прорезались холодные нотки. — Как Объект М может быть жив, если его сердце… если оно сейчас бьется в груди М-21? Кромвель вырвал его, Игнес использовала его как запчасть. Оборотни сильны, но никто не может жить без сердца. Это биологический абсурд. Тао сглотнул, его пальцы быстро застучали по клавишам, выводя на экран скрытые медицинские протоколы проекта «Аида». — В том-то и дело, малец... Это не биология, это садизм высшего уровня, — Тао указал на схему, где тело Оборотня было опутано сотнями трубок и датчиков. — Согласно отчетам, после извлечения сердца Игнес не дала ему умереть. Она подключила его к системе искусственного кровообращения. Кровь гоняли по жилам с помощью аппаратов, поддерживая искру маны, пока регенерация не сделала свое дело. Джудал вздрогнул, чувствуя, как эхо Франкенштейна в его голове вспыхнуло яростным, темным пламенем. — Она заставила его тело вырастить новое сердце, — продолжал Тао, и его голос сорвался. Франкенштейн медленно подошел к Джудалу и властно положил руку ему на шею. Его прикосновение было горячим, почти обжигающим. — Значит, М-21 носит в себе истинное, первородное сердце, — прошипел Франкенштейн, и его глаза за стеклами очков вспыхнули безумием. — Мы должны прекратить это, — прошептал Джудал.***
Франкенштейн стоял у камина, его аура едва сдерживалась, заставляя тени по углам комнаты хаотично удлиняться. Райзел сидел в своём кресле, его алый взгляд был устремлен в пустоту, но в этом спокойствии чувствовалась мощь надвигающегося шторма. Джудал стоял чуть поодаль, его руки были скрещены на груди, а иней на кончиках пальцев выдавал его внутреннее состояние. М-21, М-24, Такео и Регис заняли свои места, чувствуя, что этот вечер изменит всё. Тао вышел в центр, его руки заметно подрагивали, когда он разворачивал масштабную голограмму, извлеченную из архивов Игнес. — Слушайте внимательно, — голос Тао сорвался, но он быстро взял себя в руки. — Мы нашли архивы сектора «Аид». И это не просто лаборатория. Это бойня. Игнес скрестила в Джудале кровь ледяного клана и древнего Оборотня, Объекта М. М-21 резко выпрямился, его зрачки сузились, превращаясь в вертикальные щели. — Но это не всё, — Тао сглотнул, глядя прямо в глаза М-21. — Друг, то сердце, что бьется в твоей груди... оно не было выращено в пробирке. Кромвель и Игнес разделили Объекта М. Твое сердце — это сердце того самого Оборотня. Игнес извлекла его и передала Кромвелю и Объек М все ещё жив. В комнате стало так тихо, что было слышно, как падает пылинка. М-21 медленно приложил ладонь к груди, чувствуя каждый удар своего сердца. Оно всегда казалось ему чужим, слишком мощным, слишком яростным. Теперь он знал почему. — Как... как он может быть жив? — прохрипел М-21, и его голос больше напоминал рык. — Если его сердце у меня? — В том-то и дело, — Тао указал на графики жизнеобеспечения. — После извлечения сердца Игнес подключила его тело к аппаратам. Кровь гоняли искусственно, пока регенерация не совершила невозможное. Объект М вырастил себе полноценное новое сердце. — Значит, мы — братья по крови и боли, — прорычал М-21, и его когти глубоко вошли в подлокотник кресла. — Он страдает там, пока мы здесь дышим за его счет. — Где он, Тао? — Франкенштейн обернулся, и его взгляд был лишен всякого милосердия. — Дай мне координаты. — В этом проблема, Док, — Тао лихорадочно застучал по клавишам. — Я еще не знаю новых координат, после побега Джудала сектор "Аид" был зкрыт. В планшете «Церберов» лишь зашифрованные прыгающие сигналы. Игнес параноик. Она перемещает свою лабораторию вместе с Объектом М. Мне нужно время, чтобы вычислить закономерность их перемещений. Райзел медленно поднял голову. Его алый взгляд был устремлен на Джудала и М-21. — Ищите, — негромко, но властно произнес он. — Жизнь, превращенная в бесконечную пытку, — это оскорбление для этого мира. Мы не оставим его там. Джудал сжал кулаки. Звон в его голове снова ожил.***
Вечерний воздух Сеула был прохладным, но на широком балконе особняка температура опустилась значительно ниже. Джудал стоял у самых перил, его пальцы бездумно вычерчивали на инее острые узоры. М-21 и М-24 вышли следом. В этот раз они не были «охраной» — они были тремя жертвами одной и той же бойни, чьи судьбы Игнес и Кромвель переплели в стенах сектора «Аид», даже не спрашивая согласия. — Значит, моё сердце… — М-21 нарушил тишину первым. Его голос был хриплым, а ладонь лежала на груди, словно он пытался прочувствовать чужой ритм. — Оно было вырвано у того, кто сейчас заперт в капсуле. Джудал медленно повернулся к нему. Его аметистовые глаза в сумерках казались безжизненными кристаллами. М-24 тяжело вздохнул, опершись на перила. Его массивная фигура казалась незыблемой скалой, но в глазах читалась горечь за друзей. — Это и есть их величайшее преступление, — негромко произнес М-24. — Они не просто разобрали Оборотня на части. Джудал снова отвернулся к ночному городу. Иней под его руками стал плотнее, превращаясь в корку льда. — Игнес превратила его в «живой завод», — тихо добавил Джудал. — Он вырастил второе сердце, но оно бьется в пустоте. Мы для него — воры, укравшие его силу, а он для нас — просто запись в архивах. Это пугает меня больше, чем сама Игнес. Мы собираемся спасать того, кто для нас — абсолютно чужой. — Это неважно, — отрезал М-21, и его когти непроизвольно царапнули металл перил. — Мы идем туда, потому что никто не заслуживает такой жизни. Игнес думала, что если она сотрет наши инстинкты, мы станем послушными. Но она забыла, что у нас осталась память о боли. Внизу, в лаборатории, Франкенштейн и Тао продолжали лихорадочно прочесывать эфир. На балконе воцарилось молчание — трое модификантов стояли рядом, разделенные метрами и внутренней пустотой, но объединенные одной целью: найти того, кто стал для них вынужденным донором жизни.
