Часть 41. Высший суд
2 июня 2026 г., 20:01
Спустя почти сутки лихорадочных поисков Тао, не смыкавший глаз, с победным возгласом ударил по клавише. На главном экране особняка развернулась карта Японского моря.
— Есть! Эта сумасшедшая перехитрила все спутники! — Тао вывел на экран мерцающую точку. — Её база — это огромный автономный танкер-призрак, замаскированный под гражданское судно. Плавучая лаборатория «Зеро» дрейфует в нейтральных водах, прикрываясь штормовым фронтом. Она постоянно меняет курс, подстраиваясь под течения.
Решение было принято мгновенно.
— Тао, ты остаёшься здесь. Твоя задача — координировать нас, взламывать системы защиты судна в реальном времени и подавлять их сигналы SOS, — распорядился Франкенштейн. — М-24, Такео и Регис — вы присматриваете за городом. Если 12-й старейшина решит нанести ответный удар по школе, пока нас нет, вы — последняя линия обороны.
В этот момент из тени вышел Раэль и в его взгляде больше не было капризной спеси — только холодный расчёт.
— Я иду с вами, — твёрдо произнёс Раэль. — Игнес — дочь предателя моего народа. Она оскверняет имя Лукедонии. Я не позволю кучке модификантов забирать всю славу в битве с той, кто позорит наш народ.
Франкенштейн хищно усмехнулся, поправляя очки. Его «эхо» в голове Джудала вспыхнуло предвкушением скорой расправы.
— Что ж, Кертье, посмотрим, чему ты научился в коридорах моей школы.
Джудал стоял рядом с Франкенштейном, окутанный своим привычным ледяным спокойствием. Он чувствовал, как внутри него просыпается холод, не принадлежащий этому миру. Звон интуиции молчал, но это была тишина перед сокрушительным, лавинообразным ударом.
Райзел медленно поднялся со своего кресла. Его алый взгляд был устремлен куда-то за горизонт.
— Идёмте, — негромко, но властно произнёс Ноблесс.
Спустя час частный самолёт Франкенштейна уже разрезал ночное небо, направляясь к штормовой зоне. Пятеро всадников апокалипсиса летели к стальному гнезду Игнес Кравэй, чтобы раз и навсегда оборвать нити её кровавого марионеточного театра.
***
Танкер «Зеро» возвышался среди бушующих волн Японского моря черной железной скалой. Шторм ревел, пытаясь поглотить судно, но барьеры разрезали воду, словно нож. Высадка была стремительной. Франкенштейн и Джудал первыми коснулись палубы, окутанные фиолетовыми искрами и инеем. Следом, разрезая штормовой ветер своей аурой, опустились Райзел, Сейра и М-21. Раэль приземлился последним, его взгляд горел жаждой уничтожить позор Лукидонии. — Тао, мы на борту, — бросил Франкенштейн в коммуникатор. — Понял, шеф! — отозвался голос в наушниках. — Будьте осторожны. Энергетический фон на танкере зашкаливает. Двери центрального ангара разошлись и на встречу вышли те, кого Лукедония считала изгнанниками. В центре стояла Игнес Кравэй. Её безумная улыбка стала шире, когда она увидела Джудала. — Мой шедевр... Объект D... — пропела она и её голос эхом отозвался в металле стен. Но Джудал смотрел не на неё. За её спиной стоял её отец, чей взгляд был полон холодного презрения. А рядом с ними возвышались две фигуры, от которых веяло первобытной мощью и яростью. — Лейгус... Уроккай... — прошептал Раэль и его руки невольно дрогнули. Главы кланов, предавшие Лукедонию, стояли здесь, на палубе танкера, охраняя безумные амбиции Игнес. Танкер содрогался под ударами шторма, но на палубе воцарилась противоестественная тишина, которую не мог прорезать даже вой ветра. Райзел медленно вышел вперед. Он смотрел не на Игнес, а на тех, кто когда-то стоял с ним плечом к плечу в залах Лукедонии. Роктис, Лейгус, Уроккай — главы кланов, чьи имена должны были стать легендами чести, а стали синонимами позора. — Почему? — негромко произнес Райзел. Его голос, спокойный и глубокий, перекрыл шум океана. — Почему вы предали Лукедонию? Почему вы променяли вечный покой и достоинство на эти стальные клетки и безумные игры с кровью? Роктис сделал шаг вперед, его лицо исказила горькая, полная яда усмешка. — Достоинство? — выплюнул он. — Лукедония была для нас золоченой тюрьмой. Мы хотели развития! — Мы устали быть тенями величия, — подал голос Уроккай, вскидывая свое Оружие Духа. — Посмотри на этот корабль! Это не просто лаборатория, это колыбель нового мира, где Благородные не будут скрываться от слабых людишек. Игнес звонко расхохоталась, прижимая ладонь к груди. — И мой драгоценный Объект D — венец этого пути. Он — доказательство того, что я превзошла творца! Джудал почувствовал, как Звон в его голове стал невыносимым. Слова Игнес резали его сознание, как осколки льда. Он видел, как Франкенштейн рядом с ним едва сдерживает Темное Копье, его «эхо» пульсировало чистой, первобытной яростью. — Вы называете это развитием? — Франкенштейн сделал шаг вперед, и под его ногами палуба покрылась черными трещинами. — Вы распотрошили Оборотня, создали пять пустых трупов и искалечили жизнь Джудала ради своих амбиций? Вы не главы кланов. Вы — падальщики, доедающие остатки собственного величия. — Замолчи, человек! — взревел Лейгус. — Сегодня твоя кровь омоет это судно! Райзел закрыл глаза на мгновение и когда открыл их, в них не было ничего, кроме холодного, окончательного приговора. — Ваша жажда власти ослепила вас. Вы предали не только Лукедонию. Вы предали самих себя. Танкер содрогнулся, Игнес с безумным триумфом сжала в ладони Кровавый Камень. — Подчинись, Объект D! — взревела она. Мир вокруг Джудала мгновенно подернулся дымкой. Грохот шторма и яростный крик Франкенштейна утонули в вязкой, мертвенной тишине.***
Он обнаружил себя посреди бескрайней снежной пустыни под небом, усыпанным холодными созвездиями. Прямо перед ним стояла фигура, от которой исходила мощь, способная заморозить само время. Мужчина в аристократическом черном камзоле, расшитом серебром. Джудал замер: незнакомец был почти полной копией Райзела, но в нем не было той мягкой печали Ноблесс. Его черты были острее, властнее, а аура — сокрушительнее. Мужчина медленно повернул голову. — Привет, Снежинка. Давно не виделись, — его голос прозвучал прямо в сознании Джудала, обволакивая его, как смертоносный буран. — А мы... мы раньше виделись? — тихо спросил юноша, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки памяти. — Конечно, — ответил Благородный. — Ведь это я провел твою душу в это тело. Разве не помнишь? Джудал почувствовал, как холод проникает в саму его суть. — Зачем? — выдохнул он. Мужчина сделал шаг навстречу, под его ногами пространство пошло трещинами. — Чтобы ты освободил меня, — ответил он и в его голосе послышалось эхо древней скорби. — Я ведь и подсказал, кто приведет тебя ко мне. Джудал застыл. Вспышка осознания пронзила его разум. Все те случайности, которые привели его в Сеул, все те инстинкты, что заставляли его искать защиты именно у одного человека... — Франкенштейн... — прошептал Джудал. — Воистину, — Благородный едва заметно улыбнулся. — У моего младшего брата хороший помощник. Он сохранил твое пламя, пока ты был лишь искрой. Юноша всматривался в багровые глаза напротив, и его интуиция пела чистую ноту истины. Джудал чувствовал — ему не врут. — Я верю тебе, — тихо произнёс Джудал. — Но как мне освободить тебя? Ты заперт в этом камне уже тысячи лет. Благородный сделал шаг навстречу. Его прозрачная рука легла на плечо Джудала, и в его взгляде промелькнула странная гордость. — Нет ничего проще, Снежинка, — ответил он. — Разбей камень своим Оружием Духа. Игнес думает, что Камень — это её сила, но на самом деле это лишь тюрьма. Как только оболочка будет разбита, пленники наконец будут свободны. Джудал вздрогнул. — Пленники? — переспросил он, чувствуя, как внутри него что-то болезненно отозвалось. — Здесь заперт кто-то ещё? — Да, — кивнул Благородный и его голос стал непривычно мягким. — Здесь заперта душа хозяина сердца. Последнего главы клана Эстелиан. Того самого, чья жизнь и предсмертный крик стали фундаментом твоего существования. Джудал огляделся по сторонам, всматриваясь в мглу, которая теперь казалась живой. — Но... почему же он не выйдет поговорить? — спросил он, чувствуя странную вину перед тем, чья кровь течет в его жилах. — Если он здесь, я хочу его видеть. Благородный печально улыбнулся и покачал головой. — Он не хочет навредить тебе. Его ярость на тех, кто превратил его в камень и его вековая боль слишком велики. Если он покажется сейчас, то может уничтожить твое сознание. Он защищает тебя даже от самого себя, Джудал. Разбей камень. Дай нам уйти, и забери то, что принадлежит тебе по праву.***
Танкер содрогнулся от оглушительного звона, когда Джудал, мгновение назад казавшийся утратившим волю, резко рванул вперёд. Его движение было нечеловечески быстрым — вспышка синего инея, за которой не успел проследить даже глаз Благородных. Сияющий клинок Шин-Джу с сокрушительной силой пробил Кровавый Камень в ладони Игнес. Мир взорвался. Багровый кристалл разлетелся на мириады острых осколков и из эпицентра вырвалась волна абсолютного холода. Игнес даже не успела издать крик: мороз мгновенно сковал её тело, превращая безумную исследовательницу в ледяную скульптуру, замершую в гримасе вечного ужаса. Её отец, стоявший ближе всех, пошатнулся — вся его правая сторона, от плеча до ступней, мгновенно покрылась коркой льда, пригвоздив предателя к палубе. В этот миг над палубой в сияющем вихре возникли два силуэта. Старший брат Райзела бросил последний, исполненный покоя взгляд на своего младшего. Но дух Эстелиан, окутанный призрачным северным сиянием, не спешил уходить. Он медленно опустился к Джудалу. Прозрачная, обжигающе холодная рука коснулась головы Джудала, словно в древнем обряде посвящения. Юноша замер, чувствуя, как в его жилы вливается последняя, чистейшая искра первородной силы. — Живи, Джудал Ди Эстелиан, — голос призрачного Главы прозвучал над штормящим океаном, как раскат грома. — Всем назло — живи. С этими словами дух растворился и в руках Джудала Шин-Джу приняли завершённый вид. Кинжалы превратились в абсолютно чёрную, но прозрачную сталь, сквозь которую проглядывала бесконечная глубина космоса. Синие узоры молний, раньше хаотично искрившие, теперь застыли, превратившись в изящный морозный рисунок, мерцающий внутренним серебряным светом. Джудал медленно выпрямился. Он больше не слышал «грома» Франкенштейна, не чувствовал его тревоги или поддержки. Он стоял один, полноправный Глава уничтоженного клана. — Теперь ты не слышишь меня, верно? — негромко произнёс Франкенштейн. Джудал перевёл на него взгляд аметистовых глаз, в которых теперь читалась абсолютная ясность. — Я не слышу твоего грома, Франкенштейн. Но я вижу тебя. И этого достаточно. Роктис Кравэй, наполовину превращённый в ледяной монолит, издал вопль, в котором не осталось ничего человеческого. Боль от обморожения и осознание того, что его дочь — его величайшее творение и наследница — стала лишь хрупким украшением на палубе, окончательно выжгли его разум. — Тварь! — прохрипел он, пытаясь высвободить своё Оружие Духа из ледяных оков. — Ты — ошибка, созданная из отходов! Обезумев от ярости, Роктис попытался рванутся в самоубийственную атаку. Лейгус и Уроккай, связанные с семьёй Кравэй древними клятвами и общим падением, не раздумывая, поддержали его. Лейгус не успел сделать и десяти шагов. Его путь преградили двое: Раэль и М-21, чьи глаза горели золотым огнём пробуждённого хищника. — За предательство Лукедонии! — взревел Раэль, нанося каскад ударов, которые Лейгус, ослабленный штормом после разрушения Кровавого Камня, не смог отразить. М-21, вложив всю свою ненависть к экспериментам Игнес в один прыжок достиг главы Традио и вонзил когти точно в сердце противника. Лейгус рухнул и его аура рассыпалась, как сухая листва. Уроккай столкнулся с истинным кошмаром. Франкенштейн встретил его с хищным оскалом, его Тёмное Копье завыло, почуяв кровь Благородного-предателя. — Твоё время вышло, — прошипел учёный. В этой схватке не было чести — только методичное, яростное уничтожение. Уроккай, когда-то великий воин, был буквально разорван на части чёрными шипами, не в силах противостоять безумию Франкенштейна. В это время Роктис всё ещё пытался добраться до Джудала. Он тянул обмороженную руку к шее юноши, его глаза налились кровью. Но Джудал даже не шевельнулся, он просто смотрел на предателя взглядом, в котором читалось бесконечное, арктическое спокойствие. Лед, порождённый расколом Кровавого Камня, не остановился на Игнес. Он начал стремительно увеличиваться в размерах, поглощая саму сталь танкера. Белые иглы инея с хрустом поползли по телу Роктиса, замуровывая его в движении. Кравэй замер в паре десятков сантиметров от своей цели — лед поднялся выше его груди, сковал горло и полностью поглотил его, превратив в массивную ледяную глыбу рядом с дочерью. — Твоё имя тоже будет стёрто, — тихо произнёс Джудал. — Мастер, — Франкенштейн обернулся к Райзелу, который молча наблюдал за гибелью своих бывших товарищей. — Предатели наказаны. Но корабль идёт ко дну. Райзел посмотрел под ноги, сквозь палубу. — Объект М. Он там. И он — последний, кто ждёт освобождения. Группа продвигалась по тонущему танкеру подобно стихийному бедствию. Смерть Игнес и Роктиса обезглавила оборону и редкие отряды гибли в ледяном крошеве, даже не успев вскинуть оружие. Джудал шел впереди, его завершенные кинжалы двигались в идеальном ритме, оставляя за собой лишь тишину и иней. Когда бронированная дверь сектора «J» разлетелась под ударом Джудала, группа вошла в зал, залитый пульсирующим красным светом. В центре, опутанный сотнями трубок и кабелей, в огромной капсуле находился Объект М. Увидев пленника, Райзел замер. Его алые глаза расширились, а аура всколыхнулась так мощно, что вода, начавшая просачиваться в трюм, мгновенно застыла. Франкенштейн побледнел, его руки непроизвольно сжались в кулаки. — Этого... этого не может быть, — прошептал ученый, и в его голосе смешались ужас и научное потрясение. Джудал и М-21 переглянулись. Для них в капсуле был лишь измученный Оборотень, чей генетический материал стал их проклятием и силой. Но реакция Ноблесс говорила о чем-то куда более масштабном. — Франкенштейн, — произнес Джудал, не отрывая взгляда от капсулы. — Кто это? Почему ты и Мастер смотрите на него так, будто увидели саму Смерть? Франкенштейн сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Это не просто Оборотень, Джудал. Перед вами — Музака. Предыдущий Лорд Оборотней. М-21 резко вдохнул, его сердце в груди забилось с такой силой, что он едва не упал на колени. — Лорд!? — прохрипел он. — Но история гласит, что он погиб сотни лет назад! — Мы все так считали, — ответил Франкенштейн, подходя к пульту управления системами жизнеобеспечения. — Музака был единственным другом Мастера и его самым опасным противником. Их битва должна была закончиться смертью обоих, но, похоже, Союз нашел его тело... или то, что от него осталось. Джудал коснулся холодного стекла капсулы. Теперь он понимал, почему его сила была такой монументальной. Он был создан не из рядового оборотня, а из крови того, кто стоял вровень с Истинным Ноблесс. — Она держала его как скотину на бойне, — прошипел Джудал. — Если он — друг Мастера, он не должен гнить в этой консервной банке. Танкер содрогнулся от мощного взрыва в машинном отделении — корпус судна начал стремительно крениться и ледяная вода Японского моря хлынула в сектор «J» бурлящим потоком. Райзел медленно подошёл к стеклу и положил ладонь на прозрачную преграду, и по палубе разошлась мягкая кровавая пульсация. С тихим звоном стекло треснуло, и зеленоватая жидкость выплеснулась наружу, обнажая исхудавшее, истерзанное тело Музаки. Когда бывший Лорд Оборотней повалился вперёд, Райзел подхватил его. Великий воин, когда-то способный одним ударом когтей рассекать горы, сейчас был беспомощен, как котёнок. Его глаза едва приоткрылись, мутные и лишённые всякого проблеска сознания; он лишь слабо судорожно вздохнул, утыкаясь лбом в плечо своего единственного друга. — Уходим! Корабль идёт ко дну! — скомандовал Франкенштейн. Группа рванулась к выходу по затапливаемым коридорам. Джудал шёл в арьергарде, его кинжалы вонзались в металлические переборки, замораживая их и создавая временные ледяные опоры, чтобы потолок не обрушился на них раньше времени. Когда они наконец выбрались на палубу, где шторм ревел с новой силой, Раэль на бегу поправил свою сумку. — Директор, — ответила Сэйра, на вопросительный взгляд Франкенштейны, — Я прихватила несколько жёстких дисков из главного терминала. Тао просил забрать всё, что успею, прежде чем база будет уничтожена. Франкенштейн хищно оскалился, несмотря на хаос вокруг. — Отличная работа, Сейра, Раэль.
