Часть 47. Выбор сердца
4 июля 2026 г., 12:24
Над Лукедонией вставал рассвет. Солнце золотило шпили замка, отбрасывая длинные тени на площадь, где собрались все выжившие Благородные. В центре застыли те, кто вчера спас этот остров от пепла.
Раскрея поднялась, и её голос разнёсся над площадью:
— Вчера мир изменился. Клан, который мы считали потерянным, восстал из небытия. Джудал Ди Эстелиан, ты разбил оковы прошлого и защитил наш дом. Властью Лорда я официально восстанавливаю имя твоего рода. Отныне ты — Глава клана Эстелиан, полноправный хозяин своих земель и член Совета.
Она сделала паузу, глядя на Райзела, стоявшего рядом с Джудалом.
— Но я знаю, что Лукедония для вас — лишь колыбель, а не дом.
Райзел медленно кивнул.
— Мой путь лежит там, где я пробудился, — негромко произнёс Истинный Ноблесс. — В мире людей я нашёл то, чего не было здесь сотни лет. Покой и жизнь, которую стоит защищать.
Джудал шагнул вперёд, его глаза сияли уверенностью.
— Я принимаю титул Главы клана, — отчеканил он. — Но я остаюсь с Мастером и Франкенштейном.
Ученый, стоявший за спиной Джудала, хищно и гордо улыбнулся. Он уже мысленно переставлял мебель в своей комнате под нового жильца.
В этот момент из толпы вышел Раэль. Он выглядел непривычно серьёзным, в его движениях больше не было подростковой заносчивости. Он опустился на одно колено перед Раскреей, а затем перевел взгляд на Раджерка.
— Мой Лорд! Брат! — голос Раэля дрогнул, но окреп. — Я прошу дозволения также поселиться в человеческом мире. Там, среди людей и... — он мельком взглянул на Джудала и М-21, — ...среди этой странной компании я начал понимать, что значит быть истинным воином. Я хочу продолжить своё обучение рядом с Франкенштейном и Истинным Ноблес.
Раджерк Кертье долго смотрел на младшего брата. В его взгляде промелькнула искра тихой радости.
— Он повзрослел, Раскрея. Пусть идёт.
Раскрея едва заметно улыбнулась.
— Да будет так. Лукедония остаётся вашим оплотом, но ваша жизнь принадлежит вам.
Музака, стоявший поодаль с М-21, громко хохотнул, нарушая торжественность момента:
— Ну вот, Франкенштейн! Теперь у тебя полный дом детишек. Готовь побольше чая, мы возвращаемся в Корею!
Площадь, ещё минуту назад наполненная торжественным величием и священным трепетом, погрузилась в сюрреалистичную тишину.
Франкенштейн, стоявший за правым плечом Джудала, медленно поправил очки. На его лице расплылась та самая вежливая, но пугающая улыбка, которая обычно предвещала либо научный прорыв, либо катастрофу мирового масштаба.
— Раз уж вы заговорили о детишках в присутствии Лорда и Совета, — голос Франкенштейна сочился чистейшим, концентрированным сарказмом, — У меня возник к вам, Лорд Музака, чисто юридический вопрос.
Музака, собиравшийся уже уйти, остановился и с интересом обернулся.
— Опять твои заумные словечки, блондинчик? Ну, валяй.
— Собираетесь ли вы платить алименты за содержание М-21? — отчеканил Франкенштейн.
Раэль поперхнулся воздухом, а Раджерк впервые за столетия приподнял бровь в искреннем удивлении.
— Алименты? — переспросил Музака, и его глаза расширились.
— Именно, — Франкенштейн начал загибать пальцы, не обращая внимания на пунцовое лицо М-21, который готов был провалиться сквозь мраморный пол. — Я тратил на вашего «сына» лучшие реактивы, стабилизаторы, одежду и тонны первоклассного мяса. Теперь, когда вы официально признали его, я требую полного возмещения расходов. И, раз уж Джудал теперь ваш «внук», я включу в счёт и его обучение.
Музака на секунду опешил, глядя на невозмутимого учёного, а затем разразился громовым хохотом.
— Ты требуешь золото у Лорда Оборотней за то, что он доверил тебе своих щенков?! Да ты наглее, чем Кромвель в свои лучшие годы!
— Я — частный предприниматель с очень дорогой лабораторией, — парировал Франкенштейн. — Так что, как насчёт чека?
Джудал, до этого хранивший достоинство, не выдержал и тихо фыркнул, прикрыв рот ладонью. Он посмотрел на Музаку, а затем на Франкенштейна, чувствуя, как его ледяное сердце окончательно оттаивает.
Райзел, наблюдавший за этой сценой, едва заметно прикрыл глаза, скрывая призрачную улыбку.
— Ну и семейка у нас подбирается, — выдохнул Музака, хлопая М-21 по плечу. — Ладно, блондинчик, найдём мы тебе твои «алименты». В заначках Союза ещё много чего осталось. Но за это ты будешь наливать мне самый дорогой чай в своём подвале!
— Похоже, — произнесла Раскрея, обращаясь к Геджутелю, — Мир людей действительно меняет даже самых древних из нас.
Смех Музаки, вызванный тирадой Франкенштейна об алиментах, внезапно стих, сменившись чем-то глубоким, звериным и торжественным. Лорд Оборотней выпрямился, и его аура, заполнила пространство.
Он повернулся к М-21, который всё ещё стоял, ошеломлённый и пунцовый от недавней перепалки. Музака положил обе руки ему на плечи — не по-дружески, а с тяжестью векового наследия.
— Хватит шуток, — голос Музаки рокотал, вибрируя в самой кладке замка. — Лорд Раскрея, Главы кланов, Райзел... Слушайте мой голос.
Он обвёл взглядом присутствующих.
— Мой народ почти уничтожен, а те, кто выжил, забыли, что значит быть свободными. Но в этом парне, которого вы называли «объектом» и «номером», бьётся моё сердце.
Музака посмотрел прямо в глаза М-21.
— Номер — это клеймо раба. А ты — свободный хищник. Отныне я официально признаю тебя своим единственным наследником.
В зале пронёсся вздох. Геджутель медленно склонил голову, признавая законность этого акта.
— Твоё имя не будет принадлежать Союзу, — продолжал Музака. — Оно будет принадлежать ветру и горам. Отныне твоё имя — Кессель. На языке моих предков это значит «Тот, кто разрывает цепи».
М-21... нет, теперь уже Кессель, сглотнул. Он почувствовал, как кровь в его жилах отозвалась на это имя странным теплом. Он больше не был ошибкой в пробирке. Он был звеном в бесконечной цепи.
— Кессель... — тихо повторил Джудал, и на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. — Звучит куда лучше, чем порядковый номер, брат.
Франкенштейн, скрестив руки на груди, наблюдал за этой сценой. Его сарказм на мгновение отступил, уступив место удовлетворению.
— Ну что ж, — негромко произнёс Франкенштейн. — Надеюсь, новое имя не помешает тебе завтра вовремя помыть посуду. Твоё «высочество» всё ещё живёт в моём доме.
Музака расхохотался, снова хлопая наследника по плечу.
— Слышал? Даже Лордам нужно работать! Идём. Идём домой. Нам нужно научить тебя выть так, чтобы у этого блондина стёкла в лаборатории лопались.
