Ложь и иллюзия

***

      Валентино очнулся через два дня в больнице после того, как взорвалась фабрика. Белые стены, такие же потолки и железные кровати в относительно просторной комнате говорили о том, что он оказался в медучреждении. Лорено подлатали врачи, и мафиози немного отдохнул после происшествия. Его каштановые короткие волосы, видимо, отмыли от крови, а обожжённую левую половину лица перебинтовали на славу. Так, что Валентино мог видеть только одним глазом.       После пробуждения он вспомнил почти сразу, что его нашёл какой-то незнакомец и отвёз в больницу.       Самое важное - это то, что мафиози не потерял память и отчётливо помнил последние события. Валентино понимал, что больница - далеко не самое надёжное место, чтобы спрятаться. В конце концов, он не мог знать до конца, кто принял решение его запереть на заводе. Если бы это оказалось стопроцентное решение дона, то его бы уже схватили. Может Валентино стоит вернуться в семью? Но Джеймс? Разве он мог так поступить со своим верным и беспрекословным помощником? Как Валентино с ним должен тогда разговаривать? Да и прямых доказательств у него нет. Тут-то мафиози понял одну важную вещь: "Да кто угодно мог так обойтись со мной! Но точно не Дон. Иначе такую слабую подготовку и медленное реагирование по-другому не объяснить. Как тогда мне понимать ситуацию? Кто-то действовал за спиной дона? Кому же я мог так сильно помешать, чтобы некто решился на подобный поступок? Или некто спросил у дона разрешение, и он дал согласие, но решил не вмешиваться? Что происходит?".       Размышления Валентино прервала медицинская сестра. Он вошла в практически пустую палату и позвала его на завтрак. Лорено очень хотел есть, поэтому вместе со всеми остальными пациентами поплёлся в столовую за едой. И когда он проходил по коридору, то увидел, как к нему направлялись трое мужчин в костюмах. Окружающие от них шарахались. Бандиты скорее всего? В больнице?       У Валентино левый глаз забинтован, поэтому он не смог разглядеть приближающиеся силуэты как следует. Что, если люди Гоччаро за ним пришли? Он попытался смешаться с толпой, но один из мужчин быстро подошёл к нему со спины и положил руку на плечо.       - Привет, Валентино. Ты тут как? - голос показался Лорено дружелюбным и знакомым. Он почти сразу вспомнил, кто стоял за ним.       - А... Привет, Фердинандо, - обернулся мафиози к посетителям. Их лица выглядели радостными и в то же время обеспокоенными.       - Послушай, прости, что от завтрака отвлекаем. Но у нас к тебе есть срочное дело. В твоей палате никого нет? Надо поговорить, - холодно сообщил Фердинандо. Валентино напугался. Вдруг это конец, и они пришли его убить? Или хотят взять его в заложники и потребовать у дона выкуп? Что им надо?       - Вроде да, - не успел толком ответить пациент, как те трое схватили пострадавшего под руки и потащили в палату. Только посетители вошли в помещение, Фердинандо поручил Лучино встать на стрём возле двери. Ещё один бандит, Энрико, достал нож и какой-то конверт, Лорено сел на кровать и уткнулся спиной в стену. Всё-таки ему сейчас будут угрожать. Но зачем тогда Энрико понадобился конверт? Неважно. Нужно выкручиваться из западни и быть готовым к удару. Валентино понадеялся, что нежданные гости не устроят перестрелку в таком людном месте, и ему удастся сбежать. А Энрико всё приближался к Лорено, его крупная тень почти закрыла свет из окон, и даже не разглядишь за ней бледноватого и стройного больного. Нож и конверт в руках Энрико в считанные секунды оказались в десяти сантиметрах от носа Валентино.       - Возьми это. Тебя ищут Гоччаро. Джеймс сказал дону, что ты - предатель. Дон и верхушка семьи решили не разбираться в этом деле. Им было не до того, хоть я и попробовал добиться разбирательства. Правда, мне отказали из-за войны с Саньчено. Джеймс наплёл, что убил тебя. Но, как я вижу, у этого тупицы ничего не получилось, потому что он никогда не доделывает дела до конца. А ты всегда прикрывал его зад. Дон давно об этом догадывался, поэтому решил перепроверить информацию о твоей смерти.       - Вы пришли, чтобы убить меня? - Лорено затрясся от страха.       - Ты думаешь, мы поверили в эту хрень про предательство?! Ты всегда нас выручал из всякой задницы! Мы здесь, потому что хотим помочь и тем самым отблагодарить за спасённые жизни. Так что бери нож с деньгами и не выделывайся, - объяснил ситуацию Энрико.       - Спасибо, - взял вещи пациент и поник. - Так зачем Джеймс так поступил? Может вы знаете? - Валентино в тот момент выглядел потерянным и разбитым.       - Пф-ф-ф-ф-ф! - Усмехнулся Энрико. - Это же очевидно, что мудила завидовал тебе. А многие наши тебе симпатизировали. Всё указывало на то, что повышение получишь ты, а не он. Вот ублюдок и исхитрился на вашем с ним последнем дельце. Теперь он ещё и подставил тебя перед доном. Короче, вали отсюда. Прямо сейчас, - Валентино же сидел на кровати и теребил в руках конверт. В то время, как Фердинандо собирал его вещи. - Ты меня слышал?! Мы здесь тоже отпускаем тебя на свой страх и риск, - Валентино продолжал бездействовать. - Ты чего меня игнорируешь?!       - С чего вдруг такая доброта? - пробубнил Лорено.       - Ты был нам полезен. И мы пришли тебя отблагодарить за всё, - начал возмущаться такому ответу Фердинандо, так Энрико вмешался:       - Ты огрызаться ещё вздумал?! Ты совсем сдурел?! Мы тут ему информацию выкладываем, а он ещё и недоволен. Живо собирайся, понял?! Чтобы через пять минут свалил по пожарной лестнице отсюда! Там из наших пока никого нет. А если люди дона уже сюда припрутся и запалят нас вместе с тобой, то, не обессудь, мы подставляться не станем, - с этими словами Энрико вытащил из внутреннего кармана пиджака револьвер. Валентино как воды в рот набрал. Затем встал с кровати, взял вещи и вышел из палаты. Фердинандо с непониманием мотнул головой, а Энрико с облегчением выдохнул. - Так-то лучше, - когда Валентино спустился по лестнице на улицу, то открыл письмо. В нём оказалась небольшая пачка денег, ключи и записка с номерами на обеих сторонах. Один номер - это номер машины, а второй - номер телефона с подписью "Позвони, когда уедешь из города." Мафиози слабо улыбнулся, выдохнул и взглянул на голубое небо: "А парни расщедрились. И деньги, и машину дали. Иногда и со мной происходит что-то хорошее... Правда, слишком уж всё гладко выходит. Даже как-то не верится." Тем временем возле парковки прогуливались пациенты с посетителями. Лорено нужно вести себя естественно, чтобы ни у кого не возникало мысли, что его никто не выписывал, и он не должен здесь находиться.       Мафиози нашёл нужную машину довольно быстро, открыл её и взял с сиденья водителя какой-то крупный конверт. Затем сел в чёрное авто, положил на заднее сиденье свои вещи, которых не так много, закрыл дверь и раскрыл конверт. Внутри друзья положили схему выезда из города с отметками месторасположения постов Гоччаро: "Даже во время войны Гоччаро готовы меня преследовать. Спасибо, парни, что предупредили. Это буквально подарок судьбы после предательства Джеймса..." Здесь его мысль прервалась. Валентино услышал громкий стук своего сердца, почувствовал, как руки сжимались на руле, а ногти впивались в ладони с такой силой, что ещё чуть-чуть, и пошла бы кровь. Вдруг, в тот момент что-то щёлкнуло в его голове, когда в нескольких метрах от него прошли двое пациентов. Валентино старался не смотреть на них. Мафиози резко схватил карту и спрятал за ней своё красное и разъярённое лицо. Он только свирепо сверлил глазами криво нарисованную карту и дышал как будто пробежал марафон: "Сейчас нельзя поддаваться гневу и панике, иначе я себя выдам. Все всполошатся, и врачи вернут меня обратно в больницу. Не сбегу и друзей подставлю. А они мне так помогли. Вдох-выдох. Нужно расслабиться и уезжать отсюда. Фердинандо и Энрико заправили бак почти полностью. Мне надолго хватит. И придётся разбинтовать глаз. Думаю, ожоги уже застыли, но не зажили. И этот шрам останется навсегда. Ничего не попишешь, мне нужно как-то дорогу видеть."       Лорено разбинтовал свой глаз. Боли на лице он больше не чувствовал, и всё же ощущал, как ожог рваной каплей расползся от брови до губ. Валентино взглянул на своё отражение в зеркале и тут же закрыл рот руками, чтобы не издать лишних звуков от шока и непривычки: над левым глазом от брови остались только жалкие волосинки, а ресниц и вовсе нет. Ожог развивался по прямой вдоль высоты лица и напоминал разлом между засохшей почвой: "Больше мне так сидеть нельзя, иначе меня достанут." Мафиози выдохнул, завёл машину и уехал с территории больницы. В зеркале дальнего видения он заметил, как на парковку подъезжали не самые дорогие, но и не самые дешёвые чёрные автомобили, Валентино признал транспорт людей Гоччаро: "Явились. Если бы я промедлил ещё немного, то они бы прикончили меня, а заодно Фердинандо, Энрико и Лучино. Я снова смог легко сбежать. Интересно, как долго это продлится?". Быстрый побег Валентино продлился минут пятнадцать, потому что он попал в пробку на мосту. Он устало положил голову на руль и тяжко вздохнул: - Да что за нахрен тут творится? - после чего закурил сигареты, которые он нашёл вместе с зажигалкой на заднем сиденье.       Вокруг возвышались немногочисленные высотки Лэйкфилдса, которые не слишком отличались друг от друга. Они то появлялись, то исчезали в дыму от сигареты, а маленькие дома порой растворялись вдали, словно город накрывала дымка. Отчего создавалось впечатление, что здесь ничего нет и никогда не существовало. Будто Лэйкфилдс и всё, что в нём произошло с Лорено - всего-навсего длинный сон, страшный сон с одним из самых неприятных концов, которого Валентино в тайне боялся. Отрицал и всячески убегал от тех противоречий, вопросов и сомнений, вспыхивающих в нём с каждым днём работы на Гоччаро и Джеймса, с каждой пулей, всаженной в голову врага. Врага ли? Валентино едва ли знал людей Санчьено, и они его не знали. Но они являлись врагами Гоччаро, Джеймса, а значит и его тоже. Так Лорено считал. И что же теперь?       Пока Валентино стоял в пробке, ему в голову лезли странные мысли: "Почему всё закончилось? Они же все - моя семья. Они - всё, что у меня есть. Где я ещё найду себе семью? Что мне делать? Я ничего не понимаю. Не верю, что это мог сделать Джеймс. До сих пор не верю во всё это. Я сплю? Нет. Возможно, в глубине души я понимал, что всё когда-нибудь закончится. В конце-концов, занимались мы далеко не благотворительностью. Но всё должно закончится совсем не так! Почему? За что? Может стоит развернуться назад и всё объяснить Гоччаро? А что, если парни что-то не так поняли и оклеветали Джеймса. Он, конечно, та ещё проблема, но пойти на подобное предательство разве смог бы? Ерунда какая-то! Я убегаю от своих же, так не должно быть! Мы же сражались бок-о-бок, и Джеймс сам позвал меня в семью. Его предательство совсем нелогично. Нелогично! Или Энрико и Фердинандо сказали мне правду? Откуда им тогда известно, что меня подставили? Или это они так хотят от меня избавиться? Вот поэтому они мне и отдали целую машину и деньги! А если они, действительно, заботятся обо мне? Энрико стоял ко мне лицом и выглядел вполне искренне. Только это всего лишь догадки. Или всё-таки я вру сам себе? Кроме Джеймса, некому было запереть меня на фабрике. И Гоччаро, которые приехали в больницу, явно, не на курс терапии пожаловали."       В памяти Валентино вместо серой дымки и душных машин в пробке появился тёплый солнечный свет, в котором он и Джеймс шли вдвоём к его новому дому у Гоччаро. Лорено до сих пор помнит, как Джеймс предложил ему вступить в семью. Всё то время, когда Валентино работал на Гоччаро, это воспоминание держало его наплаву и подбадривало, но сейчас оно его уничтожило без шансов на восстановление. В то мгновение, мафиози пожалел, что вспомнил редкий светлый момент из своей прежней жизни, который превратился в чёрный комок из лжи, предательства и смятения. Будто те годы, которые Лорено провёл в семье, вырезали, причём очень просто и очень быстро.       Пробка продвигалась постепенно, и Валентино ничего не оставалось, кроме как бездумно пускать дым на стёкла автомобиля. Его яркие зелёные глаза потускнели и стали похожи на два тёмных стекла, изготавливаемых для хранения пьянящего напитка. Через двадцать минут пробка практически рассосалась, Валентино завёл двигатель и быстро выехал с моста. Солнечный свет всё ещё освещал высотки, оставлял блики на речке под мостом, безупречное чистое небо отражалось в стёклах немногочисленных, огромных домов. А перед взором мафиози представала лишь серая дымка, за которой скрывались дома, шпили новомодных зданий и сам Лэйкфлдс. Наверное, он больше никогда не увидит ни врагов, ни друзей.       Чем дальше город оставался позади, тем сильнее ветер укутывал его в неподъёмный, свинцовый дым, словно прятал его тайны от чужих глаз.