Мы встретимся снова

Мэгги, облокотившись о мягкую спинку сиденья, дремала. Первые пару часов дороги они только и занимались тем, что разговаривали. Сначала Кэрол во всех подробностях рассказала девушке о нападении Губернатора, как его убили, как ранили Гленна и, как потом его реанимировали. Затем, Мэгги рассказывала всем, как жила все эти месяца у Марии. О достижениях маленькой и шустрой Граймс, о том, как старушка выхаживала её, о беременности. Иногда к разговору подключался Карл, выпрашивая подробности. Он так же, успел рассказать о своих скитаниях, уделяя особое значение в разговоре Лизе. Рик практически всегда молчал, лишь изредка вставлял пару слов. Дорога казалась бесконечно долгой. Пейзаж за окном повторялся. Лес сменялся степью, степь пустырями, пустырь лесом. Лишь изредка они проезжали мимо разграбленных заправок или крохотных городков. Некогда жилые места до сих пор вызывала у Мэгги неоднозначные чувства, сродни тем, что вызывали, в своё время, города-призраки. Страх, обречённость, отчаяние. По этой земле когда-то ходили люди. Смеялись, разговаривали, грустили. Они просто жили. Вспоминали прошлое, радовались настоящему, задумывались о будущем, которому не суждено было сбыться. Здоровались, ходили в магазины, отмечали праздники. Они провожали и встречали жизнь слезами радости и горя. И всё было в этом мире закономерно. Кто-то уходил, кто-то приходил. Это было естественно, к этому все давно привыкли и знали, что законы природы не изменить. Что человек смертен и когда-то, рано или поздно, его придётся похоронить. Их так учил отец. Умирая, человек отправляется в лучший из миров. И каким бы он не был, скверным или открытым, упрямым или злым, добрым или жадным, Бог всё равно любит его. Ведь людской род – детище Всевышнего. Мэгги положила руку на живот и тут же почувствовала ответный удар, наверное, крохотной пяточкой, а может кулачком. Как она будет объяснять своему ребенку происходящее? Или, объяснения не потребуются? Он или она не будут знать другой жизни. Беззаботной, веселой, интересной. Они будут знать лишь то, что укус убивает. Сначала тебя колотит в лихорадке, потом следуют предсмертные судороги, а потом и сама смерть накрывает тебя. А дальше ты встаёшь и идёшь искать себе жертву. С виду, ты всё ещё прежний, в той же одежде, с теми же чертами лица. Только внутри пустота, а мозг работает лишь на уровне ствола, требуя человеческого мяса. Вскоре ты начинаешь гнить, разлагаться, покрываться огромными язвами. Ты труп, ты злая насмешка природы, ты детище сатаны. Мэгги уже давно не видела происходящего за окном. Она плакала. Крупные капли стекали по щекам и падали на живот. Ну, почему всё не так, как должно быть, как она хотела. Беременность оказалась такой несвоевременной, нежеланной, никому ненужной. Когда Гринн впервые вертела в руках полосатый тест, она не думала о том, что скоро станет мамой пухлому карапузу. Она думала о том, как скорее, пока не поздно, избавиться от него. Она нашла тысячу причин, чтобы убить и ни одной, чтобы оставить. Так грешно и так неправильно. Мэгги помнила, сколько эмоций у неё вызвали таблетки, которые Лори попросила взять в аптеке. Как она злилась, негодовала и психовала. Просто тогда, она не знала, что такое скитания. Стены фермерского домика казались такими надёжными. Урожай был богатый, скот здоровый. Можно воспитать, вырастить. Просто жить. Она не знала, что такое голод, ночёвка под открытым небом в овраге или на узком сидении машины. Что такое дикое отчаяние и страх за собственную жизнь. Только сейчас она поняла растерянную женщину, которая просто металась, не зная, что делать. Ей было просто банально страшно. Мэгги прошла через это, на собственной шкуре ощутила ответственность выбора. Самого сложного в её жизни. А ребёнок пинался, там, внутри. Трогал крошечными пальчиками пространство вокруг. Его маленькое сердечко пульсировало. Его пяточки то и дело проглядывались через живот. Он стал уже таким большим, что Мэгги могла нащупать его головку. Погладить его, поговорить с ним. Он реагировал на свет солнца и на темноту. Он реагировал на её голос, песни, стихи. У него была любимая еда, любимое время суток. Он даже икал, Мэгги ощущала, как он там тихо вздрагивает. И, чем, больше становился живот, чем чаще она его чувствовала, тем необъятнее становилось чувство вины перед ним, самым дорогим и желанным. Самым нужным, вопреки всему. Вопреки голоду, опасности, смерти, самым любимым. Мэгги знала, что это всего лишь инстинкты. Всего лишь глупая функция, заложенная в человека природой. Охранять, оберегать, чтобы выжить. Что, пока она его не увидит, сморщенного и отёкшего, пока не услышит его первого писка, первого болезненного вздоха, она не сможет прочувствовать всю любовь, до самой сути. До того пика, когда сходишь с ума от сладкого ощущения, от одного лишь только взгляда на крохотный копошащийся комочек безмерного счастья. *** Как только она ступила на твёрдый паркет гостиной комнаты, тут же, её обняла сестра. Бет целовала ей щеки, что-то хрипло причитая. Отец стоял в стороне и, улыбаясь, смотрел на дочерей. Мэгги сама подошла к нему и, обнимая, прикоснулась щекой к жёсткой бороде. Хершель одобряюще постучал дочь по спине, и, не сказав ни слова, сделал шаг назад. Чуть дальше, возле стеллажа, стоял Дэрил, с каким-то беспокойством поглядывая на прибывших. Он лишь махнул ей головой, как обычно, в знак приветствия. Карл тут же куда-то ушёл, Рик побрёл разбирать вещи. Мэгги вздохнула полной грудью, разглядывая всех вокруг. Она дома. Сердце тут же быстро забилось, от накатившего чувства чего-то родного и необычайно важного. Она сознательно оттягивала момент. Она боялась. Не решаясь задать самый главный вопрос, она наблюдала, как проснулась Джудит. Как Кэрол побежала на кухню готовить смесь, скинув девочку на руки Диксону. Как тот растерянно таращился на младенца, не зная, как сейчас её лучше удерживать. - Не, ну раньше всё просто было, - парировал он, - лежала себе, это,… а сейчас сесть, что ли, пытается? А сколько ей месяцев? Она это…, как там…, ну голову держать умеет или чё? Ползает? Ходит? Бет тут же вырвала малышку из неумелых лап охотника и принялась давать уроки материнского мастерства. - Где остальные? – Мэгги посмотрела на отца. - Карен, Мишонн и Ной ушли осматривать окрестности. Ну, поискать что-то полезное. Ту же кроватку, - он развела руками, - у нас тут её нет. Хотя, может быть, в доме есть где-то. Ты же знаешь, кто такие Карен и Ной? - Да, конечно, - девушка сбросила с плеч куртку, - Кэрол мне всё в подробностях рассказала. И про Лизу тоже, - она растерянно осмотрелась по сторонам. - Он там, - Хершель указал пальцем на одну из комнат, - с ним сейчас Лиза сидит. Ты ей скажи, чтобы вышла, если надо. - Угу, - Мэгги покосилась в сторону, чувствуя, как скулы начинает сводить лёгкой судорогой. Ещё пара секунд и она снова заплачет, - я, наверное, пошла. Да, пожалуй, - девушка махнула головой и подошла к двери. Ощупав дрожащими пальцами холодную ручку, ей подумалось, что должно быть кожа Гленна сейчас такая же холодная и…, неживая? Она вздрогнула. Не так она представляла их встречу. Грезила ей, мечтала перед сном. Продумывала каждое слово, которое она непременно скажет ему. Представляя, что он скажет ей в ответ. Ощущала его мягкие руки у себя на спине, его горячие губы у себя на губах. Всё должно было быть не так. Мэгги выругалась на саму себя. Нельзя так думать. Она должна благодарить Бога, что он живой. Что он дышит и его сердце бьётся. Что он сейчас там, в комнате. Лежит на кровати. Что она имеет просто возможность притронуться к нему. Поцеловать, обнять, просто быть рядом. И, вместо того, чтобы сидеть возле него, она тратила драгоценные минуты на самобичевание. Провернув ручку, она приоткрыла дверь и заглянула в комнату. На большой двуспальной кровати лежал Гленн. Он был прикрыт одеялом лишь по пояс. Живот и практически всю грудь закрывала тугая повязка. Рядом стоял штатив для капельницы, на полке возвышалась гора из различных блистеров и пузырьков. Мэгги, не смогла сдержаться, из груди вырвался стон сожаления. Зажав рот ладонью, она подошла к кровати. Темноволосая девочка, сидевшая на стуле, лишь бегло махнула головой и вышла из комнаты. Гринн сделала несколько неуверенных шагов вперёд и остановилась возле кровати. Сейчас ей стало видно, что его дыхание спокойное и ровное. Практически незаметное. Что его розовые скулы так сильно выделяются на бледной коже лица. Что его чёрные короткие ресницы слегка подрагивают, а ещё он иногда дёргает пальцами. - Гленн, - на выдохе произнесла она и вновь повторила, - Гленн…, я так скучала. С этими словами она села возле кровати и уткнулась носом в матрас. Провела ладонью по его руке и ухватилась непослушными пальцами за запястье. - Гленн…, - её голос срывался. Она хотела сказать ему так много, но из груди вырывались лишь частые всхлипы. Слова комом стояли в горле, разрывая изнутри. Слёзы разъедали отёкшие веки, обжигали красные щёки, срываясь, падали ему в ладонь. Она молчала. Вздыхала, задерживала дыхание, кусала губы, давила приступ и снова молчала. Сейчас она не могла говорить. Она сидела на коленях, то и дело, поднося его руку к своим губам. Так, она просила его жить, ведь он им так нужен. *** Сегодня вечером у Дэрила было много дел. Сначала Рик попросил его проверить генератор, вроде как, там появились какие-то посторонние звуки. В полной уверенности, что Диксон в этом шарит лучше всех присутствующих, шериф помахал ручкой и скрылся в темноте своей комнаты, устало повалившись на кровать. По началу, охотник долго вслушивался в гудящие звуки, затем открыл приборную панель и для вида пересчитал все горящие кнопки. Если память ему не изменяла, последний раз, при проверке горело ровно такое же количество огоньков. С чувством выполненного долга он пошёл отчитываться перед шерифом. Как оказалось, Граймс был занят, он вышел на поверхность, обойти дом вокруг и посмотреть на срезы камер. На кой хрен ему это сдалось - никто не знал. Но, о странных приступах паники и чрезмерного контроля Рика уже можно было слагать легенды. Затем, его отвлекла Карен, которая попросила, на какой-то чёрт, прибить фотографию к стене в её комнате. Дэрил слабо соображал, почему женщина, которая кромсает ходячих не хуже него, просит о такой мелочи. Времени и желания задумываться, а уж тем более вступать в диалог у него не было. Поэтому быстро привинтив деревянную раму, он скрылся от этой дамочки. Потом, пришёл Рик и попросил Дэрила сходить вместе с ним наверх, осмотреть углы дома и обрубки проводов, чтобы подобрать камеры, для восстановления видеонаблюдения. И, если бы Диксон, хоть немного, хотя бы самую малость, в этом соображал, то пошёл бы. Но, с электроникой у него всегда были проблемы, с самой школы. Уроки физики и естествознания он постоянно прогуливал. Когда усталый и злой, он наконец-то дошёл до кухни, его отвлёк Ной, который начал занудно расспрашивать про охоту, арбалеты, ружья и прочую атрибутику. Поначалу, Дэрил хотел послать его, но, парнишка практически не мешал ему есть. Оказалось, этот заучка шарит во всём, Диксону оставалось только кивать, подтверждая его знания. Счастливый Ной отправился спать. А Дэрил, доев пресный ужин, немедленно, отправился в комнату к Кэрол, которая судя по тусклой полоске света из-под двери, ждала его.