так звучит проклятие

       — Добрый день, мисс Блестем и… мистер Уизли.        — Здравствуйте, профессор. Вы хотели нас видеть?        Делия и Фред аккуратно вошли в кабинет директрисы. Последний придержал вечно хлопающую тяжелую дверь.        — Да. Проходите, пожалуйста, — МакГонагалл взглядом указала на два кресла, стоящих напротив её стола. Но Фред и Адель решили постоять. — Я хотела, в общем-то, поинтересоваться в первую очередь Вашим, Делия, состоянием.        — Все отлично, — она разбито улыбнулась, — правда, сейчас я чувствую себя очень слабой. Как я понимаю, это как раз-таки из-за того, что мы с Фредом долго находились не в Хогвартсе.        — Мы вернулись в школу несколько дней назад. В первый день она вообще не вставала с кровати, — Фред был чернее тучи, когда говорил это. — Я ведь говорил Вам, что это ужасная идея.        Адель недовольно ткнула его в бок. Конечно, все понимали, как сильно он волнуется, но какого черта он решил грубить профессору? Она здесь совсем не при чем.        — Мистер Уизли. Вы, кажется, злитесь на меня из-за того, что Ваша подруга решила помочь Вам перестать быть ходячим… трупом. Я права?        Тон МакГонагалл не выражал дружелюбия, а сама она выпрямилась и вытянула шею, что не предвещало ничего хорошего.        Фред вздрогнул от её заявления. Слышать такое было жутко больно. И ему, и его подруге, которая бессильно повисла на его руке.        — Какого... почему Вы говорите так, профессор? — Адель злобно нахмурилась и почти сделала шаг к ней, но Фред удержал её, притягивая к себе за талию.        Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы она испортила свои отношения со всеми из-за боязни того, что кто-то заденет его чувства. Он ведь потерпит. Привык терпеть.        — Вы можете оспорить мои слова, мисс?        Было видно, что МакГонагалл чуть замялась от понимания того, что обошлась с Уизли действительно грубо, но извиняться уж точно не собиралась. Он и не обижался.        — Вы узнали то, что хотели, профессор? — вякнула Делия, прижимаясь ближе к Фреду от бессилия.        Он крепче обнял её, понимая, что ей, вероятно, тяжело стоять на ногах так долго.        — Узнала. Теперь ваша очередь, — она не успела договорить.        В дверь вошел профессор Люпин. Выглядел он мрачновато.        — Я не вовремя? — он неловко обратился к Минерве.        — Вовремя, разумеется. Присаживайтесь, — пропищала МакГонагалл.        — Всё хорошо? — шёпотом спросил Фред, наклонившись к девушке, буквально свалившейся на него, пока профессора отвлеклись друг на друга. Адель кивнула, и он легонько поцеловал её в макушку. — Сейчас вернемся в комнату и поспишь ещё.        — Мисс Блестем, я хотела сообщить Вам, что преподаватели Колдовстворца хотели бы видеть Вас лично, — МакГонагалл привстала, протягивая ей письмо, которое вместо неё выхватил Фред. — Здесь сказано, что, если они могли бы видеть Вас, то подобрали бы обереги, которые позволят Вам и мистеру Уизли не резать свои руки каждый раз, когда вам нужно выйти. Также они обещали попытаться помочь найти способ… покончить с этим насовсем.        — Это ни к чему, — Фред влез в разговор, — в ближайшее время мы никуда не собираемся. Ей и так плохо.        — Не неси чушь, блин, — она с трудом оторвала голову с его плеча, злобно взглянув прямо в его глаза. Это заставило его шумно выдохнуть, но всё же заткнуться. — Когда мы туда отправимся?        — Прямо сейчас, полагаю. Профессор Люпин с радостью согласился сопроводить вас обоих.        Римус едва заметно, но очень тепло подмигнул Адель, которая тут же перевела на него взгляд, слабо улыбаясь. Она все ещё помнила его заявление о том, что теперь они могут считать друг друга друзьями. И это грело её душу.        Было в этом мужчине что-то, что заставляло доверять ему. Прекрасно видно, что он пережил многое, что позволило ему стать тем, кем он является сейчас. И это не дало бы ему огорчать других, заставлять кого-то испытывать ту же боль, через которую он прошел.        Он — буквально еще одно маленькое солнце в мире теней, которое было около Делии. На которое она могла бы без сомнений положиться.        — Никуда она сейчас не пойдет. Вы издеваетесь? Вы вообще видите, что она стоит на ногах только потому, что я держу её? — прошипел Фред.        — Хватит, Фред…        Адель отстранилась от него, на что он непонимающе глянул на неё. Она знала, что он жутко переживает, и они, безусловно, стали близки, да и, в принципе, должны действовать вместе в этой ситуации, но кто в конце концов позволил ему решать за двоих?        — Тебе нужно отдохнуть, Адель. Просто посмотри, как ты выглядишь, — рукой он указал на зеркало, висящее на стене.        Она глянула в него; под глазами огромные синяки, а кожа болезненно бледно-зеленая с красными пятнами. Вид печальный, да. Но разве это повод останавливаться на полпути?        — Я понимаю. Но, Фред, мы не можем не воспользоваться случаем…        — Боже, блин, ну конечно! — он оглядел всех в кабинете. — Делайте, что хотите, хорошо? Я остаюсь здесь, — он умоляюще задержал взгляд на Делии, но, увидев, что она не собирается идти за ним, вышел из помещения, хлопнув дверью.        Повисло неловкое молчание. Конечно, староста Гриффиндора хотела пойти за ним, но не решилась. Она лишь обессиленно осела на кресло и взглянула на Люпина.        — Есть смысл идти без него?        — Думаю, это, во всяком случае, не будет лишним.

***

       — Здесь куда холоднее, чем я думала, — прохрипела Ада, потирая собственные плечи, которые прикрывал лишь вязаный кардиган.        Они стояли у подножья высокой горы, покрытой инеем. Здесь кругом плыл густой туман, словно бы гора находилась в его водовороте. На первых порах хотелось спросить, где же здесь может находиться школа волшебства, но задавать глупые вопросы — наверняка не лучшая идея. Очевидно, что от лишних глаз её скрывают такие же чары, как и Хогвартс.        — Ты просто очень слаба, Адель, — Римус покопался в карманах. — Выпей это.        Он протянул ученице склянку, наполненную серебристой жидкостью. Она с явным вопросом посмотрела на него, но всё же взяла в руки колбу.        Чувствовалось, как жидкость бурлила внутри. Будто кипела. Делия попыталась вспомнить, какое зелье могло бы выглядеть так, но на ум ничего не приходило.        — Профессор, это… — она подняла на него взгляд, но он не дал ученице договорить.        — Римус. Не «профессор», мы ведь договаривались, — он тепло улыбнулся. — Это животворящий эликсир. Нам запрещено давать подобные зелья ученикам. Поэтому я решил отдать его своей подруге, уже вне Хогвартса.        Адель смущенно улыбнулась. Было приятно даже то, что он просто называет её своей подругой. И за это она, как ни странно, должна быть благодарна Фреду — теперь у неё появились друзья. Его семья и все, кто близок к ним — теперь у Адель было к кому обратиться, если будет плохо.        Она выпила зелье и почувствовала, как по всему её телу распространяется приятное, но обжигающее тепло и трепет. Так, будто её кровь забурлила, как делало само зелье. Захотелось хихикнуть и почесаться от щекотки под кожей, но она сдержалась, тут же подрываясь на ноги. От зелья силы действительно появились. Казалось, теперь она готова оббежать всю Астрономическую башню.        Адель снова осмотрелась. Ужасный ветер развевал и путал волосы, подгоняя странный туман. Атмосфера была ужасающей; казалось, что сам ветер своими завываниями образовывает пугающие звуки. По телу Ады пробежали мурашки. Явно не от холода.        — Спасибо, — она улыбнулась Римусу.        — Лучше? — она кивнула. — Тогда, полагаю, нам пора идти.

***

       Школа оказалась под горой.        У входа их встретили два преподавателя.        Одна из них — стройная высокая девушка с пронзительными карими глазами. Её волосы были белыми, как чистый лист, а кожа буквально соответствовала их цвету. На бледном лице контрастно выражены лишь темно-бордовые губы и глаза, казавшиеся почти чёрными. Она была одета в пышное белое платье, а плечи согревал платок, по цвету подходящий к её губам.        Второй — молодой мужчина с длинными блондинистыми волосами, лежавшими идеальной волной на широких плечах. Его глаза были зелеными, а взгляд — нахмуренным, сосредоточенным. Первое, что бросалось в глаза при взгляде на него — невообразимо острые скулы и шрам, перечеркивающий все лицо от брови до края розовых губ. Похожий был у Римуса.        Профессор Люпин поздоровался с коллегами, которые сразу объяснили, что в школе, разумеется, изучают другие языки, но они всё еще ставят под вопрос то, что гости смогут говорить со всеми.        Внутри школа представляла собой ярусы, по которым они спускались. Профессора — Вячеслав и Светлана — активно рассказывали гостям о каждом круге. Так, например, гриффиндорка успела мельком взглянуть на Академгородок — так русские преподаватели назвали круг, где она увидела учеников и молодых преподавателей; кто-то вел магическую дуэль, кто-то помешивал зелья, а кто-то растирал между двумя камнями листья, занимаясь, однозначно, ни чем иным, как травологией.        Ученики выглядели совершенно не так, как в Хогвартсе; во-первых, как заметила Адель, они были совершенно разного происхождения. Со слов Светланы здесь учились украинцы, татары, русские, белорусы, молдаване, эстонцы и многие другие народы, чьи страны входили в СССР, о котором Адель читала в одном из учебников по магической истории.        Во-вторых, форма школы выглядела намного строже, чем в Хогвартсе. Ученики были одеты в строгие пиджаки разного цвета — это зависело, очевидно, от факультета; белые рубашки, отглаженные черные брюки и блистающие туфли.        Было безумно увлекательно слушать о другой школе волшебства. Такой шанс выпадает далеко не всем — школы зачастую скрывают места своего существования, но преподаватели Колдовстворца были очень отзывчивы, соглашаясь помочь ученикам Хогвартса.        Даже Люпин с неведомым упоением слушал о быту другой школы, будто зачарованный бугристой поверхностью земли и растениями, росшими прямо из стен. Небо было наколдовано в самом верху горы, как в большом зале Хогвартса — оно точно отражало серое, хмурое небо на улице.        Ярусом, на котором они остановились, стал «Медный бульвар». Здесь было много различных лавок с оберегами, зельями, различными предметами для целительства и заговоров. Своего рода Косая Аллея.        Профессора и ученицу Хогвартса оставили посреди яруса — русским преподавателям было необходимо предупредить директора о том, что гости прибыли и готовы к переговорам.        Их не было достаточно долго, и тогда Адель смогла убедить Люпина отпустить её буквально на несколько минут, чтобы осмотреться. Этот ярус школы казался, пожалуй, самым ярким, интересным и людным.        На самом деле Делия не планировала осматриваться. Как только профессора начали рассказывать о том, что здесь продается огромное количество различных отлично действующих оберегов, она вспомнила о Джордже и том, сколько их было в его комнате.        Скоро Рождество. Для старосты было очень важно подготовить для своих новоявленных друзей подарки, которые им действительно понравятся. Она подумала, что для брата Фреда прекрасным подарком станет действенный оберег, с которым ему не была бы нужна огромная куча других.        Подобрать его оказалось действительно сложно. В первую очередь из-за довольно поверхностного знания языка ведьмы, которая изготавливала их. Выбор усложнялся и тем, что он был огромен; ведьма долго рассказывала об удивительных свойствах абсолютно различных материалов.        Для Джорджа она выбрала кольцо из агата и сердолика со вставками из аметиста и белого жемчуга. Ведьма говорила, что сочетание этих камней обладает энергетикой, способной защитить владельца не только от кошмаров, но и от плохих воспоминаний, мыслей и тревожности.        Кольцо совсем тонкое, так что никак не смутит Джорджа. Поэтому, как считала Адель, оно станет идеальным подарком для него. С размером, она была уверена, не прогадала — пальцы Джорджа, как и Фреда — чуть тоньше, чем у неё.        — Это для Фреда? — спросил Люпин, разглядывая кольцо, лежащее в ладони ученицы, когда она вернулась к нему. Она протянула профессору кольцо, чтобы он мог рассмотреть его, что он и сделал. — Такое сочетание камней... довольно сильная штуковина.        — Это не совсем для Фреда… — Адель сунула кольцо в сумку, когда Римус отдал его, — для Джорджа.        — От его кошмаров?        — Д-да… — Адель чуть замялась, потому как совсем не хотела начинать разговор о болезненной теме.        Её до боли в голове пугала мысль о том, что такой жизнерадостный и вечно веселый человек, как Джордж, по ночам мучается от жутких кошмаров. Таких, как он, хотелось просто оградить от всего плохого. Закутать в мягкое одеяло и не отпускать.        — Это хороший подарок для него. А ты — хорошая подруга, Делия, — он улыбнулся, чуть расправив плечи. — Знаешь, людям моего возраста это зачастую кажется странным. Но я безумно рад тому, что примерно восемьдесят процентов моих товарищей — молодые люди. Такие смелые, решительные и благородные. Как ты. А не сформировавшиеся личности моего возраста, которые только и ждут момента, когда с них свалится вся ответственность. Вы же, наоборот, не боитесь её, — он грустно вздохнул и сунул руки в карманы брюк. — То, что ты делаешь для Фреда — очень смелый и самоотверженный поступок, Адель. Я приятно удивлен.        Сердце Ады будто совершило двойной кульбит, когда она услышала это. Щеки сами по себе покраснели — было приятно слышать эти слова от преподавателя, которого она всю свою жизнь уважала и считала очень умным человеком и талантливым волшебником.        — С-спасибо… — растерянно прошептала Адель.        — Знаешь, по мне, может быть, и не видно, но я тоже не так давно был молодым. И меня тоже раздражало, когда старики везде пихали свое мнение. Но, пожалуйста, не злись на Фреда. Ему просто…        — Сложно. Сложно, я знаю, — Адель, встрепенувшись, встала напротив преподавателя, так как заметила, что профессора Колдовстворца уже вышли из кабинета. — Так или иначе, никто из нас, конечно, не был на его месте. Ну-у, кто знает, как бы я сама вела себя, будучи мертвой?

***

       — И как это все началось?        Женщина средних лет сидела в кресле перед Адой, которую усадили на стул. Сзади стоял Римус, а еще дальше, у двери — Светлана и Вячеслав.        Люпин, стараясь хоть как-то поддержать ученицу, по-товарищески положил руку на её плечо. Ощущение человека, так быстро ставшего её другом, рядом действительно помогло.        Гриффиндорка отдышалась. Вспоминать всё было действительно волнительно.        — Я просто увидела его. Увидела, ну, понимаете? Никто не видел, если он сам того не хотел, а я увидела. И моя родственница... она тоже. Это ведь неспроста.        Адель нервно мяла в руках свой кардиган. Казалось странным то, что она так волнуется, рассказывая это, но ехидный взгляд женщины, потягивающей тонкую сигарету через мундштук, действительно напрягал.        — И это всё? — она хитро улыбнулась.        — Нет, — девушка почувствовала, как рука Люпина крепче сжимается на её плече. Поведение женщины раздражало не только Адель. — День его рождения — первое число апреля. И мой тоже. Он абсолютно чистокровный волшебник. Как и я, — женщина, приподняв темно-фиолетовое платье в пол, застучала по каменному полу каблуком, ожидая продолжения. Делия грустно выдохнула. — У меня, в конце концов, получилось провести его в мир живых, — в кабинете повисло молчание. Слышно только, как Ева — та самая странная женщина — постукивает каблуком и стряхивает пепел, неотрывно глядя в глаза Делии. Она будто пыталась разглядеть в них что-то, и только сейчас Адель поняла, что именно. — Вы легилимент…        — Какая смышлёная! — вскрикнула она, широко улыбнувшись и издевательски хлопнув в ладошки. — Объяснишь, для чего ты решила пойти наперекор всему мирозданию и оживить труп?        Адель напряглась. Женщина откровенно пугала её, но она старалась держаться — от этого зависит жизнь Фреда, а значит она должна сделать все, что может.        — Я хочу, чтобы он жил, — она чуть запнулась. Звучало глупо и неубедительно. — Он должен жить.        Она снова посмотрела в глаза Делии, отчего последней захотелось надеть солнцезащитные очки или хотя бы отвести взгляд, но она продолжала держаться молодцом.        — Это ведь не всё, девочка. Говори полностью, — она сделала глубокую затяжку и закашлялась. — Ты и вправду так уверена, что любишь его?        Последние слова будто больно ударили Адель в затылок; в горле тут же образовался ком, и её стало подташнивать. Для чего она спрашивает это? При всех. При профессоре Люпине, который, несмотря ни на что, всё ещё поглаживал её плечо. При ней самой.        Радуется тому, что забралась в самые темные закоулки её мыслей?

«Как низко», — подумала Адель, намеренно не сводя взгляда с Евы.

       Женщина довольно улыбнулась. Нужно было что-то ответить. Все ждут, а эта неловкая пауза становится с каждой секундой все более напряженной.        — Я…        — Не отвечай, — она перебила её, — просто представь, что когда ты отдашь ему половину своей жизни, он спокойненько уйдет к другой. И будет счастливо проживать твои года с ней. С их общими детьми. Или будет с тобой только из-за чувства долга. Ты ведь хочешь, чтобы он был счастлив? — она наклонилась над креслом, в котором сидела Адель. — Или ты хочешь, чтобы ТЫ была счастлива с ним?        Сердце было готово жалостно заскулить. Она специально давит на больное.        — Даже не думайте, что сможете подловить меня на этом, — наклонившись к ней в ответ так, чтобы они были буквально в нескольких сантиметров друг от друга, прошипела ученица Хогвартса. — Я готова сделать всё, чтобы он был счастлив. Это, к Вашему сведению, и есть любовь.        — Это мы еще посмотрим, — она улыбнулась.        — Вы сказали, что она отдаст половину своей жизни? — в разговор влез профессор Люпин.        Колдунья рассмеялась, подняв взгляд на него, и тут же опустила его к Делии. Она схватила её за руку и выдохнула в ладонь дым от сигареты. Сжала её в кулак и пихнула так, чтобы Делия посмотрела на неё. Рука тут же заболела, будто на неё пролили кипяток, и Ада невольно зажмурилась.        Когда Ева отошла к столу, хватая с него какую-то старинную шкатулку, Адель разжала ладонь.        — Что там? — Люпин наклонился к ней и мгновенно обомлел.        Его рука, лежащая на плече ученицы, дрогнула от страха.        — Это Альгиз…        На её ладони был четкий отпечаток руны жизни и смерти; он был будто бы выжжен зажигалкой, поэтому выглядел нечетко, а ладонь начала пульсировать от боли.        — Верно. Хочешь, чтобы твой дружочек мог ожить? — Ева хитро улыбнулась. — Так отдай ему половину своей собственной жизни, милая. Никто не сможет высосать жизненные силы из пустоты.        Она открыла перед гриффиндоркой шкатулку, в которой лежали два кольца из незнакомых ей камней, на которых была выцарапана та самая руна. Адель с опаской забрала шкатулку.        — Это лазурит и морион. Лазурит — символ жизни. Морион — символ смерти, — прошептал Люпин.        По его тону было ясно, что он пребывал в полнейшем шоке, и слова давались ему очень тяжело.        — Ты действительно никогда не замечала в себе этих сил, Адель?

***

       — То есть, эта тетка сказала, что ты владеешь легилименцией? — восторженно спросил Рон, пока Джордж сидел, схватившись пальцами за собственные волосы, и нервно покачивался.        — Джордж… — Адель успокаивающе погладила его по согнутой спине, — успокойся, прошу тебя.        Он только издевательски хмыкнул и грубо увернулся от её руки, натянув какую-то паническую улыбку. Пугающе.        — Это вообще возможно? Тебе ведь уже семнадцать лет. И ни разу не было ни единого намека на это? — спросила Гермиона, тяжело выдыхая.        — Я правда не знаю. Они там одними загадками говорят. Просто она не могла читать мои мысли, когда я пыталась помешать ей, поэтому подумала так. Наверное...        Когда Адель и профессор Люпин вернулись в окрестности Хогвартса, гриффиндорка сразу побежала к Джорджу, где по счастливому стечению обстоятельств гостили Гарри и Гермиона с Роном.        — И тебе нужно будет отдать ему половину своей жизни? — спросил Гарри, понуро уставившись в пол.        — Верно, — ответила Адель.        Слова ведьмы из Колдовстворца напугали всех, кто их услышал; если Адель собиралась подарить Фреду ещё один шанс на жизнь, ей придется действительно разделить свою собственную на две.        Как сказала Ева — это что-то вроде крестражей. Только вот раскалывается не душа, а время.        Еще ей нужно было увидеть, как именно случилось… это. Директриса Колдовстворца подсказала, что с помощью своих способностей к легилименции она сможет увидеть это глазами его брата. Но Адель уверена, что не может читать мысли, как бы Ева это ни оспаривала. Да и заставлять Джорджа в деталях вспоминать то, что он годами пытался забыть... мало приятного.        — То есть, если ты должна была прожить, к примеру, сто лет, то отдашь Фреду пятьдесят, и вы оба проживете по пятьдесят лет? — бесцеремонно спросил Рон, за что Гермиона пихнула его локтем.        — Нет. По тридцать три. Мне ведь уже семнадцать.        — Он ни за что не согласится на этот гребаный бред, — Джордж покачал головой.        Адель точно чувствовала его состояние. Он был в полнейшем замешательстве — только недавно он так искренне радовался тому, что его брат снова рядом с ним. Живой и теплый. А теперь…        Она сама чувствовала себя ничуть не лучше. Для Фреда она с уверенностью могла бы сделать буквально всё что угодно. Отдать половину собственной жизни? Хорошо, но…        Как на это отреагирует её семья?        Как на это отреагирует его семья?        Как на это отреагирует он сам?        Джордж, безусловно, прав. Он не согласится. А значит, все это было напрасно. И что делать дальше? Навсегда оставаться в Хогвартсе?

«Это ужасно», — подумала Адель.

       Мысли в её голове менялись со скоростью света, а глаза слезились от усталости и страха. Она никогда не могла бы подумать, что попадет в ситуацию, где будет решать судьбу другого человека. При этом полностью зависящую от её жизни.        Скулы противно свело от наворачивающихся слез, и сил скрывать их совсем не было. Джордж сжал её руку у предплечья.        — Не плачь, пожалуйста, — прошептал брат Фреда, пока остальные были отвлечены своими мыслями.        Он бы обнял её и сказал бы до кучи утешающих слов, но прекрасно понимал, что таким образом обратит на это всеобщее внимание, чего никому не хотелось. Она проглотила слезы. В очередной раз.        Люпин так прав — она ведь буквально недавно перестала быть ребёнком, но жизнь уже успела обратиться к ней с тем, что с легкостью могло бы стать кошмаром любого взрослого человека.        — Мы сможем убедить его, — хныкнула она, рукавом утерев нос.        — Да он даже под Империусом не согласится, — хмыкнул Джордж.        — Да вы тут все, к чертям собачим, должно быть, издеваетесь?! — вскрикнула Гермиона. Плечом толкнув Рона, она подошла к Адель, сидящей на диване рядом с Джорджем, и опустилась перед ней на корточки, зажав её руки в своих. — Адель, ты понимаешь, что собираешься сделать? Он мертв. Ты жива. Ты должна просто смириться!        — Гермиона, это её…        — Её решение! — Гермиона перебила Гарри. — Я в курсе, Гарри! И я собираюсь отговаривать её до последнего момента! — вскрикнула она, подскочив с места.        Джордж ответил Гермионе что-то колкое, но Адель уже не слышала их. Римус предупреждал, что когда действие зелья кончится, ей снова станет плохо. Но чтобы настолько…        Голоса друзей отдалились, будто она находилась за стенкой от них. Сознание помутнело, и тело перестало слушаться, а в глотке снова появился огромный ком.        — Джордж, мне плохо, — всё же смогла прошептать Адель.        Она успела уловить его испуганный взгляд, когда падала на него, и то, как он подхватывает её. А в следующий миг все померкло.        Перед глазами снова появился зеленоватый туман; настолько густой, что им, кажется, можно подавиться, если вдохнуть.        Этот сон был похож на тот, что она уже видела в Хогвартсе, но в этот раз она стояла на горе и через туман наблюдала за тем, как рушится школа. Её стены просто рассыпались от невидимых взрывов, создавая жуткий грохот, смешанный с воплями.        Так громко, будто все это происходило прямо около неё. Она прикрыла руками уши, но это совсем не помогло. От жутких громких звуков появилось болезненное ощущение, будто виски сжимали с обеих сторон тисками. Из глаз хлынули слезы, и она села на землю, согнувшись, пытаясь хоть как-то заглушить эту мерзкую боль, будто выкручивающую каждый нерв в её теле.        Ничего не помогало. Она открыла глаза, молясь, чтобы школа скорее разрушилась, и грохот закончился. И это случилось. Грохот сменился полной тишиной. Мучительной и пугающей.        Адель встала с земли, перестав прикрывать свои уши, и тут же пожалела об этом; где-то за спиной она услышала голоса. Так, будто они были совсем рядом. Но, обернувшись, она никого не заметила. Губы дрогнули от страха, и гриффиндорка снова упала на колени, когда услышала истошные вопли, которые теперь, к сожалению, смогла разобрать.        «Фред! Нет!» — рядом звучал чей-то отдаленно знакомый голос, проникая не просто в разум и мысли… Он был во всем её теле. Звучал будто внутри неё, болезненно отдаваясь эхом в костях.

«Фред? Что с ним? Почему кто-то кричит его имя? Чей это голос?» — в голове вместе с чужим голосом запутался огромный комок мыслей.

       — Эй! Проснись, Адель, просни-и-ись, ну!        Она почувствовала на себе чьи-то руки, и её глаза тут же открылись. В темной комнате было сложно разглядеть хоть что-то. Перед глазами всё плыло и кружилось.        Её тошнило. Но она смогла разглядеть над собой чье-то взволнованное лицо; большие каре-зеленые глаза отражали дикий испуг их владельца.

«Фред?»

       Она коснулась его руки. Он здесь. Такой теплый. С ним всё хорошо.

«Черт!» — она мысленно выругалась, когда парень наколдовал немного света.

       Темные, не рыжие волосы.        — Джордж… — она уткнулась носом в его плечо, когда из глаз полились слезы.        Она снова почувствовала себя вусмерть слабой, понимая, что Фреда нет рядом. Столько навалилось за один лишь день. Жизнь буквально разделилась на «до» и «после», и сил выносить всё это в одиночестве не было.        — Что случилось? Я просто принес тебе одеяло и, когда тронул тебя, ты начала кричать…        Джордж неловко погладил её по волосам, не решаясь обнять. Он чувствовал, как она захлебывается слезами, коими уже успела пропитаться его рубашка, в которую она уткнулась, и его сердце облилось горячей кровью.        — Мне приснилось, что школа рушится… так, блин, громко, — она, захлебываясь слезами, ответила ему. — Мне уже снилось это… и кто-то кричал его имя…        Ему было ужасно жалко её. А ей не было стыдно рыдать перед ним. Она должна была показать свои эмоции, поделиться ими хоть с кем-то. И Джордж стал идеальным вариантом.        Уизли крепче прижал её к себе, когда она подавилась собственными слезами. Он заботливо убрал её волосы, прилипающие к красным щекам. Джордж был бы рад заменить её. Взять всю эту ответственность на себя, самостоятельно помочь брату.        Но он не мог. Поэтому оставалось лишь надеяться, что у неё хватит на это смелости.        Сердце Джорджа до боли сжалось, когда он понял, что это не сон. Над его кроватью, где она спала, висело целых три ловца снов. Ей просто не мог присниться кошмар.        Сказать ей, что это видение, он не решился. Джордж напоил её успокаивающим чаем, уточнив, не хочет ли она принять эликсир, и постарался максимально отвлечь её от пугающей темы. Заснуть Уизли смог, только когда убедился, что Адель спит на кровати, к которой он перевесил теперь уже абсолютно все зачарованные обереги, которые у него были.

Одно он знал точно — это было видение. И видела она его глазами.